Текст книги "Прайс на тело (СИ)"

Автор книги: Виктория Авантюрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Прайс на тело

Плата

Палата была белой.Но не той стерильной белизной, от которой иногда тянет лёгкой больничной надеждой.Нет – здесь белизна будто устала.Выцвела.Смирилась.Толстые стены хранили так много тихого человеческого отчаяния, что краска словно впитала в себя каждый вздох, каждый вскрик, каждое несбывшееся «помогите».

Белый цвет стал мрачным.Глухим.Пустым, как снег в конце зимы, когда он больше не сверкает, а просто лежит – тяжело, грязно, неизбежно.Тишина вокруг звенела так, что можно было подумать, будто сам воздух боится шевельнуться.

Она лежала недвижимо.Как кукла, забытая на постели.Глаза закрыты, ресницы тёмными дугами упали на кожу, холодную и гладкую, словно воск.Тело не сопротивлялось, не просило, не боролось – оно словно уже приняло решение, глубоко внутри, где никто не видит.

Аппарат у изголовья отсчитывал удары сердца – ровно, механически, как метроном, который не знает ни жалости, ни сострадания.Звук казался чужим.Слишком далеким, будто сердце билось где-то в другом теле, в другой комнате, в другой жизни.

В голове – тишина.Такая плотная и тёмная, что в ней не нашлось места ни слезам, ни крику, ни панике.Не осталось даже страха.Только усталость – огромная, древняя, как будто она несла её через десятки жизней.

И мысль.Взрослая, спокойная, выстраданная:«Не надо. Не вытаскивайте меня обратно».

Потому что там, по эту сторону, всё болело.Не так, как болит тело – но и тело тоже.Каждое движение отзывалось тупой, тяжёлой, глухой болью – такая, от которой не кричат, а только крепче закрывают глаза.

Но физическая боль была лишь эхом.Погремушкой по сравнению с главным.

Страшнее было – вернуться.Открыть глаза и снова оказаться в мире, где твоя кожа – не ты.Где твой голос – товар.Где улыбка – расписка.Где каждый взгляд будто примеряет тебя, оценивает, складывает в карман.

Где ты – тело.А тело – цена.

Она не помнила, как сюда попала.Фрагменты всплывали мутно, как отражения в грязной воде.То ли кто-то толкнул, то ли сама сделала шаг в сторону, где лучше было бы не стоять.То ли села не в ту машину, потому что была слишком уставшей, чтобы думать.То ли просто в очередной раз не успела уйти вовремя.

Но теперь это уже теряло смысл.Имя обидчика, улица, время, детали – всё превратилось в серый шум.Прошлое сложилось в один тяжёлый ком, который невозможно разобрать руками.

Сейчас важно было только одно.Покой.Тишина, где никто не хочет, не требует, не покупает, не прикасается.Место, где можно просто лежать и не быть ничьей.Ни вещью, ни улыбкой, ни обещанием.

Она хотела одного:Чтобы всё это – голоса, руки, приказные тени – отступило.Чтобы никто не тянул её обратно туда, где нет её самой.

И если бы можно было попросить вслух, то, пожалуй, она бы шепнула:«Просто… дайте мне не проснуться».

1 глава

Когда кажется, что всё только начинается

Последний звонок прошёл как-то тихо. Без криков, без вычурных платьев, без слёз на показ. Просто – тепло. Одноклассники, учителя, фото на фоне облезлой школы. Местами штукатурка облупилась, но это не портило. Это было своё.

Амелия стояла на пороге, с букетом гвоздик в руке и какой-то странной легкостью внутри. Будто впереди – не страх, а свобода.

– Ну вот и всё, – сказал брат, подойдя сзади и легко обняв её за плечи. – Пора тебе, старшеклассница, в большой мир.

– Студентка, – поправила она, улыбаясь. – Почти.

– Главное – не теряйся там. А то мы тебя знаем, – вставила мама, подходя и поправляя ей ворот рубашки. – С виду ты такая спокойная, а потом бац – и в приключение.

