Текст книги "Палач (СИ)"

Автор книги: Виктория Алекс

Соавторы: Юлия Захарова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8.

Домой Марина попала только к полуночи. На улице стало немного прохладнее, но все еще парило – вечерняя духота окутывала город тяжелым, влажным одеялом. В низинах даже лег плотный туман.

Она припарковала машину во дворе напротив подъезда, вышла, посмотрела на окна своей квартиры. В спальни Васи горел ночник – забавный котик из какого-то его любимого мультика. Без него он теперь вообще отказывался засыпать. Марина вздохнула. Снова она приехала поздно и не успела пожелать сыну добрых снов. Зато на кухне горел свет. Паша не спал, ждал ее. Он всегда ждал, не ложился, даже если она, как сегодня, задерживалась допоздна. Мысль о муже сладко отозвалась где-то в области грудной клетки, а затем спустилась в низ живота и завязалась там в тугой узел.

Марина открыла дверь своим ключом, прошла в прихожую, с наслаждением избавилась от обуви и пошевелила пальцами ног. Стопы горели огнем.

– Опять оттоптала лапки? – Паша появился из кухни, прислонился к дверному косяку и посмотрел на нее с уставшей улыбкой.

Он был в домашних штанах и старой футболке, волосы взлохмачены, а на переносице сидели очки, в которых он обычно работал за компьютером. Наверное, обрабатывал очередной заказ, пока ждал ее возвращения.

– Не то слово! – выдохнула Марина. – Не чувствую ног!

Она подошла, чмокнула Пашу в щеку, обняла за талию, положила голову на грудь. Он нежно обнял ее, прижал, чмокнул в макушку.

– Есть будешь? – шепнул он ей в волосы. – Или массаж?

– Все буду! – кивнула Марина. – И горячую ванную тоже буду. С солью. И с пеной.

– Понял, – усмехнулся Паша. – Ну иди мой руки, я пока ужин подогрею.

– Остыл, да? – с виноватым видом спросила Марина.

– Восемь раз уже! – пошутил Паша. – Ну беги!

Марина вытянулась по струнке, отсалютовала мужу и скрылась в ванной. Когда она вошла на кухню на столе ее ждал салат из бывших несколько часов назад хрустящих баклажанов и слипшаяся паста Карбонара.

– М-м-м… Лазат? – закатила она, подцепляя прямо пальцами кусочек баклажана и отправляя в рот.

– Остыл уже, – вздохнул Паша. – Его едят горячим.

– Ничего! Очень вкусно! – она взяла вилку и принялась за еду. – Прости… Там такое сейчас творится! Передать не могу.

– Верю, – кивнул муж. Он сел напротив, подпер ладонью подбородок и смотрел на нее тем самым взглядом, от которого у нее обычно начинали бегать мурашки по коже.

Они поговорили еще немного. Марина поделилась опасениями, что расследование этого убийства будет долгим и муторным. Высокопоставленные друзья Нефедова очень не хотят, чтобы вскрылись их общие с погибшим делишки, и уже начали создавать проблемы, препятствуя следствию.

– Мариш, – Паша взял ее за руку, погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. – Ты сейчас дома. Мы же с тобой договаривались, что, переступая порог квартиры, ты забываешь о работе. Ты так себя загонишь! Совсем не отдыхаешь.

– Договаривались, – подтвердила Марина и поджала губы. – Прости. Это дело меня так будоражит, не могу успокоится.

Паша встал, налил ей чашку чая, поставил на стол.

– Пей, я пока тебе ванную сделаю.

Он ушел. Марина проводила его взглядом и в очередной раз подумала, о том, как ей с ним повезло. Паша работал много – часто разъезжал по съемкам, засиживался за обработкой фотографий до ночи, уставал не меньше, чем она сама. Но при этом в его плотном графике всегда находилось время для семьи. Он никогда не жаловался, не упрекал ее за работу, не требовал, чтобы она бросала дело. Он просто был рядом. Единственное, о чем он просил, чтобы она возвращалась домой по-настоящему, оставив работу за порогом. И возвращаться домой, в его объятия было для нее лучшим лекарством от любых кошмаров, которые ей приходилось наблюдать на службе.

