Текст книги "Княжна медвежьего края (СИ)"

Автор книги: Виктория Хорошилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12. Фрейлины

Девушка смотрела на меня с лёгким неверием – что я подпустила её к себе и не истерю по поводу вчерашнего. А я ничего не собиралась ей говорить. Модистка с помощницами уже была у меня в гостиной. Нужно было раздеться до панталонов. Я ощутила напряжение от Линды, когда она увидела мою спину. Одевали меня без лишних разговоров. Во всех платьях спина была полностью закрыта – так, чтобы шрамов не было видно.

– Как вы выжили? – прошептала фрейлина.

– Дар к целительству. Я не знала, что он пробудился. Но именно благодаря ему я выжила.

– Но кто посмел вас так… Вы же дочь князя.

– Это не секрет, что я уже была замужем. Отец отдал меня за одного графского сына. Он привёл меня в свой замок, объявив, что свадьба будет через полгода. Я продолжала учиться, заниматься танцами и рисовать картины. Никогда не оставалась одна, соблюдая правила приличия. Это не спасло от чужой клеветы. Прошло буквально несколько недель – меня оболгали, сказав, будто я изменяю жениху. Он поверил и, на эмоциях, не стал разбираться. Приказал выдать сто плетей.

Модистка всхлипнула и смахнула слезу.

– Правду ему смогли донести только после исполнения приговора. Я тогда выжила, меня выходили. А спустя некоторое, не продолжительное время – его брат… – я сглотнула. – Вот что бы ты делала, полезь к тебе мужчина для интима, а ты против?

– Кричала бы, дралась.

– Я тоже дралась. И очень сильно укусила этого выродка. Он притащил меня к столбу и приказал сто плетей. Я опять выжила.

– Ваш жених… он отомстил?

– Это уже не важно. Да, побил брата сильно. Но ты же хочешь узнать про спину полностью? – она не ответила. По её лицу и лицу модистки с помощницами я видела удивление – это ещё не конец истории. – Пришло время свадьбы. Я зачала с первой попытки, – криво улыбнулась и погладила живот. – Но его брат просто не умеет жить по-человечески. Он в соседнем княжестве нагадил – снасильничал дочь князя. Она покончила с собой после этого. Её брат потребовал кары – что разумно. Но вот поступок его родителей и того княжича… Его родители вызвали нас с мужем и отдали меня вместо их любимого сыночка.

Дамы едва в обморок не упали от ужаса.

– Мне выдали двести плетей. Я знаю, что и после ста не выживают, а тут – в два раза больше. Сына я тогда родила преждевременно, и он умер сразу же. Меня выходили благодаря моим травам и потому, что дар не дал уйти за грань. Когда я оклемалась, мы уехали из гостей. Его родители только после последнего случая вспомнили про моего отца – мол, он им не простит за дочь. Решили избавиться от меня: якобы на прогулке упала в реку и утонула. К их несчастью, я это услышала и решила уйти сама. Знаю, отец развёл нас очень быстро после того случая и моего ухода. Их всего лишь отлучили от двора и сослали в свой замок на окраине. Я не стыжусь шрамов, потому что моей вины нет. Но спину красивей они не делают, потому предпочитаю не ранить нежную психику окружающих.

После этого примерка прошла в гробовом молчании. Все платья мне понравились. А бельё настолько будоражило фантазию, что я покажусь в нём мужу только когда решу перейти черту и отдаться. Но мне пошили и целомудренные ночные платья. Даже парочку костюмов для верховой езды – на зиму и на более лёгкую погоду. С нарядами провозились до обеда. И на него я надела новое платье глубокого зелёного цвета. У него был круглый вырез, выгодно подчёркивающий мою грудь. Надела ненавязчивые украшения, которые только подчеркнули декольте. Муж был дома и сглотнул, жадно глядя на меня.

– Сын, лицо попроще, – сказал князь с пониманием. – Великолепно выглядишь, дорогая.