– Мам, ну какие приключения, я в медицинский поступаю, всё серьёзно!

Они смеялись. Все вместе – папа, мама, брат, младшая сестра с косичками. Было так легко и по-домашнему, будто впереди не разлука, а просто короткая поездка.

Через неделю они уже стояли на вокзале. Чемодан – старый, серый, с оторванной ручкой, но любимый. Папа помог затащить его в вагон, мама сунула в руку деньги – «про запас». Сестра обняла так крепко, что на её рукавах остались следы слёз.

– Ты главное учись, Амелька, не бойся спрашивать, если чего не поймёшь, – шептала мама, гладя по спине. – А если тяжело – звони. Просто звони.

Амелия кивала. Она не плакала. Ей казалось, что она сильная. Что она справится. Что всё будет – как надо.

–

Город встретил её пыльным жаром, шумом машин и чужими взглядами. Он был непривычный – огромный, с темпом, в который сложно сразу встроиться.

Квартиру нашли быстро – через знакомых мамы. Маленькая, однокомнатная, но светлая. Мебель – советская, но крепкая. А главное – своя.

Учёба началась с суеты. Бесконечные списки, очереди в деканате, первое знакомство с соседями по потоку. Всё казалось таким взрослым.

Первое время Амелия писала домой почти каждый день. Фото в мессенджере, голосовые, короткие «всё хорошо, устала, люблю вас».

Она правда старалась. И правда верила, что будет врачом. Что всё идёт по плану. Что если делать правильно – всё и будет правильно.

Ей казалось, что главное уже позади – школа, прощание, переезд.

Она не знала, что впереди – совсем другие экзамены. Совсем другие оценки.

А город встретил её ослепительно.

Яркие огни вдоль дороги, тротуары, залитые светом витрин, шум машин, бесконечные ряды окон – всё пульсировало жизнью. Не той, к которой она привыкла. Здесь ничего не шло медленно и размеренно. Всё кипело, бурлило, мчалось. Кто-то куда-то торопился, кто-то бежал, кто-то говорил в три телефона одновременно, кто-то снимал сторис на бегу.

Амелия стояла у выхода с вокзала, вцепившись в ручку чемодана, и чувствовала себя как минимум инопланетянкой.Люди были другие. Женщины – с идеально гладкими волосами, на каблуках, в платьях, которые шуршали при каждом шаге. Мужчины – в костюмах, в дорогих кроссовках, в ухоженных бородах. Даже подростки – словно из модных журналов, со смартфонами, с голосами, полными уверенности.Никто не смотрел по сторонам. Никто не замечал её. Она была в этом потоке – но вне его.

Так выглядела взрослая жизнь. Громкая, глянцевая, как витрина, за стеклом которой она – просто прохожая.

Такси приехало не сразу. Пока ждала, прошёл ливень, резкий, шумный, тёплый. Она промокла до нитки, чемодан запачкался, а водитель отнёсся к ней как к сумке с картошкой – без лишних слов, без помощи.

Квартира была скромной, но светлой. Чужой. С хрустящей постелью, скрипучим диваном и слабым запахом сырости. Она зашла, закрыла дверь и вдруг поняла, что теперь – одна.

Без привычной маминой суеты, без папиного ворчания, без сестериной болтовни. Только холодильник, который гудит как старый автобус, и окна, в которых отражается её чужое новое лицо.

А на утро началась учёба. И город уже не казался ей таким ярким. Он был просто – быстрым.Слишком быстрым.

Первая неделя учёбы пролетела, как в тумане. Новые аудитории, расписания, преподаватели, которые говорили так быстро и сухо, будто перед ними не живые люди, а глухие стены. Голова гудела к концу дня, пальцы болели от конспектов, а мысли крутились только вокруг того, как бы всё успеть.

