Текст книги "Замковый кризис-менеджер (СИ)"

Автор книги: Виктория Крафт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 11.

Выпускной экзамен Анна сдавала с тем же чувством, с каким когда-то штукатурила свою первую стену в колледже, – сосредоточенно, тщательно и с лёгкой дрожью в пальцах. Только теперь вместо простого цементного раствора она наносила на каменную плиту сложнейший состав из пяти компонентов, смешанных в точной пропорции, активируя его собственным магическим импульсом. За её работой наблюдала целая комиссия: декан факультета, профессор Годвин и приглашённый эксперт из гильдии артефакторов. Торвальд сдавал экзамен часом раньше и теперь сидел в углу аудитории, делая вид, что просматривает конспекты, но Анна чувствовала его взгляд – всё тот же изучающий, с лёгкой искоркой любопытства.

Когда она закончила и отошла от стены, профессор Годвин долго разглядывал покрытие, водил по нему ладонью, что-то бормотал. Потом повернулся к комиссии и негромко произнёс:

– Превосходно. Лучшая работа выпуска.

Анна выдохнула. Она не слышала, как за спиной Торвальд едва слышно фыркнул – то ли разочарованно, то ли одобрительно.

Церемония вручения дипломов проходила в главном зале Академии – том самом, с высокими сводами и витражами, изображающими великих магов древности. Анна стояла среди других выпускников, одетая в парадную мантию тёмно-синего цвета (цвет факультета прикладной артефакторики), и чувствовала, как горло перехватывает от волнения. В зале было полно народу: преподаватели, студенты, родственники. Где-то в задних рядах она заметила Марту, которая вытирала глаза платочком, и Костика, держащего Ника на руках. Малыш, завидев маму, радостно замахал ручкой и чуть не выпал, но Костик вовремя подхватил его второй рукой. Некромант, к удивлению Анны, тоже пришёл – сидел в стороне, в своём сером камзоле, и смотрел на неё с тем же выражением, с каким год назад вручал ей первое жалованье. Торвальд получал диплом прямо перед ней и, проходя мимо, шепнул: «Не зазнавайся, Смирнова». Она ответила: «Постараюсь, Арктур».

Когда декан вручила ей диплом – плотный лист пергамента с гербом Академии и её именем, выведенным золотыми чернилами, – Анна на мгновение прикрыла глаза. Два года назад она сидела на холодном вокзале с новорождённым сыном на руках и не знала, доживёт ли до утра. Теперь она – дипломированный мастер магических покрытий и ремонтных составов. Первый в истории Академии человек, получивший эту специализацию после года обучения. Впереди была целая жизнь.

На следующий день после выпуска Анна уже сидела в гостиной своего дома, просматривая контракт, который прислала Лионелла. Документ был составлен по всем правилам: сумма вознаграждения (весьма внушительная – вампиры действительно не поскупились), сроки, перечень работ, особые условия. В графе «особые условия» значилось: «Исполнитель обязуется не использовать прямые солнечные лучи в отделке помещений, а также не применять символы, оскорбительные для вампирского рода». Анна хмыкнула: надо будет уточнить, что именно считается оскорбительным.

Лионелла приехала за ней тем же вечером – на этот раз в экипаже, запряжённом парой вороных коней с алыми глазами. Выглядела она куда увереннее, чем при первой встрече: прямая спина, гордо поднятый подбородок, в глазах – предвкушение.

– Готовы? – спросила она.

– Готова, – Анна подхватила сумку с инструментами и чертежами. – Костик, ты со мной. Маргарет, Ник пока остаётся с вами. Я вернусь через пару дней, как только устроюсь и всё осмотрю.

Ник, который как раз пытался открутить ножку у стола, недовольно загулил, но Маргарет быстро отвлекла его печеньем. Костик, напротив, оживился: его челюсть радостно клацнула, и он засеменил за хозяйкой.

Мортегар-холл располагался в предгорьях, на восточном склоне, утопая в вечных сумерках – вампиры выбрали место, где солнце появлялось редко, а туманы держались почти круглый год. Замок оказался даже древнее, чем представляла Анна: массивные каменные стены, увитые плющом, узкие окна-бойницы, высокие башни, теряющиеся в облаках. Ни одного фонаря у входа – только бледное сияние, исходящее откуда-то изнутри. Анна невольно поёжилась, но быстро взяла себя в руки. Ей не привыкать к мрачным замкам.