– Благодарю.

Княгиня благосклонно улыбнулась и сказала:

– После обеда к вам с Линдой присоединятся остальные фрейлины.

Больше данных не было, что мне с ними делать – непонятно. Собственно, чем мне заниматься сейчас в замке – тоже не ясно. Муж уехал, сразу после обеда, пообещав быть поздно. Чем заняться – подала идею Линда. Кто-то внимательно меня слушал. Она предложила пойти в комнату для творчества – в ней хорошее естественное освещение, и можно либо вышивкой заниматься, либо картину рисовать, либо музицировать. Для концертов узкого круга она тоже используется.

Фрейлины пришли туда. Они представились, но я запомнила только одно имя – самой юной, Маи. Ей было всего шестнадцать, и она робела в этом кругу. Линда показала, что тут есть мольберт, чистые холсты и новые краски с кистями.

– Я попросила принести для вас. Вдруг решите возобновить живопись.

Не знаю – это с искренней заботой или чтобы макнуть носом в грязь, если окажется, что я плохо рисую.

– Благодарю. Тогда ты позируешь. Мне нужно немного освежить в памяти некоторые моменты. Дамы, можете заняться чем душе угодно – вышивкой или музыкой.

– Я могу поиграть на рояле, – услышала я тихий, робкий голосок Маи.

– Если хочешь – я не против. Только что-то умиротворяющее и расслабляющее.

Она кивнула с серьёзным видом. Играла она и правда очень хорошо. А я отдохнула душой, слушая её и делая наброски на холсте. Руки не забыли – это вызывало улыбку.

– Вы раньше уже рисовали, – сказала одна из фрейлин. – У вас очень хорошо получается.

Я успела сделать набросок Линды и того, что будет за её спиной – природы. Окинула взглядом фрейлин: кто-то читал, кто-то вышивал, а кто-то – я удивилась – вязал крючком что-то ажурное.

– Мая, если ты устала – можно отдохнуть. Тебе не обязательно весь день играть. Мне очень понравилось. Спасибо, милая.

Девушка зарделась – была мила в своей искренности. Среди моих фрейлин были дамы разных возрастов, и это казалось мне странным. Когда моя рука устала, я решила, что можно пойти прогуляться в парке. Дамы были рады размяться. А я поняла, что ещё толком не была ни на придворцовой территории, ни в городе. Нужно это исправить.

На прогулке по чудесному осеннему парку старшая по возрасту фрейлина сказала:

– Вам нужно как можно быстрее соблазнить мужа и зачать ребёнка.

Я посмотрела на эту мадам вполне серьёзно.

– Это не ваше дело, – ответила ей спокойно.

– Вы должны понимать… – начала было она.

– Это вы должны не лезть не в своё дело. И вообще, у меня от вас голова разболелась.

Резко развернулась и пошла в замок. Болеть начала не голова, а низ живота. После потери ребёнка цикл пока ещё не восстановился, но, видимо, если не сегодня, то завтра он вернётся.

Ужинать я осталась у себя в комнате, сославшись на дурное самочувствие. Ко мне отправили Глена – домашнего лекаря. Он увидел, что я не в духе, и, уловив специфический запах, сказал:

– Что болит?

Я положила руку на живот.

– Принесу тебе зелье через час. Пить по необходимости – по тридцать миллилитров. На ночь – лёгкое успокоительное.

– Глен, зачем княгиня отправила мне этих… – задумалась, как бы вежливо сказать.

– Дам, – подсказал мужчина с улыбкой. – Явно чтобы ты оттачивала своё мастерство ставить на место выскочек аристократического происхождения. И помни, милая, ты выше всех их по статусу.

– Спасибо, – сказала, сдув всю свою воинственность.

– Отсиживаться в эти дни не стоит.

– Воняет, – пожаловалась.

