Текст книги "Лэя"

Автор книги: Виктор Кувшинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

Насчет всяких страшилищ он посоветовал Лэе не заморачиваться, так как ни по каким правилам эволюции в такой маленькой стране они не могли развиться. Там просто-напросто не хватило бы никакой кормовой базы для поддержки популяции животных размером с паровоз. Будущие экотуристы вполне успешно препарировали старые фолианты на предмет были и небыли. Остров с горой посередине моря был обозначен, но никаких сведений о высоте горы или ширине самого острова не было.

Лэя вдруг задумалась на минутку, смотря в окошко. Заметив это, землянин спросил:

– Что-то вспомнилось, принцесса?

– Да, – тихо ответила Лэя. – Я сейчас так живо представила, что будто бы ты мой отец, с которым я всю свою жизнь проучилась в точно такой же библиотеке. Мы так же все время сидели друг против друга. И мне так же было с ним хорошо и спокойно, как с тобой сейчас.

– Не зря же ты меня иногда папашкой обзываешь, – улыбнулся ей Женя. – На самом деле я очень рад, что могу хоть отчасти заменить тебе отца.

– Слушай, у нас все готово? Ведь завтра выступаем – не забыть бы чего.

– Да вроде все должно быть готово.

Они действительно все подготовили и обо всем договорились. До конца долины их проводит Илаир. Потом путешественникам придется спешиться, и ветеран, забрав коней, вернется домой, где его будет ждать Ренк, чтобы отправиться с верным слугой домой в Эленгар.

Будущий монарх, как и обещал землянин, разучил несколько приемов самообороны, запрограммировав их в астрале, и старательно закреплял знания во дворе их дома. Стоило немалого старания и Женькиного искусства привирания, чтобы убедить принца не увязываться за ними в страну Высоких Горизонтов. Но самым убедительным доводом оказалось то, что у Лэи может не хватить сил прикрывать так много подопечных от неведомых опасностей. В конце концов Ренк не захотел себя чувствовать обузой в походе и мужественно согласился.

На следующее утро, как и месяц тому назад, маленький отряд седлал лошадей. Но отправлялся он теперь ровно в противоположную сторону. Туман еще скрывал луга и берег озера, но первые мили пути были знакомы, поэтому плохая видимость не являлась препятствием к выходу. Вся семья Илаира собралась провожать путников.

Пока все суетились вокруг коней, Женя последний раз опробовал свой примитивный компас, который он стал мастерить еще в пещере, выклянчив у Лэи самую тонкую иглу, которую она, как предусмотрительная путешественница, имела в своей объемистой «косметичке». Только когда они стали собирать лагерь, его стукнула мысль, что у них не будет никаких ориентиров в стране, напрочь затянутой тучами. Тогда он оставил иглу в пещере на некоторое время, чтобы она намагнитилась. Его, правда, беспокоило, что он даже не помнил, пульсирующее поле в пещере или меняющее полярность, да и о направлении этой самой полярности у него не было ни малейшего представления. Уже в доме Лэи он нашел осколок стекла, из которого вырезал кусочек для компаса. Корпус он смастерил из прочного дерева, а намагниченную (как он надеялся) иглу продел сквозь позвонок рыбы и, сбалансировав ее, опустил углублением в позвонке на иглу-подставку.

Затем наступил критический момент всего мероприятия. Если игла не намагнитилась или если у Сэйлара вообще нет магнитного поля, то они могли блуждать в загадочной стране сколько угодно…

Стрелка вздрогнула, слегка покачиваясь, и лениво стала поворачиваться. Вскоре она замерла, указывая прямо на восток – цель их путешествия. Видимо, линза на горе была не только гравитационная, но сколько-то и магнитная. Это заметно облегчало ориентирование в походе. Осталось только прикрепить стекло на компас так, чтобы оно не давало слететь стрелке с опорной иглы, и установить стопор для стрелки.

