Текст книги "Магический детокс или новогодний сюрприз для ведьмы (СИ)"

Автор книги: Виктория Дениз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Я подстроила все. Даты, место, даже номер. Был спланирован каждый шаг. Звучит ужасно, да? Манипуляция. Вмешательство. – Пауза. – Но я видела, что будет, если не вмешаться. Два сломанных человека, которые проживут остаток жизни порознь, жалея о том, что не сказали друг другу таких нужных слов. Не могла этого допустить.

Морди перестал мурлыкать и посмотрел на женщину. В янтарных кошачьих глазах не было ни осуждения, ни одобрения. Просто внимание.

– Думаешь, я поступила правильно? – спросила ведьма.

Кот зевнул.

– Ты прав, – усмехнулась она. – Не имеет значения. Что сделано, то сделано. Завтра узнаем.

Она написала ответ – коротко, потому что слова были не нужны. Привязала к лапе совы, отправила в ночь.

На пергаменте было всего две строки:

'М., дорогая.

Они справятся. Они оба слишком упрямые, чтобы не справиться.

Т.'

Ведьма погасила свечу и легла, прижав к себе теплого, тяжелого кота.

За окном начинался последний день года.

Завтра все решится.

Кот мурлыкал. Ровно, спокойно, уверенно.

Он знал то, чего не знала пожилая ведьма: нить, что тянулась к его человеку, уже не дрожала. Она пела. Тихо, неуверенно, как песня, которую вдруг начинаешь напевать после долгого молчания. Но пела.

Этого было достаточно.

Глава 17

Глава 17

Тишина в зале была абсолютной.

Виола и Рейнар сидели за столиком, не глядя друг на друга. Свечи горели, отбрасывая мягкие тени. Часы над камином тикали, отсчитывая последние минуты.

Без пяти минут двенадцать.

– Нам нужно встать в центр, – сказал Рейнар тихо.

– Знаю.

Но ни один из них не двинулся.

Виола смотрела на свои руки, сжатые в кулаки на коленях. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, слышно даже за дверью.

Она думала об этом моменте всю неделю. Репетировала в голове. Представляла, как встанет, подойдет к нему, сделает выбор – тот или иной.

Но сейчас, когда момент наступил, все мысли разбежались.

Осталось только одно чувство. Огромное, пугающее, неотвратимое.

Любовь.

Она все еще любила его. Любила всегда. Семь дней здесь не изменили этого – только сделали очевиднее, ярче, невозможнее игнорировать.

Но любовь сама по себе не решает всех проблем. Прошлое доказало это.

Любовь еще не гарантирует счастья. Не защищает от боли. Не обещает, что все сложится.

Любовь – это только начало. Дальше нужны усилия, компромиссы, работа над собой.

Готова ли она к этому?

Виола подняла взгляд, посмотрела на Рейнара.

Он сидел напряженный, смотрел в окно, где за стеклом падал снег – мягкий, неторопливый, прекрасный.

– О чем думаешь? – спросила она.

Он повернулся к ней.

– О том, что я идиот.

Виола моргнула.

– Почему?

– Потому что три года назад я сделал выбор из чувства гордости. Я ушел, потому что думал, что так правильно. Что если ты не любишь меня достаточно сильно, чтобы поехать со мной, значит, я должен уйти с достоинством. Как мужчина. Как боевой маг.

Он рассмеялся горько.

– Какая глупость. Достоинство. Гордость. Я потерял тебя ради чертового достоинства.

– Я тоже была идиоткой. – голос девушки задрожал. Я боялась потерять себя так сильно, что потеряла нас. Строила стены, защищалась, убегала – вместо того чтобы просто поговорить. Сказать правду о своих страхах.

Они смотрели друг на друга, и в тишине зала, в мерцании свечей, прошлое вдруг стало очень далеким.

Не исчезло. Но потеряло власть.

– Виола, – Рейнар встал, протянул руку. – Пора.

Она посмотрела на часы. Без двух минут двенадцать.

Глубокий вдох. Выдох.

Виола приняла его руку и встала.

Они прошли в центр зала, под люстру, украшенную еловыми ветками и красными лентами.

Встали друг напротив друга. Близко, но не касаясь.

– Я не знаю, что выберу, – прошептала Виола. – Только когда поцелую, пойму.

– Я тоже, – так же тихо ответил Рейнар.

Часы начали отсчитывать последнюю минуту. Громкое, торжественное тиканье.

Пятьдесят секунд.

Сорок.

Тридцать.