Ванна помогла расслабиться. Она погрузилась в горячую водку по самый подбородок. Пенный пузырьки обволакивали кожу, с шипением лопались, аромат лаванды пьянил. Веки стали тяжелыми, будто налились свинцом. Она закрыла глаза и попыталась унять мысли. Сначала они все время возвращались к видеофайлам с камеры наблюдения в кабинете Нефедова. Не терпелось посмотреть, что на них, но потом она переключилась на руки Паши, обещавшие ей расслабляющий массаж, и улыбнулась. Больше о работе думать не хотелось.

Когда она вернулась в спальню, Паша уже лежал в кровати, подперев голову рукой. Он смотрел на нее, и в его глазах было столько нежности, что у Марины защемило сердце.

Она быстро скинула шелковый халат и скользнула под одеяло. Паша тут же обнял ее, притянул к себе, провел рукой по спине – медленно, успокаивающе.

– Готова? – лениво спросил он и достал из кармана пижамных брюк тюбик массажного крема.

Марина даже сказать ничего не смогла, только замычала от предвкушения. Он начал со спины. Медленно, круговыми движениями снял напряжение с затекших мышц, постепенно спустился вниз, и под конец сделал потрясающий массаж стоп.

– Спасибо, – прошептала Марина, когда он закончил. – Тела совсем не чувствую, будто в невесомости.

– Замечательно, – протянул Паша с довольной улыбкой и накрыл ее одеялом. – А теперь спать! Кое у кого завтра снова тяжелый день, подозреваю.

– Угу, – промычала Марина, прижавшись к мужу плотнее.

– Сладких снов…

Марина закрыла глаза, попыталась быстро заснуть, пока тело было таким расслабленным, но мысли снова поползли в воспаленный мозг. Она отогнала Нефедова и его приятелей, но потом в сознание вторгся утренний разговор с Пашей, который застал врасплох.

– Паш, – позвала она мужа тихонько, в тайне надеясь, что он уже заснул.

– М-м-м? – отозвался он.

– Я тут подумала... ну о том, о чем ты меня спросил утром.

Она почувствовала, как его рука на ее спине замерла на секунду, напряглась.

– О ребенке, – продолжила Марина. – Я не ответила тогда. Я... растерялась.

– Я понял, – сказал Паша. – Если не готова говорить об этом, лучше не отвечай. Я пойму.

– Но я хочу ответить! – она приподнялась на локтях, заглянула ему в лицо. – Я боюсь, Паш. Честно. Первые роды были тяжелыми. Очень. И работа... я не хочу бросать работу. Не сейчас. Еще дело это… Если я его раскрою, то смогу претендовать на повышение. Да и не хочу сидеть дома год, а то и два, пока другие будут делать то, что я умею делать лучше всего.

Паша молчал, слушая.

– Но я люблю детей, – сказала Марина чуть тише. – И я люблю тебя. И я вижу, как ты смотришь на Васю, как хочешь своего... нашего ребенка. И я подумала... что, наверное, я не против. Просто... дай мне время. Хорошо?

Павел улыбнулся.

– Я не хочу на тебя давить. Спасибо, что объяснила. Мне важно было понимать, что у нас есть в планах рождение ребенка. Я готов ждать столько, сколько потребуется.

– Ты самый лучший! – она обняла мужа, прижалась всем телом.

Он поцеловал ее в шею – легкое, щекочущее прикосновение, но кожу тут же начало покалывать от возбуждения.

– А знаешь, – прошептала игриво Марина, – хоть мы и договорились подождать, я совсем не прочь порепетировать процесс его зачатия. Чтобы, когда я решусь, все получилось наверняка.

Павел рассмеялся. Так естественно и громко, что Марине пришлось закрыть ему ладонь рот.

– Васю разбудишь! – цыкнула она.

– Прости, – на глазах у Паши аж слезы выступили. – Порепетировать я совсем не против!

Она хотела еще что-то сказать, но не успела, потому что муж уже накрыл ее губы страстным поцелуем. И все тревожные мысли, все проблемы тут же выветрились из ее головы. Сейчас ее не волновали ни видеофайлы с карты памяти, ни загадочная папка с документами, ни подозреваемы в убийстве Нефедова. Сейчас были только они двое.

