Текст книги "Прайс на тело (СИ)"

Автор книги: Виктория Авантюрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

8 глава

А её жизнь – как будто выпала из общего ритма.Сбилась с графика, как поезд, соскочивший с рельсов.И исчезла.

Мужчина, с которым она провела ночь, стал призраком – с завтракающим лицом на первой полосе, с пронзительным «шок!» в заголовке, с хриплым «ещё один…» в чьем-то офисе.Только не в её истории.

Луиза всё сделала грамотно.Подчистила.Уговорила охрану промолчать, подтолкнула нужные руки в полиции, заплатила кому нужно.Имя Амелии нигде не всплыло. Ни в показаниях, ни в отчетах. Даже охранники уже начали путаться в воспоминаниях.«Нет, не видел. Нет, вроде один заходил. Да, точно – один…»

К утру Амелия стала пустым местом. Как будто её никогда не было.

А у неё всё было по плану.

Из переведённой суммы она тут же погасила долг перед инвестором – полностью, без остатка. Ответ пришёл молча: короткое «принято».

Следом – перевод на счёт коллекторов, которые мучили мать. Без подписи, без комментариев, только точная сумма. Она знала, что мать догадается, но ничего не скажет. Не осмелится.

Остаток – хватило, чтобы съехать.Однушка с плесенью осталась позади. Теперь – светлая двушка почти в центре.Не шиковала: оплатила три месяца сразу и на этом остановилась. Больше тратить не на что. Да и не на кого.

В квартире ещё пахло новыми обоями и сборочной пылью. Она не спешила обживаться.Её ничто не держало.

Амелия сидела на подоконнике с кружкой кофе, обернувшись в плед.В комнате было тихо. Только капли дождя – редкие, ленивые – тыкались в стекло.

Телефон лежал рядом, экран был чёрным.

Мама позвонила неожиданно – не с укором, не с нытьём, а просто так.Сначала говорили ни о чём, потом перешли к делу.

– Ты представляешь, мне вчера позвонили, – с легкой удивлённой улыбкой сказала мама. – Сказали, что долг частично списан. Даже больше половины. Я в шоке была. Никто не объяснил. Просто сказали – погашено.

Амелия слушала, медленно размешивая ложечкой оставшийся сахар.Улыбнулась в чашку.– Правда? Ну… бывает. Может, кто ошибся, – сказала сдержанно, будто обсуждали погоду.

Мама явно хотела поверить в чудо.

– Представляешь, Ленка-то, соседская, замуж выходит. Ну, та, с пятого этажа, с чёлкой как у лошади.– Помню.– Так вот. Мне кажется, она беременная. Уж очень платье странное выбирала, и всё время за живот хватается. Я матери её сказала, а та только отмахивается.

Амелия снова улыбнулась.

– Угу. Время у всех своё, – ответила она.– Главное, ты мне не выкинь ничего такого. Беременность там, замуж, или – не дай бог – на зону уедешь. Я у тебя одна, помни.

– Устрою, мама, – мягко сказала Амелия, и чувствовала, как внутри закручивается странный клубок.Она не призналась. И не собиралась.

После звонка в квартире стало особенно тихо.Телефон всё так же молчал.Павел не писал.Как будто исчез. Растворился, вытек между дней, оставив за собой лишь лёгкий след.

Она почти привыкла к этой паузе, как экрану без сигнала. Но именно в этот момент экран мигнул.

«Срочно ко мне. – Л»

Луиза.

Без объяснений, без эмодзи, без голоса.

Амелия уже вставала, натягивала джинсы, застёгивала куртку.Ветер уносил за собой остатки спокойствия. Что-то случилось.

В офисе стояла затхлая тишина и запах кофе, который давно остыл в кружке на подоконнике. Луиза стояла у окна, курила и что-то листала в телефоне, не поднимая глаз.

– Садись, – бросила она, не оборачиваясь.

Амелия села на край дивана, прижимая к себе сумку, будто это могло её защитить.

– У нас проблемы, – Луиза наконец повернулась. Её голос был холоден и собран. – Сын того клиента… ну, того, которого нашли в туалете. Этот пёс начал копать.

Амелия побелела.– Что? Но… ты же сказала, что всё…

– Я сказала, что я замяла, а не стерла с лица земли. Пацан не дурак. У него бабки, связи. Уже поднимал охранников, уже нашёл, что батя был в клубе, и уже почти вычислил, с кем он там был.– Но… имя моё…– Не светится. Пока. Потому что я заплатила. И не мелочь. А значит, – Луиза подошла ближе, уперлась руками в стол, – ты мне должна.

