Текст книги "Замковый кризис-менеджер (СИ)"

Автор книги: Виктория Крафт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 2.

Сознание возвращалось медленно, толчками, будто она всплывала из глубины тёмного омута. Сначала пришёл звук – далёкий, монотонный гул, похожий на ветер в печной трубе. Потом запах: камень, сырость, лёгкий аромат сухих трав и чего-то ещё, неуловимого, чужого. А затем – ощущение тепла. Её сын по-прежнему был у неё на руках. Она почувствовала его тельце, услышала ровное сопение и с облегчением выдохнула.

Анна открыла глаза.

Над головой нависал каменный свод – грубый, из тёмного, почти чёрного камня, с выступающими балками, которых она никогда прежде не видела. Свет просачивался откуда-то сбоку, слабый, желтоватый, и дрожал на стене, словно живой. Она лежала не на скамейке. Под ней была кровать – жёсткая, но вполне сносная, с соломенным тюфяком, застеленным грубой, но чистой тканью. Её собственная куртка исчезла. Вместо неё на плечах оказалось что-то мягкое, шерстяное – не то плащ, не то одеяло.

Она резко села, прижимая сына к себе. Голова закружилась, но Анна сжала зубы и огляделась. Комната была небольшой, полностью каменной – стены, пол, потолок. Ни обоев, ни краски, только голый камень, кое-где тронутый зеленоватым налётом. В углу стоял массивный деревянный шкаф с резными ручками, потемневший от времени. Рядом – колыбель. Настоящая плетёная колыбель на изогнутых полозьях, застеленная белыми пелёнками. Не подгузниками, не одноразовыми вкладышами, а самыми настоящими тканевыми пелёнками, сложенными аккуратной стопкой. Анна моргнула. Пелёнки. Кто в наше время пользуется пелёнками?

Она перевела взгляд на окно. Оно было странным – не прямоугольным, а округлённым сверху, словно арка, с частым переплётом из тёмного металла. Стекло в нём было мутное, неровное, с пузырьками воздуха – такое она видела только в краеведческом музее на экскурсии. За окном брезжил серый рассвет, и сквозь мутное стекло можно было разглядеть голые ветви деревьев и клочок неба – бледно-лилового, совсем не такого, как в её городе. Слишком чистого, слишком прозрачного, и облака плыли слишком быстро, подгоняемые невидимым ветром.

Анна поднялась, стараясь не разбудить сына, и на ватных ногах подошла к окну. Пол был холодным, но не ледяным – где-то внизу, видимо, топили. Она прижалась лбом к стеклу и посмотрела вниз. У неё перехватило дыхание. Под окном расстилался внутренний двор, вымощенный булыжником, а дальше – зубчатая стена, башни, островерхие крыши, теряющиеся в утреннем тумане. Замок. Она находилась в замке. Настоящем, каменном, с бойницами и флюгерами. Не декорация, не реконструкция – живой, дышащий холодом и древностью замок.

Руки задрожали. Она отступила от окна и снова оглядела комнату, пытаясь найти хоть что-то знакомое. Шкаф. Она открыла его. Внутри висела одежда – простая, явно женская: длинные платья из грубой шерсти, передники, чепцы, нижние сорочки. Всё было чистым, аккуратно выглаженным, но выглядело так, будто сошло с музейной витрины. Никаких молний, никаких пуговиц-кнопок – только шнуровка и деревянные пуговицы. На нижней полке лежали тёплые чулки и кожаные туфли на плоской подошве. И рядом – ещё одна стопка пелёнок, крошечные рубашечки для младенца и мягкое одеяльце из небелёной шерсти.

Её сын заворочался и захныкал. Анна машинально покачала его, расстегнула странную сорочку, в которую её кто-то переодел, и дала грудь. Малыш причмокнул и затих. Она стояла посреди каменной комнаты, в чужой одежде, в чужом мире, и кормила своего ребёнка, стараясь не думать о том, что всё это – безумие. Но где-то глубоко внутри уже зрела догадка. Визитка. Старик с крючковатым носом. Его слова: «Служанка нужна. Еда. Жильё. Оплата. Думай». Она подумала. Вернее, жизнь за неё подумала. И вот она здесь.

