Текст книги "Замковый кризис-менеджер (СИ)"

Автор книги: Виктория Крафт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Вечером, уложив сына и проверив последний пост, она села у окна с книгой по артефакторике и кружкой травяного отвара. За окном сгущались сумерки, и над долиной Туманов загорались первые звёзды – крупные, яркие, совсем не такие, как в её мире. Анна смотрела на них и думала о том, что впервые за долгое время ей не страшно. У неё есть дело. У неё есть цель. И у неё есть сын, который мирно спит в своей колыбельке, не подозревая, что за стеной бродят скелеты с карточками и мётлами.

– Ничего, малыш, – прошептала она, перелистывая страницу. – Мама справится. Мама здесь всё отремонтирует.

Глава 4.

День генеральной уборки Анна назначила на десятый день своего пребывания в замке. Она готовилась к нему как к военной операции: заранее нарисовала карточки с заданиями для каждого скелета, разложила инвентарь по корзинам, приготовила моющие составы. Кое-что из чистящих средств она уже успела усовершенствовать, добавив в них те самые магические ингредиенты, о которых прочитала в книгах. Лунная пыль для блеска, корень свет-травы для дезинфекции, толчёный солнечный камень для удаления въевшихся пятен. Последний она добыла с боем – пришлось просить у хозяина доступ к его запасам, но Элиас ван Дерр только хмыкнул и выдал ей небольшой мешочек с предупреждением: «Не переборщи. Камень активный, может прожечь дыру в полу».

Анна не переборщила. Она вообще была осторожна с магическими составами, понимая, что её знаний пока недостаточно для серьёзных экспериментов. Но простые смеси у неё получались отлично. Полы в восточном крыле, вымытые с добавлением лунной пыли, сияли так, что в них можно было смотреться, как в зеркало. Каменные стены, обработанные настоем свет-травы, перестали источать вековой запах сырости.

А потом она добралась до пятна в трапезной.

Оно располагалось в самом центре зала, у подножия массивного дубового стола – огромное, чёрно-багровое, въевшееся в камень так, словно его проплавили насквозь. По оценкам Марты, пятну было лет двести. Говорили, что его оставил какой-то подвыпивший барон, опрокинувший кубок с терпким южным вином прямо на пол. С тех пор пятно пережило десятки служанок, бессчётные попытки оттереть его щётками и даже одно заклинание, которое, по словам Марты, только сделало его ярче.

Анна стояла над этим пятном с ведёрком разведённой пасты из солнечного камня и смотрела на него с профессиональным азартом. Сзади подошла Марта с кружкой травяного отвара, глянула на неё и вздохнула:

– Да не три ты это пятно. Я его пятнадцать лет пытаюсь оттереть. Бесполезно. Ты думаешь, я не пробовала? И мылом, и уксусом, и магией – всё без толку. Эта дрянь, по-моему, уже часть замка.

Анна не ответила. Она опустилась на колени, зачерпнула немного пасты и аккуратно, круговыми движениями, нанесла её на край пятна. Про себя она считала: раз, два, три… На счёт десять она смочила тряпку и потёрла.

Пятно исчезло.

То есть не целиком, но край, на который попала паста, будто стёрся ластиком, обнажив чистый серый камень. Марта поперхнулась отваром.

– Да быть того не может! – выдохнула она, наклоняясь ближе. – Пятнадцать лет! Пятнадцать лет, Анна!

– Солнечный камень в правильной пропорции, – спокойно объяснила Анна, хотя внутри у неё всё ликовало. – Если его активировать лунной пылью, он вступает в реакцию с въевшимися пигментами и буквально выжигает их на магическом уровне. Это не химия, это артефакторика.

– Это чудо, вот что это такое, – Марта смотрела на чистое пятно камня с таким выражением, будто увидела призрака. – Я пятнадцать лет тёрла, а ты – за десять секунд. Хозяин тебе премию выпишет, вот увидишь.

– Обойдусь без премии, – улыбнулась Анна, втирая пасту дальше. – Мне главное, чтобы чисто было.