Внутри её встретили родители Лионеллы. Лорд Мортегар, высокий, сухопарый вампир с длинными седыми волосами и бесстрастным лицом, смотрел на неё так, будто пытался прочитать мысли. Леди Мортегар, напротив, была воплощением холодной вежливости – она приветствовала Анну кивком и оглядела её с головы до ног, явно оценивая, достойна ли эта человеческая девушка прикасаться к их родовому гнезду.

– Добро пожаловать в Мортегар-холл, – произнёс лорд без тени тепла в голосе. – Наша дочь весьма… красноречиво описала ваши таланты. Надеюсь, вы оправдаете её ожидания.

– Я тоже надеюсь, – спокойно ответила Анна, выдерживая его взгляд. – Я бы хотела осмотреть замок, прежде чем предлагать какие-либо решения.

Осмотр занял почти весь следующий день. Анна обошла все этажи, от подвалов до чердаков, внимательно изучая состояние стен, полов, потолков, магического фона. Костик таскал за ней измерительные инструменты и что-то записывал на табличке – за год он научился держать мел и даже выводить кривоватые буквы. В подвалах обнаружились старые усыпальницы (к счастью, неиспользуемые), на чердаке – обещанные летучие мыши, которые при виде Анны зашумели крыльями, но быстро успокоились, когда Костик издал тихое щёлканье. Вампиры жили в основном в центральной части замка; гостевые покои и парадные залы пустовали уже несколько столетий и выглядели соответственно.

К вечеру Анна сидела в отведённой ей комнате и делала наброски. Идея начала вырисовываться. Вампиры – ночные жители. Им не нужен яркий свет, но нужен уют. Они ценят традиции, но Лионелла хочет перемен. Значит, нужно найти баланс: сохранить дух древности, но сделать замок жилым, тёплым, эстетичным. Цветовая гамма – серый, чёрный, бордовый, золото. Серый – цвет камня, из которого сложен замок. Чёрный – цвет ночи, традиционный вампирский цвет. Бордовый – цвет крови и благородного вина, он добавит глубины и жизни. Золото – цвет луны, свечей, богатства, оно будет смягчать мрачность и добавлять акценты.

Никакого белого, никакого яркого света. Только приглушённое, мягкое сияние – магические светильники, имитирующие лунный свет, которые она уже опробовала в замке некроманта. Их можно встроить в стены, сделать регулируемыми: вампиры смогут менять яркость от полной темноты до мягкого сумеречного освещения, комфортного для чтения или приёма гостей. Шторы из плотного чёрного бархата с золотой вышивкой – они не только защитят от случайных солнечных лучей, но и создадут ощущение защищённости. Полы – тёмное дерево с подогревом (вампиры, может, и не мёрзнут, но ходить босиком по тёплому полу приятно всем). Стены – матовые, глубокого серого цвета с едва заметными бордовыми прожилками, которые будут менять оттенок при разном освещении. В парадных залах – панели из чёрного мрамора с золотыми инкрустациями. Потолки – тёмно-синие, почти чёрные, с крошечными магическими искрами, имитирующими звёздное небо. Мебель – из тёмного дерева, обитая бордовым бархатом, с резными элементами, покрытыми золотой поталью. Никаких острых углов, только плавные линии – вампиры ценят изящество.

Главный холл Анна решила оформить как лунный сад: пол выложен плитами серого камня, в центре – небольшой фонтан с чёрной водой, подсвеченной золотым сиянием. Стены увиты искусственным плющом из тёмного металла с золотыми прожилками. Светильники – в виде цветов, закрывающих лепестки днём и раскрывающихся ночью. Это должно понравиться и старшему поколению (всё чинно, благородно, никакой пошлой яркости), и Лионелле (эффектно, необычно, можно звать гостей).

На следующий день Анна представила проект семье Мортегар. Она разложила на столе чертежи, образцы тканей и камня, маленькие баночки с пробными покрытиями. Лорд Мортегар долго молчал, разглядывая эскиз главного холла. Леди Мортегар поджала губы, но в её глазах Анна заметила искру интереса. Лионелла же просто сияла.

– Вот здесь, – Анна указала на чертёж, – я предлагаю использовать магическое покрытие «Лунная дорожка». Оно впитывает свет и отдаёт его мягким серебристым сиянием. При полной темноте будет казаться, что пол подсвечен луной. Это удобно для ночного передвижения – не нужно зажигать свечи в каждом коридоре.

