Текст книги "Палач (СИ)"

Автор книги: Виктория Алекс

Соавторы: Юлия Захарова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 26.

Когда Марина уже подъезжала к дому, позвонил Павел. Она нажала на экран на панели и вывела разговор на громкую связь в салон.

– Привет, родной, – выдохнула она, сворачивая в свой двор.

– Дай угадаю, ты все еще на работе? – вместо приветствия спросил муж.

– Подъезжаю к дому. Вася меня сдал? – улыбнулась Марина. Она была очень рада слышать его голос.

– Сдал, – подтвердил Павел. – Я позвонил ему днем, узнать, как дела. Он мне и сообщил, что, когда проснулся утром, вместо тебя на кухне хлопотала Софья Марковна. Что стряслось?

– Новости не смотрел? Бармина сегодня ночью нашли повешенным на недостроенном мосту.

Павел присвистнул.

– Не видел. Сегодня же свадьба. Я с самого утра с камерой пляшу. Думаешь, это тот же самый убийца?

– Уверена! – Марина припарковала машину у подъезда. – Я с самого начала говорила, что Кляр не убивал Нефедова. И вот, пожалуйста. Новый труп. Четверка превратилась в пару.

– Да уж… – выдохнул Павел. – Ты как вообще?

– Устала зверски! Илья разбудил меня около четырех утра. С тех пор на ногах, – она посмотрела на часы и поморщилась. – Так неудобно перед Софье Марковной. Так поздно уже.

– Добралась до дома? – спросил Павел.

– Да, у подъезда уже.

– Ну все тогда, беги домой. Освобождай Софью Марковну из плена, а я постараюсь освободиться пораньше. Скорее всего завтра к вечеру буду дома.

– Это было бы замечательно! Ну все. Побежала. Целую тебя и очень скучаю.

– И я… И еще Мариш, береги себя.

– Слушаюсь! – Отрапортовала Марина и отключилась.

Она заглушила мотор, вышла из машины, включила сигнализацию и подняла голову вверх. На кухне ее квартиры горел свет. Марина почти бегом побежала в подъезд. Лифт поджидал ее на первом этаже.

Когда она открыла дверь квартиры, Софья Марковна была уже в коридоре.

– Мариночка, – старушка сунула ноги в обувь. – А я твою машину в окно заприметила.

– Простите, что так поздно, Софья Марковна, – Марина схватила соседку за руки. – На работе просто сущий кошмар!

– Видела, видела, – закивала старушка. – Целый день по телевизору только об этом страшном убийстве и говорят. Ей Богу – палач. Это ж надо так над человеком поиздеваться. Вы уж его поймайте, деточка, этого маньяка.

– Поймаем обязательно, Софья Марковна, – заверила ее Марина. – Еще раз спасибо огромное.

– Да мне не сложно, – отмахнулась соседка. – Там мы с Васей тебе ужин на плите оставили. Подогрей только, а то остыл уже.

– Подогрею, – улыбнулась Марина.

– Ну все, завтра утром приду.

– Что бы я без вас делала?

Софья Марковна не стала отвечать на риторический вопрос, закуталась поплотнее в шаль и вышла. Марина слышала, как хлопнула ее дверь на верхнем этаже, как в квартире старушки включился телевизор и ее едва слышные шаги по комнате, приглушенные толстым шерстяным ковром.

Утро наступила так внезапно, будто ночи и не было вовсе. Все ночь ей снился Бармин, качающийся на проводе под мостом. Он был еще жив. Одной рукой придерживал вываливающиеся из распоротого живота внутренности, а вторую тянул к Марине. В его глазах читалась мольба, смешанная с надеждой, будто Марина единственная, кто может ему помочь.

Проснулась она в холодном поту. Резко села на кровати, пытаясь стряхнуть с себя ночной кошмар. Стрелки часов приближались к пяти утра, поэтому она выбралась из постели и долго стояла под струями теплого душа, чтобы смыть с себя омерзение сна.