На столе у стены, о котором она поначалу не заметила, стоял поднос. Анна подошла ближе. На глиняной тарелке лежали ломти тёмного хлеба, кусок жёлтого сыра и несколько полосок вяленого мяса. Рядом – кружка с водой и миска с чем-то похожим на овсяную кашу, ещё тёплую. От каши поднимался пар, пахло травами. Кто-то явно ждал её пробуждения. Анна присела на край кровати и, не выпуская сына из рук, принялась есть. Хлеб был грубый, с отрубями, но удивительно вкусный. Мясо – солёное, чуть сладковатое. Каша отдавала мёдом и чем-то пряным. Она ела, не замечая слёз, которые катились по щекам. От облегчения? От страха? Она и сама не знала.

Когда поднос опустел, Анна наконец решилась переодеться. Из всей одежды в шкафу она выбрала самое простое серое платье с длинным передником, тёплые чулки и мягкие туфли. Всё пришлось впору, будто на неё и было сшито. Сына она перепеленала в местные ткани, с удивлением отметив, что пелёнки пахнут не химией, а сушёной лавандой и чистотой. Малыш смотрел на неё ясными глазёнками и улыбался, не подозревая, что мир вокруг перевернулся с ног на голову.

Не успела она завязать последний узелок на чепчике, как в дверь постучали. Стук был негромким, но уверенным. Анна вздрогнула, поправила сына на руках и тихо сказала:

– Войдите.

Дверь отворилась бесшумно, и в комнату вошла женщина. Она была немолода, но и не стара – крепкая, с прямой спиной и седыми прядями в тёмных волосах. Одета она была так же просто, но с той же странной добротностью: длинное тёмное платье, белый передник, на плечах – шерстяная шаль. Лицо у неё было спокойное, даже строгое, но в глазах читалось нечто похожее на сочувствие. От неё пахло травами, дымом и свежей выпечкой – запах кухни, уютный и почти родной.

– Очнулась, стало быть, – произнесла женщина, и голос у неё был низкий, грудной. – Доброе утро, милая. Я Марта, повариха здешняя. И, почитай, единственная живая душа во всём замке, не считая хозяина. Теперь вот ты будешь.

– Повариха? – Анна машинально оглянулась на поднос с кашей. – Это вы приготовили?

– Я, – кивнула Марта. – Готовить-то я горазда, да только одной мне уже тяжело. Замок большой, работы невпроворот. А остальные слуги… – она чуть поморщилась, подбирая слово, – они, скажем так, не шибко смышлёные. Скелеты.

Анна замерла. Ей показалось, что она ослышалась.

– Скелеты? – переспросила она.

– Самые настоящие, – Марта вздохнула и присела на край кровати без приглашения. – Господин-то некромант. Ему костяки поднять – раз плюнуть. Они и полы моют, и дрова таскают, и пыль вытирают. Но беда в том, что мозгов у них нет совсем. Им что ни скажешь – исполняют буквально, без рассуждения. Скажешь «принеси воды» – притащат ведро, а что вода из колодца, а не из пруда – не допрут. Скажешь «вымой пол» – будут тереть одной тряпкой до дыр, пока не остановишь. И командовать ими нужен человек живой, с головой. Потому-то господин и ищет обычных слуг, чтобы распоряжались костяными да за порядком следили. Я-то на кухне больше, мне некогда по замку бегать.

Анна слушала, и в голове у неё постепенно складывалась картина. Значит, замок полон ходячих скелетов, которые выполняют чёрную работу, но за ними нужен глаз да глаз. И именно для этого её наняли – чтобы быть этим глазом. Это было странно, пугающе, но в то же время… понятно. Она умела работать руками, умела организовывать, а уж с туповатыми помощниками ей было не привыкать – на стройке вечно попадались такие кадры.

– И много их? – спросила Анна, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Десятка три, – ответила Марта. – Но ты не бойся. Они смирные, агрессии никакой. Просто тупые, как пробки. Привыкнешь. Я вот привыкла.

В коридоре послышался какой-то звук – лёгкий перестук, будто кто-то рассыпал костяшки домино. Анна вздрогнула, но Марта только отмахнулась.