Через час пятно исчезло полностью. Марта ещё долго стояла над этим местом, качала головой и бормотала что-то себе под нос. А Анна смотрела на чистый пол и чувствовала глубокое, ни с чем не сравнимое удовлетворение. Вот что значит – правильные знания и правильные руки. С таким подходом она и весь замок в порядок приведёт.

И она привела. К концу второй недели замок преобразился. Скелеты, обученные и распределённые по зонам, работали чётко и без перебоев. Костик больше не ронял ведро (точнее, ронял, но не чаще раза в день, что считалось прогрессом), Бернард перестал мести одну и ту же стену и переключился на коридоры, а трое скелетов из западного крыла научились даже протирать окна, хотя с этим были особые сложности – один из них постоянно забывал, что окно это стекло, а не пустой проём, и пытался выйти наружу. Анна приставила к нему напарника, который должен был держать первого за ногу. Выглядело нелепо, но работало.

Гобелены в бальной зале были выбиты от пыли и проветрены. Люстру Анна отмывала лично, забравшись на высоченную лестницу, которую держали сразу четыре скелета. Про себя она молилась, чтобы никто из них не отвлёкся на муху. Обошлось. Теперь люстра сияла хрусталём, и Анна с гордостью думала, что когда-нибудь здесь зажгут свечи и заиграет музыка.

Но самое главное – её магические эксперименты. Каждый вечер, уложив сына, она поднималась в библиотеку и изучала книги по артефакторике и бытовой магии. Она уже научилась готовить простую грунтовку, которая выравнивала стены без шпаклёвки, и магическую краску, которая светилась в темноте мягким лунным светом. Последнюю она опробовала в своей комнате, покрыв ею небольшой участок стены над колыбелью сына. Теперь по ночам над малышом горело призрачное серебристое сияние, и он спал спокойнее, не просыпаясь от темноты.

Анна стояла над колыбелью и смотрела на это сияние, и слёзы наворачивались у неё на глаза – не от горя, а от тихой, глубокой благодарности. У неё получилось. Она не просто выживала – она создавала. Делала мир вокруг себя лучше, безопаснее, светлее. Ради сына. Ради себя. Ради будущего, которое вдруг перестало казаться безнадёжным.

На пятнадцатый день господин ван Дерр вызвал её в кабинет. Анна ожидала выговора или нового поручения, но вместо этого некромант молча подвинул к ней через стол небольшой кожаный мешочек. Мешочек звякнул. Анна взяла его и заглянула внутрь. Десять золотых монет. Настоящих, тяжёлых, с вычеканенным на каждой из них драконом – крылатым, свернувшимся кольцом, с распахнутой пастью, из которой вырывался крошечный язычок пламени. Чешуя на боках зверя была проработана до мельчайших деталей, а в глазнице поблёскивала искорка рубина.

– Первое жалованье, – произнёс старик. – Заслужила.

Анна сжала мешочек в руке, и к горлу подступил комок. Десять золотых. Её собственные деньги, заработанные честным трудом. Первые деньги в этом мире. Она вдруг вспомнила триста двадцать рублей в кошельке, холодный вокзал, дождь, лица подруг, которые не смогли помочь. Вспомнила, как сидела на скамейке в сквере и плакала. А теперь у неё в руках – золото, и впереди – целый день, который она может потратить на себя.

– Спасибо, – сказала она, и голос дрогнул. – Я… можно мне сегодня съездить в город? Марта говорила, там есть лавки, рынок. Мне нужно кое-что для сына, да и себе что-нибудь присмотреть. Не в форме же всё время ходить, хочется и для души что-то иметь – чтобы вечером переодеться, почувствовать себя… не только служанкой.

Некромант чуть приподнял угол губ – та самая тень усмешки, которую Анна уже научилась распознавать.

– Иди. Заслужила. Выбери себе что-нибудь красивое. В конце концов, замок теперь сияет, пусть и его служанка выглядит достойно.