Едва она налила себе чашку кофе и устроила у окна за столом, чтобы почитать новости, как зазвонил телефон.

– Леонид, ты вообще что ли не спишь? – спросила она вместо приветствия.

– Некогда мне спать. Я тебя разбудил? – ответил патологоанатом.

– Нет. Собираюсь в участок.

– Загляни ко мне по дороге. Есть информация.

Дорога заняла около сорока минут. Она припарковала машину у входа, отзвонилась Илье, сообщила, что задержится и вошла в серое здание судебно-медицинской экспертизы. Внутри пахло дезинфекцией, формалином и казенной тоской. Марина прошла по коридору, кивнула дежурному у стойки и поднялась на второй этаж, где располагался кабинет Леонида Шувалова.

Судмедэксперт сидел за своим столом, откинувшись на спинку старого вращающегося кресла, и пил чай из большой кружки с надписью «Патологоанатом – лучший диагност». На столе перед ним лежала толстая папка с документами, рядом – чайник и коробка печенья.

– Заходи, заходи, – сказал он, махнув рукой. – Я ждал тебя. Чай будешь?

– Нет, спасибо, – Марина присела на стул напротив. – Лучше рассказывай, что у тебя.

– Сначала – хорошие новости, – Леонид отодвинул кружку и пододвинул к ней папку. – Официальный отчет уже готов. Копию я отправил Быкову, как и положено. Здесь все – и результаты вскрытия, и токсикология, и первичный анализ ран.

– А плохие? – Марина взяла папку в руки, но открывать не спешила.

– Плохие – это сам труп, – Леонид хмыкнул невесело. – Идем, я тебе покажу. Ты должна это видеть своими глазами.

Он поднялся и жестом пригласил ее следовать за собой. Они прошли по коридору и вошли в процедурную, где, как и обещал Леонид, на металлическом столе лежало тело Михаила Бармина. Оно было уже обработано, зашито по всем правилам и выглядело почти прилично – если не считать общей изуродованности, которую даже мастерство патологоанатома не могло скрыть.

Леонид подошел к столу, натянул перчатки и откинул простыню, оголяя туловище.

– Препарат, которым обездвижили жертву, – тот же, что и в случае с Нефедовым. Ксилазин. Чистый, без примесей. Скорее всего, убийца тот же.

– Палач, – Марина кивнула, переводя взгляд на тело.

– Что? – посмотрел на нее Леонид.

– Моя пожилая соседка вчера назвала его палачом, – пояснила Марина. – Кажется, очень подходящее прозвище.

– Вполне, – согласился Леонид. – Посмотри на разрезы.

Марина подошла ближе, склонилась над телом, чтобы ничего не упустить.

– Тело Нефедова он разрезал пилой, – напомнил Леонид. – А здесь работал охотничьим ножом. обрати внимание…

Он указал на первую рану, которая зияла чуть ниже грудины. Края ее были гладкими, ровными – аккуратный разрез.

– Это первое ранение. Сделано ножом. Профессионально, четко. Только вот от этой раны он бы не умер. Боль была бы жуткая, но не смертельная. Убийца явно не хотел, чтобы жертва умерла быстро. Он использовал нож, только чтобы вскрыть его.

Леонид перевел руку на другую часть тела, где раны выглядели уже иначе – неровные, с разорванными краями.

– А вот здесь, – он поднял глаза на Марину, – он уже перестал работать ножом. Видимо, встал над ним, как вот так, – Леонид сделал шаг к столу, чуть наклонился и изобразил жестом, как убийца вонзился в тело жертвы, – и начал разрывать мышцы и внутренние органы. Он рвал плоть. Прямо руками.

Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она представила эту картину: ночь, недостроенный мост, свет луны, а над Барминым склонился человек и методично, хладнокровно раздирает его живот.

– Он чувствовал боль? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Бармин был обездвижен препаратом, – ответил Леонид. – Но ксилазин не обезболивает полностью. Он парализует мышцы и притупляет чувствительность, но не отключает сознание. Жертва все видела, все слышала, все понимала. И все чувствовала. Но не могла пошевелиться, не могла закричать.