Амелия проглотила сухой ком в горле. Сердце стучало, как будто кто-то бил кулаками изнутри.

– Что ты хочешь?– Отрабатывать. У нас сегодня клиент. Не новый, ты уже с ним была.

– Я не могу, – резко сказала Амелия. – Завтра у меня учеба. Я не могу просто взять и не прийти.

Луиза ухмыльнулась.– Учёба? Ты серьёзно? Меня ебёт твоя учеба? Мне поебать, что ты там учишь. Ты, блдь, живёшь, потому что я прикрыла твою задницу.Она подошла ближе, почти нависла.– Так вот. Соберёшь свою жопу в кучку, наденешь то, что тебе скажут, и пойдёшь трахаться. Поняла?

Амелия стиснула зубы, глаза заблестели – не от ярости, от унижения.

– Я просила тебя, Лу, не трогать утренние дни. Я же не прошу много. Только не с утра.

– А я прошу не сдохнуть из-за тебя. И чтобы тебя не вычислили. Так что давай без детского сада. В девять утра ты уже должна быть на месте. И веди себя с ним как будто он твой спаситель, поняла?

Амелия с трудом кивнула.Она знала, что выхода нет.

А ещё хуже – она знала, к кому именно её отправляют.

Будильник прозвенел в 06:15. Амелия не открывала глаз, надеясь, что всё это лишь дурной сон. Но холод комнаты и стянутое сердце напомнили – сегодня тот день.

На улице – февраль. Снег, грязный и заледенелый, лежал на тротуарах. Она села на кровати, накинула плед на плечи и долго сидела в полумраке, просто дыша. Боялась проснуться по-настоящему.На телефоне – сообщение от Луизы:«Ботфорты, костюм, плащ. Не опоздай.»

На стуле висел тонкий серый тренч – практически не спасавший от холода. А рядом – то, что Амелия вчера достала из гардероба и молча бросила в сумку.Чёрные лаковые ботфорты до середины бедра, эротическое боди с вырезами, тонкая прозрачная блуза, которую нужно было надеть поверх, а не вместо. Всё продумано до мельчайшего отвращения.

9 глава

Но всё бы ничего. Казалось бы – всё стало легче. Павел стал рядом, проводил её вечерами, заботился, словно вытаскивал её из тьмы. Он выкупал её встречи, забирал у Луизы, словно отвоёвывал. Она почти поверила, что всё это позади. Почти...

Но Луиза – сука упёртая – не сдавалась. Нет-нет да подкидывала ей клиентов. Тех, от которых невозможно было отказаться. Без выбора. Без права сказать «нет».

Эти встречи происходили втайне от Павла. Она чувствовала себя предательницей, каждый раз возвращаясь от них с душем, который не смывал ничего, кроме кожи. Павлу врала – что задержалась на занятиях, помогала Юльке, ездила к матери.

А Юлька, как старшая сестра, хмурилась и курила у окна.– Ты аккуратнее, Мелька, – шептала, скидывая окурок вниз. – Пашка не дурак. Он узнает. А тогда будут проблемы. И не только у тебя, поверь...

Амелия молчала. Глотала страх, вину, ненависть к Луизе. И всё равно шла. Потому что Луиза напоминала – у неё всё есть: и фото, и видео, и мать, которая может умереть от позора.

И Амелия снова надевала платье, снова заходила в чужой номер и снова исчезала на ночь в чьей-то фантазии. Амелия давно не говорила с мамой по видеосвязи. Но на этот раз – рискнула. Павел был рядом, и впервые она позволила себе роскошь – немного настоящего. Немного света.

– Мам, познакомься… Это Павел. – Голос у неё дрожал, но в глазах теплилось что-то настоящее.

Павел улыбнулся, выглядел уверенно. Чуть смущён, но держался – по-мужски, спокойно. Он поздоровался, пошутил, и мама смеялась. Мама искренне радовалась за неё, будто всё было по-настоящему. Словно ничего не было до – никаких отелей, Луизы, долга, сломанных ночей.

Но с другой стороны, в его жизни начали подниматься волны.

– Ты серьёзно? С шалавой? – говорил один.– Она тебя просто доит. У таких на лице написано: "Пока ты платишь – я твоя", – кидал другой.– Завязывай. Найди нормальную. – Ты посмотри, как она играет. Это не любовь. Это бизнес, бро. Она просто хорошо играет роль.