Сейчас примитивное, но так нужное приспособление исправно показывало вперед, и не было никакого смысла отказываться от приглашающего указания стрелки. Еще раз оглядев отряд, Женя подошел к Ренку и, по обычаю сэйлов, положил тому руку на плечо. Пожелал принцу благополучно добраться до замка и стать впоследствии мудрым и справедливым монархом, заодно напомнив об обете молчания. К его удивлению, парень в ответ произнес почти те же слова, что и Лэя вчера:

– Спасибо тебе, что ты пришел в наш мир! Я навсегда сохраню память о тебе.

– Спасибо на добром слове, конечно, – рассмеялся землянин. – Но я начинаю себя чувствовать чем-то вроде кукольного мессии, наподобие вашего воссожженного Сэйлана.

– Почему кукольного? – серьезно спросил Ренк.

Повисла неловкая тишина. Все молчали, явно выражая согласие с принцем. Женька аж поперхнулся от возмущения:

– Если вы еще будете унижать мое человеческое достоинство, я могу и обидеться. Я здесь исключительно из корыстных побуждений: преследую одну очень хорошенькую принцессу и удовлетворяю свое непомерно развитое любопытство.

– Всем бы такие корыстные побуждения, – заметил Илаир и добавил: – Хорош болтать, а то мы никогда отсюда не выедем.

– Вот и я о том! – воскликнул пришелец и расцеловал в щеки Лику и жену Илаира, введя их в немалое замешательство. А затем, запрыгнув на коня, крикнул: – Вперед, труба зовет!

– Какая еще труба? – насмешливо спросила со спины своего скакуна Лэя.

– Канализационная!

– Что за кн… каннализацонная?

– Потом объясню! – отмахнулся от вопроса землянин, за что получил обещание, что с ним еще разберутся. Он не полез в карман за словом и ответил, что ничего не имеет против, – в результате весь отъезд прошел в веселой перебранке.

Часть четвертая
СТРАНА ВЫСОКИХ ГОРИЗОНТОВ

Глава 14
НАВСТРЕЧУ СУДЬБЕ

Весело прогалопировать навстречу приключениям путешественникам удалось лишь с десяток миль. Дальше приходилось то спешиваться, то вести коней по ручью, то делать короткие броски по ровным заливным и альпийским лугам. Женя наслаждался горной природой Сэйлара. Здесь, как и в подобных местах на Земле, природа дышала чистотой, свежестью и первозданностью лугов, лесов и водных пространств.

Но все хорошее кончается, и через пару дней они уперлись в хаос каменных уступов и набросанных глыб. Землянин оглядел горы и оживил в памяти поиски прохода на изнанке реала. После чего махнул рукой, указывая путь, и повернул налево. Скоро они достигли каменного плато, по которому нельзя было проехать на лошадях, но при небольшом старании можно вполне пробраться на своих двоих, вернее, четверых, так как руки при карабканье на скалы тоже не мешали.

Единственно, что не очень понравилось Жене, – это подъем – он оказался круче, чем казался с изнанки. Землянин долго смотрел, поворачивая голову назад и вперед, пока его не осенила догадка. Они стояли, чуть наклонившись вперед. Кажется, здесь уже начинало сказываться действие гравитационной линзы, и вектор притяжения смещался немного назад. Он сообщил о своем наблюдении Лэе, отметив про себя, что его умница не стала тупить, а, посмотрев туда-сюда, спрыгнула с лошади и лукаво заметила:

– А ты не чувствуешь: мы, похоже, стали чуть легче? А значит, и подниматься тоже будет легче.

– Неужели? – воскликнул Женька и, спрыгнув с лошади, чуть не упал оттого, что не рассчитал полета и зацепил ногой стремя. Отвлекшись на выполнение незапланированного кульбита, он не удержался и сказал:

– Умница моя, какая ты наблюдательная!

– Опять? – послышался возмущенный окрик.

– Пускай! – пошел на обострение конфликта землянин. – Говори что хочешь, но ты не просто умница, а умничка, которую я готов на руках носить. Чует мое сердце: ты еще не раз меня вытащишь из всяких глупостей!

– Ну что будешь делать с таким упрямцем? – смилостивилась Лэя. – Ладно, умница так умница – тебя не перевоспитаешь.

