Текст книги "Магический детокс или новогодний сюрприз для ведьмы (СИ)"

Автор книги: Виктория Дениз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 11

Глава 11

Утро четвертого дня началось с того, что Виола вновь столкнулась с Рейнаром в коридоре по дороге к ванной.

Буквально столкнулась – она выскочила из спальни, не глядя, он шел из гостиной с полотенцем через плечо. Удар был несильным, но неожиданным.

– Прости! – сказали они одновременно.

Отпрянули, смущенные.

– Ты первая, – Рейнар кивнул на ванную.

– Нет, ты можешь…

– Виола, просто иди. – Он улыбнулся слабо. – Я подожду.

Она юркнула в ванную, закрыла дверь и прислонилась к ней, тяжело дыша.

Это становилось проблемой. С каждым днем ей было все труднее держать дистанцию. Вчерашняя готовка, близость, разговоры – все это размывало границы, которые она пыталась сохранить.

Виола умылась холодной водой, пытаясь привести мысли в порядок.

'Еще три дня. Три ритуала. А потом все закончится.

Держись'.

Спускаясь на завтрак, на лестнице Виола столкнулась с Маликой.

– Привет! – Малика окинула ее внимательным взглядом. – Ты сегодня какая-то… другая. Менее злая, что ли.

– Спасибо, – сухо ответила Виола.

– Это комплимент! – крикнула Малика ей вслед.

За завтраком Виола заметила женщину, с которой познакомилась несколько дней назад – Элианор. Они с мужем сидели за столом у окна, держась за руки и тихо беседуя.

Виола вспомнила слова Элианор о том, что супруги приехали сюда, чтобы вспомнить, какими они были, когда влюбились.

Интересно, у них получается? Судя по всему, да.

Как будто почувствовав взгляд, женщина подняла голову и улыбнулась, махнув рукой. Виола помахала в ответ.

После завтрака на выходе из столовой, Элианор окликнула ее.

– Виола, милая, можно на минутку?

– Конечно. – Виола подошла к их столику.

Муж Элианор, Томас, высокий седоволосый мужчина в очках, с добрыми глазами, кивнул ей приветливо.

– Присядьте, если не спешите, – предложила женщина.

Виола подсела за столик, ей было любопытно.

– Я хотела спросить, – начала Элианор, – как у вас дела? С вашим бывшим женихом?

Виола не сразу нашлась, что ответить.

– Сложно, – призналась она наконец. – Но… лучше, чем я ожидала. Мы проходим какие-то ритуалы. Для разрыва старой магической связи.

– О, ритуалы разрыва, – Томас кивнул с пониманием. – Сложная вещь.

– Вы знакомы с этим?

– Не напрямую, – ответила его супруга. – Но мы проходим нечто похожее. Только наоборот.

Виола посмотрела на нее вопросительно.

Элианор и Томас переглянулись, и он кивнул, словно давая разрешение.

– Понимаете, – начала Элианор, – мы женаты тридцать лет. Когда-то были очень влюблены. Но с годами… жизнь взяла свое. Работа, дети, обязанности. Мы не ссорились, не изменяли, не причиняли друг другу боли. Просто… отдалились. Каждый жил в своем мире.

– Я занимался исследованиями, – подхватил Томас. – Днями пропадал в лаборатории. Элианор принимала пациентов. Вечером мы встречались дома, ужинали, обсуждали бытовые вопросы. И все.

– Никакой близости, – продолжала Элианор. – Никаких разговоров по душам. Мы стали соседями по дому, а не супругами.

Виола слушала, затаив дыхание. Это было так… грустно, но при этом вполне предсказуемо.

– И что вы сделали?

– Год назад наша младшая дочь вышла замуж, – сказал Томас. – На свадьбе мы танцевали. Первый раз за много лет. И я посмотрел на свою жену и подумал: «Кто эта женщина? Я как будто почти не знаю ее.»

– А я подумала то же самое, – добавила Элианор тихо. – Мы стояли рядом, но были чужими.

