Текст книги "Сокровища Морана (СИ)"

Автор книги: Виктория Визорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

После того, как де Вильен разломал его шкатулку с ядовитым секретом, де Синто пытался спрятать драгоценные свитки и второпях не нашел места лучше, чем затолкать их под ящичек. В тот момент он думал, что потом подыщет место получше. Теперь ящичек валялся вверх ножками и, конечно же, свитков под ним не было. В чьих руках они оказались на этот раз: черноволосой служанки или Конрада?

Архиепископ завыл дико, страшно, на одной ноте, хватаясь за сердце.

2 4 . Атавия. Тан-Рион

– Ну-ну! Не стоит портить слезами такую красоту, – старичок-мирпанец протянул Винне тонкий вышитый платочек, и девушка схватила его, торопливо вытирая слезы.

– Вот так лучше.

Черноволосая красавица удивленно оглянулась вокруг. Пол в комнате устилали дорогие ковры, ими были завешены стены и даже дверь. Только стрельчатое окно пряталось в складках прозрачной и легкой как воздух занавески. Позолоченные как во дворце потолочные балки украшал дивный узор. Курильница в виде необычного изящного цветка источала тонкий аромат благовоний. Из мебели в комнате был только низкий диванчик с множеством подушек, на котором она сидела, и резной столик из розового дерева, украшенный перламутром.

– Как я здесь оказалась?

Последнее, что помнила Винна – судорожно сипящего тиманца с посиневшим лицом.

– Я принес тебя сюда, дитя мое, – старичок ласково и участливо смотрел на нее своими темными как уголь глазами.

Богатое одеяние купца и квадратная бархатная шапочка, расшитая бисером, были те же, что тогда, в лагере во время турнира. Этой встречи она никогда не забудет, не забудет ту сладкую ночь с любимым рыцарем... Чудесные воспоминания охватили девушку волной неги и слезы высохли окончательно.

– Ах, мое прелестное и неразумное дитя! – сладкой патокой разливалась речь мирпанца. – Зачем же было душить этого заклинателя змей?

– Он хотел убить Конрада, а меня продать в рабство! – воскликнула сразу вынырнувшая из волшебных грез Винна. – Я убила его?

Мирпанец изобразил на своем подвижном худом лице вселенскую скорбь и кивнул. Девушка в ужасе вскрикнула и закрыла лицо руками.

– О, только не слезы! – воскликнул старичок. – Не порть свою дивную красу! Посмотри: глазки опухли, носик покраснел.

Винна всхлипнула и промокнула глаза платком.

– Он не стоит твоих слез, прекраснейшая. Выпей этот отвар. Он тебя успокоит.

Черноволосая выпила несколько глотков из поданного ей золотого кубка. Напиток был горьковато-терпким, но не отвратительным. Девушка была так взволнована, что даже не заметила, как кубок с отваром появился прямо из воздуха, повинуясь щелчку пальцев мирпанца.

– Теперь меня схватит городская стража, осудят и казнят, – с ужасом глядя на купца произнесла она.

Старичок улыбнулся так, словно получил в подарок сто золотых слитков.

– Тебе не стоит бояться, великолепнейшая. Архиепископ уже вызвал городскую стражу и сообщил, что на него напал грабитель. Святой отец защищал свою жизнь и удавил негодяя своим поясом.

– Ох! – только и смогла сказать девушка, вздыхая с облегчением.

– Не нужно беспокоиться по пустякам, сладчайшая, – продолжал свои медовые речи купец. – Ты можешь идти, куда пожелаешь, и никто тебе не причинит вреда, пока ты носишь мой амулет.

Винна непроизвольно дотронулась до странной фигуры из черного металла на груди.

– Почему ты мне помогаешь? – спросила она.

– Потому, что поражен твоей красотой, несравненная. Но знаю, что сердце твое занято храбрым красивым юношей... – грустно вздохнул мирпанец. – Ради твоих прекрасных глаз, дражайшая. Все ради твоих прекрасных глаз.

– Так помоги мне стать его женой. Ты обещал!

– Это разобьет мое сердце, звезда моих очей, – снова печально вздохнул старичок. – Но видеть тебя счастливой – моя лучшая награда. Но и ты должна мне помочь. Вернее, себе самой. Принеси мне его волосы. Я говорил об этом, помнишь?