Павел слушал. Молчал. Впитывал яд, но не сдавался.

Он уже влюблялся.

В её хрупкость. В то, как она отводит взгляд, когда врёт. В её голос, чуть простуженный по утрам. В то, как она замирает, когда он касается её руки.

И он не мог им объяснить – что за этим всем есть она. Настоящая. Та, что боится. Та, что держится на краю, но всё равно идёт вперёд.

Павел уехал – ненадолго, всего на три дня. Сказал, что надо разобраться с отцовским делом, пробить по своим каналам, кое с кем поговорить. Он всё ещё копался в тех последних днях, словно пытался в темноте собрать по осколкам разбитое зеркало.

– Я не отпущу это, Мелька. Он был мне не просто отцом. Он был настоящим мужиком. И кто-то просто... – Павел сжал кулаки. – Кто-то решил, что может его вот так...

Она молчала. Внутри её всё сжималось. Ведь она-то знала. Или догадывалась. Вернее, чувствовала – она была рядом в ту ночь. Не до конца, не всё, но... этого было достаточно, чтобы не спать ночами.

Он поцеловал её в висок перед отъездом и уехал. Она осталась с тенью.

–

– Есть заказ, – пришло от Луизы в телеграм.

Амелия посмотрела на экран. Сердце упало. Она не хотела. Она уже не могла. Но знала – Луиза не отстанет. И Павлу она не скажет. Нельзя.

– Ты идёшь. Точка. – Луиза.– а как же мой постоянник ? – от Павла небыло заказа так что идёшь на другой вызов .

Она переоделась. Просто в лёгкое платье, нейтральный макияж. Как будто она обычная девушка, пришедшая по адресу.

Номер был в центре. Тот самый дорогой отель, где ковры словно глушат даже дыхание. Охранник на ресепшене знал, куда её проводить – без слов. Всё было заранее оплачено.

Дверь открылась. Клиент сидел спиной, курил у окна. Окно открыто, вечерний воздух тёплый, липкий. Она вошла.

– Раздевайся, – сказал он, не оборачиваясь.

И только тогда, когда он встал, когда повернулся……она чуть не вскрикнула.

Лицо. Знакомое.

– Проходи, – голос был мерзко знакомым.

Она застыла.

Медленно повернулась.

На кожаном кресле развалился Андрей.

Он.Тот, из-за кого всё началось.Тот, кто однажды сломал её в темноте клуба, а потом исчез.

– Ну, здравствуй, Амелька, – он усмехнулся, отставляя бокал на столик. – Думал, ты уже где-то в деревне кур доишь, а ты вон как… выросла. Или упала?

Её скулы свело. Грудь сжалась, как будто ей зажали лёгкие.

– Ты вызвал меня?.. – голос предательски дрожал.

– Ага, специально, – он встал, подошёл ближе, смерил её взглядом с ног до головы. – Думал, вдруг совесть заскребёт. Но, похоже, тебе всё нравится. После меня подалась в шлюхи? Быстро, однако. Или всегда мечтала?

– Заткнись, – прошептала она.

– Что? – он усмехнулся, шагнул к ней. – А, ну да. Теперь ты королева вечера, за тебя платят. Сколько ты стоишь, а? Сколько?

– Заткнись! – она закричала и с размаху ударила его по щеке.

Щелчок.

Он на мгновение застыл, дотронулся до лица, потом зло оскалился и, прежде чем она успела отступить, рванул её за руку.

– Сама напросилась, мразь.

Он вцепился в её кофту, рванул вниз – ткань треснула, обнажая плечо и бюстгальтер.

– Отпусти меня, ублюдок! – она закричала, отбиваясь.

– Думаешь, ты теперь святая?! Думаешь, твой Павлуша всё спасёт?! – он зашипел ей в лицо.

– Я вызову полицию! – она вскрикнула.

– Ты? С твоей-то «работой»? Кто тебе поверит?

Она вырвалась, бросилась к двери, не оглядываясь. В груди всё сжалось от паники, сердце колотилось в ушах.

Но он успел. Схватил за волосы, рванул назад – боль прострелила череп, она вскрикнула.

– Думаешь, уйдёшь?! – прохрипел он, вплотную к ней прижимаясь.

Платье трещало под его руками. Она билась, царапалась, шипела сквозь слёзы, но силы были неравны.

Он швырнул её на кровать. Воздух вылетел из лёгких от удара.

– Ты всегда была для этого создана, – процедил он зло, нависая.

