Текст книги "Замковый кризис-менеджер (СИ)"

Автор книги: Виктория Крафт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 17.

Глава 17

Если бы в Мейнхолле существовала премия «Самый необычный ребёнок года», Николас Смирнов получил бы её безоговорочно. Причём не в одной номинации, а сразу в трёх: «Лучший друг скелета», «Укротитель гаргулий» и «Гроза маминых шпателей». В свои два года Ник был существом деятельным, любознательным и абсолютно бесстрашным. Он рос в доме, где по коридорам бродил ходячий скелет, на книжном шкафу спала летучая мышь, способная превращаться в каменную гаргулью, а мама уходила на работу с мастерком и банкой светящейся краски. Для Ника это было нормой. Он искренне не понимал, почему соседские дети шарахаются от Костика, – по его мнению, костяной дядя был лучшим другом, который никогда не уставал играть, не ругался и позволял откручивать себе пальцы.

Утро в доме Смирновых начиналось стандартно: Маргарет просыпалась первой, готовила завтрак, потом будила Ника. Вернее, пыталась будить. Ник, унаследовавший от матери упрямство, обладал уникальной способностью засыпать где угодно и просыпаться ровно тогда, когда ему самому захочется. В то утро он, например, заснул в корзине для белья, куда забрался накануне вечером, играя в прятки с Костиком. Скелет, обнаружив пропажу подопечного, всю ночь методично обшаривал дом, заглядывая под кровати и в шкафы, а под утро замер посреди гостиной с выражением вселенской скорби на черепе (насколько скелет вообще может выражать скорбь). Маргарет нашла Ника только тогда, когда из корзины донеслось сонное сопение.

– Ник! – воскликнула няня, вытаскивая малыша из вороха простыней. – Ты почему не в кроватке? Костик, ты куда смотрел?

Костик виновато щёлкнул челюстью и развёл костяными руками. Мол, смотрел, но не уследил.

Ник продрал глаза, увидел знакомый череп и радостно загулил:

– Кось! Кось!

– Да, Костик, – вздохнула Маргарет. – Пошли завтракать, горе ты моё луковое.

Завтрак проходил по отработанной схеме: Маргарет ставила перед Ником тарелку с кашей, Ник честно пытался есть ложкой, но уже через минуту ложка летела на пол, а каша оказывалась на столе, на стуле, на Костике и почему-то на Мисти, которая в этот момент мирно спала на буфете. Мышь, впрочем, не обижалась: она давно привыкла к тому, что быть питомцем в доме Смирновых – это значит регулярно оказываться обляпанной чем-то съедобным. Она лишь недовольно пискнула, стряхнула с крыла овсяный комочек и перелетела на плечо Костика, где было безопаснее.

– Ми-ми! – Ник радостно указал на мышь измазанной в каше ладошкой.

– Да, Мисти, – терпеливо подтвердила Маргарет, вытирая стол. – Только не надо её хватать, она от этого превращается, и у нас в прошлый раз чуть люстра не упала.

Ник, казалось, именно этого и добивался. Он обожал, когда Мисти превращалась в гаргулью. Это было его любимое зрелище – маленькая пушистая мышка вдруг росла, покрывалась каменной чешуёй, расправляла огромные крылья и издавала грозный рык. Ник совершенно не боялся: в первый раз, когда Мисти превратилась при нём, он захлопал в ладоши и потребовал «исё!». С тех пор мышь старалась не трансформироваться в присутствии малыша, чтобы не поощрять его, но иногда, когда Ник дёргал её за хвост особенно настойчиво, срабатывал рефлекс, и гаргулья появлялась прямо посреди гостиной, пугая случайных гостей и разнося обстановку.

После завтрака наступало время игр. У Ника было множество игрушек: деревянные кубики, плюшевый дракон (подарок Торвальда, который, по иронии судьбы, приходился Нику кем-то вроде будущего родственника), заводная лошадка и, разумеется, шпатель. Шпатель был настоящий, строительный, только маленький – Анна специально заказала у гномов уменьшенную копию своего инструмента. Ник таскал его повсюду, имитируя движения матери. Если в доме где-то была открыта банка с краской, грунтовкой или просто с кашей, Ник немедленно наносил «покрытие» на ближайшую поверхность.