– И тогда мы решили попробовать вспомнить, – Томас взял руку супруги. – Какими мы были в начале наших отношений. Что связывало нас тогда. Можем ли мы обрести это снова.

– Поэтому и приехали сюда, – Элианор улыбнулась. – Без магии, без работы, без отвлечений. Только мы вдвоем и совместно проводимое время.

– И помогает? – спросила Виола.

– Да, – они ответили одновременно.

– Мы заново знакомимся, – объяснил Томас. – Гуляем, разговариваем, вспоминаем старые истории. Оказалось, мы не потеряли друг друга. Просто забыли, что такое настоящая близость.

– Вчера мы провели весь вечер, просто сидя у камина и болтая, – рассказала Элианор. – О чем угодно. О книгах, о воспоминаниях, о мечтах. Как раньше, когда только встречались. И знаете что? Мне было интересно. Мой муж оказался таким… удивительным. Я забыла, какой он умный, какое у него чувство юмора, как он смотрит на мир.

Томас улыбнулся, сжимая ее руку.

– А я забыл, какая она сильная. Какая мудрая. Как она умеет видеть суть вещей.

Виола почувствовала комок в горле.

– Это прекрасно.

– Это трудно, – поправила Элианор. – Не обманывайтесь. Тридцать лет привычек, тридцать лет дистанции – это не растает за две недели. Но мы пытаемся. И каждый день становится чуть легче.

Она посмотрела на Виолу внимательно.

– Вы разрываете связь. Мы восстанавливаем. Разные пути. Но, знаете… иногда, чтобы восстановить, сначала нужно разорвать. Разорвать старые обиды, старые раны, старые версии себя.

– Вы думаете, мы не должны разрывать связь? – спросила Виола тихо.

– Я думаю, – Элианор улыбнулась мягко, – что вы должны делать то, что правильно для вас. Но не бойтесь того, что обнаружите в процессе. Иногда, разбирая старое, мы находим что-то ценное, что стоит сохранить.

Виола пришла к Ридсару в задумчивости.

Рейнар уже был там, сидел в кресле, выглядел таким же задумчивым.

– Доброе утро, – поздоровался магистр. – Присаживайтесь.

Девушка расположилась в кресле.

– Сегодня четвертый день, – начал мастер. – Ритуал благодарности. Один из самых трудных.

– Они все нелегкие… Почему именно этот? – спросил Рейнар.

– Потому что благодарность требует уязвимости. – Ридсар снял очки, протер их. – Легко винить. Легко злиться. Легко фокусироваться на том, что пошло не так. Но назвать три вещи, за которые вы благодарны друг другу, несмотря на боль, несмотря на расставание – это требует мужества.

Виола почувствовала, как внутри все сжимается.

– Мы должны назвать их вслух?

– Да. Друг другу. – наставник открыл блокнот. – Но не сразу. Сначала вам нужно провести день вместе. Долгий разговор. О том, что вы дали друг другу. Чему научились. Как изменились благодаря отношениям.

– Весь день? – уточнил Рейнар.

– Весь день. – Ридсар кивнул. – Найдите тихое место. Может быть, прогуляйтесь по лесу. Может быть, посидите у камина. Но разговаривайте. Честно, открыто. А вечером, в семь, вернетесь сюда и назовете три вещи. По очереди.

Он написал пару строчек в блокноте и закрыл его.

– Да, это не просто. Особенно если расставание было болезненным. Но это важно. Потому что даже в боли есть дары. Даже в потере есть уроки. И если вы сможете увидеть их, поблагодарить за них, вы сможете отпустить прошлое без горечи.

Они вышли из кабинета Ридсара молча.

– Прогулка? – предложил Рейнар.

– Да. Прогулка будет хорошей идеей.

Виола и Рейнар оделись теплее – на улице был мороз – и вышли на территорию центра.

Снег скрипел под ногами. Воздух был чистым, обжигающим. Деревья стояли в белом убранстве, ветви прогибались под тяжестью снега.