– А не будет ли это слишком… светло? – осторожно спросила леди Мортегар.

– Свет можно регулировать, – ответила Анна. – Я предусмотрела несколько режимов. В спальнях, например, можно сделать совсем тусклое свечение, достаточное лишь для того, чтобы не споткнуться. В парадных залах – поярче, но всё равно в пределах лунного спектра. Он не вредит вампирскому зрению и не разрушает магию крови, как солнечный свет.

Лорд Мортегар приподнял бровь:

– Вы осведомлены о нашей физиологии?

– Я консультировалась с лордом ван Дерром, – призналась Анна. – И с одним знакомым драконом, который разбирается в магических спектрах. Я понимаю, что вампиры чувствительны к определённым частотам света, и учла это. Все покрытия протестированы.

Родители переглянулись. Кажется, упоминание некроманта и дракона произвело на них впечатление.

– А что с нашими… фамильными портретами? – спросила леди Мортегар. – Им уже восемьсот лет. Мы не можем их снять.

– Я не предлагаю их снимать, – улыбнулась Анна. – Я предлагаю их отреставрировать и разместить в галерее с правильной подсветкой. Лунное сияние не повредит краскам, зато портреты будут выглядеть достойно, а не теряться в темноте.

Лионелла захлопала в ладоши. Лорд Мортегар ещё раз просмотрел чертежи и наконец произнёс:

– Хорошо. Я согласен. Но у меня есть условие: во время работ вы не будете трогать старую часовню в восточном крыле. Это место памяти нашего рода, и оно должно остаться нетронутым.

– Принято, – кивнула Анна. – Часовня останется в первозданном виде.

Контракт был подписан в тот же вечер. Сумма, которую вампиры выложили в качестве аванса, заставила Анну на мгновение потерять дар речи – она ещё никогда не держала в руках столько золота одновременно. Но она быстро взяла себя в руки и деловито убрала мешочек в сумку. Это были не просто деньги. Это была цена её мастерства, её знаний, её репутации.

Через три дня Анна, Ник, Маргарет и Костик переехали в Мортегар-холл. Им выделили просторные гостевые покои в западном крыле – рядом с чердаком, где обитали летучие мыши. Ник был в восторге от новых звуков и запахов, Костик немедленно начал изучать окрестности и чуть не сорвался с лестницы, а Маргарет, повздыхав о покинутом уютном домике, быстро освоилась и даже подружилась с местной кухаркой – немногословной вампиршей средних лет, которая, как выяснилось, прекрасно готовила и очень любила детей.

В первый же вечер Анна стояла в главном холле, который через несколько месяцев должен был превратиться в лунный сад, и смотрела на голые серые стены. Вокруг сновали скелеты – на этот раз не из замка ван Дерра, а местные, которых лорд Мортегар «одолжил» у некроманта (Элиас прислал десяток костяных помощников, ворча, что без Костика они совсем отбились от рук). Анна знала: впереди много работы. Но впервые в жизни она чувствовала себя не просто служанкой, не просто студенткой, а настоящим мастером, которому доверили возродить тысячелетний замок.

И она справится. Как справлялась всегда.

Глава 12.

Первую неделю в Мортегар-холле Анна посвятила планированию. Она знала по опыту замка ван Дерра: если сразу броситься сдирать старую штукатурку и красить стены, получится хаос. Нужен системный подход. Нужен план. Нужны люди – или не совсем люди, – которые этот план будут выполнять. Скелеты, присланные некромантом, уже прибыли и теперь неуверенно топтались во дворе, ожидая указаний. Костик, назначенный бригадиром, прохаживался перед ними с важным видом, щёлкал челюстью и что-то втолковывал – Анна не слышала что, но, судя по тому, как один из новеньких скелетов пытался надеть ведро на голову, инструктаж проходил не очень успешно.

Но начинать ремонт нужно было не со стен. Стены подождут. Начинать нужно было с сада.

Вампирский сад – это особое искусство. Обычные растения здесь не приживались: слишком мало солнца, слишком влажно, слишком холодно. Замок стоял в предгорьях, утопая в вечных сумерках, и единственное, что росло здесь без ухода, – колючий кустарник, мох да какие-то бледные поганки, которые, по словам Лионеллы, были ядовиты даже для вампиров. Анна осмотрела территорию, сделала замеры и поняла: ей нужен специалист. Элара была дриадой и прекрасно управлялась с дневными садами, но для ночного сада требовался кто-то другой – кто понимает магию тьмы и растения, которые питаются лунным светом, а не солнечным.