В то утро Анна задержалась дома, разбирая бумаги перед выходом в офис. Она сидела в гостиной с чашкой травяного отвара, когда услышала из коридора подозрительно тихое шлёпанье. Слишком тихое. Когда Ник шумел – всё было в порядке. Когда он затихал – жди беды. Анна отложила бумаги и выглянула в коридор.

Картина, представшая её глазам, была достойна отдельной главы в семейной хронике. Ник, вооружённый своим маленьким шпателем, сосредоточенно наносил на стену слой вчерашней гречневой каши, которую, видимо, припрятал с завтрака. Рядом стоял Костик, который держал в одной руке открытую банку с остатками каши, а в другой – тряпку. На голове у скелета сидела Мисти и с интересом наблюдала за процессом.

– Что здесь происходит? – спросила Анна, скрестив руки на груди.

Ник обернулся, и его лицо озарилось счастливой улыбкой.

– Мама! Ремонт!

– Ремонт, – повторила Анна. – И кто же тебе разрешил?

– Кось!

Костик отчаянно замотал черепом, давая понять, что он тут ни при чём. Мисти, предательница, перелетела на плечо Анны и сделала вид, что она вообще не участвовала.

– Костик, – строго сказала Анна, – ты должен был следить, чтобы он не трогал мои инструменты и не пачкал стены.

Скелет понурился, опустил плечи и протянул Нику тряпку – видимо, предлагал начать уборку. Ник, восприняв это как продолжение игры, радостно замахал тряпкой, размазывая кашу ещё больше.

Анна вздохнула и призвала на помощь всё своё самообладание.

– Ладно. Это всего лишь каша. Смывается. Но завтракать теперь будем под присмотром. И шпатель я пока заберу.

Ник на мгновение нахмурился, но быстро переключился: заметил, что из-за угла выглядывает хвост Мисти, и бросился ловить мышь. Мисти с писком взмыла под потолок. Костик, пытаясь предотвратить новые разрушения, ринулся за Ником и споткнулся о ковёр. В результате через минуту в коридоре образовалась куча-мала из хохочущего малыша, гремящего костями скелета и летающей под потолком гаргульи.

Анна смотрела на это безобразие и чувствовала, как уголки губ помимо воли ползут вверх. Она махнула рукой и пошла собираться в офис. В конце концов, у неё была команда, которая могла справиться с любым замковым кризисом. А с домашним кризисом пусть разбирается Маргарет.

В офис «Замковый кризис менеджеръ» Ник напросился сам. Точнее, он просто влез в экипаж, который прислал Торвальд (дракон упорно отказывался ходить пешком и каждое утро присылал за Анной карету), и отказался вылезать. Пришлось брать его с собой. Костик, разумеется, увязался следом – он никогда не оставлял Ника одного, если была такая возможность. А за Костиком увязалась Мисти, потому что стая должна держаться вместе.

Когда эта процессия появилась в дверях офиса, Лира как раз обсуждала с Томасом очередной заказ. Увидев Ника, восседающего на костяных плечах Костика, она расплылась в улыбке.

– О, наш главный инспектор прибыл! Сейчас будет проверять качество покрытий!

Ник важно кивнул, хотя вряд ли понял, о чём речь. Он сполз с плеч Костика и немедленно направился к стеллажу с образцами. Томас побледнел: на нижней полке стояли баночки с дорогими пигментами.

– Ник, нет! – Томас метнулся наперерез. – Это не игрушки!

Но Ника интересовали не пигменты. Он прошёл мимо, даже не взглянув на них, и остановился перед большим куском гранита, который Грегор-младший притащил для какого-то проекта. Ник постучал по граниту ладошкой, потом достал из кармана свой шпатель (Анна была уверена, что забрала его, но у ребёнка, видимо, имелся запасной) и деловито провёл им по камню.

– Ремонт, – заявил он.

– Да, малыш, – подхватила Лира, с трудом сдерживая смех. – Ремонт. Только шпателем по граниту – это не очень эффективно.