– Как такое возможно? – спросила Марина, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Чтобы разорвать человека руками… это же ...

Леонид пожал плечами.

– Я не знаю, кто это сделал. Но судя по тому, что я вижу, убийца – физически очень сильный человек. Либо… – он сделал паузу, – либо его переполняла такая ярость, такая ненависть, что она давала ему силы, о которых обычный человек и не подозревает.

Марина перевела взгляд на тело. Леонид тем временем продолжал:

– И самое важное: он был еще жив, когда его вешали. Посмотри на шею.

Он указал на странгуляционную борозду на шее Бармина – глубокую, с неровными краями.

– Есть следы удавки. И посмертные раны, которые образовались уже после того, как сердце остановилось. Но вот эта борозда – она прижизненная. Он уже бился в конвульсиях, скорее всего, но точно был жив, когда его подвесили. И он видел, как его кишки вываливаются наружу, – жестко сказал Леонид. – Убийца хотел, чтобы он страдал. До самого конца.

Марина нервно сглотнула. К горлу подкатила тошнота.

– Некоторые органы тоже были вырваны руками, – продолжал Леонид. – Почки, часть печени, кишки. Зачем – непонятно. Я не знаю. Но я могу сказать точно: ужасная смерть. Худшая из всех, что я видел за свою карьеру.

Марина перевела дыхание, заставила себя отвести взгляд от тела.

– Все это есть в отчете?

– Каждая деталь, – кивнул Леонид. – Все экспертизы крови, анализы тканей, все, что удалось найти. И, к счастью, у нас есть еще кое-что.

Он подошел к столу и взял пакет с маленьким образцом.

– Под ногтями Бармина мы нашли кусочек кожи. Возможно, принадлежащий убийце. ДНК-тесты скоро будут готовы. Если у нас появятся подозреваемые, с которыми их можно будет сравнить, – он пожал плечами. – это будет хорошая зацепка.

Марина посмотрела на пакет с образцом, и внутри нее всколыхнулась надежда.

– Спасибо, Леонид, поблагодарила она.

– Это моя работа, – усмехнулся он. – Но, если честно, Марин… я хочу, чтобы вы его нашли. Этого монстра. Этого палача. Потому что, если он продолжит, я не знаю, сколько еще таких тел я смогу увидеть на этом столе. Ладно, идем. Забирай отчеты. А у меня еще полно работы.

Леонид снял перчатки, небрежно бросил в мусорку, и они вышли из процедурной. Пока она шла по коридору к выходу, неся в руке папки с отчетом, ей позвонил один из сотрудников поисковой группы, которая обследовала место убийства Бармина.

– Марина Сергеевна, – голос был бодрым, почти радостным. – Есть находка. Мы нашли следы шин на грунтовой дороге неподалеку от моста. Похоже, там была припаркована машина убийцы. И еще – мы обыскали дно реки под мостом и нашли утопленный мешок.

Марина замерла на месте, прижав телефон к уху.

– Что в нутри?

– Вещи Бармина. Одежда, бумажник, документы. И телефон.

– Телефон цел? – спросила она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

– Нет, – голос сотрудника стал серьезнее. – Он разбит вдребезги. Убийца явно постарался, чтобы мы ничего не смогли восстановить. Но мы уже отдали его нашим специалистам. Они попробуют что-то сделать.

– Хорошо, – сказала Марина. – Спасибо. Держите меня в курсе.

Она положила трубку и вышла из здания морга. На улице моросил мелкий холодный дождь, небо было серым, низким. Марина села в машину и нажала на газ – надо было срочно ехать в участок.

Глава 27.

Холодный противный дождь моросил всю дорогу до участка. Марина заехала на парковку, выключила двигатель и несколько секунд сидела неподвижно, глядя на серое здание, утопающее в осенней мгле. В голове все еще стояла картина, которую показал Леонид: разорванная грудная клетка Бармина, рваные раны, странгуляционная борозда на шее, которая говорила о том, что жертва умирала долго и мучительно. Она сжала руль, чувствуя, как внутри закипает злость, и заставила себя выйти из машины.