Они шли по аллее, молча, каждый в своих мыслях.

– С чего начнем? – спросила наконец Виола.

Рейнар подумал.

– Может быть, с самого начала? С того, что мы дали друг другу в отношениях?

– Хорошо.

Они дошли до беседки с видом на горы, стряхнули снег со скамейки, сели.

– Ты дала мне… свободу, – начал Рейнар, глядя на заснеженные пики. – Я всю жизнь жил по правилам. Делал то, что от меня ожидали. Боялся ошибиться, разочаровать, не соответствовать. А ты показала мне, что можно жить по-другому. Что можно смеяться над собственными ошибками, нарушать правила ради красоты момента, быть собой, даже если это не то, чего ждут от тебя другие.

Виола слушала, чувствуя тепло в груди.

– А ты дал мне… опору, – сказала она. – Я всегда была импульсивной. Бросалась в авантюры, не думая о последствиях. Часто ошибалась, обжигалась. А ты был рядом. Не останавливал меня, не читал нотаций. Просто был. Подстраховывал, когда я падала. Верил в меня, даже когда я сама в себя не верила.

Они посмотрели друг на друга.

– Мы дополняли друг друга, – тихо сказал Рейнар.

– Именно так. Дополняли.

Пауза.

– Чему я научился благодаря тебе? – Рейнар задумался. – Я научился… чувствовать. Не анализировать, не контролировать, а просто чувствовать. Радость, печаль, восторг. Ты убедила меня, что эмоции – это не слабость. Это сила. Это то, что делает нас живыми.

Виола с грустью улыбнулась.

– А ты научил меня… думать. Я была такой спонтанной, такой хаотичной. А ты показал мне, что иногда стоит остановиться, подумать, взвесить. Что планирование – это не скучно, это забота о будущем. Что дисциплина – это не клетка, а фундамент, на котором можно строить мечты.

– Мы были хорошей командой, – сказал Рейнар.

– Лучшей, – согласилась Виола.

Еще одна пауза, более длинная.

– Как я изменился благодаря тебе? – Рейнар провел рукой по волосам. – Я стал… мягче. Добрее к себе. Раньше я был жестким критиком собственных ошибок. Если что-то шло не так, я винил себя беспощадно. А ты показала мне, что можно ошибаться и не уничтожать себя за это. Что можно быть несовершенным и все равно достойным любви.

Виола почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза.

– А я стала… сильнее, – сказала она. – Не в смысле физической силы. В смысле внутренней уверенности. Раньше я доказывала всему миру, что я чего-то стою. Металась, старалась, боялась показаться слабой. А ты любил меня такой, какая я есть. Со всеми слабостями, страхами, глупостями. И это дало мне смелость быть собой.

Они сидели рядом, не касаясь друг друга, но близко.

– Знаешь, что самое странное? – произнес Рейнар тихо. – Мы расстались. Причинили друг другу боль. Потеряли три года. Но я все равно благодарен за то, что ты была в моей жизни. Потому что ты сделала меня лучше. И это никуда не делось. Даже когда тебя не было рядом, эти изменения остались.

Виола вытерла слезы.

– Я тоже благодарна. За все. За счастье, которое ты мне дал. За уроки. За боль тоже, как ни странно. Потому что она научила меня ценить то, что имею. Не принимать любовь как должное.

Они смотрели на горы, на заснеженные вершины, сияющие на солнце.

– Думаешь, мы когда-нибудь перестанем жалеть о том, что случилось? – спросила Виола.

– Не знаю, – честно ответил Рейнар. – Но, может быть, это и не важно. Может быть, важно то, что мы выросли. Что стали мудрее. Что научились прощать.

– Может быть.

Они провели в беседке еще час, разговаривая. О мелочах и о важном. О прошлом и настоящем. О том, кем они были тогда и кем стали сейчас.

А потом вернулись в помещение, чтобы согреться.