– Ничего, – раздался голос Торвальда, который как раз спустился из своего кабинета. – У него отличная техника для двух лет. Далеко пойдёт. Может, даже станет мастером. Если мама не убьёт его раньше за испорченные стены.

Анна, стоявшая у двери, фыркнула.

– Я не убиваю. Я воспитываю.

– Воспитываешь, – согласился Торвальд. – Особенно когда он кашей штукатурит коридор.

– Откуда ты знаешь?

– Мисти прилетала, – Торвальд кивнул на мышь, которая уже сидела на его плече и деловито чистила крылышки. – Она мне всё рассказала.

– Она не разговаривает.

– Зато я понимаю её эмоции. Она была очень горда.

Мисти пискнула, подтверждая. Анна закатила глаза.

Тем временем Ник, удовлетворившись осмотром гранита, переключил внимание на Костика. Скелет, наученный горьким опытом, заранее отошёл подальше от стеллажей и встал в центре комнаты, где было меньше шансов что-нибудь уронить. Но Ник не собирался ничего ронять – он хотел играть. Он вцепился в костяную ногу Костика и потребовал:

– Лошадка! Но!

Костик беспомощно оглянулся на Анну. Та пожала плечами.

– Ты сам согласился быть нянькой. Вперёд.

Скелет вздохнул (насколько это возможно без лёгких) и медленно, очень медленно пошёл по кругу, изображая лошадку. Ник, сидя на его плечах, радостно вопил «Но-но-но!» и размахивал шпателем, как саблей. Лира и Томас давились от хохота. Грегор-младший, выглянувший из подсобки, тихо сполз по дверному косяку. Даже Торвальд, обычно сдержанный, улыбался.

Идиллия продолжалась минут десять, пока Нику не надоело быть всадником. Он спрыгнул с плеч Костика и побежал исследовать кабинет Торвальда. Дракон напрягся: у него на столе лежали важные чертежи.

– Ник, – сказал он с нажимом, – это не игрушки. Это работа.

Ник остановился, посмотрел на Торвальда долгим, изучающим взглядом. Потом перевёл взгляд на чертежи. Потом снова на Торвальда. И вдруг улыбнулся и протянул ему свой шпатель.

– Дядя! – заявил он. – Ремонт!

Торвальд замер. В офисе повисла тишина. Лира вцепилась в стул, чтобы не упасть.

– Он назвал тебя дядей, – прошептал Томас. – Дядей.

– Я слышал, – голос Торвальда звучал странно. – Он считает меня родственником?

– Ну, – Анна кашлянула, – ты живёшь с нами почти в одном доме, обедаешь с нами, играешь с ним по вечерам… Ребёнок делает выводы.

– Дядя, – повторил Торвальд, словно пробуя слово на вкус. А потом, ко всеобщему изумлению, наклонился, взял Ника на руки и сказал: – Ладно, маленький строитель. Пойдём, покажу тебе, как настоящие драконы штукатурят стены. Только чур ничего не ронять.

Ник радостно закивал и вцепился в его камзол. Анна смотрела на эту сцену, и в груди у неё разливалось тепло. Её сын только что назвал вредного, высокомерного дракона дядей, и дракон не рассердился, не отшутился, а взял малыша на руки и понёс показывать свои чертежи. Если это не прогресс, то она не знала, что такое прогресс.

Остаток дня прошёл на удивление спокойно. Ник, утомлённый приключениями, заснул прямо в кабинете Торвальда, на маленьком диванчике, прижимая к себе шпатель. Мисти свернулась калачиком у него в ногах. Костик стоял на страже у двери, и даже его челюсть не клацала – он старался не шуметь.

Вечером, когда они вернулись домой, Маргарет встретила их ужином и подробным отчётом о том, как прошёл день. Ник, проснувшийся и полный сил, потребовал каши, на этот раз – чтобы съесть, а не размазать по стенам. Анна сидела за столом, смотрела на своего сына, на Костика, который аккуратно вытирал пролитую воду, на Мисти, которая воровала кусочки печенья, и думала: её жизнь – это хаос. Весёлый, шумный, нелепый хаос, полный каши на стенах, летучих мышей, костяных друзей и драконов, которых называют дядями. Но это был её хаос. И она не променяла бы его ни на что.