Анна кивнула. Она не стала объяснять, что форма у неё хорошая, добротная, и сидит отлично – просто это форма. А хочется хоть иногда быть просто молодой женщиной, а не только служанкой и мамой. Что-то для себя. Пусть даже никто, кроме сына и Марты, этого не увидит.

Марта, узнав о поездке, тут же вызвалась сопровождать.

– Заодно внучку проведаю, – сказала она, укутываясь в тёплый плащ. – И тебе покажу, что где. Ты города-то не видела, а он у нас примечательный. Мейнхолл называется. Сюда со всей округи съезжаются, и всё из-за Академии. Знаешь, сколько там рас! Людей-то, может, и меньше, чем прочих.

Дорога до города заняла около часа. Они спустились по извилистой тропе с холма, на котором стоял замок, миновали густой туманный лес и вышли на широкий тракт. Вскоре впереди показались городские стены – высокие, сложенные из серого камня, с башнями, на которых развевались флаги. Флаги были разные: одни с гербом города, другие с символами Академии, третьи – родовые штандарты знати, живущей в Мейнхолле.

Когда они вошли в городские ворота, у Анны перехватило дыхание. Она ожидала увидеть что-то вроде исторической реконструкции, но Мейнхолл оказался живым, дышащим, пёстрым и совершенно волшебным. Улицы были вымощены булыжником, но кое-где над мостовой парили светящиеся шары – уличное освещение на магической подпитке. Дома теснились друг к другу, и каждый был выкрашен в свой цвет: синий, жёлтый, терракотовый, зелёный. Над лавками висели вывески, некоторые из которых двигались: нарисованный сапог сам начищал себя щёткой, нарисованная булка подпрыгивала и аппетитно румянилась.

Но самое удивительное было не в домах и не в вывесках. Самое удивительное – это жители. Анна шла по улице и вертела головой, забыв о приличиях. Мимо неё проходили люди, но не только люди. Высокий эльф с серебристыми волосами, одетый в мантию студента Академии, спорил о чём-то с низкорослым гномом в кожаном фартуке. Группа девушек с чешуйчатыми хвостами – ламии, догадалась Анна – смеялась у витрины с украшениями. Здоровенный орк в доспехах мирно покупал горячие пирожки у лотка, и продавец – сухонький старичок-человек – ничуть его не боялся. Пара крылатых существ – феи или кто-то вроде того – порхала над прилавками, выбирая фрукты.

– Закрой рот, милая, – усмехнулась Марта. – Привыкай. Здесь так каждый день.

– Это невероятно, – прошептала Анна. – Они все… разные. И живут вместе?

– А что им, воевать, что ли? – Марта пожала плечами. – Академия всех примиряет. Сюда едут учиться со всего континента, а где учёба – там и торговля, и ремёсла. Так что привыкай, тут кого только не увидишь.

Анна заставила себя отвести взгляд от проходящего мимо минотавра с сумкой книг и сосредоточиться на цели. Ей нужно было купить ткани для пелёнок, нитки, иголки, тёплые вещи для сына. И – да, для себя. Она не собиралась тратить всё золото на наряды, но одна вещь, не форменная, не рабочая, а просто красивая – это было почти необходимо. Как глоток свежего воздуха. Как напоминание, что она не только служанка и мать, но и молодая женщина, которая имеет право на маленькие радости.

Марта привела её на рыночную площадь – огромное пространство, заставленное палатками, лотками и лавками. Чего здесь только не продавали! Ткани из эльфийского шёлка, гномьи замки с магическими печатями, зелья, амулеты, свитки с заклинаниями, диковинные фрукты, оружие, посуду… Анна кружила между рядами, чувствуя себя ребёнком в кондитерской. Костик, которого она всё-таки взяла с собой (настояв, что он будет идти сзади и не привлекать внимания), покорно тащился следом, нагруженный свёртками, и прохожие уступали ему дорогу – не из страха, а из привычки. Скелетов-носильщиков в Мейнхолле явно уже видели, и никто не шарахался.