В участке было тихо – воскресенье давало о себе знать. Половина кабинетов пустовала, в коридорах слышались только редкие шаги дежурных. Когда Марина толкнула дверь своего кабинета, она не ожидала увидеть емкого, кроме напарника, и потому замерла на пороге.

Светлана Бармина сидела на стуле у стола Ильи. Несмотря на случившееся в ее семье горе, держалась она хорошо. На ней был строгий черный костюм, волосы собраны в аккуратный пучок, на бледное лицо она нанесла немного косметики, чтобы скрыть следы слез и бессонных ночей. Рядом с ней стояла чашка с уже остывшим чаем. Илья сидел напротив, перед ним лежал раскрытый блокнот.

– Светлана Владимировна? – удивилась Марина, проходя в кабинет и закрывая за собой дверь. – Я не ожидала вас сегодня здесь увидеть…

– Я тоже, – ответила вдова Бармина, поднимая на нее взгляд. – Но Илья Михайлович позвонил и сказал, что к финансовым отчетам компании есть вопросы, на которые без меня не ответить. И я приехала. Да и надо было хоть ненадолго отвлечься…

Марина перевела вопросительный взгляд на напарника. Илья пожал плечами:

– Я подумал, что раз мы нашли эти странные счета на медицинские услуги, то ждать до завтра – терять время. Светлана Владимировна согласилась приехать. Она единственная, кто может пролить свет на эти расходы.

Марина кивнула, убрала на полку папку с отчетом о вскрытии, сняла куртку и села за свой стол.

– Спасибо, что приехали. Это действительно может помочь.

– Я понимаю, – Светлана перевела взгляд на лежащие перед ней распечатки. – Я просмотрела те суммы, которые вы нашли. Вы правы – для строительной компании это абсолютно ненормальные расходы. Я работала с Мишей много лет, я знала все его проекты, все контракты, всех подрядчиков. – Она помедлила, потом сказала тише, будто признаваясь в чем-то: – По крайней мере, я так думала.

Светлана взяла в руки один из листов.

– Я не знаю, что это за клиники, не знаю, на что уходили такие огромные деньги. Я знала, что компания оплачивала сотрудникам ежегодную медицинскую комиссию. Но это… – Она развела руками. – Это пугает меня, честно говоря.

Марина нахмурилась:

– Скажите, а как вообще проводились эти счета? Кто их подписывал? Может кто-то из бухгалтеров мог бы пролить свет на эту загадку? В отчетах они идут как обычные расходы, но цифры – просто космические.

Светлана задумалась, теребя край листа.

– В штате компании несколько бухгалтеров. Главный бухгалтер – Григорий Степанович Рогов, он ведет всю основную отчетность. Но он человек старой закалки, с железной честностью. Миша ему доверял, да и я тоже. Если бы он что-то знал, думаю, он бы мне сказал. Чертовщина какая-то! – Она помолчала. – Я завтра утром поеду в офис и опрошу всех, кто имел доступ к этим счетам. У нас есть финансовый отдел, есть внутренний аудит. Кто-то должен знать, откуда брались эти деньги и куда они уходили.

– Чем раньше вы сможете добыть для нас какую-то информацию, тем лучше, – кивнула Марина.

Я могла бы, конечно, сегодня позвонить Григорию Степановичу, – покачала головой Светлана. – Но сегодня же воскресенье. Он человек пожилой, наверняка отдыхает с семьей. Не хотелось бы его тревожить…

– Я думаю, это вполне может подождать до завтра, – остановила ее Марина. – Светлана, скажите, а вы можете по этим счетам увидеть источник, откуда шли эти суммы? Они брались с основных счетов компании или...