Когда Ник наконец угомонился и заснул в своей кроватке, Анна заглянула в комнату. Над колыбелью всё так же светилась лунная краска, нанесённая когда-то её руками. Костик сидел в углу, тихо перебирая пальцы. Мисти спала на подоконнике, укрывшись крылом. Всё было мирно.

Анна прикрыла дверь и улыбнулась. Завтра будет новый день, новые приключения и новые ремонты. Но пока – тишина. И она собиралась насладиться ею сполна.

Глава 18.

Вопрос созрел не сразу. Он вызревал медленно, как вызревает хороший раствор для магической штукатурки, – слой за слоем, незаметно, но неотвратимо. Анна ловила себя на том, что всё чаще задумывается об этом по вечерам, когда Торвальд, попрощавшись, уходил в свою комнату в офисе (он так и не снял отдельного жилья, предпочитая ночевать в подсобке, которую Анна когда-то в шутку назвала «драконьим логовом»). Она думала об этом, когда видела, как он играет с Ником. Когда замечала его взгляд – тот самый, от которого у неё до сих пор что-то переворачивалось внутри. Когда Лира в очередной раз подкалывала её: «Ну что, госпожа начальница, когда свадьба?»

Анна отшучивалась, но вопрос оставался. Кто она для Торвальда? Подруга? Коллега? Возлюбленная? Или просто интересный проект, который он когда-нибудь закроет и пойдёт дальше? Он был драконом. Наследником древнего клана. А она – попаданкой, бывшей служанкой, маляром-штукатуром с дипломом. Подходили ли они друг другу? И главное – собирался ли он вообще жениться? Может быть, у драконов это не принято. Может быть, у них вообще нет такого понятия, как «семья» в человеческом смысле. Или, что ещё хуже, может быть, его семья уже подобрала ему невесту из какого-нибудь знатного драконьего рода, а она, Анна, – всего лишь временное увлечение перед настоящей партией.

– Ты слишком много думаешь, – сказала Марта, когда Анна поделилась с ней сомнениями за чашкой вечернего чая. – У тебя на лбу уже морщины появляются. Поезжай в этот драконий замок, посмотри на его семью, поговори с ним прямо. Чего гадать? Ты же никогда не боялась задавать вопросы.

– Я не боюсь, – возразила Анна. – Просто… что, если ответ мне не понравится?

– Тогда ты хотя бы будешь знать правду. А правда, какой бы она ни была, лучше неопределённости.

Анна знала, что Марта права. Поэтому, когда на следующее утро Торвальд напомнил ей о приглашении леди Селены, она решилась.

– Мы едем завтра, – сказала она. – Я предупрежу Маргарет, чтобы осталась с Ником на несколько дней. Костика беру с собой – без него я как без рук. И Мисти, разумеется, тоже. Она обидится, если оставить её дома.

– Ещё бы она не обиделась, – хмыкнул Торвальд. – Она считает тебя своей собственностью. И меня заодно.

– Ты не её собственность.

– Я твоя собственность, – поправил он с той самой ленивой улыбкой, от которой у Анны всегда подгибались колени. – А Мисти считает, что всё, что твоё, – это её. Так что я вхожу в комплект.

Анна фыркнула и пошла собираться, но про себя отметила: он сказал «я твоя собственность». Не в шутку. Серьёзно. Или ей это только показалось?

Драконий Пик – родовой замок клана Серебряных Драконов – находился высоко в горах, на восточной оконечности континента. Добираться пришлось порталом: леди Селена прислала за ними мага-портальщика, немолодого дракона в человеческом обличье с серебряными висками и усталым взглядом. Портал открылся прямо в офисе «Замкового кризис менеджера», и Анна, шагнув в сияющую арку, на мгновение зажмурилась. Когда она открыла глаза, вокруг были уже не знакомые стены Мейнхолла, а огромный каменный зал, залитый светом, льющимся сквозь высокие стрельчатые окна.