В один из обеденных перерывов девчонки из группы пошли курить – на задний двор учебного корпуса, туда, где бетонный козырёк отбрасывал полоску тени.

– Пойдёшь? – спросила одна, Таня, по-моему.

Амелия колебалась. Она не курила. Ни разу в жизни даже не пробовала. Но остаться одной в аудитории, уткнувшись в телефон, – было хуже. Хотелось хоть какого-то общения.

– Пойду, – пожала плечами она.

Во дворике стояло трое девчонок: Таня, Алина и ещё одна – та самая, на которую сразу упал её взгляд.

Юля.

Она стояла чуть в стороне, в солнце, и будто специально бликовала. На ней был идеально сидящий чёрный комбинезон, открытые плечи, на шее – тонкая золотая цепочка с кулоном. Уши сияли от крупных серёг, ногти были безупречно выкрашены в молочный глянец. Даже сигарета в её пальцах смотрелась как аксессуар от кутюр.

– Ты новенькая, да? – кивнула она на Амелию. – Я тебя раньше не видела.

– Амелия, – представилась та. – Ну, да, я из другого города.

– Я Юля, – сказала девушка, сделав затяжку. – Из этого. Ну, почти. Типа местная.

Амелия кивнула. Хотелось сказать что-то ещё, но Юля уже повернулась к другим и что-то лукаво пошутила. Все засмеялись.

Амелия улыбнулась краешками губ, молча стояла рядом. Она не чувствовала себя лишней – просто пока не своей. Но взгляд её всё равно цеплялся за Юлю. Она была будто бы не из этого мира. Из рекламы. Из жизни, где нет проблем с деньгами, с жильём, с тем, как дожить до стипендии.

Живая, дерзкая, красивая, опасная.

Юля бросила сигарету, наступила на неё каблуком и неожиданно повернулась к Амелии.

– Пошли кофе возьмём? Там у входа аппарат есть. А то я сдохну, если не оживу, – кивнула в сторону двери.

2 глава

Утро начиналось с недосыпа и звона чайника.На съёмной однушке, в которой пахло новыми обоями и чем-то чужим, она варила кофе в турке и садилась за маленький столик у окна. За стеклом просыпался город: маршрутки, спешащие люди, гул машин.Она смотрела в экран, перечитывая переписку с Андреем.

Они договорились снова встретиться – допиливать сайт. Он пришёл с ноутбуком, с шоколадкой, как будто между делом.

– Слушай, у тебя уютно, – сказал он, оглядываясь. – Не такая уж и «однушка от родителей», как ты говорила.– Не бурчи, – усмехнулась она. – Всё равно чужая. Я тут гость.– Ну и я гость. Значит, гость у гостя.

Они сидели на полу с кружками чая, обсуждали дизайн, смеялись, спорили, и время будто тянулось в мягкой тишине.С каждой минутой она ловила себя на мысли: я не хочу, чтобы он уходил.

–

Мама звонила каждый вечер. Иногда с папой, иногда одна.Она включала видеосвязь, поправляя волосы, словно за ней следили камеры новостей.

– Амель, а кто это у тебя мелькал за спиной? Парень?

– Андрей, одногруппник. Он помогает с проектом. Мы тут сайт… – Она пожала плечами.

– Сайт? – нахмурилась мама. – Ты ж на врача учиться пошла, а не на бизнесвумен.

– Мам… ну, просто попробовать. Это временно.

– Ну смотри. Не отвлекайся. Парни – потом. Сейчас – учёба.

– Конечно.

А внутри уже бушевало: а если не потом? А если уже?

–

Позже, когда они вдвоём сидели в кофейне у корпуса, он резко закрыл крышку ноутбука:

– Пойдём в клуб?

– Что? – она рассмеялась.

– Потанцуем. Мозги кипят. Надо отдыхать. Я тебя приглашаю.

– Как друг? – дразняще прищурилась она.

Он наклонился ближе:

– А как ты хочешь?

Она смутилась. И всё же согласилась.