– Хороший вопрос, – Светлана взяла другую распечатку, пробежала глазами по строкам. – И судя по этим транзакциям... средства шли с дополнительных счетов компании. Не с основных операционных. У нас есть несколько резервных счетов, которые использовались для крупных проектов, для гарантийных обязательств. Но эти счета... – она нахмурилась, – я их не узнаю. Похоже, Миша открыл их и не поставил меня в известность.

– То есть существовала параллельная финансовая система, о которой вы не знали, – резюмировала Марина.

– Именно так, – тихо ответила Светлана. – И я понятия не имею, что это за система и зачем она была нужна.

Марина переглянулась с Ильей. В воздухе повисла тяжелая тишина. Потом Марина повернулась к напарнику:

– Слушай, а что насчет завода Нефедова? Что, если там тоже есть такие счета?

Илья потер подбородок, припоминая:

– Мы тогда смотрели только отчетность по основным операциям. Контракты, накладные... Медицинские счета не попадались. Но я могу завтра с утра наведаться туда. Поговорить с главным бухгалтером, поднять отчеты за последние несколько лет. Если и там найдется что-то похожее...

– Это станет точкой соприкосновения, – закончила за него Марина. – Связью между Нефедовым и Барминым. Возможно, они оба использовали одну и ту же схему.

– Я тоже могу помочь вам с этим, – предложила Светлана. – Если у Нефедова была такая же система дополнительных счетов, это может быть общая структура. Четверо друзей, которые делили все на всех. Возможно, я смогу найти какие-то документы у Миши дома, какие-то записи.

– Это было бы очень полезно, Светлана Владимировна, – искренне сказала Марина. – Спасибо вам за помощь.

– Я сделаю все, чтобы найти убийцу моего мужа, – с твердостью в голосе ответила Светлана. – Чем бы Сергей с Мишей ни занимались при жизни, какие бы тайны ни скрывали, они не заслужили такой смерти. Никто не заслужил...

Она поднялась, протянула руку сначала Илье, потом Марине.

– Как только что-то узнаю, сразу позвоню вам.

– Спасибо, – Марина пожала ее ладонь. – Мы будем ждать.

Светлана накинула пальто, которое висело на спинке стула, кивнула на прощание и вышла из кабинета. Шаги ее затихли в коридоре, и только тогда Марина выдохнула, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.

– Голова уже идет кругом, – сказал Илья, подходя к окну. – А ведь только начало расследования.

– Знаю, – ответила Марина, открывая глаза. – Но у нас есть зацепка. Эти счета… Думаю, они нас куда-то, да выведут.

– Она неплохо держится, да? – Заметил Илья. – Я думал, будет истерика, слезы, а она – собранная. Как стальной стержень.

– У таких людей, как она, есть только два пути, – задумчиво сказала Марина. – Или сломаться, или стать жестче. Она выбрала второе.

Она помолчала, потом вспомнила:

– Я по дороге заезжала к Леониду. Он мне кое-что показал.

Илья тут же обернулся:

– И что там?

Марина пересказала ему все, что узнала от патологоанатома. Про ксилазин, про разорванные раны, про то, что Бармин был жив, когда его вешали. И про кусочек кожи под ногтями жертвы – образец ДНК, который может принадлежать убийце.

– Сейчас его исследуют, – закончила она. – Если у нас появятся подозреваемые, мы сможем сравнить.

Илья присвистнул:

– И много у нас кандидатов?

– Пока ни одного. Думаю, Шапиро и Клюев ни при чем. Они сами напуганы до чертиков. Кстати, забыла сказать. В реке под мостом нашли вещи Бармина. В том числе и телефон.

– Телефон, – присвистнул Илья. – Это хорошая новость.

– Хорошей она будет, если удастся восстановить на нем хоть какие-то данные, – пожала плечами Марина. – Убийца явно старался, чтобы Бармин замолчал навсегда. Он, как и в прошлый раз, не оставил нам следов.

Она проверила свой телефон, потерла переносицу.

– Я хочу попробовать еще раз поговорить с Клюевым.