После короткого обсуждения разбили стоянку на обед и отдых и только после этого приступили к подъему. Илаир на всякий случай решил остаться в лагере до утра и понаблюдать за альпинистами. Хлюп не разделял беспокойства насчет восхождения – лонки от природы лучше, чем сэйлы, лазали по деревьям и не боялись высоты. Это перед отвесной стеной у «магнитной» пещеры он сплоховал, а обычное карабканье его нисколько не смущало.

Несмотря на объемные рюкзаки, начало подъема они прошли почти без остановок, петляя по заранее намеченному пути между нагромождениями глыб. Шли в связке: Женя – Лэя – Хлюп. Землянин настоял на таком порядке, объяснив строптивой начальнице похода, что ее персона самая важная в коллективе, и не потому, что она принцесса, а потому, что волшебница, без которой у них ничего не выйдет. Хотя, если честно, землянин берег ее из совсем других, гораздо более эгоистических соображений.

Скоро они подошли к первому серьезному препятствию. Нужно было подняться по узкой расщелине, чтобы потом продолжить подъем по относительно пологому склону. Женя не стал прибегать к услугам своей феи, разумно сберегая ее силы на непредвиденный случай.

– Ты же рискуешь! Здесь нельзя подняться, – не соглашалась Лэя, глядя на отвесные стенки каменного колодца.

– Поверь мне, я ни за что не пойду на необдуманный риск и не оставлю тебя одну посреди этого ведьминого вертепа одну. Так что спокойно смотри: сейчас продемонстрирую, как лазают у нас на Земле.

Уговорив Лэю, он начал подъем в распоре. Через пару минут землянин был наверху и счастливо улыбался принцессе. На самом деле подъем оказался очень легким из-за сравнительно небольшой силы тяжести. Следующим этапом было восхождение Лэи. Женя решил не рисковать и не оставлять ее последней. Хоть она и была стройной и меньше Зара комплекцией, но субтильной ее спортивная фигура никак не являлась, да и маленькой он ее называл только из нежности – ростом сэйларская девушка дотягивала до земного Женьки.

Он научил принцессу некоторым приемам альпинизма, лазая с веревками по стенке сарая во дворе Лэиного дома. Сейчас настала пора продемонстрировать, чему девушка научилась. Они договорились, что юная альпинистка ухватится за веревку и будет перебирать ногами, упираясь в стену, пока Женя тянет ее наверх. Подниматься в распоре она еще не умела.

Основную высоту уступа Лэя преодолела легко. Самым ответственным моментом стало преодоление верхней кромки скалы. Девушка вовремя крикнула, чтобы Женя перестал выбирать веревку. Упасть она не могла, так как была подвязана за пояс. Но ему не улыбалось ободрать свою принцессу о край уступа, как о крупнокалиберную терку. Слава богу, девушка четко выполнила все инструкции, аккуратно прижавшись к склону, и, помогая землянину, ухватилась за верхний край скалы руками. Совместным усилием они вытянули ее до пояса над кромкой. А дальше осталось только удерживать завоеванную позицию и, держась за натянутую веревку, перекинуть ногу. Ее тренированное тело само вылетело на скальную плоскость, и девушка оказалась в объятиях обрадованного учителя по скалолазанию.

С вещами, а тем более с Хлюпом не возникло никаких проблем. Оказалось, что в лонке было много не только от плюшевого Чебурашки, но и от проворного шимпанзе. Малыш попросил, чтобы Женя просто держал веревку, и через несколько секунд плюшевая голова показалась наверху. У главного альпиниста сложилось впечатление, что лонк пользовался только руками для лазания по веревке.

Им встретилось еще одно подобное место, но там все обошлось еще проще, так как стена была не вертикальной, а наклонной, и Лэя просто забежала на нее, держась за веревку. К вечеру они вышли на каменное плато. Пройдя по нему с милю, шагающий впереди Женя заметил в стороне справа какую-то серую массу. Указав рукой на нее, он спросил, что девушка думает по этому поводу. Лэя долго всматривалась, нахмурив брови, и неуверенно произнесла:

– Сдается мне, я уже видела это, когда оно еще летало.