–

Она выбирала платье с таким волнением, словно шла на первое свидание в жизни.И, возможно, так оно и было.Он ждал у входа, с лёгкой улыбкой и удивлённым взглядом:

– Ты с ума сошла, как ты выглядишь. Я теперь обязан быть рядом всё время.

Музыка в клубе обволакивала, стробоскопы мигали, но когда он взял её за руку и потянул к танцполу, весь шум отступил.Он держал её за талию, и в каждый их танец просачивалась нежность.

– Мне с тобой очень хорошо, – прошептал он, чуть касаясь губами её уха.

– Мне тоже, – ответила она почти неслышно.

И в тот момент ей показалось, что весь город может подождать. Всё может подождать.Кроме него.

Они танцевали до тех пор, пока не стало тяжело дышать. Амелия рассмеялась и откинулась назад, глядя на Андрея. Он обнимал её за талию, держал крепко, но в то же время легко, будто боялся спугнуть.

– У меня для тебя сюрприз, – наклонился он ближе, почти касаясь её губами. – Доверишься?

Она только кивнула. От громкой музыки её голова слегка гудела, но в груди всё дрожало от радостного предвкушения.

Он взял её за руку и повёл к барной стойке. Там сидел мужчина – лет двадцать шесть, может, чуть больше. В тёмной рубашке, с цепью на шее, с ухоженными руками и взглядом, в котором было больше понимания, чем у их преподавателей вместе взятых. Он повернулся, заметив их, и усмехнулся.

– Вот, познакомься, – сказал Андрей, положив руку ей на плечо. – Это Амелия. Моя партнёрша. А это – Тимур.

Мужчина протянул руку. Холодное, уверенное рукопожатие.

– Приятно. Говорят, вы начинаете маленькое дело. Хочу помочь.

– Помочь? – переспросила она, чуть хрипловато.

– Деньгами. Вы ведь хотите заказать первую партию?

Амелия растерялась. Всё было как будто несерьёзно: клуб, громкая музыка, блестящий лёд в бокале. А тут – чужой взрослый мужчина предлагает вложиться. Она перевела взгляд на Андрея.

– Он в деле, Амель. Мы с ним всё обсудили. Нам нужно сто тысяч – он даст. Но вернём сто двадцать. Ничего страшного. Мы справимся.

Она сглотнула. Страх подкрался – липкий и тихий. Но рядом стоял Андрей. Тот самый, кто сидел на полу в её квартире, спорил про цвета кнопок, приносил шоколадку. Если он уверен – значит, можно. Значит, всё получится.

– Хорошо, – выдохнула она.

– Вот и отлично, – Тимур поднял бокал. – За успех.

Андрей заказал ей коктейль. Потом ещё один. Потом они уже смеялись, сидели рядом, и всё казалось каким-то лёгким, пьяным, стремительным. В какой-то момент Амелия оперлась на его плечо, глаза слипались, но она чувствовала только жар – в теле, в голове, в сердце.

Ей было весело и странно хорошо.

Но где-то глубоко внутри – уже что-то дрогнуло.– Попробуй этот, – шепнул Андрей, протягивая ей бокал с розоватой жидкостью. – Сладкий. Тебе понравится.

Она усмехнулась, взяла. Лёд звякнул об край. Сахар, кислота, и... тепло. Очень быстрое тепло.

– И вот этот ещё, для полноты эксперимента, – добавил он, и глаза у него блестели, будто он был беззлобным хулиганом, просто решившим поиграть в "бармена года".

В какой-то момент она не заметила, как коктейли менялись, смех становился громче, музыка – глуше. Голову будто кто-то держал в тёплой воде. Всё казалось в замедленной съёмке. Андрей что-то говорил, близко, обнимая её за талию. Она даже не сопротивлялась – это было так естественно, будто бы они всегда были рядом.

Хлопок.