– Да, – Винна чувствовала, что от нее ускользает что-то важное, но не могла понять что.

– Я сплету твой локон с его волосами в кольцо, которое не имеет конца и начала. И спрячу в потайном месте. Нужно еще произнести заветные слова и сделать это в полночь, когда звезда О-Трим стоит в зените. Сейчас как раз подходящие дни. Спеши, если хочешь получить любовь своего рыцаря навеки.

– Да, я пойду.

Винна как во сне вышла из комнаты и оказалась на пороге большого богатого дома. Дверь за ее спиной захлопнулась со зловещим стуком. Словно в легком тумане черноволосая красавица побрела по залитой солнцем улице и на ее губах играла мечтательная улыбка.

2 5 . Атавия. Центральный Тан-Рионский госпиталь

Дарриэл оценил качество материала, собранного на Соннера, директора музея и ночного сторожа. Но, увы, ничего сколько-нибудь интересного он не обнаружил. Вилье все больше убеждался, что имеет дело с профессионалом, необычайно хитрым, ловким и расчетливым. Он знал пару человек, которые могли бы провернуть подобное, но один из них отбывал наказание не без усилий Дарриэла, а второй обладал характерным почерком и специализировался на живописи.

Вилье недоумевал, поскольку никогда еще не сталкивался с подобным. Специалист такого уровня и он о нем не знает? Это было просто немыслимо. Лавина информации, которую нужно систематизировать и проработать, все росла. Ему срочно нужен помощник, и Дарриэл решил попросить Нерда прикомандировать к нему кого-нибудь.

Эттер принес ему совершенно неожиданную новость. Единственные отпечатки пальцев, обнаруженные на витрине, принадлежали однокласснику Лара Рэми Эглеру. Тому самому, которого мальчишка подозревал в краже.

– А мне он ничего не говорил, – удивился Нерд. – Вот же демонское отродье!

– Придется мне побеседовать с вашим сыном, – вздохнул Вилье. – Как отпечатки этого мальчишки могли оказаться на витрине?

– В тот день у класса, где учится Лар, была экскурсия.

– Интересно. Тем более придется поговорить с Ларом. С этим Рэми Эглером беседовали?

– Пока нет.

– А как он воспринял процедуру снятия отпечатков пальцев?

– Совершенно спокойно, – ответил Нерд и, предупреждая вопрос Дарриэла, добавил. – Этот Рэми – личность неординарная. Лучший ученик, гордость школы. Учителя не могут им нахвалиться, причем парню легко даются все предметы: хоть гуманитарные, хоть точные науки. Звезда школьной спортивной сборной, неоднократно побеждал на всевозможных конкурсах, соревнованиях. Причем разброс талантов феерический: от современных танцев до классической музыки, от живописи до стихов. За что не берется – все выходит блестяще.

Вилье почти не удивился, когда снова ощутил ледяное дыхание, на этот раз на затылке и в его ушах прозвучал нежный мелодичный голос.

– Это великолепно! Есть ли что-нибудь, Конрад, чего вы не умеете?

Дарриэл потер лоб.

– Только звуковых галлюцинаций не хватало, – подумал он с раздражением.

Наблюдательный Эттер сразу спросил.

– Голова болит?

– Есть немного, – согласился Вилье.

– Может не стоит...

– Ерунда, – отмахнулся Дарриэл. – Выходит, этот Рэми Эглер – просто пай-мальчик?

– Лар его недолюбливает. Считает, что Рэми – хитрый приспособленец, лжец и показушник.

– Завидует?

– Не думаю. Лар не из таких, – Нерд поскреб подбородок. – Но возможно, что-то и есть. Уж слишком парень идеален. А, может быть, девчонку не поделили. На всякий случай я соберу на этого Эглера досье, – теперь пришла очередь вздохнуть Эттеру. – А Лар зайдет к вам завтра после школы.

Заметив, что начальник полиции собрался уходить, Вилье его остановил.

– Знаю, что людей у вас мало, но мне нужен помощник.

– Пол моего ведомства и так на вас работает, – проворчал Нерд. – Нет у меня свободных людей!