В лавке тканей Анна провела почти час. Она щупала материю, прикидывала, сколько нужно на пелёнки, на одеяльце, на занавески в комнату. Торговец – полный жизнерадостный дварф – нахваливал свой товар, и Анна не могла устоять. Она купила отрез мягкой шерсти для сына, льняное полотно для пелёнок и, повинуясь внезапному порыву, кусок тёмно-синего шёлка для себя. Из него можно будет сшить что-то красивое, что она наденет не для работы, а просто так – вечером, когда малыш уснёт, и можно будет посидеть с книгой у камина, чувствуя себя не просто служанкой, а хозяйкой своей маленькой жизни.

В лавке инструментов она задержалась ещё дольше. Здесь продавались не только обычные мастерки и шпатели, но и магические инструменты: кисти, которые сами набирали нужное количество краски, валики с регулируемой текстурой, уровни, показывающие не только ровность стены, но и магические потоки в ней. Анна купила несколько самых необходимых предметов и тут же познакомилась с хозяином лавки – пожилым человеком по имени Грегор, который, узнав, что она работает в замке ван Дерра, присвистнул.

– К старому некроманту, значит, попала? – он покачал головой. – Ну, удачи тебе, девочка. Если понадобятся материалы для ремонта – заходи. У меня и против сырости составы есть, и против плесени, и для старых стен. Замку-то сколько лет?

– Семьсот, – ответила Анна.

– Ох ты ж, – Грегор уважительно покрутил головой. – Тогда тебе нужен особый укрепляющий раствор, иначе штукатурка не ляжет. Я тебе соберу, приходи на неделе.

Анна поблагодарила и вышла из лавки, чувствуя себя почти счастливой. У неё появились знакомства, контакты, её узнавали. Она больше не была безликой попаданкой, дрожащей от страха, – она становилась частью этого мира.

Марта тем временем заглянула в гости к дочери, и Анна, оставшись одна (если не считать Костика с грудой покупок), решила немного осмотреться. Она прошла мимо огромного здания с высокими шпилями, увенчанными сияющими кристаллами. Это была Академия. Анна остановилась и залюбовалась: из главных ворот высыпала группа студентов – двое людей, эльфийка с книгой, гном, который что-то горячо доказывал, и девушка с кошачьими ушами, которая смеялась, запрокинув голову. Они были молоды, беззаботны, полны жизни. Анна вдруг подумала о том, что её сын когда-нибудь тоже сможет здесь учиться. Если она заработает достаточно денег. Если закрепится в этом мире. Если всё получится.

Она тряхнула головой, отгоняя несбыточные пока мечты, и направилась к центральной площади. Там, возле фонтана, который струился светящейся водой, она заметила лавку с вывеской «Магические покрытия и краски». Ноги сами понесли её туда. Лавка была небольшой, но полки ломились от банок, склянок и мешочков с разноцветными порошками. За прилавком стояла молодая ведьма – настоящая ведьма, в остроконечной шляпе и с россыпью веснушек на носу. От неё пахло лавандой и чем-то острым, вроде корицы.

– Добрый день, – поздоровалась Анна, разглядывая этикетки. – Мне нужны пигменты для магической краски. Лунное серебро, солнечная охра и, может быть, что-то для светящихся покрытий.

Ведьма оживилась.

– О, ты разбираешься! – воскликнула она. – Обычно приходят и просят «что-нибудь блестящее». Ты, наверное, из Академии?

– Нет, – улыбнулась Анна. – Я из замка ван Дерра. Служанка. Но интересуюсь магическим ремонтом.

Ведьма присвистнула.

– К старому некроманту? Ну ты смелая. Меня зовут Линнет. Если понадобятся редкие ингредиенты – обращайся. Я много чего могу достать через Академию, у меня там брат учится.

Они разговорились. Линнет оказалась начинающей алхимичкой и сама варила краски с магическими эффектами. Анна показала ей свои записи по артефакторике, и они вместе обсудили свойства лунной пыли и способы её смешивания с обычной известью. Линнет дала несколько ценных советов и продала Анне пробные порции редких пигментов по сниженной цене.

– Заходи ещё, – сказала она на прощание. – Тут мало кто интересуется магическим ремонтом. А это же целое искусство!