Виола смотрела на него, на такие знакомые черты лица.

Двадцать секунд.

– Что бы ни случилось, – сказал Рейнар, – спасибо. За эти семь дней. За то, что дала шанс вспомнить, какими мы были.

– Спасибо тебе, – откликнулась Виола. – За честность. За терпение.

Десять секунд.

Пять.

Часы над камином начали бить полночь.

БОМ.

Первый удар. Громкий, глубокий, резонирующий.

Виола и Рейнар смотрели друг другу в глаза.

БОМ.

Второй удар.

Рейнар поднял руки, осторожно коснулся ее лица. Ладони теплые, нежные.

Виола затаила дыхание. Они стояли так близко, губы в сантиметрах друг от друга, но оба застыли, не решаясь сделать последний шаг.

Страх сковал их обоих. Что если неправильно? Что если пожалеют? Что если…

БОМ.

Третий удар.

– ТА ЦЕЛУЙТЕСЬ ВЫ УЖЕ! – донесся отчаянный крик из-за двери.

Голос Астры. Абсолютно узнаваемый.

Виола и Рейнар замерли, уставившись друг на друга с одинаковым выражением шока.

– Они… подглядывают? – прошептала Виола.

– Кажется, да, – Рейнар выглядел ошарашенным.

Еще один голос – приглушенный, но это явно была Элианор:

– Астра, тише! Ты их напугаешь!

– Да они там вечность стоят! У меня нервы не выдерживают!

Виола прыснула. Попыталась сдержаться, но не смогла.

Рейнар тоже рассмеялся – сначала тихо, потом громче.

Они стояли, обнявшись, трясясь от смеха, пока часы продолжали бить – четвертый, пятый удар.

– Мы… – Виола не могла говорить от смеха, – мы самые неромантичные люди на свете!

– Столько людей подглядывает за нашим важнейшим моментом! И орет «целуйтесь»!

Они рассмеялись еще сильнее.

И в этом смехе, в этой абсурдности момента, весь страх растворился.

Виола посмотрела на Рейнара – на его смеющееся лицо, на то, как он держит ее, будто боится отпустить.

И поняла.

Не нужно быть идеальными. Не нужно, чтобы момент был правильным, торжественным, достойным сказки.

Достаточно быть собой. Смеяться вместе. Быть счастливыми вместе.

Даже если как минимум двадцать человек подглядывает.

– Рейнар, – сказала она, все еще смеясь.

– Да?

– Поцелуй меня, оловянный солдатик. Пока Астра не взломала дверь.

– С радостью, несносная ведьма.

Он наклонился. Она подалась навстречу.

И их губы встретились.

Время остановилось.

Поцелуй был мягким. Осторожным. Вопрошающим.

Потом – глубже. Увереннее.

Виола обвила руками его шею, притянула ближе. Рейнар обнял ее за талию, прижал к себе.

И в этом поцелуе было все.

Прощение. Благодарность. Тоска трех лет. Радость встречи. Страх потери.

И любовь. Огромная, безумная, безудержная любовь.

И смех, все еще прорывающийся где-то внутри, делающий момент не идеальным, но таким искренним.

Часы продолжали бить – шестой, седьмой, восьмой удар.

Они не разрывали поцелуй. Держались друг за друга, как будто это был единственный способ не утонуть.

Последний удар прозвучал, затих.

Полночь.

Новый год.

Виола медленно отстранилась, открыла глаза.

Рейнар смотрел на нее, дыша тяжело, глаза блестели, на губах играла улыбка.

– Это было… – она не могла закончить.

– Да, – выдохнул он. – Это было по-настоящему.

– Самый неромантичный романтический момент в истории.

– И самый правильный.

Вдруг по телу Виолы прошла волна тепла. Не болезненная, не пугающая – просто… теплая. Магическая.

Она ахнула.

– Ты чувствуешь?

– Да. – Рейнар зажмурился, потом открыл глаза. – Связь. Она… закрепляется.

Виола ощутила это физически. Будто что-то невидимое соединило их души, тонкая, но прочная нить.

Она чувствовала его эмоции – радость, облегчение, страх, надежду, и… смех. Он все еще смеялся внутри.

– Ты смеешься, – сказала она с изумлением.

– Ты тоже, – он прижался лбом к ее лбу. – Я чувствую. Ты веселишься.

– Потому что это безумие!

– Лучшее безумие в моей жизни.

Вдруг дверь распахнулась.