– Принесу тебе ещё нейтрализатор для таких запахов. Полностью не уберёт, но будет едва уловимый.

– Спасибо.

– Должен, как целитель, спросить: раньше цикла не было? – Я покачала головой.

Муж вернулся, когда я уже сладко спала у себя в кровати. Мэри спала в моей спальне – на принесённой узкой кровати рядом с моей. Мишу она сразу услышала и встала. Жестом попросила его выйти, чтобы не будить.

– Почему запах крови? Она поранилась?

– Нет, господин. Можем выйти? Госпожа только уснула.

Михаил вышел к себе в комнаты. Мэри, выйдя, сказала спокойно:

– У вашей жены наконец-то восстановился женский цикл. Для будущего зачатия это очень важно. Целитель выдал ей зелья, и она уснула.

– Ей больно? – с тревогой спросил муж.

– Уже нет. Утром будет рада вас видеть. Женщины в такие дни капризны и очень ранимы.

Он кивнул с пониманием.

Утром я проснулась от ощущения тяжести рядом с собой. Испугалась не на шутку.

– Это я, – услышала Мишу. – Пришёл полчаса назад и внаглую забрался к тебе в кровать.

Улыбнулась чуть натянуто и поцеловала мужа.

– Мне в ванну очень нужно. Подождёшь меня в гостиной?

– Хорошо.

Он ещё раз поцеловал меня и первым вышел. Мэри кликнула слуг, и те сменили постельное бельё, забрав его в стирку. А мне помогли отмыться – я крепко уснула, и прокладка сильно протекла. Благо в этом мире были нормальные средства гигиены и даже материалы, не пропускающие влагу, поэтому перина осталась чистой – в отличие от одеяла.

– Всё хорошо, – в сотый раз проговорила служанка, помогая мне отмыться. – У всех по-разному проходит.

Она помогла мне надеть все элементы одежды и уложила волосы.

В гостиной муж был уже не один – фрейлины тоже столпились. Благо я опрыскалась зельем и выпила обезболивающее. Наплевав на мнение барышень, подошла к мужу и обняла его. Он довольно улыбнулся, сгреб меня в объятия и даже поцеловал в губы.

– Кхм-кхм, – сказала старшая по возрасту. – Это неприлично.

– Неприлично – вваливаться в чужую комнату без приглашения.

Сегодня я продолжила рисовать портрет. Линде разрешила параллельно вышивать, только иногда прося сесть в нужной позе. За день удалось написать почти всю картину, оставив на завтра мелкие штрихи – их всё ещё много. Фрейлины смотрели с восторгом на картину, которая получалась. А в конце следующего дня зашла княгиня со своей свитой. Она была в восторге от работы.

– Дорогая, это великолепно! У тебя явно талант!

– Благодарю!

Вечером меня попросили передать на кухню несколько своих рецептов, чтобы их могли приготовить на обед следующего дня. Очень понравились правящей семье борщ и пироги. Старшая по возрасту из фрейлин оказалась ещё и старшей среди них. Попыталась опять попенять мне – мол, это неправильно, быть тут и якшаться с прислугой. А тем более – готовить. Звучит как бубнёж старухи.

– То есть, если вы останетесь в своём поместье одна, без слуг, то помрёте с голода? – спросила я. – Какая жалость.

Мигом заткнулась.

С главной кухаркой обсудила нюансы приготовления борща.

– Старший княжич уже заходил, просил приготовить борщ – именно такой, как вы готовили. Мы пробовали повторить, рецепт-то помним, но, видимо, что-то не учли.

Я немного посидела в уголке на кухне, подсказывая по нюансам.

– Вот голова моя дырявая! – сказала одна из кухарок. – Точно, вы тогда просили пассеровать на сковороде с добавлением большого количества томата!

– А ещё, кажется, копчёная колбаска была основой бульона.

– Первый раз Михаил пробовал без мяса, – сказала кухаркам. – Это потом уже – с колбаской и тушёнкой. И с ними действительно вкуснее.