– Это, наверное, Костик опять ведро уронил. Вечно с ним так. Ладно, я чего пришла-то. Хозяин велел передать: как отдохнёшь да поешь, чтобы спустилась в кабинет. Контракт обговаривать.

– Контракт, – эхом повторила Анна. – Так это правда? Это всё…

– Правда, – кивнула Марта. – Ты в замке господина Элиаса ван Дерра, что в долине Туманов. И ты не в своём мире, уж не знаю, как там у вас называется. Он тебя выбрал. Призвал. Как и меня когда-то.

– Призвал? – Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. – И вас тоже? И вы… не захотели вернуться?

Марта мягко улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое, почти материнское.

– Я здесь уже пятнадцать лет, милая. Попала в этот мир такой же неприкаянной, как ты. Муж выгнал из дому, детей у нас не было, родни – никакой. Шла по улице, думала, куда податься, – и вдруг он. Господин. Появился из ниоткуда, как сейчас перед тобой. Сказал: «Служанка нужна. Еда. Жильё. Оплата. Думай». Я и подумала. И не пожалела ни разу.

Анна смотрела на неё во все глаза.

– И вы… не захотели вернуться? – повторила она.

– Зачем? – пожала плечами Марта. – Там у меня ничего не осталось. А здесь – семья, дом, дело. Сын у меня в магической академии учится, на целителя. Дочка за купца вышла, в городке живёт, что внизу, в долине, и внучка у меня уже есть – три годика, копия я в детстве. Когда господин спросил, не хочу ли вернуться обратно, я даже думать не стала. Здесь моя жизнь. Так что не боись, милая. Может, и у тебя здесь сложится.

Анна слушала и чувствовала, как что-то в груди медленно отпускает. Значит, это возможно. Не просто выжить в чужом мире, а обрести в нём дом, семью, счастье. Марта была живым доказательством. Обычная женщина из другого мира, выгнанная мужем, не имевшая ничего, – и вот она здесь, с детьми и внуками, уверенная и спокойная.

– Спасибо, – тихо сказала Анна. – Мне… мне это важно было услышать.

– Знаю, – Марта поднялась и отряхнула передник. – Потому и рассказала. А теперь идём, господин ждать не любит. Дитё я пока понянчу, внучку свою часто нянчу, так что привычная.

Она протянула руки, и Анна, поколебавшись мгновение, передала ей сына. Марта взяла младенца бережно, привычно, и малыш не заплакал, а лишь уставился на новое лицо с любопытством. Анна поправила передник, одёрнула платье и вышла вслед за поварихой в коридор.

Замок встретил её гулкими шагами и холодным сквозняком. Коридоры были длинными, полутёмными, освещёнными лишь редкими масляными лампами, в которых колыхались крошечные язычки пламени. Стены здесь были увешаны гобеленами – выцветшими, но всё ещё прекрасными, с изображениями сцен охоты и каких-то мифических существ. Под ногами то тут, то там пробегали тонкие трещины, но всё было чисто, без пыли и паутины. И пока они шли, Анна заметила первого скелета.

Он стоял в нише у окна, неподвижный, как статуя, и держал в костяных пальцах метлу. Одет он был в грубую холщовую рубаху и штаны, на черепе покоилась соломенная шляпа – нелепая, совсем не подходящая к обстановке. Пустые глазницы смотрели в стену, и если бы не лёгкое позвякивание костей, когда скелет чуть повернул голову на звук шагов, Анна могла бы принять его за манекен.

– Это Бернард, – небрежно бросила Марта через плечо. – Один из младших. Он метёт западное крыло. Уже неделю метёт, потому что я забыла сказать ему остановиться. Видишь, что значит – тупой.

Анна не ответила, лишь крепче сжала край передника. Сердце колотилось, но она заставляла себя идти ровно. Если это её новая реальность – что ж, она примет её. В конце концов, скелет с метлой ничем не хуже пьяного прораба, который орёт и машет кулаками.

Марта привела её к высокой дубовой двери с резным узором в виде переплетённых листьев и черепов – маленьких, почти незаметных среди орнамента. Анна сглотнула, и Марта легонько подтолкнула её в спину.