Ворвалась толпа – Элианор и Томас, Астра, Марибет, другие постояльцы. Все смеялись, аплодировали, кричали поздравления.

– Наконец-то! – Астра всплеснула руками. – Мы думали, вы там целый год стоять будет!

– Прости, что крикнула, – добавила она, совершенно не выглядя раскаявшейся. – Но я больше не могла! Напряжение было невыносимым!

– Мы подглядывали, – призналась Элианор без тени смущения. – В щелку двери.

Виола покраснела до корней волос, но не могла перестать смеяться.

– То есть… все присутствующие подглядывали⁈

– Ну а как же! – Астра подошла, обняла ее. – Все же переживали! Вдруг вы передумаете в последний момент!

– А потом вы так рассмеялись, – Томас улыбался, – и мы поняли: все будет хорошо. Смех – хороший знак.

Рейнар покачал головой, все еще усмехаясь.

– Значит, это был не такой уж личный момент.

– Совершенно не личный, – согласилась Марибет. – Все болели за вас.

Виола не знала, смеяться или плакать. Выбрала и то, и другое.

Гости окружили их, поздравляли, обнимали, хлопали по спине.

Кто-то открыл шампанское с громким хлопком. Разлили по бокалам.

– За молодых! – провозгласил кто-то.

– За любовь!

– За второй шанс!

Все пили, смеялись, музыканты снова заиграли – что-то веселое, танцевальное.

Виола и Рейнар стояли в центре этого хаоса со счастливыми улыбками, держась за руки.

Потом к ним приблизился Ридсар.

Магистр не улыбался. Выглядел… виноватым?

– Виола. Рейнар, – обратился он. – Мне нужно вам кое-что сказать.

Что-то в его тоне заставило шум в зале стихнуть.

Все повернулись к мастеру.

– Что случилось? – спросила Виола.

Ридсар глубоко вдохнул.

– Я… мы… – он оглянулся на Марибет и Астру. Обе выглядели виноватыми. – Мы вас немножко обманули.

Виола нахмурилась.

– О чем это вы?

– О ритуалах. О семи днях. – Магистр снял очки, сжал их в руке. – На самом деле, для разрыва незакрепленной связи судьбы есть простой ритуал. Никаких сложных этапов, никаких эмоциональных испытаний. Просто одно заклинание, один день – и связь разорвана.

Воцарилась гробовая тишина.Некоторые гости изумленно переглядывались.

Виола уставилась на него.

– Что? Повторите еще раз.

– Семь дней, семь ритуалов – это не для разрыва связи, – продолжал Ридсар, не отводя взгляда. – Это для исцеления. Для воссоединения. Для того, чтобы дать вам шанс заново узнать друг друга, простить, понять, что пошло не так.

Рейнар шагнул вперед, лицо потемнело.

– Вы хотите сказать, что все, что происходило на этой неделе, – ложь?

– Не ложь, – вмешалась Марибет. – Правда. Только не та, что мы вам сказали.

Астра подошла, виновато глядя на них.

– Мы видели вас еще в первый день. Видели, как вы смотрите друг на друга. Видели боль, любовь, тоску. – Она сложила руки на груди. – И поняли, что вы не хотите разрыва. Вы хотите исцеления. Только боитесь в этом признаться.

– Поэтому мы… немного подстроили, – признал Ридсар. – Кстати, Тереза нам очень помогла. Она направила тебя, Виола, именно сюда. Зная, что и Рейнар окажется здесь.

Девушка почувствовала, как кровь отливает от лица.

– Тереза… знала?

– Все знали, – кивнула Марибет. – Мы все участвовали в заговоре. Потому, что верили в вас. Верили, что если дать вам время, пространство, поддержку, вы найдете путь друг к другу.

– Вы не имели права! – голос ведьмы дрожал от ярости. – Не имели права решать за нас!

– Ты абсолютно права, – тихо произнес Ридсар. – Не имели. Это было неэтично. Манипулятивно. Возможно, даже жестоко.

– Возможно⁈ – Рейнар выглядел разъяренным. – Мы прошли через ад за эту неделю!

– Но вы исцелились, – возразила Астра. – Правда? Вы простили друг друга. Поняли свои ошибки. Разве это плохо?

Виола открыла рот, затем закрыла. Слова застряли в горле.

Потому что Астра была права.

Они исцелились. Прошли через боль к пониманию. Отпустили обиды. Научились снова доверять.

Если бы им с самого начала сказали «вот ритуалы для воссоединения», они бы согласились?

Нет. Ни за что.