10 глава ходьба по краю

Они вернулись за стол. Павел что-то увлечённо рассказывал, смеялся, накладывал ей еду на тарелку – как обычно заботливо, нежно, даже не подозревая, что весь её внутренний мир в эту минуту крошится под тяжестью паники. Мужчина, тот самый, сел всего на пару мест левее. И как только она встретилась с ним взглядом, в её животе что-то сжалось в тугой узел.

Он подмигнул.

Это было не игривое подмигивание – нет. Это было жесткое, выверенное, будто он намекал, что знает. Что узнал её. Его улыбка была острой, словно лезвие: тонкой, скользкой и пропитанной каким-то извращённым удовольствием. Амелия вздрогнула, словно от удара током. Кожа на руках покрылась мурашками, спина вспотела. Она чувствовала, как дрожат колени под столом. Каждый вдох давался с трудом, как будто кислород стал гуще и тяжелее.

Он точно знал.

Он что-то понял.

Он видел её в ту ночь. Или даже больше – он был частью всего этого ада.

Павел не заметил, он продолжал смеяться с каким-то тостом. А мужчина между тем склонился ближе и с ухмылкой, в которой плескалось нечто омерзительное, проговорил:– Это твоя новая пассия, Паш? Или так, на одну ночь?

Амелия чуть не выронила вилку. Сердце грохотало, как во время погони. Она вцепилась в ткань платья под столом, только бы не выдать себя.

Павел ответил с лёгкой усмешкой, но уверенно:– Нет. Всё серьёзно. Мы вместе. Она – моя девушка.

Мужчина медленно кивнул, с видом человека, который всё понял… но понял совсем не то.– Серьёзно? Ну... рад за тебя, – сказал он, но в его голосе сквозила насмешка, как будто он смеялся про себя.

Амелия почувствовала, как страх вползает в грудь, становится плотным, как камень. Она боялась. Боялась, что он раскроет её. Что скажет Паше. Что шантаж начнётся. Что он уже начал.

А самое страшное – она не знала, что он знает.

Амелия ехала домой молча, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Каждая минута, проведённая на том празднике, казалась пыткой. Ноги будто налились свинцом, а внутри дрожала тонкая, уставшая струна, готовая оборваться. Сердце всё ещё колотилось, а в ушах стояло эхо той мерзкой улыбки и насмешливого: «Это твоя девушка?.. Или на ночь?»

Он знал. Она это чувствовала каждой клеткой.

Квартира встретила её тишиной. Она скинула каблуки, прошла прямо на кухню, открыла бутылку вина, даже не глядя на этикетку, и налила полный бокал. Пальцы дрожали. Музыка заиграла сама собой – легкая, с каким-то женским, почти шепчущим голосом. Она села на пол прямо посреди кухни, прислонилась к шкафу и сделала первый глоток.

Слёзы полились сами.

Без рыданий, без стонов. Просто текли – тёплые, щекочущие, выжигающие кожу. Амелия смотрела в одну точку, как будто внутри неё кто-то тихо и аккуратно ломал стены. Один за другим – внутренние опоры, остатки выдержки, остатки той девочки, которая ещё верила, что всё получится.

Она вспомнила, как Паша перед самым отъездом шепнул:– А может, подумаем… как выкупить тебя у Луизы? Чтобы ты была свободна. Совсем. Моя.

Тогда она только кивнула. Не успела поверить, не успела осознать. А теперь... теперь этот страх, этот мужик, это прошлое, грязное и липкое, как мазут, снова к ней прилипло. И не давало дышать.

Свобода?

Как быть свободной, если тебя может сдать любой, кто однажды заплатил?

Если твоя жизнь – на чужих телефонах, в чужих глазах?

Она схватилась за голову, застонала, громко, с надрывом. И начала вслух, как сумасшедшая, повторять:– Я не виновата... я не знала, кто он... я просто работала... просто пыталась жить…

Бокал с вином упал и разбился. Красные капли расплылись по полу, как кровь. Амелия смотрела на них и шептала:– Я не могу так больше.

И впервые за долгое время ей стало страшно не только за себя. Ей стало страшно за Пашу. Что, если этот мужчина что-то знает? Что, если он начнёт играть с ней? Шантажировать? Мстить?

Что, если всё разрушится?

Утро было мучительным. Голова будто трещала на куски, как стекло под сапогом. Глаза опухли, тело ныло, а в груди стояло вязкое, плотное чувство – смесь вины, страха и усталости. Амелия лежала, не двигаясь, с одеялом на лице, будто оно могло укрыть её от вчерашнего. Телефон уже сорвался с подоконника – завибрировал снова. И снова. И снова.