– Не бойся, – шепнула она. – Господин суров, но справедлив. И детей не обижает. Иди.

Дверь отворилась, и Анна шагнула в кабинет.

Это была большая комната, заставленная книжными шкафами до самого потолка. Сотни, тысячи книг в кожаных переплётах, свитки, какие-то приборы из меди и стекла, колбы с разноцветными жидкостями, пучки засушенных трав, развешанные по стенам. В центре, перед массивным письменным столом, горел камин, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. А за столом, в высоком кресле с резной спинкой, сидел тот самый старик.

При свете камина он выглядел ещё более худым и бледным, чем на вокзале. Его длинные седые волосы были распущены, а крючковатый нос отбрасывал уродливую тень на впалую щёку. Он поднял глаза на Анну, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

– Пришла, – произнёс он всё тем же глухим, отрывистым голосом. – Хорошо.

Анна остановилась посреди комнаты, не зная, куда деть руки.

– Вы… это вы были там. На вокзале. Я ничего не понимаю. Что это за место? Зачем я вам?

Старик чуть склонил голову набок и указал длинным пальцем на стул напротив стола.

– Сядь. Разговор долгий.

Она села, чувствуя, как дрожат колени. Старик откинулся в кресле, и пламя камина на мгновение отразилось в его прозрачных глазах.

– Я – Элиас ван Дерр, некромант, как тебе уже, вероятно, доложили. Местные жители меня сторонятся. Живая прислуга не держится: сбегают, боятся, распускают слухи. А мёртвая прислуга, – он сделал паузу, и Анна поняла, что речь о скелетах, – хороша лишь для простейших задач. Им нужен надсмотрщик. Нужен человек с ясной головой и твёрдой рукой, который сможет организовать их и при этом не упадёт в обморок при виде костей. Я наблюдал за тобой, Анна. Ты подходишь.

– Наблюдали за мной? – переспросила она, и в горле у неё пересохло. – Откуда вы меня знаете?

– Я умею заглядывать в щели между мирами, – ответил некромант уклончиво. – Видел твоё отчаяние, твоё упорство, твои руки, которые не боятся работы. Ты была на грани, а я предложил путь. Ты выбрала его. Теперь осталось лишь скрепить выбор контрактом.

Он подвинул к ней лист пергамента. Анна склонилась над документом, и строки на незнакомом языке вдруг стали понятными, словно кто-то нашёптывал перевод прямо в ухо. Условия были просты: она поступает в услужение к господину ван Дерру на один год. В её обязанности входит надзор за костяными слугами, поддержание чистоты в замке, помощь Марте на кухне и выполнение личных поручений хозяина. Жалованье – десять золотых в месяц, предоставление комнаты, питания и защиты. Ребёнок остаётся при ней, никто не вправе разлучить их. Через год контракт может быть продлён или расторгнут по желанию любой из сторон.

– Я согласна, – сказала Анна, поднимая глаза. – Но у меня есть ещё одно условие.

Старик чуть приподнял бровь, и на его лице мелькнула тень любопытства.

– Слушаю.

– Я по профессии маляр-штукатур. Если в замке что-то нужно отремонтировать, покрасить, оштукатурить – я могу это делать. За отдельную плату. И, может быть, со временем обучить пару ваших… скелетов, если они вообще способны учиться.

Элиас ван Дерр издал сухой, трескучий звук, похожий на карканье ворона.

– Маляр-штукатур, – повторил он, и в его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на веселье. – Замку семьсот лет. Поверь, работы для тебя хватит. Что же до скелетов – обучить их вряд ли получится, но командовать ими на стройке ты сможешь. Договорились.

Он взял перо, обмакнул его в чернильницу и добавил несколько строк в пергамент. Потом протянул перо Анне. Пальцы её дрогнули, но она твёрдо вывела своё имя. В тот же миг по бумаге пробежала золотистая искра, и Анна почувствовала, как где-то глубоко внутри, под сердцем, затянулся невидимый узел. Магия. Настоящая магия, признавшая её подпись.

– Контракт заключён, – произнёс некромант торжественно. – Добро пожаловать в замок ван Дерр, Анна. Теперь ты часть этого дома.