Вечером, ровно в семь, молодые люди снова сидели в кабинете Ридсара.

Мастер смотрел на них с одобрением.

– Вы провели день вместе?

– Да, – кивнула Виола.

– Хорошо. – Ридсар достал свечу, зажег ее. – Теперь назовите три вещи, за которые вы благодарны друг другу. Рейнар, начни ты.

Рейнар глубоко вдохнул, глядя на Виолу.

– Первое: я благодарен тебе за то, что ты научила меня жить, а не существовать. Благодаря тебе я узнал, что значит смеяться до слез, танцевать под дождем, нарушать глупые правила ради прекрасных моментов.

Виола улыбнулась сквозь слезы.

– Второе: я благодарен тебе за то, что ты верила в меня. Даже когда я сам в себя не верил. Твоя вера дала мне силы стать тем, кем я стал.

Он помолчал, потом продолжил тише:

– И третье: я благодарен тебе за боль. Потому что она заставила меня пересмотреть свою жизнь. Понять, что я делал неправильно. Научиться слушать себя, а не только следовать ожиданиям других. Без этой боли я бы не вырос.

Тишина.

Ридсар кивнул.

– Виола, твоя очередь.

Виола смахнула слезинки, выпрямилась.

– Первое: я благодарна тебе за то, что ты был моей опорой. За то, что ловил меня, когда я падала. За то, что любил меня такой, какая я есть, со всеми недостатками.

Рейнар смотрел на нее, не отрываясь.

– Второе: я благодарна тебе за то, что ты научил меня дисциплине и планированию. Благодаря тебе я стала более собранной, более ответственной. Это помогло мне в работе, в жизни, во всем.

Она сделала паузу, собираясь с духом.

– И третье: я благодарна тебе за то, что отпустил меня. Тогда, три года назад. Ты мог бы давить, уговаривать, требовать. Но ты ушел. Дал мне пространство. И это, как ни странно, научило меня уважать чужой выбор. Понимать, что любовь – это не владение.

Ридсар медленно кивнул.

– Спасибо. Вы оба были очень честны. Очень смелы.

Он задул свечу.

– Ритуал благодарности завершен. Идите, отдыхайте. Завтра – пятый день. Ритуал отпускания. Самый болезненный из всех.

По возвращению в номер в гостиной Виола остановилась, внезапно не зная, что сказать.

– Спасибо, – выдавила она наконец. – За сегодняшний день. За честность.

– И тебе спасибо, – откликнулся Рейнар.

Пауза.

– Виола… – он начал, потом замолчал.

– Что?

– Ничего. – Он покачал головой. – Спокойной ночи.

– Спокойной.

Она ушла в свою спальню, закрыла дверь и прислонилась к ней.

Сегодня было тяжело. Ведь высказывание благодарности открывало уязвимость.

И с каждым днем ей было все труднее помнить, зачем они здесь.

Разорвать связь.

Отпустить прошлое.

Разойтись.

Но почему-то с каждым днем это желание слабело.

А желание остаться – росло.

Чтобы прогнать ненужные мысли, Виола села за маленький столик у окна и достала бумагу.

Она обещала писать. Селина, подруга еще с академии, взяла с нее слово перед отъездом: «Пиши каждый день! А вдруг там секта какая-то?»

Виола пообещала и, разумеется, не написала ни строчки. Прошла почти неделя. Пора.

Девушка обмакнула перо в чернильницу и задумалась. Как объяснить Селине то, что происходит, если она сама не может это объяснить?

Начала просто:

'Дорогая Селина!

Прости, что не писала. Ты, наверное, уже решила, что меня затянуло в секту, и готовишь спасательную экспедицию. Не надо. Хотя, если честно, местами похоже.

Место красивое. Горы, снег, уютная обстановка, горящие камины, еда. Боги, какая тут еда! Повариха Астра готовит без магии, и это вкуснее, чем все, что я ела в ресторанах. Если когда-нибудь попробуешь ее тыквенный суп, поймешь, о чем я.