Драконий Пик был прекрасен. Не мрачен, как замок вампиров, не суров, как замок некроманта, а именно прекрасен – светлый, величественный, словно высеченный из цельной скалы и отполированный ветрами. Стены из серебристо-серого камня переливались в лучах горного солнца. Полы были выложены мозаикой, изображающей драконов в полёте. С потолка свисали светильники в виде парящих крылатых существ, и их свет был тёплым, золотистым, совсем не похожим на холодное лунное сияние, с которым привыкла работать Анна. В воздухе пахло горными травами, горячим камнем и чем-то ещё – тонким, как озон после грозы. Наверное, так пахла драконья магия.

– Добро пожаловать в Драконий Пик, – раздался знакомый голос. Леди Селена вышла им навстречу в струящемся серебристом платье, с диадемой в волосах. Рядом с ней шли двое: высокий мужчина с такими же, как у Торвальда, светлыми глазами, и женщина – изящная, темноволосая, с мягкой улыбкой.

– Мои брат и невестка, – представила леди Селена. – Лорд Арктур и леди Иридия. Родители Торвальда.

Анна внутренне подобралась. Родители. Вот оно. Она бросила быстрый взгляд на Торвальда – он стоял рядом, прямой и спокойный, но в его глазах она заметила лёгкое напряжение. Кажется, он тоже волновался.

– Госпожа Смирнова, – произнёс лорд Арктур, и его голос прозвучал как раскат далёкого грома. – Мы много слышали о вас. Селена рассказывала о вашей работе. И о вас лично.

– Надеюсь, только хорошее, – Анна постаралась улыбнуться, хотя сердце колотилось где-то в горле.

– По-разному, – лорд Арктур чуть прищурился, и Анна не поняла, шутит он или нет. Но леди Иридия мягко коснулась его руки и сказала:

– Не пугай гостью, дорогой. Госпожа Смирнова, мы рады приветствовать вас в нашем доме. Торвальд давно не приводил к нам… друзей.

Ударение на слове «друзей» было едва заметным, но Анна его уловила. Леди Иридия смотрела на неё с тёплым любопытством, и в этом взгляде не было ни капли враждебности. Только интерес. И, возможно, лёгкая надежда.

Их проводили в гостевые покои – просторную комнату с панорамным окном, выходящим на горы. Костик тут же принялся обживать пространство, расставляя вещи и немедленно уронив поднос с фруктами. Мисти, исследовав все углы, обнаружила на подоконнике нагретый солнцем камень, устроилась на нём и блаженно зажмурилась. Анна переоделась с дороги и вышла на балкон.

Вид открывался захватывающий: горы уходили вдаль, покрытые снежными шапками, а внизу, в долине, блестела изумрудная лента реки. Анна стояла и думала о том, как странно повернулась её жизнь. Она, бывшая служанка, стоит на балконе драконьего замка и готовится к ужину с семьёй своего возлюбленного. Возлюбленного. Она впервые мысленно назвала Торвальда этим словом. И от этого внутри стало тепло и тревожно одновременно.

Ужин прошёл в малом зале, который, по словам Торвальда, использовался для семейных обедов. Стол был накрыт на шестерых: леди Селена, лорд Арктур, леди Иридия, Торвальд, Анна и – неожиданно – ещё один дракон, которого представили как лорда Ксандера, дальнего родственника клана. Это был высокий, очень красивый мужчина с пепельными волосами и насмешливыми зелёными глазами, и весь вечер он смотрел на Анну с откровенным любопытством.

– Так вы и есть та самая госпожа Смирнова? – поинтересовался он, когда подали второе блюдо (какую-то горную форель, приготовленную с травами). – Наслышан. Говорят, вы приручили нашего Торвальда. Это выдающееся достижение. Многие пытались – ни у кого не получилось.

– Я не приручала, – Анна покосилась на Торвальда. – Он сам пришёл.

– Сам пришёл, – подтвердил Торвальд, и в его голосе прозвучала гордость. – И не жалею.

Лорд Ксандер приподнял бровь, но ничего не сказал. Леди Иридия перевела разговор на другую тему – расспрашивала Анну о её работе, о Нике, о том, как она справляется с таким количеством заказов. Анна отвечала охотно, но краем глаза замечала, как Торвальд молчит, глядя в тарелку. Казалось, он хотел что-то сказать, но не решался.