– С Клюевым? – удивился Илья. – Мы в прошлый раз уже пробовали. Шапиро его увел прямо у нас из-под носа. Клюев готов был заговорить, но...

– Именно, – перебила Марина. – Он готов был заговорить. Он знает, что может стать следующим. И он напуган до смерти. Если мы сможем допросить его без присутствия Шапиро и Быкова, он может выложить все, что знает.

– Ты сама понимаешь, что это почти невозможно, – покачал головой Илья. – Шапиро держит его под колпаком. Они связаны. Думаю, он его уже так обработал…

– И все же… – Марина вздохнула и на секунду отвела взгляд, затем снова посмотрела на Илью. – Но я бы рискнула. Вдруг…

– Ты готова пойти против Шапиро? – Спросил Илья. – Он не простит тебе, если ты влезешь в его дела. Снова.

– Плевать мне на его прощение, – ответила Марина. – Мы с ним по разные стороны баррикад с того самого дня, как он приказал убить Кляра.

– А знаешь, – Илья встал со стула, размял затекшую спину. – Давай попробуем. Что мы теряем в самом деле? Чем черт не шутит! Поехали к Клюеву домой.

– Прямо сейчас? – расплылась в улыбке Марина, тоже поднимаясь со стула.

– Других дел пока все равно нет, – пожал плечами Илья и взял свою куртку.

Уговаривать Марину было не нужно. Она быстро оделась, достала из кармана ключи от машины и поспешила следом за напарником.

Глава 28.

Загородный дом Клюева оказался в элитном поселке в тридцати километрах от города. Дорога заняла чуть больше сорока минут – дневной трафик на трассе был довольно плотным, но двигался быстро.

Когда они подъехали к высоким кованым воротам, за которыми виднелся двухэтажный особняк, Марина выключила двигатель. На территории было тихо, в окнах дома – ни огонька, хотя день был пасмурным и вполне мог бы потребовать искусственного освещения.

– Странно, – сказала она, вглядываясь в окна. – Не видно никакого движения. И машин нет.

Они вышли из машины и подошли к воротам. Илья нажал кнопку звонка на домофоне. Тишина. Он нажал еще раз, подождал, потом третий. Никто не отвечал.

– Есть кто-нибудь? – крикнул он в камеру. – Полиция!

Илья показал удостоверение. Динамик зашипел, оттуда раздался глухой механический голос:

– Хозяина нет. Он в городе.

– В городе? – переспросил Илья.

– Да, – ответил голос. – Владимир Викторович сейчас в своих апартаментах в центре. Если вам нужно с ним поговорить, ищите его там.

– Дайте, пожалуйста, адрес, – попросил Илья.

Голос продиктовал улицу и номер дома.

– Квартира… – он запнулся, но потом, видимо, вспомнив, продолжил. – Шестьдесят, кажется.

– Спасибо, – сказала Марина, и они вернулись в машину.

– Апартаменты в центре, – протянула она, заводя двигатель. – Значит, он все-таки решил спрятаться среди соседей. Тут он совсем один, а в городе – люди, охрана, камеры. Похоже, он чувствует себя там безопаснее.

– Скорее всего, – согласился Илья. – Я бы на его месте тоже так поступил. Едем?

Марина кивнула. Она развернулась и направила машину обратно в город. Ехали молча – оба думали о том, найдут ли они Клюева в городской квартире и расскажет ли он им то, что собирался рассказать, когда приходил в участок. Они понимали, что он боится убийцу, но понимали так же и то, что сказать правду боится еще сильнее.

В город они въехали ближе к трем часам дня. Апартаменты Клюева располагались в новом элитном жилом комплексе почти в самом центре. Высотное здание из стекла и бетона с подсветкой фасада, ухоженная территория и видеонаблюдение на каждом углу. Марина припарковалась на гостевой стоянке, и они с Ильей направились к главному входу.

В холле их встретила консьержка – женщина лет пятидесяти в строгой униформе, с идеальной укладкой и взглядом сторожевого пса. Она подозрительно по смотрела на них, но когда Марина показала удостоверение, поджала губы и кивнула.