– Я знаю, кто вам нужен, – сказала Лионелла, когда Анна поделилась с ней проблемой. – В Мейнхолле есть одна… специфическая личность. Его зовут Морвен. Он полуэльф, полуночник. Буквально. Его мать была ночной эльфийкой из Глубинных Лесов, а отец – человеком. Он специализируется на тёмных садах. Работал с тремя вампирскими кланами и одним кланом тёмных дроу. Правда, он… немного нелюдим.

– Нелюдимость меня не пугает, – ответила Анна, вспоминая Элиаса ван Дерра. – Я работала с некромантом.

Морвен прибыл через два дня. Он оказался высоким, очень худым существом с пепельно-серой кожей, длинными серебристыми волосами, заплетёнными в десятки тонких косичек, и глазами – тёмно-фиолетовыми, светящимися в темноте, как два аметиста. Одет он был в свободный тёмно-зелёный плащ, из-под которого выглядывали босые ступни, и двигался абсолютно бесшумно. Анна заметила, что даже Костик, обычно невозмутимый, при появлении Морвена слегка попятился и замер.

– Ночной сад, – произнёс Морвен вместо приветствия. Голос у него был тихий, шелестящий, как сухие листья. – Хорошая задача. Давно не брался за вампирские заказы. Показывайте землю.

Анна провела его по территории. Полуэльф обошёл сад, парк, заглянул во внутренний двор, долго стоял у старого фонтана, потом опустился на колени и запустил пальцы в землю. Несколько минут он сидел неподвижно, закрыв глаза, и Анна уже начала беспокоиться, когда он наконец поднялся.

– Земля помнит, – сказал он загадочно. – Здесь когда-то был сад. Очень старый. Лет восемьсот назад. Его уничтожили, но корни остались. Я могу возродить его. Но мне нужна свобода действий. И семена.

– Какие семена? – спросила Анна.

– Ночные лилии, лунный мох, серебряный плющ, чёрные розы, трава сновидений, светящиеся грибы из Глубинных Лесов. Всё, что цветёт ночью и пахнет после заката. Я привезу через неделю. А пока готовьте землю. Пусть ваши костяные друзья вскопают клумбы и уберут сорняки. Только аккуратно: там, где я отметил, могут быть спящие корневища.

Анна кивнула. Скелетам как раз было чем заняться, пока она сама занималась планировкой внутренних помещений.

А планировать было что. Лионелла составила подробный список того, что она хотела бы изменить, и возглавляла этот список усыпальница.

– Я понимаю, что это звучит странно, – говорила она, расхаживая по тёмному залу с каменными нишами, в которых стояли древние саркофаги. – Но я хочу, чтобы наши спальни были… ну, спальнями. Удобными. Чтобы не стыдно было показать гостю, где ты спишь. Сейчас это выглядит как склеп. Потому что это и есть склеп. Родители спят в гробах, но это не значит, что вокруг должна быть могильная обстановка!

Анна оглядела усыпальницу. Зал был огромным, с высоким сводчатым потолком, который терялся во тьме. Вдоль стен тянулись каменные ниши, и в каждой стояло по гробу – где простому, деревянному, а где и богато украшенному резьбой. Свечи оплывали воском, где-то капала вода, пахло сыростью и ладаном. Мрачно. Торжественно. И совершенно нежилое.

– Хорошо, – Анна достала блокнот. – Давайте думать. Гробы остаются – это не обсуждается. Но мы можем превратить ниши в альковы. Отделаем их деревом, добавим подсветку, закроем портьерами. Получится что-то вроде будуара – уединённое пространство для сна. Стены сделаем матово-серыми, с бордовыми панелями. Пол – тёплое дерево, чтобы не было ощущения могильного холода. В центре зала поставим круглую кушетку для дневного отдыха и журнальный столик.

– А зеркала? – спросила Лионелла. – У нас во всём замке нет ни одного зеркала. Традиция.