– Подойдет кто-нибудь молодой, но расторопный и сообразительный, – пропустил его замечание мимо ушей Дарриэл.

Пару минут мужчины сверлили друг друга недовольными взглядами.

– Могу предложить в помощники Лара, – усмехнулся Нерд. – Молодой, расторопный и сообразительный.

Вилье молча на него смотрел.

– Да нет у меня людей! – воскликнул полицейский почти в отчаянье. – Я даже своего отца подключил, хотя он давно на пенсии.

– Старик точно рад быть полезным и с удовольствием тряхнул стариной, нет? – улыбнулся его упрямый собеседник.

– Он свои старые связи в криминальном мире проверяет, – махнул рукой Эттер. – Большинство его знакомцев отошли от дел, но кое-что слышат, видят, соображают.

– Отлично! – воодушевился Вилье. – Я вот даже предположить не могу, чьих рук это может быть дело. Ясно, что птица высокого полета, но среди моих клиентов никто не подходит.

– Либо гастролер, либо кто переквалифицировался, – прокомментировал Нерд.

– Новички исключены, – покачал головой Дарриэл. – Слишком все профессионально исполнено. Гастролер – тоже сомнительно. Много мелочей и деталей, которые нужно изучать не один день. Хотя, чем демоны не шутят. Не мелькал какой кудесник из далеких краев?

– Из далеких – не мелькал, – задумчиво произнес начальник полиции, а затем поднял на собеседника заблестевший взгляд. – А вот свой кудесник имеется. Правда, до сих пор он музеями не занимался. Все больше потрошил дома богатеньких. Но почерк тот же: никаких, даже малейших следов. Деньги и ценности словно испаряются. Мы его даже Невидимкой прозвали. Демоны, как я не сообразил!

– Немедленно мне все материалы по этому Невидимке! – воскликнул Вилье.

– В криминальных кругах его зовут Принц. Работает всегда один. Его лица никто никогда не видел. Появляется только в маске.

– Осторожный.

– Скользкий. Есть у меня подозрения, что этот парень причастен к парочке убийств. Вот нюхом это чую!

Дарриэл кивнул, соглашаясь. Он знал, что в деле расследования чутье, интуиция – важный фактор. Вот и сейчас он чувствовал хорошо знакомый холодок в солнечном сплетении. Неужели они напали на след?

2 6 . Атавия. Подземелье Салты

– Итак, Тонн, мы многого добились. Принц на свободе, у нас есть рыжая девчонка и храбрец. А еще капля крови принца. Осталось получить его волосы, и мы сможем открыть Врата.

Кеарт все в том же одеянии мирпанского купца сидел за столом в маленькой круглой комнате. Стены и потолок этого помещения были расписаны такими непристойными сценами, которые только способно измыслить самое извращенное воображение. Напротив него сидел Тонн Верридан, жрец подземного храма Салты. Оба хаденских изгнанника потягивали из золотых кубков дорогое вино.

– Правда, должен заметить, что Рамейдо выбрался из темницы Ордена без твоей помощи. Его выпустил сам Представитель Великих Магистров. А дракон у тебя вышел препаршивый. Жалкий такой драконишко.

Чернобородый жрец захохотал.

– Ты не мог обойтись без яда в хвалебной речи, Кеарт. Но девчонку и храбреца добыл я, а ты выполнил только половину своего обещания.

– Эта черноволосая девчонка – дура! Вообрази себе: ей вздумалось придушить шелковым пояском Саха, наставника и члена Совета Серебряной Горы. Если уж берешься кого придушить, то выбирай жертву по силам и доводи дело до конца. А то хлопнулась в обморок в самом начале.

– Тебе пришлось вмешаться?

Старый колдун кивнул, отпивая еще глоток и смакуя богатый вкус на языке.

– Я додушил этого Саха. Уж очень он пакостил принцу. Да и девчонку нужно было выручать.

– Ты слишком носишься с этой черноволосой, – презрительно скривился Верридан. – Нельзя было взять волосы как-то иначе?

– Принц не собирается стричься, – ядовито огрызнулся Кеарт.

– Подослал бы кого-нибудь другого.