Глава 9.

К рассвету на город опускались тяжелые серые тучи. Небо заволокло так, что казалось будто утро и не наступило вовсе. Шум дождя монотонно стучал в окна, и чтобы заставить себя подняться с постели, Марине пришлось приложить гораздо больше усилий, чем это обычно требовалось. Рядом, обняв подушку руками, мерно посапывал Паша. Едва она спустила ноги на пол и нашарила в полумраке тапочки, ей тут же захотелось забраться обратно под одеяло, прижаться к мужу всем телом и проспать беззаботно еще несколько часов. Но такой возможности у нее, к сожалению, не было.

Она прошла на кухню, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить своих любимых мужчин, заправила кофеварку и отправилась в ванную. Контрастный душ и чашка кофе обычно помогали настроится на продуктивный рабочий день. А ей сейчас это было ой-как нужно!

Когда она вышла из ванной, накинув легкий халат, то обнаружила, что Паша уже колдует на кухне над завтраком. Большая кружка кофе уже ждала ее на столе. Все как она любила – две ложки сахара и немного теплого молока. В тостере поджаривались два кусочка хлеба, муж нарезал сыр и ветчину.

– Я все-таки тебя разбудила? – Марина обняла Пашу сзади, прижалась щекой к широкой теплой спине, вдохнула его пьянящий запах. – Прости…

– Думаешь, я бы отпустил тебя голодную? – невозмутимо откликнулся он. Тостер выстрелил кусочки хлеба, которые тут же оказались на тарелке. – Я специально будильник поставил через пять минут после твоего. Ты же сама бы не позавтракала?

– Не позавтракала, – виновато улыбнулась Марина и села за стол.

Паша соорудил сэндвичи, поставил перед ней, налил себе кофе и сел напротив.

– Ты сегодня дома? – спросила Марина, жадно вгрызаясь в бутерброд.

– Да… – протянул Павел и закатил глаза. – Была съемка уличная запланирована, но придется перенести.

Он кивнул на окно, по которому стекали струи дождя.

– Ну может твоей заказчице бы понравилась фотосессия в мокрой майке? – пошутила она.

– Там вообще-то семейная пара с тремя детьми намечалась, – приподнял бровь Паша. – Но твоя идея мне нравится… – он театрально потеребил нижнюю губу. – Может позвонить Светлане, предложить?

– Это той пышногрудой блогерше без стыда и совести? – шутливо нахмурилась Марина. – Даже не думай! Плохая была идея! Плохая!

Паша откровенно рассмеялся.

– Знаешь, а мне даже нравится, когда ты ревнуешь, – он наклонился и чмокнул Марину в щеку. – Не стану я никому звонить. Останусь дома, доделаю заказ, с Васей позанимаюсь.

– Отлично! – кивнула Марина, делая последний глоток кофе и отставляя кружку. – Предупреди тогда Софью Марковну, чтобы сегодня не приходила.

– Конечно, – Паша встал, убрал в раковину посуду.

Марина быстро собралась. Натянула джинсы и рубашку, волосы сушить не стала. В такую сырость не видела в этом никакого смысла. Пока она дойдет до машины, они снова промокнут. Зонты Марина терпеть не могла. Каждый раз, когда приходилось ими пользовать, она их либо ломала, либо теряла. Поэтому предпочитала пропитанную тонкую ветровку. Павел вымыл посуду и стоял, прислонившись к дверному косяку, и молча наблюдал за сборами.

Перед выходом Марина заглянула в детскую. Вася спал, разметавшись на кровати, одеяло сползло на пол, подушка валялась в ногах. Она вошла на цыпочках, поправила одеяло, вернула подушку на место, поцеловала сына в лоб и также бесшумно вышла. Возможно, хотя бы сегодня ей удастся вернуться домой пораньше и застать ребенка бодрствующим?

Ливень встретил ее, как только она вышла из подъезда. Вода текла по асфальту сплошным потоком, струи хлестали по лицу, кроссовки промокли, пока добежала несколько метров до машины.

– Ну и погодка… – проворчала марина, укрываясь в сухом салоне внедорожника. На резиновом коврике под ее ногами тут же образовалась грязная лужица.