– Зеркала вам и не нужны, – согласилась Анна. – Вы всё равно в них не отражаетесь. Но я могу предложить замену. Портреты. Не старые фамильные, а новые – магические. Они будут запечатлевать образ и показывать его вместо зеркала. Это не нарушит традицию, но добавит индивидуальности. Представьте: в вашей спальне висит портрет, который обновляется каждый раз, когда вы к нему прикасаетесь. Всегда актуальное изображение. И никаких зеркал.

Лионелла захлопала в ладоши.

– Это гениально! Родителям точно понравится. Мама всегда жалела, что не может видеть себя перед выходом. А так – и традиция соблюдена, и удобно.

Дальше пошла планировка бара. Да-да, бара. Лионелла, как выяснилось, была большой поклонницей светской жизни и мечтала о месте, где можно было бы собираться с друзьями после заката. Не трапезная, не парадный зал – а именно бар. Уютный, камерный, с приглушённым светом и хорошей музыкой.

– Я хочу, чтобы здесь можно было пить вино и разговаривать до рассвета, – объяснила она. – Чтобы было красиво, но не пафосно. Чтобы друзья, которые приезжают ко мне из города, не чувствовали себя в музее.

Анна выбрала для бара небольшое помещение рядом с главным холлом – раньше здесь была оружейная кладовая, но оружие давно перенесли в другое место, и комната пустовала. Планировка получилась такой: стойка из чёрного мрамора с золотыми прожилками, за которой будут храниться бутылки с вином и особыми вампирскими напитками. Вдоль стен – мягкие диваны, обитые бордовым бархатом. Столики из тёмного дерева с инкрустацией. Свет – приглушённый, от магических светильников, стилизованных под свечи. На стенах – полки с книгами (Лионелла обожала читать) и несколько картин в тяжёлых рамах. И главное – музыкальный артефакт, который мог проигрывать любые мелодии по заказу. Линнет обещала помочь с его созданием.

Через неделю, когда скелеты уже вовсю трудились в парке под руководством Морвена, а Костик размечал усыпальницу под будущие альковы, в Мортегар-холл прибыл груз. Это были семена. Морвен доставил их лично, и Анна, увидев его багаж, едва не ахнула. Десятки мешочков, свёртков, коробочек. Семена, луковицы, клубни, споры – целое состояние, собранное, кажется, со всего мира. Полуэльф разложил их на столе в гостиной и принялся сортировать, тихо напевая что-то на непонятном языке.

– Вот это – лунный мох, – объяснял он, показывая Анне крошечный мешочек, из которого исходило бледное сияние. – Он будет расти на стенах, вдоль дорожек, на камнях. Светится в темноте. Не требует ухода. Вот это – чёрные розы. Бутоны раскрываются после заката и пахнут так, что даже люди чувствуют запах за милю. Вот это – серебряный плющ. Он оплетёт арку и будет цвести мелкими белыми цветами, которые мерцают, как звёзды. А вот это – трава сновидений. Если посадить её под окнами спален, вампирам будут сниться приятные сны.

– Вампирам снятся сны? – удивилась Анна.

– Всем снятся сны, – пожал плечами Морвен. – Даже мёртвым. Просто не все их помнят.

Летучие мыши, которые веками жили на чердаке, отнеслись к переменам с неодобрением. Когда скелеты начали разбирать старые балки, чтобы заменить их новыми, мыши подняли шум: хлопали крыльями, пищали, метались под потолком. Анна поняла, что оставлять их в замке нельзя – во время ремонта они будут мешать, да и потом, когда чердак станет жилым помещением, им там не место. Но просто выгнать их она не могла. Лионелла просила позаботиться о них, и Анна сдержала обещание.

Решение нашлось неожиданно. В скале, на которой стоял замок, была глубокая пещера – прохладная, сухая, идеально подходящая для обитания колонии летучих мышей. Морвен, осмотрев её, одобрил: он как раз планировал разбить часть сада у подножия скалы, и присутствие мышей будет полезно для опыления ночных растений. Элара, которую Анна позвала на помощь, договорилась с мышами – каким-то образом, известным только дриадам, – и через три дня вся колония переселилась в пещеру. Скелеты заложили старый вход на чердак, оставив для мышей только небольшое окошко наружу, и теперь по ночам можно было видеть, как они вылетают из-под скалы, кружатся над садом и исчезают в темноте.