Анна вышла из лавки окрылённая. У неё появилась ещё одна знакомая, и не просто знакомая, а коллега по интересам. Пусть она и называла себя служанкой, но на самом деле уже начинала свой путь в магическом строительстве. И это было только начало.

Остаток дня она потратила на покупку одежды. В лавке готового платья, которую держала приветливая женщина с крыльями за спиной (кажется, полуфейри), Анна выбрала себе два платья: одно повседневное, тёплое, шерстяное, тёмно-зелёное, а второе – нарядное, для выхода, из струящейся ткани глубокого винного цвета. Она долго мялась перед зеркалом, не узнавая себя: из отражения смотрела молодая женщина с горящими глазами, одетая в чужую моду, но чувствующая себя в ней удивительно правильно. Это было именно то, чего она хотела – не униформа, не рабочая одежда, а просто красивое платье, которое можно надеть вечером и почувствовать, что жизнь налаживается.

– Вам очень идёт, – сказала продавщица, поправляя складки. – Сразу видно, что вы не из простых.

– Я самая простая, – ответила Анна, но улыбнулась.

Нагруженная покупками, она встретилась с Мартой у фонтана. Повариха сияла, держа на руках крошечную девчушку с тёмными кудряшками – свою внучку.

– Познакомься, это Мириам, – сказала Марта. – А это тётя Анна. Она живёт в том большом замке на холме и командует скелетами.

Девочка уставилась на Анну огромными глазами и вдруг улыбнулась беззубой улыбкой. У Анны дрогнуло сердце. Когда-нибудь и её сын будет так же смотреть на мир – с любопытством и радостью.

– Пойдём, – сказала Марта, возвращая внучку дочери, которая как раз подошла. – Пора домой. А то Костик, боюсь, рассыплется под тяжестью твоих покупок.

Костик действительно кренился набок, но держался. Весь обратный путь Анна перебирала в памяти события дня: яркие краски города, лица разных рас, запахи специй, разговоры с Грегором и Линнет. Этот мир больше не был чужим. Он становился её миром.

Вечером, когда она вернулась в замок и разобрала покупки в своей комнате, сын проснулся и потребовал внимания. Анна взяла его на руки, села у окна и стала рассказывать ему о том, как они теперь будут жить. Что у мамы есть работа, деньги и даже знакомые. Что в городе есть Академия, и, может быть, когда-нибудь он туда поступит.

Сын слушал, смешно морща носик, и Анна смеялась. За окном сгущались сумерки, и в комнате разгоралось мягкое лунное свечение – её собственная краска, её маленькое волшебство.

Глава 5.

Первый месяц большого ремонта Анна посвятила восточному крылу. Она решила идти поэтапно, от крыла к крылу, не распыляясь на весь замок сразу – иначе скелеты начинали путаться, а она сама рисковала выгореть к третьей неделе. Восточное крыло было выбрано не случайно: здесь находилась её комната, кухня Марты и трапезная. Логично было начать с того, чем пользуешься каждый день.

Скелеты, обученные за время генеральной уборки, теперь справлялись с базовыми задачами без постоянного надзора. Анна разбила их на три бригады по десять костяков. Первая бригада занималась подготовкой стен: счищали старую штукатурку, зачищали камень, выносили мусор. Вторая бригада готовила растворы под её руководством – здесь требовался глаз да глаз, потому что магические составы были капризны, и малейшее нарушение пропорций могло привести к неожиданным эффектам. Третья бригада, самая «опытная», работала непосредственно с Анной: наносила грунтовку, выравнивала стены, красила.

Костик, кстати, неожиданно проявил талант к штукатурке. Возможно, дело было в том, что он, в отличие от собратьев, умел стоять на месте дольше тридцати секунд и не ронял шпатель каждые пять минут. Анна назначила его старшим над бригадой отделочников и даже выдала особую карточку с нарисованным золотым шпателем – для престижа. Костик, насколько скелет вообще мог выражать эмоции, выглядел польщённым.