Виола была бы слишком напугана. Рейнар – слишком горд.

Они пришли сюда разорвать связь, так как это казалось безопаснее. Легче.

Обман заставил их пройти путь, который они никогда не выбрали бы добровольно.

– Я злюсь на вас, – сказала Виола, глядя на магистра. – Очень злюсь.

– Я тоже, – твердо добавил Рейнар.

– Это справедливо, – кивнул Ридсар.

– Но, – Виола сделала паузу, – я также… благодарна.

Рейнар приобнял ее за плечи.

– Я благодарна, – повторила она, и слезы снова навернулись на глаза. – Потому, что без этого обмана я бы не решилась. Разорвала бы связь, уехала, и всю жизнь жалела бы. Думала бы «что если».

Она посмотрела на Рейнара.

– А сейчас у меня нет «что если». Я знаю. Я выбрала. Не от страха, не от гордости. От любви.

Рейнар долго смотрел на возлюбленную, потом медленно улыбнулся.

– Я тоже злюсь. И тоже благодарен. – Он повернулся к Ридсару. – Вы подлецы. Все до одного.

– Знаем, – согласилась Марибет.

– Но вы правы были. – Рейнар крепче прижал Виолу к себе. – Мы бы не справились сами. Были слишком упрямы.

Элианор подошла, вытирая слезы.

– Это самая красивая история, что я видела, – всхлипнула она. – Томас, мы тоже так должны!

– Дорогая, мы ведь закрепили нашу связь, – напомнил ей муж.

– Тогда еще раз!

Все рассмеялись, и обстановка разрядилась.

Астра бросилась обнимать Виолу, потом Рейнара.

– Прощаете нас? – спросила она умоляюще.

– Лет через…пять, может быть, – пробормотала Виола, но обняла ее в ответ.

– Я согласен на три года, – добавил Рейнар, снова слегка улыбнувшись.

Ридсар подошел, протянул руку.

– Я знаю, что прошу много. Но… простите старого мага, который верил в любовь сильнее, чем в правила?.

Рейнара без колебаний пожал магистру руку. Затем Ридсар протянул руку Виоле.

Девушка посмотрела на магистра, потом на Рейнара. Тот пожал плечами.

– Твое решение.

Виола вздохнула и ответила рукопожатием.

– Прощаю. Но только потому, что сработало.

– Я ничего большего не прошу, – улыбнулся наставник.

Музыканты снова заиграли. Зазвучала веселая песня.

Гости начали танцевать, веселиться, обмениваться поздравлениями.

Виола и Рейнар стояли в центре зала, обнявшись.

– Знаешь, что забавно? – сказал Рейнар ей на ухо.

– Что?

– Мы ведь все равно выбрали воссоединение. Даже не зная, что это было целью с самого начала.

Виола задумалась.

– Ты прав. Мы выбрали сами. Честно.

– Значит, обман не так важен. Важен правильный выбор в итоге.

– Мудрые слова.

Рейнар рассмеялся.

– Привыкай, несносная ведьма. Теперь будешь слушать мои мудрые высказывания всю нашу долгую жизнь.

– Боги, во что я ввязалась, – простонала Виола театрально.

– Поздно отступать.

– И не собираюсь.

Они поцеловались снова, под аплодисменты гостей и музыку. За окном кружился снег, и год только начинался, полный надежд и возможностей.

Глава 18

Глава 18

Спальня была залита солнцем.

Яркое, белое, зимнее солнце – оно било сквозь незадернутые шторы, отражалось от снега за окном. Первый день нового года.

Виола лежала на боку, моргая, пытаясь вспомнить, почему чувствует себя так странно.

Не плохо. Не хорошо. Просто – странно.

А потом вспомнила.

Последний ритуал. Поцелуй. Смех. Полночь. Признание Ридсара. Шампанское. Танцы. Рука Рейнара на ее талии – теплая, уверенная, будто всегда там была.

Ведьмочка села в кровати и прислушалась. Не к окружающим звукам. А к совершенно новым ощущениям.

Связь пульсировала. Тихо, ровно, как второе сердцебиение. Она чувствовала Рейнара – за стеной, в его спальне. Он еще спал. Она знала это так же точно, как знала, что дышит. Его сон был глубоким, без сновидений. Усталость, покой, и где-то глубоко в душе – теплый отзвук счастья.

Виола прижала ладонь к груди.

Это было… слишком. Слишком много. Чувствовать другого человека изнутри, ощущать его эмоции, как свои собственные. Границы между «я» и «он» размылись, и это было одновременно прекрасно и невыносимо.