Магия здесь не работает. Совсем. Подавляющее поле. Звучит страшно, но на деле – это как будто тебе вытащили занозу, о которой ты забыла, настолько привыкла. Первые дни хотелось выть. Потом стало легче. Потом – почти хорошо.

А теперь, Селина, сядь. Если ты стоишь, сядь. Если лежишь, тоже сядь, для торжественности момента.

Здесь Рейнар.

Да. Тот самый.

Нет, я не шучу.

Да, вот такое дурацкое совпадение. То есть, я думала, что совпадение, но теперь уже не уверена.

Он мой сосед. Мы живем в одних покоях – разные спальни, общая гостиная. Представляешь? Я приехала лечить выгорание, а судьба подсунула мне человека, который это выгорание усугубляет. Или лечит. Я пока не разобралась. Выглядит он… ладно. Нормально выглядит. Хорошо. Черт, Селина, он выглядит хорошо, и я ненавижу это признавать, но ты все равно меня спросишь, так что отвечаю сразу.

Нам сказали, что между нами незавершенная магическая связь. Помнишь, я рассказывала про ритуал связывания судеб? Тот, который мы начали и не закончили? Оказывается, он работает. Но не так, как должен. Связь активировалась, и это приводит к не самым приятным последствиям. Теперь мы проходим ритуалы, чтобы эту связь разорвать.

Семь дней. Семь ритуалов. Каждый день – новый способ вытащить из себя то, что прятала три года.

Вчера был ритуал воспоминаний. Мы сидели и вспоминали, как были вместе. Как познакомились. Как он признался мне в любви посреди метели. Как я ходила в столовую академии в ночной рубашке с котом (он, оказывается, сохранил снимок, мерзавец).Было больно. И хорошо. И страшно. И все одновременно.

А сегодня – ритуал благодарности. Это тоже было нелегко.

Впрочем, легких дней здесь пока вообще не было.

Селина, я не знаю, что делать. Я сижу в этой глуши без магии, рядом с бывшим женихом, и каждый день мне приходится быть честной – с ним и с собой. А я, как выяснилось, разучилась быть честной. Научилась прятаться, контролировать собственные чувства, защищаться. И теперь все мои стены рушатся одна за другой. Но знаешь, что? Под ними, оказывается, не пусто. Там что-то осталось. Что-то живое.

Не знаю, чем все закончится. Может, мы разорвем связь и разъедемся, как планировали. Может, нет. Может, я совершаю огромную ошибку, позволяя себе снова чувствовать.

Но если, это ошибка, то хотя бы красивая. С горами, снегом и тыквенным супом.

Обнимаю. Не волнуйся за меня. Ну, или поволнуйся немножко. Тебе идет.

Твоя (немного сумасшедшая) Виола.

p.s. Если вдруг увидишь Терезу, спроси ее, не знает ли она чего-нибудь об этом месте. У меня есть подозрение, что «случайность» с соседством была не совсем случайной. Но это паранойя, наверное. Скорее всего.'

Виола перечитала письмо, вздохнула и запечатала конверт. Утром отдаст на почту – у центра была своя совиная служба для корреспонденции.

Она посмотрела в окно. Ночь, горы, звезды. Где-то далеко Селина, наверное, сидит у камина и вяжет – она всегда вязала, когда нервничала.

За стеной было тихо. Рейнар, видимо, уже лег.

Виола погасила свечу и забралась в постель. Но сон не шел. Девушка долго ворочалась в кровати, потом встала, поняв, что сейчас уснуть не сможет. Необходимо было что-то расслабляющее.

Ей пришло на ум сходить в баню. Накинув халат, Виола тихонько вышла из номера.

Баня оказалась пустой. Это было редкостью – обычно кто-нибудь из постояльцев плескался за деревянной перегородкой или сидел в парной, завернувшись в полотенце. Но сегодня вечером, здесь совсем никого не было.