Когда она вышла из кабинета, Марта уже ждала её в коридоре с младенцем на руках и с довольной улыбкой.

– Ну вот и славно, – сказала повариха, передавая ей сына. – Теперь обживайся. Завтра покажу тебе замок, представлю костякам, расскажу, кто на что способен. А сегодня отдыхай. Ты намаялась, бедная.

Анна прижала сына к себе и вдохнула его родной, молочный запах. За окнами коридора уже разгорался день, и сквозь мутное стекло пробивались золотистые лучи. Мир вокруг был чужим, непостижимым, полным скелетов, некромантов и древней магии. Но впервые за долгие недели она не чувствовала себя загнанной в угол. У неё была крыша над головой. У неё была работа. У неё была союзница – повариха с похожей судьбой, сумевшая обрести здесь счастье. И скелеты, которые, может быть, и туповаты, но зато не предадут.

Она вернулась в свою каменную комнату, села на кровать и, укачивая сына, стала смотреть, как солнечный свет медленно ползёт по стене, разгоняя тени. Где-то вдалеке, в коридоре, послышался знакомый перестук – наверное, Бернард снова уронил метлу. Анна вдруг улыбнулась.

Завтра начнётся новая жизнь. И она к ней готова.

Глава 3.

Утро началось с грохота. Анна подскочила на кровати, прижимая к себе сына, и не сразу поняла, где находится. Каменные стены, мутное окно-арка, запах сухих трав – всё это на мгновение показалось дурным сном. Но грохот повторился, и она окончательно проснулась.

– Что за…

Она осторожно переложила спящего малыша в колыбель, накинула платье и выглянула в коридор. Там, в десяти шагах от её двери, скелет в холщовой рубахе сосредоточенно пытался поднять с пола ведро. Точнее, он пытался его поднять, но при этом сам стоял на собственной ноге – костяной ступне, которая каким-то образом отцепилась и осталась лежать на полу. Скелет наклонялся, терял равновесие, хватался за стену и снова ронял ведро. Грохот стоял отменный.

– Стоять! – рявкнула Анна.

Скелет замер. Ведро покатилось по коридору. Костяная ступня осталась лежать на месте. Пустые глазницы уставились на Анну с выражением, которое она могла бы назвать виноватым, если бы у черепа могли быть выражения.

– Ты кто? – спросила Анна, заранее зная, что ответа не будет. Эти твари не разговаривали. – Бернард, что ли?

Скелет чуть наклонил череп набок. То ли «да», то ли «я не Бернард, но мне всё равно».

– Ладно, – вздохнула Анна. – Давай разберёмся. Где твоя нога? Вот она. Бери.

Она указала пальцем на ступню. Скелет посмотрел на ступню. Потом на Анну. Потом снова на ступню. И наклонился – так медленно и неуклюже, что Анна заскрипела зубами.

– Стой! Ты сейчас упадёшь опять. Сначала подними ведро. Вед-ро. Вот оно. Бери.

Скелет посмотрел на ведро, которое укатилось к стене. Потом на Анну. И издал звук – лёгкое пощёлкивание челюсти, словно пытался что-то сказать, но забыл, как это делается.

– Ведро, – повторила Анна с нажимом. – Возьми. Руками.

Прошло не меньше минуты, прежде чем скелет наконец понял команду. Он наклонился, поднял ведро и замер, ожидая дальнейших указаний. Анна выдохнула.

– Теперь ногу. Подними и приставь к… к себе. К ноге. Куда она крепится.

Скелет уставился на ступню с таким видом, будто видел её впервые в жизни. Он снова наклонился, ведро опять выпало, и вся процедура началась заново. Анна закрыла глаза и досчитала до десяти. Так. Понятно. Марта не преувеличивала. Они действительно тупые.

В конце концов ей пришлось самой взять ступню и приладить её к костяной лодыжке. Раздался сухой щелчок, и нога встала на место. Скелет пошевелил пальцами, словно проверяя, работает ли, и снова замер в ожидании.

– Иди, – махнула рукой Анна. – Куда шёл. Только осторожно.

Скелет развернулся и зашагал по коридору, волоча ведро за собой. Через три шага он споткнулся о собственную ногу и рухнул. Ведро загрохотало. Анна застонала и пошла одеваться. День начинался именно так, как она и представляла.