Ремонт шёл своим ходом. Анна каждый день просыпалась на рассвете (насколько это вообще было возможно в замке, где рассвета никто не видел), кормила Ника, отдавала распоряжения Костику и погружалась в работу. Усыпальница постепенно превращалась в анфиладу уютных спален. Каменные ниши были отделаны тёмным деревом, в каждую провели мягкую подсветку, повесили тяжёлые бордовые портьеры, которые можно было задёргивать, создавая полную темноту для дневного сна. Гробы отреставрировали – Анна лично покрыла их особым лаком, который защищал дерево от времени и придавал ему благородный блеск. Внутри каждый гроб выстелили мягким бархатом – чёрным для лорда и леди, бордовым для Лионеллы.

В центре зала, как и планировалось, поставили круглую кушетку. Лионелла, увидев её, немедленно на неё улеглась и заявила, что отныне будет читать только здесь. Магические портреты – четыре штуки – повесили в отдельных нишах, заменив ими зеркала. Они работали просто: прикасаешься к раме, и холст на мгновение темнеет, а потом проявляется изображение – точное, как отражение, но живое, с глубиной и тенями.

Бар продвигался чуть медленнее, потому что Лионелла постоянно вносила правки. Сначала она хотела только вино и диваны, потом решила добавить книжные полки, потом – музыкальный артефакт, потом – маленькую сцену для выступлений. Анна вздыхала, но не спорила: заказчик всегда прав, особенно если заказчик – восторженная вампирша, которая платит золотом. В конце концов бар приобрёл именно тот вид, которого Лионелла хотела: уютный, чуть таинственный, с чёрной мраморной стойкой, за которой Костик важно протирал бокалы (он их никогда не разбивал – только ронял, но вампирское стекло оказалось на удивление прочным). На стенах зажглись магические светильники-свечи, музыкальный артефакт тихо наигрывал что-то меланхоличное, а на диванах уже сидели первые гости – несколько молодых вампиров из соседних кланов, которые приехали посмотреть на обновлённый Мортегар-холл.

Сад тем временем расцветал. Морвен творил чудеса. Лунный мох, посаженный вдоль дорожек, разросся за несколько недель и теперь светился в темноте мягким серебристым светом, создавая иллюзию, что под ногами течёт река. Чёрные розы выпустили бутоны, и их аромат – сладкий, чуть пряный – наполнял весь внутренний двор. Серебряный плющ оплёл старую арку, и теперь она сияла десятками крошечных цветов, мерцающих, как звёзды. В дальнем углу сада Морвен устроил «грибную рощу» – светящиеся грибы всех оттенков, от бледно-голубого до глубокого фиолетового, росли на старых пнях, создавая ощущение, что ты попал в волшебный лес. Лионелла была в восторге. Даже лорд Мортегар, обычно мрачный и неразговорчивый, однажды вечером вышел в сад, долго стоял над чёрными розами и потом коротко сказал: «Красиво». Для тысячелетнего вампира это было высшей похвалой.

Анна работала. Западное крыло, восточное крыло, парадные залы, коридоры. Она не замечала, как летят дни. Скелеты, обученные Костиком, трудились без устали – им не нужен был сон, не нужна была еда, только чёткие инструкции. Анна рисовала им карточки, как в старые времена, и они выполняли работу с точностью часового механизма. Постепенно замок Мортегар преображался, и всё больше вампиров из города приезжали посмотреть на это чудо.

Однажды вечером Анна сидела в баре, который уже практически был закончен, и пила травяной отвар (вампирское вино она пробовать не рисковала – кто знает, как оно действует на людей). Рядом сидела Лионелла, довольная и сияющая, а напротив – Морвен, который, оказывается, любил поговорить о философии садоводства. Костик разливал напитки, и Ник, который уже научился забираться на барный стул, требовал себе «как у мамы». Маргарет, сидевшая в углу с вязанием, улыбалась, глядя на эту картину. А за окнами, в ночном саду, светились лунные мхи, и чёрные розы раскрывали бутоны навстречу звёздам.

Ремонт ещё не был завершён – оставалась часовая башня и несколько малых гостевых покоев. Но главное было сделано. Замок вампиров перестал быть склепом. Он стал домом. Красивым, тёмным, но уютным домом, в котором хотелось остаться.

И Анна, глядя на своего сына, который тянул ручки к костяному официанту, думала, что, кажется, она начинает понимать вампиров. Они тоже искали место, где можно быть собой. И она помогла им его найти.