Девушка встала, накинула халат и тихо вышла в гостиную.

Яркий утренний свет делал комнату незнакомой. Те же стены, тот же камин, тот же диван, но все выглядело иначе. Как будто кто-то поменял цветовую температуру окружающего мира.

Виола подошла к окну. Горы сверкали на солнце – ослепительно, нестерпимо белые. Небо было таким синим, что аж глаза резало. После вчерашнего снегопада все вокруг выглядело обновленным, чистым, словно вымытым.

Первый день года. Первый день… чего?

– Новой жизни, – пробормотала она и тут же скривилась от пафоса.

За спиной скрипнула дверь.

Рейнар стоял на пороге своей спальни – взъерошенный, сонный, в домашних штанах и мятой рубашке. Волосы торчали в разные стороны. Глаза были припухшие.

Он выглядел ужасно и прекрасно одновременно.

– Доброе утро, – произнес мужчина хрипло.

– Доброе утро.

Пауза. Они смотрели друг на друга – и впервые за всю неделю в этом взгляде не было ни неловкости, ни напряжения, ни страха. Только усталость, нежность и еще легкое недоумение, как бывает, когда просыпаешься в месте, которое одновременно знакомо и незнакомо.

– Я чувствую тебя, – сказала Виола. – Это… непривычно.

– Я тоже тебя чувствую. – Рейнар потер лицо ладонью. – Ты нервничаешь.

– Ты тоже.

– Ну, в этом мы синхронны. Уже неплохо.

Виола фыркнула.

– Чай? – предложила она.

– С удовольствием.

Она поставила чайник. Он разжег камин – обычным путем, без магии, спичками и щепками, как научился за эту неделю. Они двигались по гостиной, не мешая друг другу, по траекториям, которые выучили за семь дней вынужденного соседства.

Только теперь это было не вынужденное соседство. Это был выбор.

– Который час? – спросил Рейнар, устраиваясь на диване.

– Половина одиннадцатого.

– Ого. Мы проспали завтрак.

– После вчерашнего это простительно, – Виола принесла чай, села рядом. Не на другом конце дивана, как раньше. Рядом. Их плечи почти соприкасались.

Почти. Не совсем. Потому что все еще было чуть-чуть страшно.

Рейнар почувствовал это – через связь, разумеется. Чертову связь, которая делала невозможной любую маскировку.

– Эй, – сказал он тихо. – Все хорошо. Мы не обязаны…что-то предпринимать, бежать куда-то. Можно просто пить чай.

– Просто пить чай, – повторила Виола. – Звучит подозрительно нормально для нас.

– Мы заслужили немного нормальности.

Она отпила чай. Мята. Чабрец. Мед. Астра поделилась не только рецептом, но и ингредиентами.

– Рейнар.

– М?

– Нам нужно будет поговорить. О многом. О том, что дальше. Как мы будем… – она замялась, подбирая слова, – жить. Где, как.

– Виола, – он мягко перебил. – Первое января. Мы проснулись полчаса назад. Можем мы хотя бы допить чай прежде, чем решать судьбу мира?

Она в ответ рассмеялась. По-настоящему, от души, запрокинув голову.

– Ладно, уговорил. Сначала чай.

– Вот. Уже лучше.

Они пили чай, солнце двигалось по стене, камин потрескивал, а связь тихо пульсировала между ними, как общая мелодия, которую они только начинали разучивать.

* * *

В столовую они спустились ближе к полудню.

Там было непривычно тихо. Несколько постояльцев завтракали – поздний, неторопливый завтрак людей с помятыми лицами, которые вчера бурно праздновали допоздна. Кто-то пил кофе, уставившись в стену. Кто-то вяло ковырял кашу.

Астра стояла за стойкой в алом платье, с ярко-рыжей шевелюрой, собранной в высокий хвост. Бодрая, будто не ложилась вовсе.

– С Новым годом, голубки! – она просияла при виде пары. – Садитесь, я приготовлю вам завтрак. Яичница? Блинчики? Все, что душа желает!

– Все, – сказал Рейнар. – Душа желает все.

– Отлично! Уже бегу.

Надев фартук, она умчалась на кухню. Через десять минут перед ними стояли тарелки с яичницей, блинчиками, тостами, маслом, джемом, сыром и кувшин горячего какао.

– Астра, это на целую армию, – Виола округлила глаза.