Она завела мотор и тут же выехала со двора. Дворники едва справлялись с дождем, ехать пришлось медленно, так как видимость оставляла желать лучшего. Но когда она выехала на кольцевую, поняла, что добираться до участка будет долго. Автомобили встали в плотную, почти статичную пробку.

Дворники ее внедорожника едва справлялись с проделками небесной канцелярии. Марина выехала со двора, влилась в утренний трафик и включила ближний свет.

Марина выдохнула и включила радио. Диктор вещал что-то об обрушившейся на город катаклизм, о затрудненном движении на дорогах, но она его почти не слышала. Мысли крутились вокруг одного: удержался ли Илья или все же заглянул в сохраненные на флешке видеофайлы Нефедова? Она ставила на то, что напарник просматривал записи всю ночь. За годы совместной работы Марина уже неплохо изучила Илью и знала, что в этом он сильно походил на нее саму. Она бы точно не удержалась! Интересно, смог ли он что-то найти на этих записях?

Ей нравилось работать с Ильей. Он был умным, надежным, иногда смешным. Лучшего напарника, да даже друга, она себе и представить не могла. Единственное, что напрягало Марину в их тандеме, так это то, что Илья относился к ней по-другому. Не так как она к нему. Заметила она его интерес к ней, как к женщине еще несколько лет назад, когда они только начали работать в паре. Сначала она списывала все на обычное коллегиальное уважение. Потом на дружескую симпатию. Но однажды вечером, когда они допоздна разбирали очередное дело, она случайно поймала на себе его взгляд, и все поняла.

У нее тогда был трудный период – развод с Алексеем превратился в затяжную битву за квартиру, за сына, за алименты. Марина чувствовала себя выжатой, разбитой, никому не нужной. Она выходила из дома в панцире, работала как заведенная, а по ночам не спала, бесконечно анализируя свой неудавшийся брак, пытаясь найти виноватых.

Илья был рядом. Всегда. Он приносил ей кофе, задерживался допоздна, просто чтобы составить ей компанию, не задавал лишних вопросов, не лез в душу. Всегда готов был подставить свое крепкое плечо, если Марина вдруг раскисала и требовалась опора.

Однажды, это было через несколько недель после развода, он вытащил ее в клуб. «Расслабиться, – сказал он. – Выпить, потанцевать, забыть обо всем на один вечер». Она согласилась, сама не зная почему. Выпила два коктейля, потом третий, смеялась, танцевала, чувствуя себя почти счастливой. Они долго разговаривали ни о чем и обо всем. А когда он проводил ее до дома, у подъезда между ними повисла та самая неловкая тишина, которая бывает только перед поцелуем.

Она не помнила, кто сделал первый шаг. Помнила только его губы, его руки на своей талии, запах его парфюма и тепло его тела. Они целовались долго, жадно. А потом его руки скользнули ниже, и она вдруг резко отстранилась.

– Нет, – сказала она. – Прости. Я не могу.

Он ничего не сказал, ничего не спросил. Просто кивнул, провел молча развернулся и ушел.

Она потом долго не могла понять, что именно ее остановило. Илья был красивым мужчиной, высоким, широкоплечим, с абсолютно обезоруживающей улыбкой. Но она нутром чувствовала, что они не должны… Что это неправильно. Что перейди они черту, это плохо закончилось бы для них обоих.

Илья некоторое время держался отстраненно, обращался к ней только когда нельзя было не обратиться по какому-нибудь рабочему вопросу. И Марина поняла, что все сделала правильно. Даже один поцелуй породил собой целую волну неловкостей, а что было бы, зайди они дальше?

А потом в ее жизни появился Паша. И все встало на свои места… Илья воспринял новость о том, что она снова выходит замуж довольно мужественно. Сердечно поздравил, пожелал семейного счастья, но Марина видела, что ему больно.

Сейчас, сидя за рулем в машине, под шум дождя и монотонное шорканье дворников, Марина жалела лишь о том, что стала причиной одиночества Ильи. Он, хоть и редко проводил ночи в одиночестве, так и не нашел ту самую, с которой захотелось бы построить семью. Но она не могла себя заставить чувствовать то, что чувствовал он.