– Кого? – вспылил старик. – Принц может и не умеет пользоваться магией, но ее чувствует, особенно, когда она его касается. А напрямую магия на него вовсе не действует, ведь ты знаешь. Его не острижешь спящего – проснется. Только эта влюбленная дурочка может выпросить у него прядь волос и остаться вне подозрений.

– Время идет, – лениво развалившись в кресле, заметил жрец.

– Ты куда-то торопишься?

– Принц может покинуть Атавию.

– Он не получил еще то, за чем прибыл. А, значит, время у нас есть.

2 7 . Атавия. Тан-Рион

Как часто за маской добропорядочности скрывается порок! Правоохранители Тан-Риона сильно удивились бы, если узнали, что в подвале старой, известной на весь город кондитерской находится резиденция некоронованного владыки городского преступного мира. Этот опасный преступник по кличке Матерый выбрал себе замечательное место. Кондитерская располагалась в старом двухэтажном доме в самой середине квартала, застроенного такими же старыми домами с многочисленными флигелями и пристройками. Дворы здесь по большей части были проходными и представляли запутанный лабиринт деревянных лестниц, палисадников, гаражей и сарайчиков, огороженных дощатыми заборами и увитых диким виноградом. Дома лепились друг к другу довольно плотно и практически все имели чердаки, так что уйти по крышам в случае опасности не составляло особого труда.

Подвал был сухой и теплый, толстые стены не пропускали звуков. Еще одним преимуществом выбранного места было сообщение с подвалами других домов и выход в городскую канализационную систему. Так что в этой норе был не один выход, а не менее пяти.

Обосновался Матерый с присущим ему шиком: толстые ковры на стенах, дорогая мебель, фамильный фарфор, бронза и зеркала. Он любил роскошь и старину и при случае намекал, что имеет аристократическое происхождение.

Пока в залитой светом кондитерской за столами с белыми накрахмаленными скатертями влюбленные парочки, дружные семейства с детишками или сплетницы-подружки поглощали вкуснейшие десерты, прямо у них под ногами планировались новые дерзкие ограбления, делилась захваченная добыча.

В тот вечер за широким овальным столом в берлоге Матерого сидели двое: сам хозяин, крупный мужчина лет пятидесяти с вечно недовольным лицом, и долговязый тип лет тридцати пяти в новом дорогом костюме и элегантном галстуке. В углу просторной комнаты на диване листал каталог автомобильных новинок громила с бритым затылком и шрамом на нижней губе. Невысокий, но жилистый мужчина с восточными чертами лица стоял рядом, подпирая дверной косяк и небрежно поигрывая тонкой стальной цепью.

На столе были расставлены разнообразные закуски, явно заказанные в ресторане, и красовалась начатая бутылка с этикеткой престижной марки крепкого алкоголя.

– Что-то я не пойму, Матерый, – произнес долговязый, надменно поджимая тонкие губы. – Меч у тебя?

– Не дергайся, Пластик. Ты меня знаешь. Все будет по уговору, а он, как известно, дороже денег, – криво усмехнулся мужчина напротив, елозя корочкой хлеба, наколотой на вилку, по разводам острого соуса в тарелке. – Налей еще.

– Нечего меня подпаивать, – прищурил водянистые глаза долговязый. – Почти неделя прошла!

– Говорю – не суетись! – одернул его Матерый, слегка повысив голос. – Сегодня же товар будет у тебя. Ищейки повсюду вынюхивают. Аккуратно нужно. Слыхал: из столицы прислали крутого следака – спеца по древностям.

– Ты обещал, что комар носа не подточит! – огрызнулся Пластик.

– И не подточит. Имей терпение, а то вертишься, словно тебе Башмак одно место прищемил.

При этих словах громила поднял голову от каталога и обнажил в широкой улыбке гнилые зубы. Долговязый скривился, но промолчал. Шутка Матерого уж очень походила на угрозу.

В двери тихонько стукнули. Все четверо оживились. Мужчина с цепью приоткрыл дверь и с минуту с кем-то шептался, затем повернулся к Матерому и многозначительно кивнул.

– Ну вот, а ты ерзал, – главарь удовлетворенно откинулся на спинку глубокого мягкого кресла.