Через час, покормив и перепеленав сына, она спустилась на кухню. Марта уже хлопотала у большой плиты, в которой весело гудел огонь. Пахло травами, свежим хлебом и чем-то пряным. На столе стояли две кружки с дымящимся отваром, и Анна с благодарностью приняла одну.

– Ну как тебе Костик? – усмехнулась Марта, кивая в сторону коридора.

– Познакомились, – мрачно ответила Анна. – Он уронил ведро пять раз, потерял ногу и чуть не разбил мне дверь.

– Это ещё цветочки, – хмыкнула Марта. – В прошлом году он мыл окна в западном крыле и выпал наружу. Три дня собирали кости по двору. Господин потом его заново поднимал. Так что ты с ним построже. Они, знаешь, как дети малые. Им нужна твёрдая рука и чёткие команды. Одно слово – одно действие. Если скажешь «вымой пол и принеси воды» – сделают что-то одно, а про второе забудут.

– Запомню, – Анна отхлебнула отвар и зажмурилась. Вкус был неожиданно приятным, с мятой и мёдом. – Марта, а у вас есть план замка? Или список того, что нужно делать в первую очередь?

Повариха приподняла бровь.

– План? Господин, может, и знает, а мне без надобности. Я на кухне. А ты, стало быть, решила сразу за дело взяться?

– А что сидеть? – Анна пожала плечами. – Я привыкла работать. Если уж взялась за службу, надо делать её хорошо. Дайте мне день – я обойду замок, посмотрю, что и где, составлю список дел. И заодно пойму, как этими костяками управлять.

Марта одобрительно кивнула.

– Это правильно. Замок большой, работы много. К вечеру приходи – расскажешь, что нашла. А я за малышом пригляжу. У меня сегодня как раз внучку привезут погостить, так что компания у них будет.

Анна оставила сына на попечении Марты и отправилась на разведку. Она решила действовать методично: обойти замок по периметру, заглянуть в каждое помещение, отметить проблемные места и составить список дел. С собой она взяла огрызок грифеля и несколько листов грубой бумаги, которые нашла в своей комнате. Часов у неё не было, но она примерно помнила, сколько времени занимает обход.

Начала с восточного крыла. Здесь было темно и холодно, лампы горели через одну, и Анна сразу отметила: нужен дополнительный свет. Стены покрывал всё тот же зелёный налёт, который она заметила ещё вчера. При ближайшем рассмотрении он оказался не плесенью, а каким-то странным мхом, который слабо светился в темноте. Анна поскребла его ногтём – мох легко отошёл. Определённо, его нужно счистить, а стены обработать.

Навстречу ей из бокового коридора вышел скелет. Он тащил охапку дров, рассыпая поленья через каждые два шага. Анна остановилась, наблюдая.

– Стой, – сказала она. Скелет замер, дрова посыпались окончательно. – Собери. Все поленья. По одному. И неси в кухню. Кух-ня. Где Марта. Понял?

Скелет постоял, переваривая команду, потом наклонился и начал собирать дрова. Медленно, но верно. Анна кивнула сама себе и пошла дальше. Одна команда – одно действие. Она запомнила.

Следующей была бальная зала. Анна заглянула в высокие двустворчатые двери и ахнула. Огромное помещение с колоннами, завешенное пыльными гобеленами. Пол из тёмного дерева, кое-где вздутый от сырости. Люстра – огромная, наверное, на сто свечей – затянута паутиной. Окна не мыли, судя по всему, лет десять. Анна быстро записала: «Бальная зала – уборка, ремонт пола, заменить гобелены, вымыть окна, почистить люстру». И добавила в скобках: «Не пускать Бернарда».

Она шла дальше. Гостевое крыло пустовало и пахло запустением. В одной из комнат нашёлся скелет, который методично протирал тряпкой одну и ту же стену. Анна понаблюдала за ним минуту и поняла, что он будет делать это вечно.

– Стой, – скомандовала она. Скелет замер с тряпкой в руке. – Теперь другая стена. Вон та. Мой её.