– Квартира Владимира Викторовича на пятнадцатом этаже, – сказала она, не глядя на них. – Правый коридор.

– Спасибо, – ответила Марина и направилась к лифту.

Внутри кабины играла тихая, приятная музыка, стены были отделаны светлым деревом, а на полу лежал ковер, заглушающий звуки. Марина и Илья поднялись в тишине, и когда двери открылись, их встретил длинный коридор с мягким освещением и дорогими картинами на стенах.

Квартира Клюева оказалась в самом конце. Марина позвонила в звонок. Тишина. Она нажала еще раз, подождала и уже хотела нажать в третий, когда замок щелкнул и дверь приоткрылась на цепочку.

– Кто? – голос Клюева звучал глухо, настороженно.

– Владимир Викторович, это следователь Скворцова, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ровно. – И мой напарник, Илья Селиванов. Нам нужно поговорить.

Клюев помедлил. Марина слышала, как он дышит за дверью – тяжело, прерывисто. Потом цепочка звякнула, и дверь открылась.

Он стоял перед ними в дорогом, но мятом костюме, без галстука, ворот рубашки расстегнут. Лицо было бледным, глаза красными, с темными кругами. Но первое, на что Марина обратила внимание – это прихожая позади него.

Вдоль стены стояли собранные вещи. Три больших дорожных сумки, чемодан и пара пакетов, аккуратно упакованных.

Марина переглянулась с Ильей. Тот едва заметно кивнул – он тоже заметил.

– Владимир Викторович, – сказала Марина, – вы куда-то собираетесь?

Клюев поморщился, пропуская их в прихожую, и закрыл дверь. Он прошел в гостиную, жестом приглашая их следовать за собой, и остановился у огромного панорамного окна, из которого открывался вид на город.

– Я уезжаю, – сказал он. Голос его звучал ровно, но в нем чувствовалась дрожь. – Семью я уже отправил за границу. Они улетели вчера. А завтра утром я присоединюсь к ним. На работе взял отпуск за свой счет. Нервы ни к черту, понимаете?

– Вы не можете просто взять и уехать, – сказала Марина. Она старалась говорить спокойно, но в голосе уже прорезались металлические нотки.

– Это еще почему? – Клюев резко повернулся к ней, в глазах вспыхнул гнев. – Я разве под подозрением? Мне предъявили какие-то обвинения? Я под подпиской о невыезде?

– Нет, – вмешался Илья, делая шаг вперед. – Но погибли ваши друзья. Вы могли бы помочь следствию.

– Вот именно! – еще сильнее занервничал Клюев. – Они погибли! А я еще жив. Но это вопрос времени. Если я останусь, конечно…. Искать убийцу – ваша работа. А я предпочитаю перебраться от него на безопасное расстояние. Прошу понять меня.

– Мы понимаем, – кивнула Марина. – Защитить себя и свою семью, естественное желание. Но, Владимир Викторович, пока вы не уехали… Может быть вы ответите на наши вопросы?

Клюев усмехнулся, дернул плечом.

– Какие еще вопросы?

Марина шагнула ближе. Она чувствовала, что Клюев на взводе, что он вот-вот сорвется, и это был их единственный шанс. Она заговорила быстро, четко, не давая ему уйти от разговора:

– Мы нашли в финансовых отчетах компании Бармина странные счета. «Прочие медицинские услуги». Огромные суммы. Такие, что просто не могут быть случайными. Вам об этом что-нибудь известно?

Клюев замер на мгновение. Он стоял неподвижно, и на его лице мелькнуло выражение, которое Марина видела уже не раз – тот самый момент, когда человек понимает, что его раскусили. Он сжал челюсти, на мгновение его взгляд заметался по комнате, но потом он взял себя в руки.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – сказал он, отводя глаза. – Какие медицинские счета?