Я сначала услышала чужой вскрик, а потом заметила глаза перепуганной молодой кухарки. Поднялась и увидела, как кровь капает на застиранную тряпку.

– Промой рану под проточной водой с мылом. Есть чистая ткань, чтобы зажать порез. Очень глубокий? Иди сюда, помогу.

Мне пройти было сложно, особенно с моим платьем. Руку ей замотали, и она подошла ко мне. Я проверила – порез очень глубокий, она едва не отрезала себе пару пальцев и была крайне напугана.

– Эй, парнишка, придержи её, чтобы сейчас не упала.

Мы отошли чуть в сторону. Я подложила под её руку тряпицу, которая быстро напитывалась кровью, и своей рукой накрыла её рану. Девушка судорожно вздохнула, глядя на свет, полившийся из моей ладони:

– Вы целитель… – сказала она с тихим восторгом.

Я исцелила ей руку – даже шрама не осталось. Пальчики снова двигались как нужно.

– Будет слабость от потери крови, – предупредила я её и старшую кухарку. – Если есть порезы или свежие травмы, скажите сразу.

– Кости только болят, – сказала старшая кухарка.

– Все или где-то конкретно?

– Спина почти всегда и суставы.

– Я подумаю, чем можно помочь. Что-то ещё?

Они не рискнули ничего сказать. Поблагодарили за ту помощь, что была оказана одной из них. Я направилась к лаборатории Глена. Старшая фрейлина снова взялась за своё брюзжание:

– Вы не должны якшаться с прислугой. Перебинтовали бы ей пальцы – кухонные, этого было бы более чем достаточно!

– Ты дура или прикидываешься?

– Что?! – оскорбилась фрейлина.

– Какая от тебя польза? А? Какая от тебя польза для развития и процветания княжества? Или ты только и умеешь, что брюзжать? Эти люди готовят для всего замка, и если я могу им помочь – я помогу. И если ты не понимаешь, зачем я это делаю, мне тебя жаль, Элиз.

Глен, увидев меня со старшей фрейлиной, помрачнел.

– На кухне была, – сказала я коротко.

– Слышу запах, – тихо произнёс он. – Что-то случилось?

– У меня нет. Молодой поварихе помогла – она едва пальцы себе не отрезала.

Глен чуть побледнел.

– С пальцами теперь полный порядок. У старшей кухарки болят кости, особенно суставы. У меня в голове какие-то воспоминания крутятся, но не могу вспомнить. И вообще, почему на кухне все стали такие перепуганные, когда я предложила помощь?

– Я поговорю с ними, напомню, что я тут целитель, и ко мне можно – и нужно – обращаться. У меня даже парочка младших помощников есть, зелья варят. Кухарку я обследую. Хорошо, что зашла и сообщила об этом. Как твоё самочувствие? Обезболивающее ещё нужно?

– Спасибо, думаю, уже не нужно.

Утром княгиня подозвала меня к себе.

– Чем ты старшую фрейлину так озадачила? Я её такой задумчивой никогда не видела.

– Спросила, в чём от неё польза для княжества.

– Хороший вопрос, милая. Буду знать, как некоторых заткнуть. Что там на кухне случилось?

– Одна из кухарок травмировалась – помогла ей на месте.

– А то весь замок просто гудит, какая ты добрая и не побрезговала помочь.

– Я бы некоторых треснула, но нельзя.

– Учись словами отбивать – так, чтобы не к чему было придраться.

За неделю сидения в замке мне сильно наскучило – даже рисование и библиотека не занимали. В лабораторию к Глену не лезла – это его территория. Единственное, что радовало – мой заказ по стеклянной таре выполнили раньше! Глен сам его получил, всё проверил и отослал на хранение где-то во дворе.

Как только эти дни закончились, я снова вернулась спать к мужу под бок. Он был рад, кажется, даже больше меня.