Скелет перешёл к другой стене и продолжил тереть. Анна вздохнула. Хорошо, что они хотя бы не устают.

К обеду её список насчитывал уже три страницы. Западное крыло: протечки на потолке, плесень в углах, разбитое окно. Северная башня: завалена старой мебелью. Подвал: сырость, крысы (или кто-то похожий на крыс, но крупнее). Лестницы: стёртые ступени. И везде – пыль, паутина, запустение.

Но вместе с тем Анна видела, каким великолепным мог быть этот замок. Под слоем пыли скрывались прекрасные мозаики на полу, резные панели на стенах, изящные кованые светильники. Замок был старым, но не мёртвым. Ему просто не хватало заботливых рук.

Анна как раз заканчивала обход чердака, когда услышала странный звук – ритмичный стук, доносившийся из-за приоткрытой двери. Она заглянула внутрь и замерла. Три скелета стояли в ряд и… танцевали. Точнее, пытались танцевать, повторяя друг за другом неуклюжие движения. Один поднимал руки, другой дёргал ногой, третий крутил головой. Выглядело это одновременно жутко и комично.

– Что здесь происходит? – громко спросила Анна, и скелеты мгновенно замерли, вытянувшись по стойке смирно. – Кто вас этому научил?

Скелеты молчали. Анна покачала головой и записала в список: «Контролировать досуг скелетов. Не допускать самодеятельности».

К вечеру она вернулась на кухню уставшая, но довольная. Марта встретила её горячим ужином и любопытным взглядом. Рядом с плитой, в плетёной корзине, ворковали двое младенцев – её сын и чужая девочка чуть постарше, видимо, внучка Марты.

– Ну, рассказывай, – велела повариха, ставя на стол тарелку с тушёным мясом. – Что нашла?

Анна разложила перед ней свои листки. Марта просмотрела их, и её брови поползли вверх.

– Милая, да ты целую ревизию провела. Я такой порядок только у господина в лаборатории видела.

– А что с лабораторией? – насторожилась Анна. – Её я не смотрела.

– И не суйся без спросу, – предупредила Марта. – Господин туда посторонних не пускает. Там у него… всякое. Но в остальном – я впечатлена. И что ты предлагаешь?

Анна отодвинула тарелку и придвинула к себе чистый лист бумаги. За день она много думала и теперь чётко представляла, что нужно делать.

– Смотрите. Скелетов три десятка, но они не умеют думать. Значит, надо создать систему. Простую, как команды для собак. Каждому скелету – своя зона ответственности и список действий. Никаких сложных поручений – только простые, односложные приказы. Нарисовать на бумажках картинки – у них глаза есть, пусть сверяются. И главное – ежедневный обход. Я буду проверять каждого утром и вечером. Если кто-то застрял, как Бернард, – перенаправлять.

Марта слушала, подперев щёку рукой, и в её глазах светилось уважение.

– И надолго тебя хватит с такой системой?

– На год, – спокойно ответила Анна. – А там посмотрим. Если научусь ими командовать, может, и ремонт затеем. Я же говорила: я маляр-штукатур. Стены, потолки, штукатурка – это моё. Если господин не против, я бы хотела привести замок в порядок. Не просто убраться, а отреставрировать. Но для этого нужно время и…

Она замялась, но Марта её поняла.

– И знания, – закончила повариха. – Что ж, господин разрешает пользоваться библиотекой. Там есть книги по магии, в том числе по магическому ремонту. Если хочешь – могу показать, где что лежит.

– Очень хочу, – Анна подалась вперёд. – А есть книги по бытовой магии? Ну, чтобы покрытия сами чистились или тепло держали? Я в своём мире такими не пользовалась, но здесь, наверное, можно соединить магию с обычной отделкой.

Марта задумалась.

– Есть, кажется. У господина много книг по артефакторике. Но они сложные.

– Ничего, – Анна упрямо сжала губы. – Я разберусь. Я колледж с отличием закончила, неужели с магическими книгами не справлюсь?