Она моргнула. Или провалилась в пустоту? Света стало меньше. Или просто глаза устали? Её рука лежит на бедре, но под ней – не ткань, а его ладонь. Между ног. Она подалась назад, но тело будто не слушалось.

Хлопок.

Смеётся. Она? Или он? Всё будто бы снова в порядке. Он гладит её по волосам. Она уткнулась в его грудь, глупо улыбается. Всё хорошо. Всё легко.

Хлопок.

Слишком тесно. Она в туалете. Кабинка. Запах влажного пластика и перегара. Он стоит за ней. Что-то шепчет на ухо. Его рука под юбкой. Юбка... задирается. Ткань трусиков тянется и исчезает с бёдер.

– Не надо... – кажется, она это сказала. Или подумала?

Хлопок.

Вода. Лицо. Она умывается. Смотрит на себя в зеркало. Распухшие губы. Глаза стеклянные. А он сзади, приобнимает, целует в шею.Хлопок.

3 глава

Юлька захлопнула за собой дверь квартиры, сбросила кроссовки и тут же потянула узкие джинсы вниз – чуть не застряли на лодыжках. Белый короткий топ тоже полетел в сторону, вместе с лифом. Одежда раздражала – казалось, она всё ещё впитывала в себя пыль улицы и чужие взгляды.

Она выключила верхний свет, оставив только настольную лампу с мягким, тёплым свечением. Задёрнула плотные шторы. В этом полумраке её тело будто дышало свободнее. Дом стал капсулой – местом, где можно сбросить не только одежду, но и лицо, которое она носила для мира.

На ноутбуке – быстрый пароль, отработанный рефлекс. Зашла на нужный сайт, подключилась. Пока всё загружалось, она переоделась – натянула кружевное бельё: прозрачное, почти вызывающее. Чёрная маска – гладкая, закрывающая верхнюю часть лица – дополнила образ. Личность? Зачем. Здесь она была другим существом.

Трансляция запустилась.

Юлька мягко провела рукой по бедру, как по сцене, на которую выходит снова и снова. Сначала – только взгляд, позы, движения. Прелюдия. Её «поклонники» уже собрались, и знакомый ник тут же появился в приватном сообщении.

Переход в приват. Деньги – есть. Он – снова он. Один из постоянных. Скучал. Писал коротко, требовательно. Слова – как щелчки пальцами: «Сними. Покажи. Глубже. Без слов».

Она слушалась. Плавно. Профессионально. Всё по сценарию, отрепетированному до дрожи.

– Вот так? – её голос был мягким, с хрипотцой. Она прикасалась к себе медленно, театрально. Спектакль начался.

Он написал: «Хочу, чтобы ты взяла вибро. Жёстко. До конца.»

Юлька кивнула, не глядя в камеру. Потянулась к ящику, достала вибратор. Холод пластика коснулся кожи. Она знала, что делать. Всё, что он просил, она делала – с точностью до миллиметра. Её тело играло роль. Губы были приоткрыты, глаза – спрятаны под маской. Но внутри – тишина.

Он был груб. Напорист. Писал, как будто владеет ею. А она двигалась точно по сценарию, ни на сантиметр не выбиваясь из роли. Она была идеальной картинкой желания – для него. Но сама в это мгновение не чувствовала почти ничего.

Лишь мысль на границе сознания: «Сколько осталось до таймера?»Оргазм был – или что-то похожее на него. Юлька дернулась, выгнулась красиво, как нужно, как он любил, и замерла, прерывисто дыша. На экране мелькнуло сообщение: «Перевод успешно выполнен». Баланс её счёта пополнился – почти мгновенно.

Она ещё не успела отключить трансляцию, как телефон задрожал на столе. Один раз. Второй. И ещё, и ещё – сообщения сыпались без остановки.

Мамка.

Юлька на миг закрыла глаза и прошептала сквозь зубы:

– Бл*ть...

Сообщения шли одно за другим: адрес нового отеля, номер клиента, внешние требования – «на тебе должно быть только чёрное белье, чулки и плащ, волосы прямые, макияж – дерзкий, помада алая».