– Вам нужны силы! – крикнула повариха из кухни. – Вы вчера весь вечер танцевали, и потом еще полночи разбирались с заговорщиками! Ешьте!

Виола и Рейнар переглянулись и начали есть. С аппетитом, о котором забыли за последнюю тревожную неделю.

В столовую вошла Элианор в мягком бежевом костюме, с распущенными волосами. За ней Томас, слегка прихрамывающий, но улыбающийся.

– Доброе утро! – Элианор подплыла к их столику. – Вернее, добрый день. Мы тоже проспали. Томас, ты только посмотри на них.

Томас послушно посмотрел.

– Вижу, – сказал он. – Счастливые.

– Именно! – Элианор села рядом, не дожидаясь приглашения. – Ну? Как ощущения?

Виола задумалась.

– Как будто с меня сняли тяжелый рюкзак, который я носила три года, не замечая, – сказала она.

– Прекрасное описание, – Элианор кивнула. – Мы с Томасом чувствовали то же самое, когда… – она осеклась, покосилась на мужа.

– Когда наконец поговорили, – закончил Томас. – По-настоящему поговорили. В первый раз за много лет.

Пауза.

– Мы уезжаем послезавтра, – сказала Элианор, и в ее голосе была легкая грусть. – Две недели закончились, и нас ждут внуки, дом, обычная жизнь. Но теперь мы будем другими.

– Мы тоже скоро уедем, – Виола вдруг осознала это. – Через несколько дней.

Она оглядела столовую – пестрые скатерти, свечи в подсвечниках, вид из окна на заснеженные горы – и почувствовала укол в груди.

Это место, которое неделю назад казалось ловушкой, стало домом. Временным, странным домом, где она потеряла магию и нашла нечто большее.

– Напишете нам? – попросила Элианор.

– Обязательно, – ответила Виола, и это не было вежливой отговоркой. Она действительно хотела знать, как сложится дальше у этой пары, которая много лет назад утратила друг друга в рутине и приехала сюда, чтобы обрести заново…

Элианор обняла ее – крепко, по-матерински.

– Береги его, – шепнула она на ухо. – И позволь ему беречь тебя.

* * *

После завтрака они вышли на прогулку.

Воздух был морозным, звонким, как хрусталь. Снег хрустел под ногами. Территория центра выглядела сказочно: ели в белых шубах, дорожки, расчищенные с утра, ледяные узоры на перилах беседки.

Они шли рядом, и в какой-то момент Рейнар взял ее за руку. Просто взял – без вопроса, без разрешения. Виола не была против.

– Хочу кое-куда сходить, – сказала она.

– К тому дубу?

Девушка удивленно глянула на возлюбленного.

– Я тоже о нем думал, – признался Рейнар.

Они свернули с расчищенной дорожки и углубились в лес. Снег стал еще глубже, но они отлично знали путь, ведь уже проходили его пару дней назад.

Дуб, разумеется, был на месте. Он стоял здесь, вероятно, уже тысячу лет, и еще столько же будет стоять. Могучий ствол устремлялся к небу. Земля у корней по-прежнему была теплой.

Виола прижала ладонь к коре.

Тепло. Живое, ровное, древнее тепло. Как символ вечности.

– Спасибо, – прошептала она. – За это место. За покой. За то, что ты здесь.

Рейнар тоже положил ладонь на ствол.

– Мы вернемся, – сказал он. – Когда-нибудь.

Виола посмотрела на инициалы, вырезанные на коре. Десятки пар, одни поверх других, от совсем стертых до относительно свежих.

– У тебя есть нож? – спросила она.

Рейнар усмехнулся, достал из кармана складной нож – привычка боевого мага, даже без магии. Протянул ей.

Виола нашла свободное место на коре и аккуратно вырезала: «В + Р». Подумала секунду и добавила дату: «01.01».

Год указывать не стала. Только день. Потому, что этот день принадлежал не календарю, а им.

* * *

Ридсара они нашли в его кабинете.

Магистр упаковывал саквояж – складывал какие-то артефакты, бумаги, книги. Очки сидели на кончике носа, волосы снова были собраны в хвост.

– Вы уезжаете? – удивилась Виола.

– Моя работа здесь закончена, – Ридсар застегнул саквояж. – Я специалист по аномалиям, а аномалий больше нет.

Рейнар шагнул вперед.

– Ридсар. – Он протянул руку. – Спасибо. За все. За ритуалы. И даже за обман. А еще… – он помедлил, – за ту ночь. У камина.