– Ты что, думаешь, это птица? Таких не бывает. Этот стог перьев в небо не взлетит, – недоверчиво ответил землянин.

– Еще как взлетит, – озабоченно вздохнула Лэя. – Заметь: мы намного легче, и птица тоже легче. Только где-то здесь, наверное, и лежит предел ее возможностей, иначе она вылетела бы из этого края.

Они подошли ближе. Это оказались останки воистину огромной птицы с размахом крыльев в три человеческих роста. Побелевшие кости и разлетевшиеся перья говорили о том, что мелкие хищники и время сильно потрудились над уничтожением останков, но все же в силуэте еще можно было узнать птицу, похожую на орла. Белеющий костями череп нес внушительных размеров клюв, говорящий о том, что птичка кормилась далеко не мирным путем.

– Я видела пару месяцев назад с мостков у дома такое создание, парящее в этой стороне. Сначала не придала значения, а когда вгляделась, то сама себе не поверила, – призналась в своих натуралистических наблюдениях Лэя.

– Да, может, меня такая и не утащила бы, но Хлюпа – запросто, – оценил транспортные возможности пернатого гиганта Женя.

– Не забывай, что здесь все легче, так что и нам следует опасаться таких визитеров с воздуха.

Постояв немного у останков гипертрофированного орла, путники решили немного продолжить путь, прежде чем останавливаться на ночь. Соседство с трупом летающего колосса никого не прельщало.

Ночь прошла без происшествий. Основной трудностью оказалось найти топливо для костра – пришлось разводить огонь из разного растительного мусора и кустарников, и только для приготовления пищи. Хорошо, что ночь выдалась не очень холодной. Но спать было жестко – они так и прокрутились втроем всю ночь, прижимаясь и толкаясь во сне. Не выспавшись как следует, путники наспех перекусили и с первыми лучами солнца устремились вперед. Благо там уже виднелся спуск с голой скалы. Где-то ближе к полудню посреди спуска Лэя заметила, что с равниной впереди что-то не так. Они остановились, вглядываясь в зеленую панораму, скрывающуюся вдали в легком мареве.

– И действительно, что-то не так, – подтвердил Женя. – Вроде все, как было видно с изнанки: вот спускающиеся горные луга… вот лес начинается… а вот там, правее, ручей течет и заливные луга вдоль поймы, туда-то нам и надо… хм…

– Поняла! – воскликнула Лэя. – Ручей течет вверх!

– Как? Ах да, действительно, дальше долина как будто поднимается.

– Вот она, страна Высоких Горизонтов! А я когда-то в нее не верила, – завороженно прошептала принцесса, вглядываясь в затянутый маревом далекий горизонт.

– Что-то еще дальше будет? – озабоченно вздохнул Женька, чувствуя, как его естественно-научное закостенелое сознание начинает трещать по швам от всех этих заморочек. Поэтому тут же поспешил себя утешить: – С другой стороны, ну где еще таких приключений на свою голову найдешь?

Поплутав между скал, после обеда путешественники окончательно спустились к лугам. Лэя хотела скинуть надоевшие ботинки на жесткой подошве, которые они надели в горы, чтобы уберечь ноги от травм. Но землянин остановил ее, предупредив, что горные луга только на расстоянии кажутся ровными, а на самом деле полны камней и ухабов. Они прошли еще пару часов, спускаясь по склону, пока Женя не разрешил сменить обувь на обычные, более мягкие ботинки. Ближе к вечеру они уже шли по пойменным равнинам ручья, замеченного еще с изнанки реала.

Выйдя к широкому разливу, решили остановиться прямо на открытом месте у берега, не дожидаясь заката, – сказывалась усталость и плохой сон на скалах. Место оказалось идеальным для стоянки: песчаный берег, сухой незаболоченный луг, неподалеку лес, полный дров для костра. Пока Женя ходил к опушке за топливом, Лэя успела искупаться и встретила его, завернувшись в полотенце.

– Иди тоже искупайся, пока солнце еще греет. Не бойся, подглядывать не буду, – хитро хихикнула юная и мокрая прелестница.