К концу первого месяца восточное крыло преобразилось. Стены, которые Анна покрыла магической грунтовкой собственного изобретения, стали гладкими и тёплыми на ощупь. Полы сияли. В трапезной на месте двухсотлетнего пятна теперь красовался отполированный до блеска камень. Марта ходила по обновлённым коридорам и только качала головой, а однажды даже всплакнула – по её словам, она уже забыла, как замок может выглядеть.

– Это не замок, это дворец, – сказала она, проводя рукой по идеально ровной стене. – Господин, наверное, сам себя не узнает.

– Господин пока не видел, – ответила Анна. – Он к себе в лабораторию заперся и носа не кажет. Говорит, у него какой-то важный эксперимент.

– Ну, тем лучше, – хмыкнула Марта. – Меньше ворчать будет.

Второй месяц Анна потратила на западное крыло – самое запущенное, с протечками, плесенью и разбитым окном. Здесь пришлось повозиться: сначала заделать трещины в кладке, потом укрепить перекрытия, потом уже браться за отделку. Она освоила новый состав – водоотталкивающую пропитку на основе лунной пыли и какого-то редкого масла, которое ей посоветовала Линнет. Состав оказался настолько эффективным, что даже в самых сырых углах западного крыла перестало капать.

В середине второго месяца случилось важное событие: её сын начал ползать. Анна назвала его Николасом – Ником, для краткости. Имя пришло само собой, когда она в очередной раз перебирала старые книги в библиотеке и наткнулась на историю о святом Николе-покровителе детей. Ей показалось это добрым знаком.

Ник рос крепким и любопытным. Пока Анна работала, Марта присматривала за ним на кухне, усадив в плетёную корзину с мягкими одеяльцами. Но как только малыш научился передвигаться самостоятельно, корзина перестала быть надёжным укрытием. Он выбирался из неё с упорством, достойным лучшего применения, и отправлялся исследовать мир.

Больше всего Ника привлекали скелеты. Возможно, потому что они были повсюду, а возможно – потому что они забавно щёлкали челюстями и гремели костями при ходьбе. Однажды Анна, закончив очередной участок стены, обернулась и увидела такую картину: её сын сидел на полу посреди коридора, а вокруг него стояли три скелета и по очереди щёлкали челюстями. Ник хохотал в голос – заливисто, от души, колотя ладошками по каменному полу.

– Вы что делаете? – опешила Анна.

Скелеты синхронно повернули черепа к ней. Челюсти замерли. Ник, лишившись развлечения, недовольно загулил.

– Они ему погремушки устроили, – пояснила Марта, выглянувшая из кухни на шум. – Ты посмотри, он же в восторге.

Действительно, Ник смотрел на скелетов с выражением абсолютного счастья и требовательно тянул ручки. Костик – тот самый, что теперь был старшим отделочником, – неуверенно протянул ему костяной палец. Ник вцепился в него и радостно засмеялся.

С тех пор каждый перерыв на кормление превращался в небольшой концерт. Скелеты, которым выпадало оказаться поблизости, замирали и начинали издавать звуки: кто-то щёлкал челюстью, кто-то постукивал костяшками пальцев о стену, кто-то гремел инструментами. Ник ползал среди них, смеялся и ловил убегающие тени. Анна смотрела на это и чувствовала, как в груди разливается тепло. Её сын не боялся скелетов. Они были частью его мира с рождения, его первыми игрушками и первыми друзьями. И от этого почему-то становилось легче.

Третий месяц Анна посвятила бальной зале. Это был её личный вызов – огромное помещение с колоннами, которое она мечтала привести в порядок с того самого дня, как впервые в него заглянула. Здесь пришлось работать самой: скелеты не могли справиться с тонкой отделкой, требующей художественного чутья. Анна расписывала колонны вручную, смешивая краски с лунной пылью, чтобы узоры мягко светились в темноте. Гобелены она отдала в городскую чистку – Грегор посоветовал хорошего мастера, который специализировался на старинных тканях. Люстру очистили до хрустального блеска, и теперь, когда в залу проникал солнечный свет, по стенам разбегались сотни радужных зайчиков.