– Мне тебя не хватало!

– Мне тебя тоже. А когда я могу поехать в дом? Там моя лаборатория.

– Потерпи ещё пару-тройку недель. Можешь пока в город съездить. Но бери карету и минимум одну фрейлину.

– Угу, – промычала я, устраиваясь в его объятиях поудобнее.

Он погладил меня по спине и понял, что жена уже сладко спит. Поцеловал невесомо в висок и сам быстро уснул.

Утро началось с того, что я первой потянулась за поцелуем. Миша с радостью откликнулся на мое приветствие, прижал к себе крепче и ответил так, словно этим одним поцелуем хотел сказать всё. Его губы были жадными, настойчивыми, язык уверенно проник в мой рот и сразу же стал там хозяйничать. Я поняла – именно эта, его ласка и сама его сила, сводят меня с ума, и я хочу, чтобы он не останавливался. Мы уже супруги, и теперь для нас нет запретов.

Смело забросила ногу на его бедро. Его ладонь тут же легла на мою ягодицу и властно сжала её, а другая рука оказалась на моей спине, прижимая к себе еще ближе. Он оторвался от моих распухших от поцелуев губ и хрипло произнес:

– Милая, если мы не остановимся…

Я не дала договорить – притянула его голову к себе и сама поцеловала, проникнув в его рот языком. Его стон, глубокий и полный желания, прокатился сквозь меня, и через мгновение я уже лежала под ним. Взгляд его потемнел, стал хищным. Одним рывком он разорвал мое тонкое ночное платье и, жадно оглядев меня, прошептал:

– Прекрасна. Идеальна. Моя.

Панталоны исчезли так быстро, что я едва успела заметить, как. Он сам в одно мгновение сбросил с себя белье и позволил мне рассмотреть его. Осторожно коснулась его члена – он был горячим, тяжелым, бархатистым, с прозрачной каплей на головке. Миша накрыл мою ладонь своей, помогая мне скользить по нему.

Затем его губы вернулись ко мне – сначала к моим, потом к шее, груди, животу и ниже. Когда его язык коснулся самого запретного места, я вскрикнула от неожиданности и наслаждения. Он был удивительно умел, и вскоре я ощутила, как тело захлестнула волна, а внизу стало обжигающе влажно. Он покрывал меня поцелуями всю, не оставляя ни одного кусочка кожи без внимания. Потом осторожно раздвинул мои ноги.

– Нужно еще чуть-чуть распалить тебя, чтобы было особенно хорошо… – его голос был низким и обещающим.

Его пальцы умели творить чудеса. Он следил за каждым моим движением, за каждой дрожью, и когда понял, что я готова, мягко вошел. Осторожно, медленно, растягивая и наполняя меня собой до предела.

– Маленькая… моя девочка… – прошептал он, замирая внутри.

Несколько секунд он не двигался, позволяя мне привыкнуть, а потом начал плавно двигаться. Одеяло слетело на край кровати, и мне ничего не мешало закинуть на него одну ногу. Его улыбка стала довольной, он придержал меня за бедро и ускорил движения. Когда я обвила его и второй ногой, он уже не сдерживал себя. Его толчки стали быстрыми, глубокими, безжалостными, но каждое его движение всё равно оставалось полным нежности ко мне.

Я потерялась во времени, растворилась в его ритме, в его поцелуях. Резкий толчок, его рука на моей попе, прижимающая меня к нему ещё сильнее, – и угол изменился так, что я поняла: конец близко.

– Да, девочка… кончи для меня… – прошептал он.

И я кончила. Стремительно, ярко, с криком, не в силах скрыть ни удивления, ни восторга. Его улыбка была довольной и чуть нежной. Еще несколько сильных толчков – и он излился во мне.

– Кажется, мы пропустим завтрак, – сказал он с ласковой усмешкой и, не выходя из меня, обнял за талию. – Оседлаешь меня?