Дверь бесшумно распахнулась, и в комнату легкой стремительной походкой вошел мужчина невысокого роста в темно-серой куртке с капюшоном, мешковатых черных штанах и потертой вязаной шапке в тон остальной одежде. Так одевалось 90% населения бедных кварталов. В таком "прикиде" одинаково удобно затеряться в толпе или нырнуть в тень. Но этого парня отличала одна оригинальная деталь – его лицо скрывала кружевная, усыпанная мелкими блестками маска.

Долговязый с изумлением вытаращился на диковинку. Матерый привстал с места и обменялся приветствиями с незнакомцем в маске.

– Наконец-то! Мы тут уже заждались тебя, Принц! Чем порадуешь?

– Ничем, – глухо ответил незнакомец, скрещивая на груди руки.

Кожаные перчатки с обрезанными пальцами красиво подчеркивали изящные кисти. На одном из пальцев тускло блестело кольцо с черепом из черненого серебра.

Матерый нахмурился.

– Как это – ничем? Меч ведь у тебя? А вот, – он кивнул на долговязого, – представитель покупателя.

– Меча у меня нет, – так же глухо повторил Принц.

– Ты что, шутишь? – оскалился главарь.

Громила отложил каталог, человек с цепью незаметно пододвинулся ближе.

– Я его не брал. Не успел, – пояснил парень в маске.

Пластик решил, что он очень молод. Руки, рост, телосложение, нарочно приглушенный голос, легкость движений – все говорило об этом его наметанному глазу.

– Не понял, – привстал Матерый. – Тебя опередили? Это ты хочешь сказать?

– Именно, – наклонил голову Принц.

– Кто?

Главарь поднялся на ноги и отшвырнул ногой кресло.

– Не знаю, – так же коротко ответил незнакомец в маске.

Матерый грохнул кулаком по столу и витиевато выругался.

– Ты ему веришь? – тоже вскочил с места Пластик. – Этому щенку?

В прорези кружевной маски сверкнули глаза и острый как клинок взгляд обратился на долговязого.

– Спокойно, Принц! – примирительно выставил перед собой открытые ладони Матерый. – Тихо! Пластик тебя не знает, он не здешний. Он из столицы, помощник очень влиятельного человека. Понимаешь?

Долговязый с все возрастающим изумлением слушал эту тираду. Ему показалось или в голосе Матерого проскользнули нотки страха? Он боится этого мальчишки?

Громила был уже на ногах и переместился за спину Принца. Его лицо вытянулось, а на лбу проступила испарина. Тип с цепью занял позицию сбоку. Он выглядел невозмутимым, но пальцы слегка подрагивали. Да его тут все боятся!

– Вот уж не думал, что здешняя братва ходит под молокососом, – хотел презрительно сказать Пластик, но не успел и рта раскрыть, как железный кулак Матерого впечатался в его челюсть.

Долговязый завалился на стоящий за ним стул и уже вместе со стулом опрокинулся на пол. В голове у него взорвался фейерверк, и наступила тьма.

Очнулся Пластик от того, что кто-то довольно грубо хлопал его по щекам, а потом на лицо выплеснули стакан холодной воды. В голове гудело, перед глазами плыло. Долговязый сел и пощупал челюсть.

– Какого? – вытаращился он на Матерого, отведя душу в целой серии самых грязных ругательств.

– Еще спасибо скажи, – мрачно огрызнулся главарь, который опять сидел за столом и наполнял стакан из бутылки. – На, Башмак, пусть хлебнет.

Громила взял на три четверти заполненный коричневой ароматной жидкостью стакан и поднес ко рту Пластика. Тот, ворча, перехватил посудину своей рукой и быстро опрокинул в глотку. Вытерев выступившие слезы, он помотал головой и снова воззрился мутными глазами на Матерого.

– Какого демона? Тебе жить надоело? – просипел он.

– Это тебе надоело! – рявкнул главарь. – Я тебе, может, жизнь спас. С Принцем шутки плохи. Он таких оскорблений не прощает. А так, я с ним поговорил, может и не тронет. А если бы ты еще что ляпнул, тут уж нам пришлось бы в складчину гроб покупать. Скажи спасибо, что я тебя заткнул.