И она справилась. Каждый вечер, уложив сына и проверив посты скелетов, Анна поднималась в библиотеку. Это была огромная круглая комната в северной башне, куда свет проникал сквозь узкие окна-бойницы. Книги здесь стояли от пола до потолка, и пахло в библиотеке столетиями: старой бумагой, кожей переплётов, сушёными травами и лёгкой горчинкой магических чернил. Анна проводила здесь час, иногда два, листая пожелтевшие страницы и составляя конспекты на своих грубых листках. Руки чесались поскорее приступить к работе, но она понимала: сначала – теория. Нельзя красить стены, если не знаешь, как на них ляжет магическая грунтовка.

На третий день её исследований в библиотеку заглянул сам хозяин. Анна так увлеклась книгой, что не заметила его появления, и вздрогнула, когда знакомый глухой голос произнёс у неё над ухом:

– Усердствуешь.

Она подняла глаза. Элиас ван Дерр стоял рядом, опираясь на высокий посох, который она прежде у него не видела. В тусклом свете свечей его лицо казалось совсем уж замогильным, но в прозрачных глазах мелькало всё то же оценивающее любопытство.

– Изучаю, – ответила Анна, беря себя в руки. – Вы не против? Марта сказала, что библиотекой можно пользоваться.

– Можно, – кивнул некромант. – Что именно ищешь?

– Всё, что связано с бытовой магией, – честно ответила Анна. – Магические составы для штукатурки, краски с эффектами, покрытия, которые отталкивают грязь или сохраняют тепло. У вас тут книги на любой случай, но разобраться в них трудно.

Старик помолчал, потом протянул руку и вытащил с нижней полки толстый фолиант в потрёпанном переплёте.

– «Основы артефакторики для ремесленников», – прочитала Анна вслух. – Это то, что нужно?

– Начни с этого, – сказал некромант. – Если поймёшь – дам другие.

И ушёл так же бесшумно, как появился. Анна проводила его взглядом, потом открыла книгу. С первых же страниц на неё обрушился поток незнакомых терминов, но она упрямо вгрызалась в текст. Схемы, формулы, описание магических ингредиентов – всё это постепенно укладывалось в голове, соединяясь с теми знаниями, которые она принесла из своего мира.

– Значит, лунная пыль как связующее, – бормотала она, делая пометки. – А корень свет-травы вместо извести. Интересно. Это же аналог финишной шпаклёвки, только с магическим эффектом…

Марта, заглядывавшая в библиотеку, чтобы позвать её ужинать, только качала головой.

– Ты, милая, не служанка, – сказала она как-то. – Ты прораб в юбке. Господин не нарадуется. Говорит, впервые за сто лет в замке появился кто-то с головой.

Анна улыбнулась, но в душе понимала: она делает всё это не ради похвалы хозяина. Она строила фундамент. В прямом и переносном смысле. Ей нужно было не просто место служанки – ей нужно было стать незаменимой. Тогда через год, когда истечёт контракт, у неё будут не только деньги, но и знания, и связи, и репутация. А пока – она наводила порядок.

На пятый день Анна впервые провела утренний развод скелетов. Она собрала всех тридцать костяков в главном холле и раздала им простые карточки, которые нарисовала сама: на каждой – картинка с заданием. Ведро и тряпка – мыть пол. Метла – подметать. Топор – колоть дрова. И крестик в углу – «закончив, стоять и ждать».

Зрелище было сюрреалистическое: три десятка скелетов с бумажками в костяных пальцах, недоуменно вертящих черепами. Но Анна была терпелива. Она подходила к каждому, показывала карточку, объясняла вслух. К концу часа половина скелетов разошлась по замку с чётким пониманием задачи. Вторая половина перепутала карточки, и Костик, к примеру, вместо того чтобы мести, пытался колоть дрова метлой. Но Анна была начеку.

– Костик, стоять! – кричала она через весь коридор. – Дрова – топором! Метла – для пола!

Скелет замирал, переваривал, потом кивал и менял инструмент. К вечеру пятого дня в замке стало заметно чище. Скелеты больше не бродили бесцельно – они работали. Медленно, неуклюже, но работали. А Анна ходила по этажам с проверкой, поправляла, подсказывала и чувствовала, как внутри растёт странное, почти забытое чувство. Гордость. Она делала свою работу хорошо. И мир вокруг, пусть чужой и полный костяков, начинал отвечать на её усилия.