Она не отвечала. Она не хотела ни с кем говорить. Хотела исчезнуть.

Но потом раздался звонок в дверь. Не тревожный, не настойчивый – уверенный, хищный. Она поднялась как автомат, босиком, в мятой футболке, и открыла дверь, не посмотрев в глазок.

На пороге стояла Луиза.

В её руках был похоронный венок.

Чёрный. С глянцевыми лентами. И на них аккуратными золотыми буквами:

«Я всё помню, сука.»

– Это что, твои фанаты? – ехидно улыбнулась Луиза, протягивая венок Амелии. – Признание? Или предупреждение?

У Амелии перехватило дыхание. Сердце упало куда-то в живот.

– Ты… что?..

Но она не успела договорить.

Рука Луизы резко схватила её за шею, с силой впечатав в дверной косяк.Холодные ногти впились в кожу. Амелия задыхалась.

– Почему ты не берёшь трубку?! – процедила Луиза сквозь зубы. – У тебя заказ. Ты мне должна. Ты работаешь на меня. И когда я звоню – ты отвечаешь. Будь ты в сортире, на кладбище, под клиентом – ты отвечаешь, мразь. Поняла?

Амелия с трудом вырвалась и ударила Луизу по руке.

– Отвали от меня! Это не твоё дело!

Луиза даже не дернулась. Только спокойно открыла телефон, пару свайпов – и повернула экран к ней.

Видео. Снято с камеры где-то в номере. Постель. Амелия. Она. Мужчина. Всё. До последней детали.

Амелия отпрянула, лицо налилось кровью, как будто кто-то ударил её изнутри.

– Пожалуйста… – прошептала она.

– У меня есть номер твоей матери. – Луиза говорила почти нежно, почти ласково. – Только пискни ещё раз – и она это получит. И поверь – это будет только начало. Я умею быть изобретательной. Хочешь остаться без будущего? Без семьи? Без Паши?

Амелия смотрела в глаза Луизы и впервые поняла: она в клетке. И даже если решится бежать – цепи всё равно потянутся за ней. И рано или поздно… задушат

11 глава

Павел сидел в кабинете своего отца.

Кожаное кресло чуть скрипнуло, когда он откинулся назад, уставившись на стол, заваленный бумагами. Здесь всё осталось нетронутым с того дня, как отца увезли. Ни одна вещь не сдвинута. Будто он просто вышел покурить. Но воздух пропитан другим – тяжёлым, давящим, как будто сам кабинет сопротивляется чужому прикосновению.

На столе – старый кнопочный телефон. Павел включил его, дождавшись слабого сигнала и медленного появления меню. Контакты. Их почти сотня, но далеко не все с нормальными именами.«Ветер»,«Шестой»,«Адв.†»,«Луиза?»,«С.Я. (ночь)» —он пролистывал их, будто надеясь случайно наткнуться на разгадку.

Рядом лежал кожаный блокнот. Привычный, тёмный, с поцарапанной обложкой. Павел открыл его и сразу узнал отцовский почерк – угловатый, сжатый, как будто писалось на бегу:

> Пятница. Луиза? 90% / См. девушкуРадмир – не трогать пока. Подтянуть материалыГаш на запад? Молчать. П. ничего не знать

«П» – это он?Он перечитал фразу снова. Пальцы сжались в кулак.А на следующей странице – заметки, инициалы, странные стрелки, схема.Под ней вложено что-то. Фото.Зернистое, с камеры наблюдения. Женская фигура в платье, на каблуках.Никакого лица. Но Павел не знал. Он не знал, кто это.

Он медленно выдохнул и посмотрел в сторону стены, где висела старая фотография: его отец и какой-то человек в форме, с лицом, наполовину скрытым тенью. Подписи не было.

> – Что ты, чёрт возьми, хотел этим сказать?.. И зачем всё это – мне?

Он вызывает секретаря.Тот входит с планшетом в руках, сдержанный, как всегда.

– Мне нужно знать, чем отец занимался в последний месяц, – коротко бросает Павел. – Какие контракты подписывал? Кто присутствовал? Даты, партнёры, суммы.

Секретарь молча кивает и что-то быстро набирает на экране.

– Пароль от его компьютера знаешь? – Павел смотрит прямо.

– Да, но он недавно сменил. Только айтишник может сбросить.

– Тогда зови его. Срочно.