Пластик огляделся. Парня в маске в комнате уже не было. По знаку Матерого громила по кличке Башмак помог долговязому подняться и пододвинул ему стул.

– Да что это за Принц такой, что вы все вокруг него хороводы водите? – осторожно опускаясь на сидение, спросил столичный гость.

– Ловкий парень и жесткий. Работает всегда один и никаких следов. Молодой, да, но злить его не стоит. Был у меня один подручный. Козырь. Может, слышал?

– Да кто ж не слышал? – присвистнул долговязый, нервно ослабляя галстук.

– Так вот, как-то Козырь ляпнул о Принце что-то вроде "сосунок" или "сопляк". А через день он пропал. Нашли мы его здесь рядом, в подвале. И не дай Бог мне еще раз такое увидеть. А самое страшное, что Козырь был жив. И умолял его пристрелить. Я и пристрелил.

Матерый вылил в стакан все, что еще оставалось в бутылке, и выпил залпом.

– Молись, чтобы Принц удовлетворился тем, что я тебе начистил рожу, да принял во внимание мою просьбу. А вообще ему на всех насрать, так что, парень, я тебе не завидую.

– Какого не предупредил? – Пластик начал проникаться ситуацией и она ему совсем не нравилась.

Матерый только ухмыльнулся.

– Специально не предупредил, – подумал долговязый, – если только не врет про этого Принца. Хотел и денежки получить, и меч забрать. Ох, мутит Матерый. Не зря кличка такая. Да нет, не рискнет связываться со столичной братвой. Вот дьявол!

– Меня больше интересует товар, – произнес он вслух. – Когда я его получу?

– Нет товара. Кто-то умыкнул эту железку раньше Принца и это не наши. Принц землю роет, чтобы вернуть меч. Он свое слово всегда держит. Сказал – достанет, значит достанет. Подождать надо.

– Сколько?

Главарь посмотрел на гостя из столицы с явным раздражением. Он уже жалел, что ввязался в это дело.

– Принц сказал – неделю.

2 8 . Атавия. Тан-Рион

Два кучера, которые вернулись в Тан-Гресир с повозкой-клеткой, вызвали серьезную тревогу. О бывших стражниках графа никто не горевал, но исчезновение рыцаря взволновало и Молену, и старого барона, и Представителя Великих Магистров.

Отец Жерони в точности выполнил все наказы Реса. Дарнок не приходил в себя, но дышал уже без зловещего свиста и бульканья. Выждав день, как и было сказано, раненого перевезли в город на простой крестьянской телеге со всеми мыслимыми предосторожностями.

Как только телега въехала во двор дома отца Жерони, на крыльце к всеобщей радости появился рыцарь собственной персоной. Он коротко объяснил, что не стал дожидаться пока коварный Токвар и его напарник убьют его. Одна из досок в днище повозки оказалась треснутой, он ножом расковырял трещину и выломал кусок, а затем вытащил гвозди и отодвинул еще одну доску. Отверстие оказалось достаточным, чтобы протиснуться. Повозку с клеткой тщательно осмотрели еще по прибытии, о дыре знали, поэтому рассказ Конрада никого не удивил.

Потом, по словам рыцаря, он спрятался среди холмов и пешком добрался до города, где нанес визит архиепископу. Тот отказался от своих требований охранять подозреваемого и тем самым вновь возвратил его Ордену. При этих словах барон захохотал.

– Думаю, ты вежливо попросил его об этом!

– Очень вежливо, – согласился Конрад, предъявляя составленный де Синто документ.

Его слова вызвали дружный смех. Немного позже отцу Жерони доложили, что на архиепископа было совершено нападение прямо в собственном доме. Служитель церкви доблестно сражался за свою жизнь и удавил незадачливого грабителя поясом. Однако такое жестокое потрясение вызвало нервную лихорадку и де Синто слег, по словам его именитого лекаря, на несколько дней. Святого отца было строжайше запрещено беспокоить.

В этом свете передача арестованного вновь под охрану Ордена выглядела если не логичной, то допустимой.