На четвёртый месяц пришла очередь жилых комнат. Анна обновила гостевые покои, сменила обивку на мебели, заменила истлевшие портьеры. В одной из комнат она обнаружила старинное зеркало в резной раме, покрытое таким слоем пыли, что оно казалось мутным стеклом. Она отчистила его и ахнула: зеркало оказалось магическим. Отражение в нём показывало не то, что было сейчас, а то, что было когда-то – или могло быть. В зеркале комната выглядела так, будто в ней только что закончили уборку, горели свечи и лежали свежие цветы. Анна решила оставить его как ориентир – образец того, к чему она стремилась.

Пятый месяц ушёл на коридоры и лестницы. Анна заменила стёртые ступени, укрепила перила, а заодно придумала систему освещения: небольшие магические светильники, которые автоматически загорались, когда кто-то входил в коридор, и гасли, когда никого не было. Скелетам это было безразлично – они видели в темноте, – но Марта оценила.

– Хоть не спотыкаюсь теперь, – сказала она, поднимаясь по лестнице с подносом.

Шестой месяц Анна провела на чердаке и в подвале. На чердаке она навела порядок, рассортировала старую мебель и сундуки, а заодно обнаружила несколько ящиков с книгами, которые, видимо, когда-то не поместились в библиотеку. Среди них оказался потрёпанный фолиант по садовой магии – тот самый, который позже подтолкнул её к решительным действиям.

В подвале было сложнее. Там царила вековая сырость, и водились крысы – или кто-то похожий на крыс, но размером с кошку. Анна потравила их специальным составом, а потом укрепила стены и наладила вентиляцию. Когда подвал просох, она обнаружила, что он гораздо больше, чем казалось: несколько помещений уходили глубоко под землю, и в одном из них даже был старый винный погреб с пустыми стеллажами. Анна мысленно сделала пометку: когда-нибудь, если господин разрешит, здесь можно будет хранить припасы.

К седьмому месяцу замок сиял. Буквально. Магические покрытия, которые Анна использовала повсюду, создавали ощущение, что стены сами излучают тёплый, уютный свет. Полы блестели, окна были чисты, коридоры больше не пахли сыростью. Замок ван Дерра снова выглядел так, как, наверное, выглядел столетия назад – когда в нём жили не только некромант и пара слуг, а целый двор.

Но именно тогда, стоя на ступенях главного входа и оглядывая свою работу, Анна поняла, чего не хватает.

Сад.

Внутренний двор замка, окружённый зубчатыми стенами, представлял собой печальное зрелище: заросший бурьяном, с кривыми мёртвыми деревьями, затянутый паутиной, сквозь которую едва пробивались солнечные лучи. Дорожки, вымощенные булыжником, давно заросли мхом, а фонтан в центре – огромная каменная чаша, которую поддерживали фигуры каких-то мифических зверей, – был сух и покрыт трещинами. Анна пыталась навести порядок своими силами, но быстро поняла: скелеты не годятся для садовых работ. Они могли вырвать сорняки – но вместе с редкими растениями. Могли подстричь кусты – но после их стрижки кусты напоминали обглоданные палки. А уж сажать что-то живое они и вовсе не умели. Им нужен был садовник. Живой. С руками, которые чувствуют землю.

Она отправилась к хозяину.

Элиас ван Дерр сидел в своём кабинете, как обычно, заваленный книгами и свитками. За те месяцы, что Анна работала в замке, он почти не изменился – всё тот же худой старик с крючковатым носом и прозрачными глазами. Но теперь, когда замок был отремонтирован, его траурное чёрное одеяние смотрелось особенно дико – как мрачное пятно на фоне сияющих стен.

– Господин, – Анна остановилась перед столом, уперев руки в бока. – Нам нужен садовник.

Некромант поднял глаза от книги.

– Зачем?

– Затем, что у вас сад в ужасном состоянии. Я могу отремонтировать замок, могу покрасить стены, могу вымыть окна. Но я не умею выращивать розы. А скелеты – тем более. Мне нужен кто-то, кто разбирается в растениях.