Магистр пожал его руку, и на мгновение в серых глазах пожилого мага мелькнуло то самое выражение, которое Рейнар видел при свете угасающего камина – тихая боль, ставшая за годы почти неотличимой от мудрости.

– Берегите друг друга, – наставительно произнес Ридсар. – И не тратьте время попусту.

Виола неожиданно для себя обняла наставника. Магистр вздрогнул от удивления, потом осторожно, неловко похлопал девушку по спине.

– Мне не положено обниматься с пациентами, – пробормотал он.

– Мы больше не пациенты.

– Формально – еще пациенты. Вы выписываетесь через четыре дня.

– Формально – обнимайтесь и не ворчите.

Ридсар тихо рассмеялся.

– Илане бы вы понравились, – сказал он, и в его голосе было столько нежности к имени, которое он, должно быть, произносил нечасто, что у Виолы сжалось сердце. – Она тоже не признавала формальностей.

* * *

Вечером, когда Рейнар читал у камина, Виола села за стол и достала бумагу.

Нужно было написать Терезе. О многом. О ритуалах, о Рейнаре, о связи, о выборе. И отругать за «заговор».

Перо зависло над бумагой.

Как начать? «Дорогая Тереза, я знаю, что ты все подстроила, и я чудовищно на тебя зла»? Или: «Дорогая Тереза, спасибо, что ты подстроила все, потому что без тебя я бы ехала домой одна»?

Правда была где-то посередине. Как всегда.

Виола начала писать:

'Дорогая Тереза.

Я знаю все. Знаю, что ты отправила меня сюда нарочно. Знаю, что ты переписывалась с Марибет. Знаю, что весь этот «заговор» – твоя идея.

Я в бешенстве.

И я благодарна.

И я не знаю, как быть с тем и с другим одновременно, но, видимо, придется научиться.

Мы с Рейнаром выбрали друг друга. Не потому, что нас подтолкнули. Хотя подтолкнули, еще как! А потому, что… потому что он – это он. А я – это я. И вместе мы – что-то, чего по отдельности не существует.

Подробности расскажу, когда вернусь. Пока – просто знай: у меня все хорошо. По-настоящему хорошо. Впервые за три года.

p.s. Поцелуй Мордехая. Скажи ему, что я скоро приеду. И не одна. Пусть готовится.

p.p.s. Ты все еще в моем черном списке. Минимум до весны.

С любовью (и злостью),

Виола'

Она запечатала конверт и отложила в сторону. Отправит утром, с почтовой совой.

Рейнар оторвался от книги.

– Написала?

– Написала.

– Ругалась?

– Немного.

– Благодарила?

– Немного.

Маг улыбнулся. Связь между ними зазвучала чуть теплее, чуть ярче, как струна, которой нежно коснулись.

– Иди сюда, – сказал он, откладывая книгу.

Виола подошла, села рядом. Он обнял ее – просто обнял, без слов, без поцелуев. Просто держал в своих объятиях. Она закрыла глаза, уткнувшись в мужское плечо, и через связь ощущала его спокойствие, его тепло, его негромкое, но уверенное счастье.

За окном темнело. Горы чернели на фоне вечернего неба. Первый день нового года подходил к концу.

Впереди были еще четыре дня в терапевтическом центре. Потом – возвращение в город, встреча с Терезой и Мордехаем. Потом – долгие разговоры о том, как совместить две жизни в одну. Потом – компромиссы, ссоры, примирения, обычные дни и необычные ночи.

Но это все – потом.

А сейчас – камин, плед, тепло, и человек, которого она потеряла три года назад и обрела заново в тихом горном местечке, где нет магии.

– Рейнар, – шепнула она, не открывая глаз.

– М?

– С Новым годом.

– С Новым годом, моя несносная ведьмочка.

Виола тепло улыбнулась.

Далеко за горами рыжий кот по имени Мордехай спал на той же подушке, несмотря на то, что она давно перестала пахнуть его хозяйкой. Пушистый чувствовал во сне, как нить, соединяющая его с Ней, звенит – ровно, тепло, уверенно.

* * *

Дверь открылась, и Виола шагнула через порог.

Дом. Ее милый дом. Две недели без хозяйки.

– Тереза, мы пришли! – крикнула она, ставя сундук у двери.

За девушкой вошел Рейнар, стряхивая снег с плеча. Он озирался – осторожно, будто ступил на чужую территорию. Что, в общем-то, было правдой.

– Мило, – сказал он дипломатично.

– Мило? Это мой дом, а не гостиница. Не надо быть вежливым.