Раненого Дарнока осторожно перенесли в комнату, которую отвел для него отец Жерони, и Конрад занял место возле кровати оруженосца. По его распоряжению слуги приносили горячую воду, чистое полотно для перевязки, убирали в комнате. Рыжий Жанк усиленно помогал рыцарю. Де Вильен только ему доверял заваривать целебные травы. Полученный отвар он по капле вливал в рот Дарнока через каждые несколько минут.

Трое суток оруженосец был между жизнью и смертью. Наконец утром четвертого дня он пришел в себя. Раненый еще несколько раз впадал в беспамятство, но уже на короткое время. Де Вильен велел готовить новые отвары и менял повязки несколько раз в день. Все опасались, что рана воспалится и у Дарнока начнется жар, но, к счастью, этого не произошло.

Большинство рыцарей, приезжавших на турнир, вернулись домой. Герцог со свитой тоже отправился в свой замок. Настоятель, как и было договорено, послал гонца в монастырь Ордена в Дежере, где, по словам Конрада, он воспитывался. Сообщение об этом отправили архиепископу. Формально де Вильен сидел в подвале монастыря и подвергался допросу. На деле он день и ночь проводил у постели Дарнока.

Раненым при осаде замка солдатам монахи оказали помощь и разместили на своем подворье. Большую часть стражи и слуг отправили в Моран, а оттуда прибыла Далина со своими снадобьями. Добрая служанка сразу окружила раненого такой заботой, что все поверили – эта выходит.

С ее появлением необходимость Конраду постоянно сидеть у кровати Дарнока отпала, но рыцарь по-прежнему не покидал свой пост. Молена несколько раз пыталась уговорить его, но юноша либо отрицательно качал головой, либо вовсе пропускал ее просьбы мимо ушей, впрочем, как и уговоры барона и отца Жерони.

Молена в очередной раз решила попробовать. Она не могла больше видеть глубокие тени, которые залегли под глазами любимого. Девушка постучала в дверь комнаты, услышала позволение войти и осторожно открыла дверь. Конрад сидел на низенькой скамеечке в изголовье кровати и вытирал покрытый испариной лоб раненого платком. На столике в углу Далина процеживала целебный отвар.

Дарнок был в сознании и при ее появлении попытался приподняться, но рыцарь не позволил ему это сделать, придержав за плечо.

– Не двигайтесь! Не бередите рану!

– Как ты себя чувствуешь, Дарнок? – спросила Молена, приближаясь к кровати.

– Благодарю вас, госпожа, – едва слышно ответил оруженосец. – Уже хорошо.

Конрад скептически хмыкнул.

– Пока рано говорить об улучшении. И вообще рано говорить, – заметил он. – Помалкивайте, Дарнок. Экономьте силы. Они вам нужны для борьбы за жизнь. Эта борьба еще не окончена, хотя ваши шансы на успех стремительно растут.

Он сказал это скорее для Молены, чем для раненого, и девушка поняла это.

– Значит, кризис еще не миновал?

– Эта ночь будет решающей, – пояснил рыцарь. – Если не будет жара, то завтра утром я смогу уже с уверенностью сказать, что через три-четыре недели он встанет на ноги.

– Так быстро? – удивилась старая служанка, которая внимательно прислушивалась к разговору.

– С вашим заботливым уходом, Далина, и моими отварами... Думаю, да.

– Неужели вас в монастыре научили так хорошо врачевать раны? – спросила Молена.

– У меня был замечательный учитель, – ответил юноша. – Отец Савар слыл самым лучшим врачевателем в Ордене, а меня он считал способным учеником.

– Неужели вы собираетесь провести возле постели Дарнока еще одну бессонную ночь? – возмутилась девушка. – Ведь это будет уже шестая! Вы просто свалитесь с истощением, и нам придется спасать уже вашу жизнь!

– Чтобы меня свалить потребуется намного больше, чем просто несколько бессонных ночей, – усмехнулся рыцарь.

– Прошу вас, Конрад, – девушка подошла еще ближе и коснулась его плеча. – Идите отдыхать. Я побуду с Дарноком. Если ему станет хуже, Далина вас позовет.

Юноша взглянул на раненого и явственно прочел на его лице оживление и надежду.

– Хорошо, – вздохнул он, поднимаясь. – Дарнок только что выпил отвар и через несколько минут уснет. Он должен проспать часа два-три. Можете побыть с ним это время, а я, в самом деле, прилягу.