После ужина, когда старшие драконы удалились, а лорд Ксандер, подмигнув Анне на прощание, ушёл куда-то по своим делам, Торвальд взял Анну за руку и увлёк в сад. Сад в Драконьем Пике был не похож ни на один из тех, что она видела. Здесь не было клумб с чёткими границами – растения росли как будто сами по себе, но при этом гармонично, подчиняясь какому-то природному порядку. Камни, поросшие мхом, журчащие ручьи, светящиеся цветы, раскрывающиеся в темноте. И звёзды – огромные, яркие, гораздо ближе, чем в долине. Анна задрала голову и на мгновение забыла обо всём.

– Торвальд, – сказала она наконец, опуская глаза, – нам нужно поговорить.

– Знаю, – он остановился и повернулся к ней. – Я тоже хотел поговорить. Но боялся, что ты неправильно поймёшь.

– Чего именно я могу неправильно понять?

Торвальд помолчал, подбирая слова. Анна впервые видела его таким – не уверенным в себе, не насмешливым, а почти растерянным. Дракон, который мог испепелить врага, сейчас мялся, как мальчишка.

– Анна, – начал он, и его голос прозвучал глуше обычного, – я не знаю, как у людей принято говорить о таких вещах. У драконов… у нас всё проще. Или сложнее. Смотря с какой стороны посмотреть. Мы выбираем пару на всю жизнь. И не можем передумать. Это не вопрос привычки или договорённости – это магия крови. Если дракон полюбил, он любит навсегда. Буквально.

Анна затаила дыхание. Он продолжал:

– Я понял, что ты – та самая, ещё в Академии. Когда ты назвала меня наглым незнакомцем и не уступила место. Я тогда разозлился, а потом понял, что злюсь, потому что ты… потому что ты не такая, как все. Ты не боялась меня. Ты не пыталась угодить. Ты была собой – дерзкой, упрямой, невыносимой. И я… – он запнулся и вдруг выпалил: – Я люблю тебя, Анна. И хочу, чтобы ты стала моей женой. Если ты, конечно, согласна.

Повисла тишина. Анна смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Он сказал это. Прямо. Без увиливаний. «Я люблю тебя. Хочу, чтобы ты стала моей женой». Весь её внутренний монолог, все страхи и сомнения, все вопросы «а что, если…» – всё это рухнуло, как старая штукатурка, и разбилось вдребезги.

– Ты… – она сглотнула. – Ты серьёзно?

– Я никогда не был так серьёзен, – Торвальд шагнул ближе. – Я понимаю, что у тебя есть сомнения. Что ты думаешь, что я – дракон, наследник клана, а ты – простая попаданка. Но для меня ты не простая. Ты – единственная. И мой клан примет тебя. Тётя тебя уже обожает. Мать – ты видела, как она на тебя смотрит? А отец… отец сказал мне перед ужином: «Если ты её упустишь, ты не дракон, а ящерица». А мой отец никогда не шутит такими вещами.

Анна вдруг рассмеялась – нервно, с облегчением. Из глаз брызнули слёзы, и она даже не пыталась их сдерживать.

– Ты невозможный, – прошептала она. – Ты мог бы сказать это раньше, вместо того чтобы мучить меня полгода!

– Я боялся, – признался Торвальд. – Драконы тоже боятся. Особенно когда речь идёт о самом важном.

Анна вытерла слёзы, взяла его за руку – горячую, надёжную – и сказала:

– Я согласна. Но у меня есть условия.

– Какие? – Торвальд напрягся.

– Никаких «плебеек». Даже в шутку. Костик живёт с нами. Мисти – тоже. Ник считает тебя дядей, и я не хочу его разочаровывать. И последнее: ты продолжаешь работать в фирме. Я не собираюсь терять лучшего специалиста.

Торвальд улыбнулся – широко, открыто, совершенно по-мальчишечьи.

– Договорились. Костик, Мисти, Ник, фирма – всё остаётся. И ты становишься моей женой.

– И ты становишься моим мужем, – добавила Анна.

– Звучит как сделка, – хмыкнул Торвальд.

– Ну, я же кризис-менеджер. У меня всё – сделка. Даже замужество.