Спустя сорок минут, пробка, наконец сдвинулась с места. Еще пара кварталов и внедорожник остановился на парковке рядом с полицейским участком. Марина, натянув капюшон ветровки, выскочила на улицу и пробежала под ливнем до входа. Только укрывшись под козырьком, она обернулась и поставила машину на сигнализацию.

В кабинете горел свет. Илья уже сидел за своим столом, откинувшись на спинку кресла, и вертел в руках флешку. Он выглядел удивительно бодро для человека, который, если и спал, то не более пары часов. Под глазами ни намека на круги, взгляд ясный, почти торжествующий. И улыбка, широкая, как у «чеширского» кота.

– Доброе утро, – сказала Марина, стягивая ветровку. Она стряхнула с нее воду и повесила на вешалку. – Ты чего такой довольный?

– Доброе, – он отсалютовал ей флешкой. – А то, что я ночью насмотрелся на столько интересной информации, что у тебя глаза на лоб полезут.

Марина опустилась в кресло, не отрывая от него взгляда.

– Вот я так и знала, что ты не выдержишь до утра! Так вообще-то не честно! Собирались посмотреть вместе…

– Можно подумать, ты бы не залезла в нее! – усмехнулся Илья.

– Я бы точно залезла, – подтвердила Марина. – Но ты стрелки не переводи! В этот раз – твой косяк!

Илья хмыкнул и протянул ей свой личный планшет, на который скопировал видео.

– Не дуйся! Садись, смотри. Я сгруппировал самые вкусные моменты. Честно говоря, я думал, что Нефедов просто собирал компромат для страховки. Но там... – Илья сделал паузу, подбирая слова. – Он их просто топил, Марин. На каждого собрал столько, что всех троих можно закрывать надолго..

Марина взяла планшет, устроилась поудобнее и принялась смотреть.

Глава 10.

На первом видео, которое включил Марине Илья в кабинете Нефедова, вальяжно развалившись в креслах сидели Владимир Клюев – депутат, куратор финансового комитета, и Михаил Бармин, крупнейший в городе застройщик. Мужчины пили чистый дорогой виски из толстостенных бокалов, много курили, обсуждали дела. Сам Нефедов оставался все время за кадром, изредка кидая реплики.

– Все будет шито-крыто, Володь, – увещевал Клюева Бармин. – Ты пролоббируй проект. Дальше мы сами.

– Шум поднимется. Там же парк этот, с утками. Жители на его реконструкцию два года назад деньги из своих карманов собирали, – депутат нервно покрутил бокал в руках, провел большим пальцем по ободку. – Вони, не оберешься!

– А ты побольше о своих карманах думай, а не о чужих, – подал голос Нефедов. – А парк им Сережа новый соорудит, когда торговый центр поставит.

– Экологи меня с дерьмом сожрут, – покачал головой Клюев.

В кадре появился Игнат Шапиро, заместитель прокурора. Он на ходу поправил рубашку, выбившуюся из-под ремня, и плюхнулся в свободное кресло, частично поместившись в экране.

– Ты Вова, не очкуй! – хлопнул он Клюева по плечу. – Просто подпиши бумаги, и вопрос закрыт. А кто будет бочку катить, пальцем ткни. Разговор будет короткий. Сам знаешь…

Экран закрыла рука Нефедова. Он потянулся за бутылкой, разлил приятелям виски. Чокнулись. Запись прервалась.

– Это какая-то незаконная земельная сделка? – спросила Марина у Ильи, отрываясь от планшета.

– Ага, – кивнул он. – Помнишь еще шумиха была, когда только строительную площадку расчистили.

– Да как-то пропустила, видимо, – пожала плечами Марина.

– Правильно, потому что ее быстренько замяли. Кого надо припугнули, кому надо заплатили.

– Ну коррупцией сейчас никого не удивишь. Это повсеместно. У кого больше денег, тот и прав. Вряд ли Нефедова казнили за снос парка, – Марина потеребила нижнюю губу пальцами. – Что там еще?

– Все в том же духе. Нелегальные сделки, откаты, подкупы, подставные фирмы, фиктивные контракты, отмывание денег… Через мясокомбинат, кстати. Будешь дальше смотреть? – Илья забрал из рук напарницы планшет, полистал файлы.