Павел встаёт, проходит к столу. На краю – ноутбук, закрытый. Он разворачивает его, пробует ввести старый пароль. Ничего. Щёлкает замок блокировки.

– Разблокировать, выгрузить всё. Переписка, документы, всё, что можно.

Секретарь уже на линии с техником.

– И банковские счета. Все. Выписки за последние полгода. Пусть юристы тоже посмотрят.

– Уже запрашиваю, – коротко отвечает секретарь и выходит.

Павел остаётся один. Опускается обратно в кресло, щёлкает пальцами по подлокотнику. Щека подёргивается – он втягивает себя в это. Включается. Как и должен.

В этот момент дверь кабинета приоткрывается.

– О, ты занят? – вваливается фигура в расстёгнутой кожанке. – Я как раз в городе был. Решил заскочить.

Павел поднимает взгляд.

– Ты чего тут?

– Слышал, что у тебя теперь всё на плечах. Вот и пришёл. – Мужчина улыбается, присаживается без приглашения. – Помнишь ту первую ночь в Америке?.. Изольда… ох…

Павел коротко смотрит на него. В глазах ничего, кроме холода.

– Изольда? – переспросил глухо. – Сложно забыть. Особенно, как ты тогда полез к ней, пока я на пять минут вышел.

– Ну брось, мы все тогда были немного не в себе, – пытается отмахнуться тот.

– Не в себе был ты. А я теперь в себе. И во всём этом, – он машет в сторону стола и ноутбука. – Так что если хочешь поболтать – потом. Сейчас я работаю.– Слушай, я, кстати, всё думаю… – продолжал гость, закинув ногу на ногу. – Я вот всё-таки, наверное, женюсь на Изолиде. Не знаю, она как будто держит меня в тонусе, понимаешь? Я прям чувствую, что хочу остепениться.

Павел молчал. Его взгляд снова скользнул по экрану ноутбука. Страницы загружались медленно. Ему не было дела ни до Изолиды, ни до тонуса друга.

– Мы были в Лиссабоне на прошлой неделе, – продолжал тот, не замечая ледяного молчания. – Она устроила мне такую истерику… но я, блин, даже от этого кайфанул. Наверное, это и есть любовь?

Павел откинулся в кресле, сцепил пальцы на груди. Посмотрел на него долго. Без эмоций. Пронзительно.

– Слушай, – сказал спокойно, но твёрдо. – Я сейчас в деле. До ушей. Понесло, сам видишь. У меня нет времени обсуждать твою Изолиду.

Друг неловко улыбнулся, будто не сразу понял тон.

– Не, я понимаю. Просто ты всегда как-то трезво на всё смотришь. Думал, вдруг скажешь, стоит ли вообще…

– Вечером. Если я до него доживу, – перебил Павел. – Приходи с вином, обсудим хоть свадьбу, хоть развод. Сейчас – нет.

Он поднялся. Отошёл к окну, демонстративно повернувшись спиной.Это был не вопрос. Это был приказ.

Гость встал, не спеша.

– Ладно, понял. Не буду мешать. Держись там, брат.

– Давай, – коротко бросил Павел, не оборачиваясь.

Щелчок двери. Тишина. Воздух стал чище.Он дождался, пока дверь за другом закрылась, и в офисе снова воцарилась тишина – сухая, стерильная, как воздух перед грозой. Павел облокотился на стол, потянулся к отцовскому портфелю, достал блокнот.

Кожа на обложке была тёплой, как будто только что из рук. Пахло табаком, старой бумагой и дорогим одеколоном – всё это раздражало. Слишком живо, слишком напоминало, что человек, которому всё это принадлежало, ещё вчера был жив.

Он раскрыл блокнот.

Раз в неделю – аккуратные записи:«Луиза. 16:00»,«Луиза. Перенесли на 15:30»,«Луиза. Отмена, перенесём».

Никаких фамилий, никаких деталей. Но Павел знал, кто такая Луиза. Мамка. Управляющая девчонками. Он уже проверил: она действительно существует, не просто контакт в телефоне.

Павел сжал челюсти. Значит, отец действительно пользовался их услугами регулярно. Не просто разок оступился. Это был выбор. Образ жизни. И мать об этом, скорее всего, знала. Просто молчала. Как будто так и надо.

Раз в неделю – «Луиза. 16:00»,«Луиза. Среда. Без опозданий!»,«Луиза. Перенос. Новая – осторожно».

Всё говорило о том, что отец регулярно встречался с кем-то по её линии. Ни имён, ни прозвищ. Только время. И даты.