Виоле нужна была тишина. Не та тишина, что в номере, пропитанная присутствием Рейнара за стеной. Другая – абсолютная, горячая, обволакивающая.

Ведьмочка разделась, сложила одежду на скамью и вошла в парную.Жар ударил в лицо. Густой, плотный, пахнущий хвоей и березовыми листьями. Кто-то из персонала разложил на камнях пучки трав – мята, эвкалипт, что-то еще, незнакомое и острое.

Виола забралась на верхнюю полку, растянулась на горячем дереве и закрыла глаза.Тело заныло – приятно, расслабленно. Мышцы, которые она даже не осознавала напряженными, начали расслабляться. Плечи опустились. Челюсть разжалась. Пальцы, сведенные привычной судорогой от постоянного стресса, расправились.

Когда она в последний раз лежала вот так – без цели, без дела, без мысли «мне нужно встать и что-то сделать»?

Не помнила.

Дома она не умела останавливаться. Утром – клиенты. Днем – зелья, амулеты, консультации. Вечером – записи, подготовка к завтрашнему дню. Ночью – бессонница и тревожные мысли о том, все ли она сделала правильно. Мордехай всегда лежал рядом, мурлыкал, и это был единственный звук, который она позволяла себе слушать в качестве снятия напряжения.

Здесь, в горячей тишине бани, Виола впервые за долгое время позволила себе ничего не делать. Просто лежать. Просто дышать. Просто быть. Пар обнимал, словно теплое одеяло. Капли собирались на потолке и падали – редко, лениво, ударяясь о горячие камни с тихим шипением.

Виола думала – нет, не думала. Мысли приходили сами, как облака, и уходили, если их не трогать.Тело. Она забыла о нем. Забыла, что у нее есть руки, ноги, кожа, которая умеет чувствовать не только боль и усталость. Здесь, в жаре, кожа оживала. Покалывание, тепло, ощущение каждого вдоха – грудная клетка расширяется, горячий и влажный воздух заполняет легкие.

Девушка подумала о Рейнаре, но и тут же отпустила мысль. Не сейчас. Сейчас – только она.

Это было странное, почти забытое ощущение: быть наедине с собой и не чувствовать одиночества. Раньше одиночество было пустотой, дырой, которую она затыкала работой. Сейчас – пространством. Местом, где можно расправиться, как расправляется лист после дождя.

Подавляющее поле не пускало магию, но тело помнило. Пальцы помнили, как плести заклинания. Горло помнило вибрацию заговоров. И сейчас, без магии, тело заново училось быть просто телом – не инструментом для колдовства, а живым, дышащим, чувствующим.

Виола перевернулась на живот. Положила щеку на горячее дерево.

Хорошо. Очень хорошо.

Она не знала, сколько пролежала – полчаса, час. Время здесь не имело значения. Потом встала, спустилась к бочке с холодной водой и опрокинула на себя ковш. Обжигающий контраст, горячая кожа и ледяная вода, вырвал из нее вскрик, а потом смех. Живой, звонкий, от неожиданности и чистого, телесного удовольствия.

Она стояла, мокрая, дрожащая, смеющаяся, и чувствовала себя, впервые за долгое время, целостной.

Все части на месте. Тело, которое умеет чувствовать. Сердце, которое умеет болеть и радоваться. Голова, которая может думать и, когда нужно, перестать думать.

Виола завернулась в полотенце, села на скамью и долго сидела, глядя на пар, поднимающийся от камней.

Ей не хотелось уходить.Но Рейнар, наверное, ждал. Или не ждал – просто был там, за стеной, и одно это осознание странным образом тянуло обратно.

Девушка оделась, заплела мокрые волосы в косу и вышла в прохладный коридор. Холодный воздух после бани был, как второй ковш ледяной воды, обжигающий и бодрящий.

По дороге в номер Виола поймала свое отражение в темном окне: раскрасневшееся лицо, блестящие глаза, мокрые пряди вокруг лица.

Она выглядела живой.