Женька внял совету и тоже искупался. После тяжелого и местами грязного пути купание было как манна небесная. Спустя час они, уже сухие и сытые, сонно наблюдали, как огромный красный шар солнца утопает в синем мареве, стоящем высоко над горизонтом. Сегодня их ждала мягкая луговая постель, чем они и не преминули воспользоваться…

Дурманящий запах цветущего луга, смешанный с терпким привкусом дыма затухающего костра, навевал Жене волшебные сны. Он плыл сознанием в тени загадочных лесов и туманов, скрывающих от него какие-то тайны и невиданные доселе пейзажи. Посреди движения он встретил фею в серебристой накидке, похожую на Лэю. Она подошла и коснулась рукой его щеки. Жене показалось, что это должно быть что-то очень важное. Но он вдруг понял, что лежит по-прежнему на лугу и чья-то рука нежно гладит его по щеке. Открыв глаза, он увидел, что принцесса присела рядом с ним и гладит его по щеке. Ее глаза загадочно и призывно мерцали в призрачном свете двух лун Сэйлара.

– Моя фея, – шепотом произнес землянин, улыбнувшись. Потом он понял, что на девушке тот же замечательный наряд из серебристого шелка, что привиделся ему во сне, и спросил: – Откуда у тебя эта красота?

Лэя коснулась пальцами его рта, как бы прося помолчать, и шепотом спросила:

– Помнишь, ты обещал слушаться любых моих приказов? – и немного лукаво, немного смущенно улыбнулась.

– Да, моя принцесса. Я всегда в твоем полном распоряжении, – охотно подтвердил данные обещания землянин, а сам пытался сообразить, к чему это клонит его ночная нимфа.

– Тогда не спрашивай меня ни о чем. Пойдем, я покажу тебе кое-что, и ты сам решишь, что нужно делать.

Лэя взяла его за руку и тихонько потянула за собой. При этом она встала, и у Женьки натурально в зобу дыхание сперло. Он успел только сесть и тупо уставился на свою принцессу. Она оказалась в короткой серебристой тунике, сшитой из тончайшего шелка и поэтому мягко облегающей ее стройное тело. И все бы еще ничего, но ткани в этой тунике было очень мало, и оканчивалась она ровно так, чтобы только-только прикрыть самые интересные женские места. При этом из одежды не было больше ничего.

Девушка продолжала осторожно, но настойчиво тянуть, и он, отойдя от первого культурного шока, нашел в себе силы встать и последовать за своей принцессой. Они отошли немного вверх по склону, где трава была только по щиколотку, и остановились на ровной лужайке. Лэя обернулась и сказала тихим голосом, в котором слышалось трудно сдерживаемое волнение:

– Сядь сюда. Я буду танцевать. А дальше ты должен все понять сам.

Женя послушно сел. Девушка отошла от него на несколько шагов и замерла, как будто не завершив шага. И столько в этой позе было природной грации, что у единственного зрителя отвисла челюсть и потекли слюни. Она стояла словно серебряная птица, готовая сорваться в полет, освещенная с одной стороны красноватым, с другой – золотистым светом двух лун. Лэя не случайно выбрала место и время, ее фигура казалась волшебной на фоне холодного отсвета приближающегося звездного рассвета. Женя почувствовал, что впадает в какой-то мистический транс. Будто Сэйлар вместе с его, наверное, самым прекрасным созданием решили открыть ему, неотесанному пришельцу, самое сокровенное видение из своей сокровищницы чудес.

Но вот дивное мгновение, которое, Женя знал, неизгладимо впечаталось в его сознание, истекло, и Лэя двинулась в волшебном танце. Оказалось, он почти ничего не знал о красоте принцессы и даже близко не представлял, насколько пластично ее тело. Умом он пытался понять, что это какой-то особый танец, но организм забивал сознание волной гормонов. Прекрасной нимфе Сэйлара не нужно было никакой музыки. Движения ее были немного от ленивой кошки, только иногда срывающейся в какой-нибудь головокружительный прыжок. И все время ненасытные Женькины глаза ловили на мгновение обнажавшиеся груди или самые верхние и самые вкусные части ног. Несомненно, танец был эротическим, но имел так мало общего с обычным стриптизом, исполняющимся земными дамами. В Лэиных движениях не было пошлости, а в танце угадывался зов дикой первозданной природы.