Марина отрицательно покачала головой.

– Зачем Нефедов все эти разговоры снимал, не могу понять?

– Компромат на партнеров собирал? – предположил Илья.

– Так они все в одной лодке. Все четверо. Он ведь этими записями и себя подставлял тоже. Что-то здесь не сходится.

– Думаешь, на кого-то работал? Полиция? Конкуренты?

– Не знаю. Но версия рабочая. Крепкий мотив для убийства, как думаешь?

Марина открыла свой рабочий блокнот, потрепанную книжечку в кожаном переплете, внесла все троих – Бармина, Клюева и Шапиро – в список подозреваемых.

– У нас теперь столько компромата на эту троицу, что им не отмыться. Компенсация, так сказать, за потерянный ноутбук, – ухмыльнулся Илья.

Марина кивнула, но лицо ее было задумчивым, непроницаемым. Она подошла к доске, посмотрела на фотографии убитого Нефедова, потом на снимки его кабинета.

– В чем дело? – спросил Илья. – Ты о чем задумалась?

– О том, что улик на эту троицу у нас много, – ответила Марина, не оборачиваясь. –Все эти махинации, уход от налогов, подставные сделки... Это наверняка заинтересует Отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Но меня волнует другой вопрос – кто из них убил Нефедова?

– Может, все вместе? – предположил Илья. – Сообща. Узнали, что он их записывает…

– Они не знали! – перебила его Марина. – Если бы знали, то изъяли бы карту памяти. А она, как видишь, попала к нам.

– Ну хорошо, – не сдавался Илья. – Значит могли узнать про папку с компроматом. Она-то пропала. Кто-то из них нашел ее, заглянул. Понял, что Нефедов плетет какие-то интриги за их спиной. Отправили ему сообщение, пригласили поговорить и разделались. А подчистить улики с их связями и возможностями… Раз плюнуть!

– Я сомневаюсь, что они сделали бы это своими руками, – Марина повернулась к нему. – Воровство, коррупция, финансовые махинации – это одно. А вот так хладнокровно убить человека – совсем другое. Может кого-то наняли? Профессионала.

– Не знаю. Я бы на их месте сильно разозлился, – пожал плечами Илья. – Но версию проработаем. Что там у нас еще?

Марина отлистала в блокноте несколько страниц назад.

– Еще… Еще… – она пробежала пальцами по исписанным мелким почерком строчкам. – Надо проверить работников завода. Чужого присутствия на месте преступления нет, поэтому «своих» мы исключить не можем. Надо всех опросить. Выяснить, каким руководителем был Нефедов, как подчиненные к нему относились. Может какие-то конфликты недавно были.

Илья присвистнул и закатил глаза.

– Их там сотни полторы, этих работников. Что, всех будем опрашивать?

– Если потребуется, то всех, – отрезала Марина.

– Понял, – буркнул Илья. Перспектива потратить несколько дней на мясокомбинате не слишком прельщала. – Попрошу у Быкова парочку стажеров, чтоб быстрее дело пошло.

Марина кивнула и снова уставилась в свои записи.

– А еще, надо все-таки проверить версию с тем громким отравлением в детском саду.

– Мне кажется, это ложный след, – почесал затылок Илья, но, поймав на себе взгляд Марины, тут же поднял руки, капитулируя. – Понял, проверим. С чего начнем?

Она не успела ответить. В кабинете зазвонил телефон. Марина взяла трубку.

– Скворцова, – рявкнул в динамике голос начальника. – Зайдите ко мне. Оба.

Она повесила трубку, переглянулась с Ильей.

– Идем. Похоже, кто-то пожаловал по нашу душу.

Кабинет начальника находился в конце коридора. Когда Марина и Илья вошли, Быков, заложив руки за спину, расхаживал по комнате. В кресле для посетителей, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел Игнат Шапиро. На столе, между ними, лежал ноутбук Сергея Нефедова.

– Садитесь, – Быков указал на стулья. Сам прошел на свое место во главе Т-образного стола.

Марина и Илья сели. Шапиро смотрел на них с легкой усмешкой, но в глазах его Марина прочитала напряжение. Он был не из тех, кто любит, когда его ставят в неловкое положение.