Старик помолчал, потом издал свой обычный сухой смешок.

– Требуешь, – констатировал он. – Что ж, ты права. Сад действительно пришёл в запустение. Я подумаю, кого можно нанять.

Но Анна не собиралась ждать, пока он «подумает». Она уже успела изучить своего хозяина: если не давить – ничего не добьёшься.

– Я знаю, что вы можете найти кого угодно, – сказала она. – Вы же призываете людей из других миров. Неужели нельзя призвать садовника?

Некромант отложил книгу.

– Призвать садовника – это не то же самое, что призвать служанку. Здесь нужен кто-то, кто понимает магию растений. А это дар, который не у каждого есть.

– Тогда найдите кого-нибудь здесь, в этом мире. В Мейнхолле, в Академии, где угодно. Но садовник нужен.

Элиас ван Дерр долго смотрел на неё – тем самым изучающим взглядом, от которого когда-то у Анны бегали мурашки. Теперь она привыкла и выдерживала его без труда.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я кое-кого знаю. Приведу завтра.

На следующий день Анна с Мартой ждали у ворот. Некромант вернулся ближе к полудню, и не один. Рядом с ним шла девушка – невысокая, хрупкая, с длинными волосами цвета осенней листвы и глазами, напоминавшими лесной омут. Она была одета в простое зелёное платье, а ноги её были босы, хотя на дворе стояла уже середина осени. От неё пахло прелой листвой, влажной землёй и чем-то ещё – свежим, зелёным, живым.

– Это Элара, – представил некромант. – Лесная дриада. Теперь она будет заниматься садом.

Анна уставилась на дриаду. Дриада уставилась на неё. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, потом Элара улыбнулась – и от её улыбки, казалось, воздух вокруг потеплел.

– Ты та, кто привела замок в порядок? – спросила она. Голос у дриады был мягкий, чуть шелестящий, как ветер в кронах.

– Я, – ответила Анна.

– Тогда я приведу в порядок сад. Это будет справедливо.

И она привела. Элара оказалась не просто садовником – она была чудом. Она не работала с землёй, она разговаривала с ней. Под её руками мёртвые деревья оживали: сухие ветки покрывались почками, из чёрной земли пробивались ростки, а на голых клумбах расцветали цветы, каких Анна никогда не видела. Фонтан, который она безуспешно пыталась починить, дриада «уговорила» – и из треснувшей каменной чаши снова забила прозрачная вода, пахнущая горным ручьём.

За две недели внутренний двор замка превратился в маленький рай. Элара посадила розы вдоль стен, увила колонны плющом, разбила травяные клумбы. На месте старого бурьяна теперь зеленел ровный газон, и даже угрюмые каменные стены, увитые зеленью, перестали казаться мрачными. Скелеты, кстати, дриаду побаивались: когда она проходила мимо, они замирали и начинали неуверенно переступать с ноги на ногу, будто не понимая, как реагировать на живое существо, от которого исходила такая мощная природная магия.

– Вот теперь замок выглядит как надо, – удовлетворённо сказала Анна, оглядывая обновлённый двор. – Осталась одна проблема.

– Какая? – спросила Марта.

– Хозяин. Вы посмотрите на него. Замок сияет, сад цветёт, а он ходит как ворон на похоронах. Это надо менять.

Марта поперхнулась чаем.

– Ты хочешь, чтобы господин ван Дерр… переоделся?

– Именно. И причесался. И, может быть, улыбнулся хоть раз.

Марта посмотрела на неё с выражением священного ужаса пополам с восхищением.

– Ты сошла с ума.

– Возможно, – легко согласилась Анна. – Но я хотя бы попробую.

Она отправилась в кабинет некроманта тем же вечером. Разговор вышел непростым. Элиас ван Дерр категорически не понимал, почему его одежда вдруг стала проблемой.

– Меня устраивает моё платье, – заявил он, сверля Анну взглядом. – Оно практичное. Чёрное. Не маркое.