– Хорошо. Тесновато. И пахнет котом.

– Вот. Хотя бы честно.

Из кухни выплыла Тереза – в переднике, с мукой на щеке, с таким невинным выражением лица, что Виола немедленно захотела бросить в нее чем-нибудь тяжелым. Только уважение к возрасту не позволяло этого сделать.

– Дорогая! – Тереза распахнула руки. – Как я рада! Ты прекрасно выглядишь! Отдохнувшая, посвежевшая, и… – она перевела взгляд на Рейнара, – о. О! Какой сюрприз!

– Не притворяйся, – сказала Виола.

– Я?

– Ты.

– Я понятия не имею, о чем ты…

– Тереза.

Пауза. Наставница вздохнула.

– Ладно. Чай?

– Чай и объяснения. В этом порядке.

– Разумеется, дорогая. Проходите, проходите. Рейнар, можно ведь просто Рейнар? Располагайтесь, я…

Но Виола уже не слушала. Потому что из-за угла кухни, медленно, с достоинством императора, выходил рыжий кот.

Мордехай.

Он остановился посреди коридора. Посмотрел на Виолу. Моргнул. Один раз. Медленно.

Потом отвернулся и начал вылизывать лапу.

– Морди, – Виола присела на корточки. – Морденька. Я вернулась.

Кот продолжал вылизывать лапу. С видом существа, которое не заметило ничего интересного.

– Мордехай, – Виола протянула руку.

Кот посмотрел на руку. На Виолу. Снова на руку. С выражением, которое ясно говорило: «Ты уехала на две недели. Две. Недели. Ты думаешь, я просто так прибегу?»

– Он обижен, – сказала Тереза. – Первые три дня сидел у двери. Потом перебрался на твою подушку. Потом начал демонстративно игнорировать всех.

Виола почувствовала укол вины.

– Морди, прости. Я скучала по тебе. Очень.

Кот поднял хвост. Медленно, величественно подошел. Обнюхал ее руку. Сапоги. Подол плаща.

Замер.

Обнюхал снова – внимательнее, тщательнее. Нос двигался быстро-быстро.

– Он чувствует Рейнара, – шепнула Тереза.

Мордехай поднял голову и посмотрел на мужчину, стоящего у двери. Долгий, немигающий, оценивающий взгляд.

Рейнар замер, как перед дуэлью.

– Привет, – сказал он коту. – Я Рейнар. Мы… будем жить вместе.

Мордехай смотрел на мужчину еще секунд десять. Потом развернулся, подошел к Виоле и боднул ее ладонь головой.

Виола подхватила любимца. Кот был тяжелым – тяжелее, чем до ее отъезда. Тереза его явно перекармливала.

– Мррр, – сказал Мордехай. Тихо. Почти неслышно.

Потом уткнулся носом в ее шею и замурлыкал.

Громко. Оглушительно. Всем телом вибрируя, как маленький рыжий мотор.

Виола стояла посреди коридора, прижимая к себе кота, и слезы текли по щекам – глупые, счастливые, совершенно необъяснимые.

– Я тоже скучала, – прошептала она в рыжий мех. – Так скучала.

– МРРРР, – ответил Мордехай, и это означало все сразу: «Ты ужасная, ты бросила меня, я ненавижу тебя, никогда больше так не делай, я люблю тебя, не уходи».

Рейнар стоял у двери и смотрел на эту милую сцену.

– Кажется, – произнес он, – мне придется завоевывать его доверие.

– Месяца за три справишься, – Тереза похлопала его по плечу. – Если повезет. Он злопамятный.

– МРЯУ, – подтвердил Мордехай, не отрываясь от шеи Виолы.

– Прекрасно, – Рейнар вздохнул. – Начнем с еды. У тебя есть что-нибудь рыбное?

– Холодильник на кухне, – указала Тереза. – Но учти: он употребляет только тунца. И только в фарфоровой миске. Из обычной не ест.

– Разумеется, – Рейнар с серьезным лицом направился на кухню.

Мордехай приоткрыл один глаз, проследил за ним и снова закрыл. Но мурлыканье стало чуть тише – на пол-тона. Как будто кот прислушивался. Оценивал.

Виола опустила его на пол. Пушистый сел, обернул хвост вокруг лап и уставился в сторону кухни, откуда доносился звук открываемых шкафов.

– Он найдет, где тунец? – спросила Виола.

– Третья полка, за банками с травами, – ответила Тереза. – Но ему полезно поискать. Считай это первым испытанием.