– Скворцова, Селиванов, – начал Быков. – Заместитель прокурора оказал нам услугу. Его люди изъяли ноутбук Нефедова для экспертизы, а теперь доставили его сюда. Чтобы помочь следствию.

Марина посмотрела на ноутбук, потом на Шапиро.

– Подчистили всю информацию, которая касалась лично вас и ваших друзей? – абсолютно будничным тоном спросила она.

В кабинете повисла тишина, воздух стал тяжелым, липким, температура подскочила сразу на несколько градусов. Быков зыркнул на Марину, нервно сглотнул подкативший к горлу ком и вытер испарину со лба.

– Я оказал вам услугу, Скворцова, – Шапиро опередил начальника, открывшего было рот, чтобы ответить.

– Вы оказали услугу себе, – парировала Марина, не повышая голоса. – А также незаконно влезли в полицейское расследование. Вы ведь были близким другом Нефедова? Убийцу которого мы до сих пор не нашли, – она сделала паузу. – И это выглядит крайне подозрительно, учитывая, что мы вчера сами могли изъять его компьютер без вашей помощи, когда ездили к его вдове.

Шапиро подался вперед, его лицо пошло красными пятнами.

– Вам лучше сбавить тон, Скворцова. Я здесь не подозреваемый. Я представитель прокуратуры. И я имею право...

– Вы имеете право соблюдать закон, – перебила Марина. – Изъятие улик без санкции суда и без участия следователя – это превышение полномочий. Я могу подать рапорт.

– Скворцова, – голос Быкова прозвучал как предупреждение. Он прекрасно понимал, к чему может привести ее дерзость с власть имущими. И он не хотел связываться с ними. – Игнат Сергеевич оказал нам услугу. И он, как и мы, заинтересован в поимке убийцы.

Марина открыла рот, чтобы возразить, но Илья опередил ее.

– А черную папку вы случайно не находили среди личных вещей убитого? – спросил он, глядя прямо на Шапиро.

На одно мгновение в глазах заместителя прокурора мелькнуло что-то, похожее на удивление или испуг, но он быстро взял себя в руки. Это длилось доли секунды, но не ускользнуло от цепкого Марининого взгляда. Они с Ильей переглянулись. Он тоже заметил.

– Не знаю, о какой папке вы говорите, – сказал Шапиро. Голос его стал снова ровным и спокойным, но руки выдавали внутреннюю нервозность. Пальцы сами потянулись к пуговице на пиджаке и принялись крутить ее.

Марина мысленно поблагодарила Илью за находчивость. Теперь было ясно, что Шапиро точно знал о существовании папки с компроматом. Реакция выдала его. И он не просто знал о ней, ему было известно, в отличие от них, что находилось внутри.

– Ни о какой, – перевела разговор Марина. – Извините. И спасибо за услугу!

Она встала, взяла ноутбук со стола, кивнула Быкову и Шапиро.

– Мы можем идти? – обратилась она к начальнику.

– Свободны, – громыхнул в ответ Быков, испепеляя взглядом обоих.

Они поспешили удалиться.

– Думаешь папка у них? – прошептал Илья Марине на ухо, поравнявшись с ней в коридоре.

– Если они убили Нефедова, то да, – кивнула Марина. – А если нет, то они тоже будут ее искать.

Они свернула в свой кабинет, плотно закрыли за собой дверь.

– Кажется, мы только что нажили себе очень сильных и влиятельных врагов, – Марина села на стул, вытянула ноги.

– И что теперь делать?

– Когда Шапиро уйдет, мы идем к Быкову. Показываем ему видео. Все, что нашли. Он должен дать разрешение на прослушку и слежку за этой троицей.

– Ты думаешь, он согласится?

– У него не будет выбора, – развела руками Марина. – Если он не хочет, чтобы я начала шагать по головам.

Илья помолчал, обдумывая.

– Не перегибаешь ли ты палку?

– Возможно, но по-другому с такими людьми не получается.

– Шеф будет в гневе, когда узнает, что мы не приобщили улику к делу.

Илья сел за стол, обхватил голову руками. День только начался, а уже не предвещал ничего хорошего.