– С удовольствием, – хрипло выдохнула я.

Когда я оказалась сверху, он помогал мне держать ритм, а другой рукой ласкал мой клитор.

– Я уже не могу… – простонала я.

– Ещё немного… чтобы ты кончила, – его голос дрожал, – и я наклоню тебя.

– Тебе не противна моя спина?

– Ничуть. Я буду любить тебя в любых позах. И всегда буду любоваться тобой.

Он и правда любил меня в разных позах – но всегда был внимателен, всегда заботился, чтобы я дошла до конца вместе с ним. Я не знала, сколько прошло времени. Казалось, вечность. Когда силы покинули меня, я могла только жадно дышать и мечтать о покое и еде.

– Устала?

– Угу…

Он лежал рядом, всё ещё готовый, и только улыбался.

– Как у тебя это получается? – спросила я, едва переводя дыхание.

– Потому что я тебя люблю. И потому всегда хочу.

Я поцеловала его в губы и шепнула в ответ:

– Я тоже люблю тебя, медведь.

Его ответом был новый рывок. Он снова оказался во мне, снова двигался резко и глубоко, сжимая меня руками и прижимая к себе. Я думала, что уже не смогу… но тело вновь отзывалось, и желание становилось всё сильнее. Мы тонули друг в друге, пока я не вскрикнула, снова и снова отдаваясь ему.

– Вечером повторим? – спросил он с довольной улыбкой, когда мы наконец рухнули рядом.

– Обязательно, – ответила я устало и счастливо.

Мы ушли в ванную вдвоем, и оказалось, что под теплыми струями воды можно не только смыть с себя усталость, но и снова предаться любви. Он прижал мои ладони к стене и взял меня прямо под душем, потом – пока вытирал, и даже, вернувшись в спальню, снова не удержался.

– Прости… я не могу насытиться тобой, жена.

– О, поверь, я не в обиде. Но, кажется, этот день я проведу в своей комнате…

Миша, только увидев время, вспомнил, что должен быть где-то, но точно не в спальне. Я в своей комнате спокойно оделась. Мэри делала вид, что ничего не произошло. На общий обед я всё же пошла, а до него немного полежала в кровати, отдыхая от очень бодрого утра. Муж уже уехал – догонять своих братьев, которые отправились ловить бандитов без него. Фрейлины смотрели на меня с улыбкой. Старшая фрейлина, на удивление, была молчалива.

Княгиня поймала меня перед обедом и тихо поинтересовалась:

– Кто был инициатором?

– Я.

– О, то-то он светился так довольно. Рада за вас, дочка. Миша говорил, ты хочешь увидеть город. Сегодня хорошая погода – лучше съездить сейчас, а то потом начнутся дожди.

В город я съездила, но смогла погулять только сидя в карете – из-за некоторых дам. Вернулась в плохом настроении. Так что даже Элиз старалась рот не открывать. Видимо, понимает, что ей скоро ответят не словами, а по её холёному лицу прилетит. Только мысли о муже и о ночи с ним поднимали настроение.

После ужина я хотела побыть одна. Но фрейлины заявили, что должны быть рядом. Едва не поссорилась с ними, но договорились, что со мной останется только Мая – и то лишь до возвращения мужа или до того, как я лягу спать.

Девушка сидела тихонько в уголке и читала. В общем, она сделала всё, чтобы я почувствовала себя одной и могла отдохнуть. Мне хотелось побыть в одиночестве, чтобы меня никто не трогал – в том числе пустыми разговорами.

Муж явно побывал в ванной перед тем, как зайти ко мне. Хорошо, что я, ориентируясь на время, тоже заранее выкупалась и ждала его уже в лёгком домашнем платье. Как сказала Мая, в таком можно быть только в своих комнатах.

Когда муж зашёл через смежную комнату, девушка мигом вспыхнула от смущения, попрощалась и вылетела из моей гостиной.