Дракон расхохотался и, притянув её к себе, поцеловал – на этот раз не быстро и не робко, а так, как целуют, когда уже не нужно ничего бояться.

На следующее утро леди Селена пригласила Анну в свой кабинет. Она сидела за столом, заваленным бумагами (оказывается, даже у драконов есть бюрократия), и улыбалась – мягко, почти по-матерински.

– Я слышала, мой племянник наконец-то решился, – произнесла она. – Поздравляю, Анна. Я очень рада. И не только потому, что вы талантливый мастер, который наконец-то приведёт в порядок наши старые залы. Торвальд изменился с тех пор, как встретил вас. Стал спокойнее. Взрослее. Ответственнее. Я боялась, что он так и останется вечным мальчишкой, который спорит со всем миром и не слушает никого, кроме себя.

– Спорить он по-прежнему любит, – заметила Анна.

– Да, но теперь он делает это уважительно, – леди Селена усмехнулась. – Вы, госпожа Смирнова, удивительная женщина. Я рада, что вы войдёте в нашу семью.

– Спасибо, – Анна почувствовала, как к щекам приливает краска. – Я… я постараюсь быть достойной.

– Вы уже достойны, – отрезала леди Селена. – А теперь – о деле. Я ведь не просто так пригласила вас. У нас есть западное крыло, которое не ремонтировали лет триста. Если ваша фирма возьмётся за него, мы будем весьма признательны.

– Конечно, возьмёмся, – Анна тут же включила деловой режим. – Я осмотрю его сегодня же и составлю предварительную смету.

– Вот и славно, – драконица поднялась, давая понять, что разговор окончен. – И, Анна… добро пожаловать в семью.

Вечером, когда Анна уже собиралась ложиться спать, в дверь её комнаты постучали. На пороге стояла леди Иридия – мать Торвальда. В руках она держала небольшую шкатулку.

– Я хотела поговорить с вами наедине, – сказала она, проходя в комнату. – Без Селены, без мужа, без Торвальда. Просто женщина с женщиной.

Анна предложила ей сесть. Леди Иридия опустилась в кресло, открыла шкатулку и достала из неё кулон – серебряного дракона, свернувшегося кольцом, с крошечным сапфиром в глазнице.

– Это фамильная драгоценность, – пояснила она. – Её носила ещё прабабушка Торвальда, когда выходила замуж за его прадеда. Я хочу, чтобы она была у вас. В знак того, что я принимаю вас как дочь.

Анна взяла кулон. Металл был тёплым – то ли от рук леди Иридии, то ли сам по себе.

– Спасибо, – прошептала она. – Я… я не знаю, что сказать.

– Ничего не говорите, – леди Иридия улыбнулась. – Просто будьте счастливы. И берегите моего сына. Он, конечно, дракон, и с виду суровый, но в душе – всё тот же мальчишка, который когда-то спорил со старейшинами и отказывался следовать традициям только потому, что ему так хотелось. Он всегда шёл своим путём. И сейчас он тоже его выбрал. Вас.

Анна сжала кулон в ладони и кивнула.

Когда леди Иридия ушла, она села на кровать и долго смотрела на кулон. Маленький серебряный дракон смотрел на неё сапфировым глазом, и ей казалось, что он улыбается.

Она получила ответы на все свои вопросы. Торвальд любил её. Он хотел жениться. Его семья приняла её. Всё, о чём она боялась даже мечтать, стало реальностью. И впереди была новая жизнь – не менее сложная, но гораздо более счастливая.

– Мама, – прошептала Анна, глядя в темнеющее небо за окном, – видела бы ты меня сейчас. Я справилась.

Звёзды над Драконьим Пиком молчаливо мерцали в ответ. И где-то внизу, в долине, в маленьком доме на окраине Мейнхолла, спал маленький мальчик, который завтра узнает, что у него скоро появится не только дядя, но и папа. А в соседней комнате замка мирно дремали скелет и летучая мышь, совершенно не подозревая, что их хозяйка только что стала невестой дракона.

Анна улыбнулась, надела кулон на шею и закрыла глаза. Завтра будет новый день. И она встретит его с радостью.