Опять, словно не закончив движения, она напряженно замерла, стоя лицом к Жене, и ее рука потянулась к узлу пояса, перехватывающего короткий халатик. Лэя, неотрывно смотря в глаза, медленно потянула за конец пояса, и шелк заскользил, открывая прекрасное тело. Но в самый интересный момент она резко отвернулась, сделала еще несколько па с умопомрачительными прогибами тонкой талии и встала спиной к своему зрителю, не двигаясь и слегка расставив ноги.

Женя не дышал. Серебристый шелк стал сам потихоньку соскальзывать с ее плеч, все убыстряя движение, и, наконец, стек ручьем к ногам. Божественной красоты тело предстало в двух шагах во всей своей соблазнительной наготе. Лэя медленно повернулась. Женя подсознательно чувствовал, как, несмотря на внешнее спокойствие и выверенность движений, в ней со страшным напряжением борются стеснительность и желание. Ее волнение выдавало подрагивание ресниц и влажный блеск глаз, сверкающих изумрудными полумесяцами вокруг огромных колодцев почти круглых от переживания зрачков.

Женя застыл, любуясь этим совершенным творением Сэйлара. Было такое чувство, что он может испортить эту красоту, прикоснувшись к ней руками. Затуманенный взор блуждал от божественно прекрасного лица, скатываясь на золотые, упругие груди, оканчивающиеся маленькими розовыми сосками. Он следил за изумительным атласом белой шерстки, стекающим с шеи и подчеркивающим контур грудей снизу, чтобы соскользнуть заманчивым белым треугольником между ног. Наконец землянин почувствовал, что его ступор может быть воспринят Лэей как отказ.

Он встал и, к своему стыду, понял, что его штаны неприлично встопорщились в известном месте, а показывать свою застенчивость девушке в такой момент было как-то неуместно. Лэя подбадривающе улыбнулась и шепнула:

– Теперь ты…

Женя хотел было переспросить: «Что – ты?» – но вовремя остановил свой глупый язык и, замешкавшись, стал расстегивать рубашку. Лэя помогла ему, сняв ее с плеч. Землянин сам себя почувствовал в роли стриптизера и с замешательством подумал, что будет делать со своими вздутыми шароварами. Девушка хихикнула, заметив его чуть ли не детское смущение, и он, решившись, почти одним движением скинул штаны. По Лэиным округлившимся глазам он почувствовал, что в его внешнем виде что-то не то. Опустив взор, он понял, что было не то, а может, и самое то – этого землянин не знал. Просто его или, вернее, арендованный у Зара аппарат был, наверное, раза в полтора больше земного аналога и явно рвался в бой, как и все животное существо, заключенное сейчас в этой мохнатой шкуре.

Однако Женька титаническим, можно сказать, трансгалактическим усилием подавил дикие страсти и, нежно подхватив свою сказочную принцессу, осторожно уложил ее на постель из луговых трав. Сам же, встав на колени сбоку, стал покрывать ее поцелуями на свой, земной манер, начиная с лица и постепенно опускаясь все ниже, одновременно лаская руками золотой шелк грудей и белый бархат живота. Судя по невольным, тихим постанываниям девушки и подрагиванию прелестных рук, судорожно сжимающих его загривок, он тоже сумел удивить свою неземную любовь.

Наконец Женя понял, что издевается над юной феей, и услышал глухой рык, издаваемый его собственной глоткой. Больше тянуть не было ни сил, ни нужды. Его тело разъяренно ревело и хотело вонзать, сжимать и рвать на кусочки, а душа пела и никак не могла понять, за что ему, бывшему совковому недоучке, привалило такое неземное счастье? Самая красивая девушка планеты, принцесса самой большой страны, умница, а главное, неземной красоты душа сейчас сама, по своему желанию, становится его, и только его. В пустой башке звенели все подвенечные колокола и церковные хоры и органы сразу.