Молена вздохнула с облегчением, на щеках оруженосца выступил едва заметный румянец.

– Вы не должны так утруждать себя, госпожа Молена, – прошептал он.

– Эй, только никаких разговоров! – остановил его уже от двери Конрад. – Или я передумаю.

Дарнок кивнул и устало закрыл глаза, но все же на его губах играла блаженная улыбка. Рыцарь ушел, а раненый уже через несколько минут погрузился в глубокий сон. По крайней мере, так показалось женщинам. Молена устроилась на скамеечке и подумала, что сидеть на ней крайне неудобно. Неужели Конрад провел в такой позе столько дней? Как же нужно любить человека, чтобы ради его спасения...

Девушка поймала себя на мысли, что она, пожалуй, точно определила чувство, которое де Вильен испытывал к оруженосцу. И это было весьма странно. Провел бы Конрад столько времени рядом с нею и заботился бы о ней так? Несмотря на боль в сердце, Молена знала ответ. Винна сказала правду: рыцарь не любит ее, да и никогда не любил. Зачем же тогда он вышел на поединок с де Гресиром? Зачем спасал ее, рискуя жизнью, в замке "Проклятого графа"? Неужели ради ее денег и земель? И что будет теперь?

Сзади к ней подошла Далина и тихонько спросила, вглядываясь в лицо раненого.

– Спит?

– Спит.

– Ну, слава Богу. Хорошо, что ты уговорила Конрада отдохнуть, голубка моя. А то прямо сердце разрывается, на него глядя. Первые дни, как Дарнока привезли, он не пил, ни ел, и кажется, даже не дышал. Вчера только перекусил слегка. Уж не знаю, может ночью он и дремал понемногу, но что со скамейки этой не вставал, так уж точно.

– Тебе не кажется странным, что рыцарь так волнуется за него?

– Хм, – вопрос, видимо, смутил старую служанку, – да уж как-то странно. Не всякая жена так преданно за собственным супругом ухаживает. Я и прежде замечала, что они дружны, но не думала, что так крепко. Вот ведь когда ты с Винной подралась... Когда они вас разнимали... Я боялась, что Дарнок вызовет рыцаря на поединок, а он ничего. Как будто и не вытаскивал свою невесту из палатки Конрада в чем мать родила, и не слышал что эта бесстыдница рассказывала. Разве не странно?

– Винна... – с болью произнесла дочь барона. – Я видела ее в замке де Гресира.

И девушка шепотом рассказала верной служанке о том, что между ними произошло.

– Должно быть, эта негодница умом тронулась, – высказала свое мнение Далина, когда хозяйка завершила рассказ. – Что за глупости плетет! Дочь графини! А вот, что у них с Конрадом было – в это я как раз верю. С него станется. Закрутил девушке голову, а теперь нос воротит, вот она и бесится!

– Ты думаешь, что он ее бросил? – с надеждой в голосе спросила Молена.

– А то! Получил, что хотел, поиграл, да и оставил. Зачем ему какая-то служанка? Мало ли смазливых девчонок вокруг него вертится? Вот Винна и выдумала, что она дочь графини, чтобы быть ему ровней. Совсем от любви одурела, глупая.

– А если она на самом деле ... беременна? – с трудом произнесла девушка.

– А нам-то какая забота? – пожала плечами Далина. – Не она первая, не она последняя. Кто знает, сколько уже таких дурочек этот демоненок обрюхатил? Гордость нужно иметь, да честь свою блюсти, вот что!

Молена грустно вздохнула.

– Что же теперь будет, Далина? Со мной? С Конрадом?

– Вот уж не знаю, – с неодобрением в голосе ответила служанка. – Люди много всякого болтают. Только если де Вильена признают колдуном ...

– Нет, нет! – запротестовала девушка. – Этого не может быть! Дядя не позволит, чтобы его осудили.

– А вот это уже не так просто, – возразила служанка. – После того, что Конрад натворил в Тан-Гресире, только о нем и говорят. Все говорят, что он настоящий колдун! После таких фокусов просто отпустить его нельзя. Люди подумают, что отец Жерони с ним заодно.