Сухо. Чётко. Без эмоций. Как расписание авиарейсов.

Юлька резко вырубила трансляцию, даже не попрощавшись. Отошла от ноутбука, медленно встала, глядя в окно. Рука ещё дрожала от вибраций внутри. Ей казалось, будто всё вокруг слишком яркое, слишком громкое.

– Ни минуты покоя, – буркнула она, пробежав пальцами по волосам.

В ванной – ледяная вода. В лицо. Чтобы проснуться. Прийти в себя. Затем – быстро переодеться: чёрный комплект, как просили, чулки, каблуки, плащ. Она натянула маску равнодушия, как уже делала сотни раз.

Зеркало выдало ей ту же женщину, которую она знала до боли: сексуальную, холодную, с глазами, в которых уже давно никто не жил.

И снова в ночь. На вызов.

Юлька вошла первой. Как всегда. Каблуки цокнули по паркету, дверной замок щёлкнул за спиной. Она скользнула взглядом по номеру – полумрак, затхлый аромат дешёвых свечей и еле слышное гудение кондиционера.

На кровати аккуратно лежали игрушки – словно хозяин номера выложил витрину своей фантазии: чёрный ремень, плётка, анальная пробка, вибропуля, жёсткие наручники и кляп. Всё чёрное. Всё новое. Всё – под сценарий.

Скинула пальто. Под ним – ничего, кроме сетчатого боди, облегающего, словно влитого. Соски уже твёрдые от предвкушения – или от того, что знала: будет грязно, как он любит. Влезла на кровать на четвереньки, покачивая бёдрами, как кошка, тянущаяся перед прыжком.

В дверь постучали – дважды. Он не вошёл, он вломился.

Высокий, с агрессией в движении. Взгляд на неё – как на кусок мяса. Она это любила. Иногда.

– Встал на колени, сука, – бросил хрипло.

Она встала. Молча. Послушно. Привычно. Он подошёл, сжал волосы в кулак, оттянул голову назад.

– Ты у меня сегодня будешь визжать. Поняла?

– Так и хотела, – выдохнула с усмешкой, чуть высунув язык.

Дальше всё пошло по жести. Наручники – быстро. Кляп – плотно. Плётка – без прелюдий. Он отработал на ней злость, напряжение, похоть. Словно не человек – а инструмент для слива грязных фантазий. Сжимал её за шею, трахал стоя, сзади, в зеркало – чтобы видеть, как она кривится.

Она стонала. Не фальшиво – просто слишком правдоподобно. Где-то там, под всей этой грязью, ей даже нравилось – ощущение полной потери контроля.

Когда он кончил, с плевком и матом, просто сел на край кровати, вытирая руки.

– Там конверт, – бросил в сторону тумбочки. – Можешь идти. Ты отработала.

Юлька сдёрнула кляп, вытерла лицо салфеткой, встала. Вся в сперме, с красными следами на коже – будто после боя. Натянула пальто на голое тело, схватила конверт. Не пересчитала. Тут всегда без обмана.

Перед уходом она усмехнулась:

– Позвонишь, когда захочешь опять, чтоб тебя дрючили.

И хлопнула дверью.

Юлька вызвала такси прямо от отеля. Заказала через приложение – не хотела ловить, вся в сперме, ссадинах и синяках. В салоне пахло мятной "Астрой", а водитель пытался украдкой на неё коситься в зеркало. Юлька просто закатила глаза и вытерла остатки блеска с губ.Юлька вышла из такси прямо у глянцевой витрины с кружевными платьями. На окнах – белые шторы, манекены в фате, подсветка с мягким розовым светом. Сбоку – стеклянная дверь, почти без опознавательных знаков. Только табличка:“Bridal Boutique Luisa”.На деле – это был вход в один из самых элитных притонов города. Туда не пускали просто так. Кодовый звонок – три коротких, два длинных.