Он сдерживал себя что было сил, боясь заметить боль в затуманенных глазах его принцессы. Но видимо, природа создает все в пропорции, и он чувствовал, как маленькие, но сильные руки продолжают тянуть его на себя. Наконец он понял, что боли не будет, и выпустил из себя на волю ненасытного зверя.

Два прекрасных сэйларских тела бесновались на лужайке, страстно извиваясь в приступе любви, пока наконец не затихли в финальном экстазе. Они долго лежали, молча и умиротворенно любуясь друг другом. Потом в глазах принцессы опять загорелись шаловливые искорки, и Женька почувствовал где-то внизу живота, что, по крайней мере, Лэины руки интересуются далеко не только глазами своего избранного. Она игриво поднялась на колени, уперлась в землю вытянутыми руками и, повернувшись к нему боком, хищно прогнулась.

Землянин снизу глядел на ее тело и опять восхищался изумительной грацией. Затем приподнялся на локте и провел по ее спине рукой. Коричнево-золотой ворс встопорщился под его ладонью, и его рука, скользя, уперлась в немного приподнявшийся пушистый хвостик, подрагивающий от напряжения. Женька почувствовал, как его тело снова буйно реагирует на эти сэйларские признаки сексуального возбуждения. Он чисто интуитивно двинул ладонь обратно к талии, против шерсти, и Лэя издала грудной стон страсти. Тут он опять применил земные штучки с поцелуями и поглаживаниями. Было уже не понятно, как сэйла или как человека сводил его с ума темный сверху и ярко-белый снизу хвостик и атласные соблазны пониже его. Но победивший внутри его зверь заставил накинуться на грациозно изогнувшуюся дикую фурию.

Женя не помнил, сколько они еще так резвились и катались по лужайке. Очнулся он от розового тумана, когда увидел свою юную прелестницу сидящей верхом на его поверженном на спину и, кажется, полностью истощенном теле. Лэя загадочно улыбалась и чуть не облизывалась, как довольная кошка. Счастье так и струилось из ее глаз.

– Что, бедненький мой, загоняла я тебя? – Любимая наклонилась, коснувшись его тугими грудями, и довольно умело поцеловала.

– Ради этого стоит жить и умереть! – патетически охарактеризовал свое состояние ошалевший землянин, улыбаясь, как последний блаженный идиот.

– Теперь ты мой, что бы ни случилось! Как хорошо, что ты не стал упрямиться – я бы, наверное, больше не вынесла.

– Я чувствовал это, потому и не упрямился.

– Но ты не все еще знаешь! – продолжала загадочно улыбаться Лэя.

– Да, кстати, что за танец ты исполняла? Я не думаю, что таким па тебя учил отец или мама.

– Ты прав, это танец любви, который танцуют девушки перед своими избранными. Это очень древний обычай, завезенный некогда в Эриану с одного большого островного государства. Он у нас запрещен, как и все связанное с другими религиями. В общем, в отцовской библиотеке не только книжки по математике с географией, а я ведь прилежная ученица…

– Слушай, – землянин понял, какая мысль его подспудно гложет, – а тебе не было больно? Или… – Он почувствовал, что страшно смущается, но закончил вопрос: – Ты не в первый раз занимаешься сексом?

Женька не знал, куда спрятать глаза, и опять услышал смех:

– Ты что, думаешь, раз принцесса, так на мужиков бросается? Не беспокойся, мой межпланетный ревнитель, такой вот девочкой тебе и досталась принцесса, можешь кому хочешь хвастаться.

– Ты не понимаешь, – заоправдывался Женька, не зная, как объяснить замешательство. – У земных женщин первый раз это больно, и так много они этим сразу не могли бы заниматься.

– Не волнуйся, нам никогда не больно, – несколько чересчур независимо ответила Лэя, и Женя догадался, что и ее сердце посетил укол ревности. Поэтому он сразу решил исправить ситуацию:

– Понимаешь, я гораздо старше тебя и несколько раз пытался создать семью на Земле, но все неудачно. И потом, как ты можешь ревновать к почти абсолютно лысым, как бледные лягушки, бесхвостым и отвратительно круглоухим созданиям?