– Не надо, Владимир Викторович, – Марина чувствовала, как внутри закипает злость. – Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. И вы знаете, за что убивают ваших друзей. Вы ведь хотели нам все рассказать! Когда приходили в участок.

Клюев молчал. Он смотрел в окно, и его руки, сжатые в кулаки, слегка дрожали.

– Ну же, – в голосе Марины появилась мольба. – Расскажите все, что знаете. Вы же не хотите, чтобы вас постигла та же учесть, что и ваших друзей?

Клюев вздрогнул, зажмурился, и Марина увидела, как его лицо искажается от внутренней борьбы. Он стоял так несколько секунд, потом открыл глаза, и в них полыхнула злоба.

– Я не знаю ни о каких счетах, – сказал он, и голос его стал холодным, резким. – И я не знаю, за что их убивают. Вы – следователи. Это ваша работа – искать убийцу. Вот и ищите. А я улетаю и не хочу становиться следующей жертвой. Разговор окончен! Уходите!

– Но вы же...

– Я сказал, что не знаю! – рявкнул Клюев. Он шагнул к Марине, и она невольно отступила на шаг. – Вы слышали? Не знаю! Вон из моего дома!

Он развернулся и пошел в спальню.

Илья шагнул вперед, сделал последнюю попытку:

– Владимир Викторович, поймите. Если бы вы сказали нам правду, мы бы смогли быстрее вычислить убийцу. И тогда вам не пришлось бы бежать. Нам нужна хоть какая-то зацепка!

Клюев замер на пороге спальни. Он стоял спиной к ним несколько секунд, потом медленно обернулся. На его лице застыла горькая, злая усмешка.

– Это уже не моя проблема, – сказал он. – Шапиро все заварил. Пусть он и расхлебывает. Я умываю руки.

Он скрылся в спальне, и через секунду оттуда донесся звук выдвигаемых ящиков.

Марина посмотрела на Илью. Тот стоял, сжав челюсти, и в его глазах читалась смесь разочарования и злости. Она покачала головой, взяла напарника под руку и развернула к выходу.

– Бесполезно, – сказала она тихо. – Больше мы здесь ничего не добьемся.

Они вышли из квартиры, закрыв за собой дверь. В коридоре было тихо, только лифт тихо гудел, ожидая их. Марина нажала кнопку вызова, и они молча спустились вниз, вышли на улицу и сели в машину.

Марина завела двигатель, но не тронулась с места. Она сидела, глядя на подсвеченный фасад здания, и чувствовала, как в груди закипает глухое, тяжелое раздражение. Она ударила ладонью по рулю так, что машина качнулась.

– Козел! – вырвалось у нее. – Он мог бы нам помочь! Он явно понял, за что им мстят! Видел его лицо? Он знает! Но он предпочитает уехать и делать вид, что ничего не происходит!

Илья выдохнул, откинулся на спинку сиденья.

– Видимо, его секрет важнее его жизни, – сказал он устало. – Или он боится сказать правду больше, чем умереть. Возможно, он считает, что, если улетит, убийца его не найдет.

– Глупо, – отрезала Марина. – Судя по тому, сколько времени прошло между двумя убийствами, он умеет ждать. Сколько Клюев собирается прятаться?

– Пока мы не поймаем нашего палача, видимо, – предположил Илья.

Марина помолчала, глядя на серое небо за лобовым стеклом. Дождь совсем прекратился, и в городе стало светлее, хотя солнце так и не показалось.

– Нам остается только надеяться, что убийца не доберется до Клюева или Шапиро, пока мы будем искать ответы, – сказала она наконец. – Потому что, если они умрут, мы никогда не узнаем правду.

– Может, Светлана завтра что-то выяснит, – сказал Илья. – Или телефон Бармина удастся реанимировать. Есть еще зацепки.

– Есть, – кивнула Марина. – Но их мало. А времени у нас – еще меньше.

Она нажала на газ, и внедорожник выехал с парковки. Город проплывал за окнами, Марина вела молча, Илья тоже не говорил ни слова. Каждый думал о своем.