– Но они же тебе нравились, – продолжая немного дуться, возразила ночная красавица.

– Кстати, интересно: я их вспоминаю теперь как-то равнодушно, как представительниц другого вида. Да и, если честно, никого я так не любил, как тебя… и меня никто никогда так не любил…

– Ты все-таки не понял, о чем я хотела сказать, – вернулась к теме разговора Лэя, после того как убедилась в своих неоспоримых правах на инопланетную душу. – Ты не заметил, что на Сэйларе все дети, за редким исключением, разнятся в возрасте на четыре года?

– А и правда, – задумался землянин. – Ангелы что-то такое говорили, да я, как всегда, пропустил мимо ушей. Это как-то связано с четырехлетним циклом Сэйлара?

– Догадайся с трех раз…

– Значит, связано… – Пришлось думать дальше. – Тебе будет двадцать: пять раз по четыре… – И вдруг до него дошло. – Так вы можете беременеть только раз в четыре года? Значит…

– Значит, – кивнула ему одобрительно еще более довольная Лэя.

– Ты что, первый раз можешь сейчас забеременеть?! – воскликнул ошарашенный Женька.

– И забеременею! – заявила принцесса, утвердительно подпрыгнув у землянина на животе своими восхитительными округлостями, чем на мгновение сбила тому дыхание, которое и так сперло сногсшибательной новостью. – Я несколько дней назад осознала, что пришло время, когда первый раз могу стать матерью. А после того как ты вышел на изнанку реала, когда мы вернулись в пещеру, поняла, какая была глупая, что пошла в Венле у тебя на поводу и останусь здесь, на Сэйларе, вообще ни с чем. Но, слава ангелам, – они подарили мне второй шанс, и я немедленно принялась за претворение его в жизнь. Я специально ждала этой ночи, чтобы ты запомнил мой танец в свете двух лун и звездного рассвета. Это был мой единственный шанс – предстать перед тобой во всей красе. До этого было слишком много свидетелей, а дальше небо скроется в тучах.

– Это был и будет лучший момент в моей жизни!

– Не зарекайся, – неопределенно хмыкнула Лэя, а землянин не удержался и обиженно воскликнул:

– Но ведь ребенок-то будет от Зара!

– Не хнычь! – остановила его причитания юная волшебница, готовящаяся стать матерью. – Это не совсем так. Телесно – да, половина наследственности от Зара. Но это не столь важно. У нас на Сэйларе считают, что новая душа зарождается от любви родителей, и чем они больше любили друг друга при зачатии (именно любили, а не просто упражнялись в сексе), тем красивее выйдет душа ребенка и тем больше она будет похожа на родителей. То есть, любя друг друга, мы вкладываем частичку своей души в новую зарождающуюся душу. Ну а если родители встречаются случайно, то тут уж как бог пошлет: может, что путное вселится, а может, и демон воплотится.

– Слушай, а вдруг ты права – надо у ангелов об этом разузнать. Значит, есть надежда, что это будет и мой ребенок? – воодушевленно спросил Женя, жалобно заглядывая в зеленые, сводящие с ума глаза.

– При твоих только что продемонстрированных чувствах… – заговорщицким тоном проговорила Лэя. – У тебя определенно есть все шансы!

Заснули они где-то под утро, не помня сами себя от переполняющей их любви и переплетясь телами в самую замысловатую конфигурацию, затерянную посреди бескрайнего цветущего луга.

Веселое солнце Сэйлара высоко вскарабкалось по небосводу, разогнав утренний туман и ласково согрев безмятежно спящую посреди трав влюбленную пару, добавляя теплой сладости в утренние сны. Женька, наверное, так бы и проворонил все на свете, если бы Лэя не толкнула его, внезапно вскочив на ноги. Одновременно он услышал ее возглас «Хлюп!» и тяжелое хлопанье огромных крыльев. До него донесся далекий сдавленный крик лонка: