Текст книги "Проект Лапамир (СИ)"

Автор книги: Виктор Шипунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

С фрегата спустили ялик, и капитан отправился с докладом на флагман. Еще целый час они мучили котика за хвост, что было нам на руку. И вот, наконец, ялик вернулся и фрегаты стали ставить паруса, начиная с ближайшего ко входу в пролив. Кажется, мой хитрый план сработал. Один за другим фрегаты стали медленно втягиваться в узкое пространство между двух островов. Я с трудом удержался, чтобы не потереть руки. А вдруг кто-то наблюдает сейчас за мной в мощную оптику. Ведь дело еще не сделано, по моим подсчетам Артемий как раз должен добраться до кошачьего магистра. А там все зависит, как тот среагирует.

Но хотел я или нет, план пришел в действие, и теперь успех зависел от меня в меньшей степени, чем от двух других действующих сил. Еще час прошел, прежде чем первый фрегат вошел в пролив, за ним, с интервалом в двадцать минут, пошел флагман, за ними потянулись три оставшихся фрегата.

– Плотника ко мне, – приказал я вахтенному.

Он убежал и Серый появился в пять минут.

– У вельбота есть мачта и парус, а шлюпкам срочно сооруди временные мачты и по парусу, – отдал я распоряжение Серому, а потом поставил задачу боцману: – А ты, Рыжий, загрузи в каждую посудину чего-нибудь горючего, да под хлам по два бочонка пороха спрячь. Брандеры вслед им пустим по течению. Тем, кто ими будет править, по десять золотых сверх добычи.

– Справедливо, капитан. Думаю, желающие найдутся, – согласился Рыжий.

Вот теперь я сделал все от меня зависящее, чтобы план удался. В проливе в миле от нас маячила корма последнего фрегата. А передо мной стояли три добровольца.

– Итак, парни, правьте свои лодки на один фрегат, пусть лучше один утонет, чем два повредите. Правьте до последнего, пусть там даже по вам стреляют. Да, кстати, возьмите в оружейной по большому щиту, скажите, что я приказал. Очень важно, чтобы брандеры сработали. Ну а станет невмоготу, поджигайте все, прыгайте за борт и гребите к суше.

***

– И как он выглядел, – магистр пронзил взглядом Артемия.

– Огромный мужик, силищи немереной, вот такого роста, с большой проседью. Лет сорок с небольшим.

– Говоришь, и якорек у него видел?

– Да, вот тут на шее.

– Очень похож на Никифора, боцмана с моего старого корабля. А капитан?

– Он точно какой-то странный и на старого пирата не похож, да и годами не подходит, молодой, слегка за тридцать. Но башковитый: за десять минут такой план придумал!

– Ну если там Никифор квартирмейстером, то при нем абы кто капитаном не будет! Ладно, подать сигналы дымом по уговору, пусть знают, что я в деле, – приказал магистр. – А как дело выгорит, так назначу этого Кашалота своим заместителем. И ты, Артемий, молодец, вот золотой в награду.

***

И тут я увидел, в той стороне, где по моим предположениям находился пиратский лагерь, в небо взлетели два дымовых столба. Ага! Дошел Артемий до магистра и тот в игре. А это просто замечательно.

– Кажется, Борис, они приняли твой план, – сказал стоявший рядом Старый. – Ну будет сегодня трепка княжьему флоту.

– Надеюсь, что смертельная трепка, – добавил я.

[1] Вельбот – большая, часто парусная, лодка. Корма и нос одинаково острые, что позволяет не разворачивать лодку. Большие вельботы могут вместить человек тридцать.

Глава девятнадцатая – Испытание призраков

Вскоре Федор Иванович получил отличные снимки из Англии через майора Морковкина и доложил об этом наверх. В ответ генерал ГРУ Черноусов спустил ему задание выяснить имена, фамилии, должности и род занятий всех лиц, присутствовавших на фотографиях. Чтобы выполнить приказ, майору оставалось только воспользоваться программой «Призрак». Поэтому Федор Иванович отправился к академику Столетову, так как от него зависело задействовать шпионскую программу.

– Раз вы получили приказ с самого верха, то все что моим людям потребуется от вас, это подготовленные агенты, – практически сразу согласился академик.

– Квалифицированные агенты у меня есть, так что назначьте день и мы приступим к работе, – ответил майор ГРУ.

Джордж Томпсон получил приказ от Морковкина не отсвечивать и действовать в прежнем режиме, только теперь информацию от него требовали два раза в неделю. МИ-6 ни в коем случае не должна была узнать, что за одним из ее самым секретным подразделением, ведется слежка. Томпсон обрадовался перемене, тем более что он получил небольшую добавку за дополнительные хлопоты.

***

Для заброски в Слау готовили восемь призраков. Агенты майора были молодыми ребятами, из них три девушки, с типично английской внешностью. Они подходили как для роли призраков, так и для заброски в живую. Агентов интенсивно инструктировали о возможностях призрака и программы, поддерживающей их удаленно. Инструктаж проводил Шляпин в присутствии академика Столетова и следователя ГРУ Федора Ивановича.

– Граждане агенты, еще раз напоминаю, что разрушение вашего фантома не такое уж и безобидное происшествие. Вас немедленно выбросит в тело с очень большой эмоциональной перегрузкой. При этом вы практически мало что будете помнить. Это приведет не только к потере ценных данных, собранных в облике призрака, но и к серьезной психофизической перегрузки организма. Именно по этой причине возле тел, остающихся здесь, круглосуточно дежурит медперсонал, подключенный к следящей аппаратуре. Акцентирую внимание на том факте, что состояние ваших тел ближе к состоянию смерти или глубокой комы, нежели к состоянию сна. В этом и заключается серьезная опасность. Не бравируйте зря в облике призраков, может выйти боком. Поэтому рекомендую возвращаться в штатном режиме, что практически безопасно.

– Можно вопрос? – Одна из девушек подняла руку, имена категорически запрещались.

– Давайте, – разрешил Шляпин.

– Вы говорили, что нас могут снести генератором, который создает поле подавляющие призраков. Вроде бы таким снесли нескольких вражеских призраков. Так скажите, мы можем проходить сквозь стены или окна? – с серьезным видом спросила она.

– Теоретически, нет, – так же серьезно ответил Михаил. – Хотя проект новый, и вы первые испытатели в боевых условиях. Так что точно никто не знает. Вы можете попытаться. Самое большее, что вам грозит, это оказаться в своем теле. На данный момент вам рекомендуется проникать в закрытые помещения через щелки в приоткрытых окнах, через вентиляции, канализации и тому подобное. Разумеется, вам необходимо приспособиться к управлению телом-призраком.

– Да я уже поняла, что нас ждут веселенькие денечки. А как досрочно вернуться? – не унималась девушка.

– Выйти можно только ментальным волевым усилием, – с серьезным видом пояснил Шляпин. – Среди первых испытателей такое получилось у двоих. Они вернулись сами, чтобы вовремя донести до руководства ценные данные. А ваша программа рассчитана на десять дней. После того как таймер отсчитает время, наша аппаратура автоматически и очень мягко вернет вас в ваши тела. Затем двенадцать часов вас мониторят медики, а дальше садитесь писать отчеты и делать зарисовки. Кто не может рисовать, тому придадут в помощь художника.

– А что никаких средств для передачи изображений вы нам не дадите? – задал вопрос парень, сидящий рядом с девушкой.

– Молодой человек, нет у нас пока таких средств. Но мы верим, что вскоре появится способ фотографирования в таких условиях, а возможно, и съемки видео, – вмешался академик Столетов.

– Ясно, что мы не можем нанести физический вред вражеским агентам или их имуществу, – констатировал другой парень.

– Пока это невозможно и даже не планируется в перспективе. Если есть еще вопросы, то самое время. Завтра у вас рабочий выход. Вы отправляетесь в мало примечательный английский городок. Цель – узнать как можно больше вот об этом скромном здании и людях, которые там работают, – Шляпин сменил очередной слайд, на нем красовался небольшой дом.

– А примечательно это здание тем, – добавил Федор Иванович, – что его посещают несколько английских шпионов из подразделения МИ-6. Причем, подразделение многочисленное. Если подсчитать его площадь, то все сотрудники могут разместиться там только стоя вплотную, как в автобусе в час пик.

– У вас есть идеи, как это выглядит внутри? – спросил один из агентов.

– Это вход в подземный комплекс, – ответила девица, ранее задававшая вопросы. – Я читала о секретных подземельях немецкой дивизии «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», там тоже вход в подземный город начинался в сараюшке, невзрачной на вид. А так туда даже подлодки заходили из Рейна.

– Ладно, граждане агенты, объявляется перерыв. Через час у вас, в этой же аудитории, новый инструктаж, но уже от разведчиков. Просьба не опаздывать.

Агенты отправились перекусить.

– Я на такое не подписывался, когда меня в разведку вербовали, – тихо сказал один из них, своему соседу.

– А как по мне так наоборот очень увлекательно. Ты всех видишь, а тебя никто! – ответил собеседник.

– Ты не прав. Такие же призраки тебя еще как видят, так что заметишь слежку за собой, знай, что это призраки противника. То есть подходить к этой миссии необходимо очень серьезно, а то потом отправишься в собственном теле на задание, а у противника уже твой портретик имеется, – отозвался один из агентов, невольно услышавший их разговор. Впрочем, по мере выхода в коридор, все разговоры прекратились.

***

Запуск агентов-призраков назначили на пятнадцать часов. Практика показала, что они в темное время суток почти невидимы, даже для таких же призраков. Агенты, заинструктированные до слез, расположились в креслах-катапультах, число которых недавно увеличили до десяти. Все остальные, наблюдавшие за запуском и осуществлявшие его, покинули главный зал. Сквозь прозрачную стену смотровой комнаты агенты отлично просматривались. Шляпин, под присмотром академика и специалистов из ГРУ, колдовал на компьютере.

– Готово, – доложил он своему прямому шефу.

– Думаю, можно начинать. – Столетов окинул вопросительном взглядом сотрудников ГРУ.

– Давайте, Шляпин, – разрешил Федор Иванович.

Клик мышки и нечто синее, уже привычное для всех поле, заполнило главный зал. Шляпину показалось, что кресла-катапульты слегка вздрогнули. Миг, и восемь человек превратились в восемь обмякших тел. Набежали медики и увезли их на подключение, так это называлось в народе.

– Сработало! – Столетов почувствовал, как напряжение спало с его плеч, но следом навалилась усталость.

– Уже четвертый подряд удачный запуск, – ответил ему Шляпин. – Скоро все мы перестанем волноваться, это дело станет привычной рутиной.

– Мне кажется, Михаил, я буду волноваться всегда, – не согласился Андрей Ильич.

– Вам, наверное, положено, вы же отец всего проекта.

***

Восемь призрачных фигур материализовались на одной из окраин маленького городка Слау. Их могли закинуть хоть на крыльцо интересующего ГРУ здания, но специалисты из разведки опасались наблюдения со стороны вражеских призраков. А внезапная призрачная материализация целой группы могла привлечь внимание призрачных агентов МИ-6, что грозило провалом операции.

Предполагалось, что дальше агенты-призраки должны перемещаться пешком. Но оказалось, что разработчики не понимали всей глубины процессов, которые сами сотворили. Один из агентов засмотрелся на вычурное здание, расположенное вдалеке, и вдруг его сорвало с места, и он просто телепортиловался на добрых пятьсот метров вперед.

Остальные продолжали плестись с черепашьей скоростью, а когда добрались, обступили его толпой и потребовали рассказать секрет. После короткого рассказа и новой удачной демонстрации, все наперебой начали ставить на себе эксперименты. Агенты совершили не меньше полусотни попыток и наконец у всех это получилось хотя бы по одному разу.

Движение резко ускорилось, а настроение сильно приподнялось. Народ вдруг осознал, что их реальные возможности больше, чем написаны в инструкции для пользователя.

Пользуясь телепортацией, агенты довольно быстро добрались до места. Как раз начало темнеть. Искать точки наблюдения было абсолютно бессмысленно, все равно нанести урон наблюдателям не представлялось возможным. Зато шанс провалить операцию возрастал многократно.

***

Агенты-призраки действовали по плану, разработанному аналитиками ГРУ. Для начала группа разделилась на пары и стала обследовать подходы к секретному зданию. Они обнаружили три вентиляционных воздуховода и две канализации. Окна, по крайней мере, ночью оставались плотно закрытыми. Канализация теоретически считалась менее перспективным способом проникновения, так что агенты начали эксперименты с вентиляцией.

Они шли двумя четверками с таким расчетом, чтобы видеть действия первого агента, который, в случае ошибки, рисковал отправиться домой. Все шло отлично, до тех пор, пока не встретился нагнетающий вентилятор. Агент, шедший первым, видимо, насмотревшийся в детстве американских боевиков, решил проскользнуть между вращающимися лопастями. Увы, он не успел, оказался смят лопастями, потерял форму и растворился в пространстве на глазах товарищей. Впрочем, в центре всего этого не видели, да и понятия не имели, что произошло.

Через мгновенье, одно из подключенных тел судорожно вздрогнуло в медицинском отсеке, графики на мониторах показали бешеную активность, отсылая сигнал к дежурной медсестре.

– Тревога! – взвизгнула она. – У нас возврат в предынфарктном состоянии в третьей палате.

Дежурная бригада медиков, мирно дремавшая в креслах в соседней комнате, бросилась по указанным координатам.

Пациент судорожно хватал ртом воздух и напоминал рыбу, выброшенную на берег.

– Кислород, – приказал врач, и медсестра прижала ко рту агента кислородную маску.

Другие подключали капельницы и вводили внутривенные препараты. Молодой организм отреагировал быстро. Графики стали приходить в норму, пульс и давление снизились. Доктор вздохнул с облегчением. Через три минуты агент открыл глаза и непонимающим взглядом уставился на людей в синих одеждах реаниматоров.

– Где я? – едва слышно прошептал он.

– Успокойтесь, с вами все хорошо. Вас выбросило из проекта «Призрак», – сказал доктор.

– Ничего не помню.

– Так и должно быть, – успокоил доктор, – попытайтесь вспомнить инструктаж, перед отправкой на задание.

Парень судорожно морщил лоб минуты три. Потом его лицо разгладилось...

– Да, что-то смутное припоминаю: находился с другими агентами, а потом что-то случилось, и я вернулся. Помню, как нас инструктировал программист, все как во сне.

– Вот и хорошо, что помните, – улыбнулась медсестра, – теоретики примерно так и описывали внезапный возврат обратно в тело. Вам стало плохо из-за сердечного приступа, как они и предсказывали, но это уже позади. Наша бригада успела оказать вам помощь. Теперь все будет хорошо.

***

Посоветовавшись, остальные агенты решили использовать телепортацию для того, чтобы пройти сквозь вентилятор. Следующий в очереди сосредоточился на том, что периодически мелькало по ту сторону лопастей, и мигом оказался за вентилятором совершенно невредимым. Один из агентов должен был вернуться и сообщить руководству о новых достижениях проекта «Призрак», ведь именно по этой причине отправили такую большую группу.

Но вернуться, используя собственное ментальное усилие, оказалось не так просто. Пришлось разыскать вторую четверку, которая тоже уже оказалась перед подобным вентилятором. Все агенты включились в попытки вернуться назад, хоть кому-нибудь. Совершенно неожиданно одна из девушек растворилась в воздухе.

– Будем надеяться, – сказал старший группы, – что она вернулась нормально: с памятью. Теперь делимся на тройки и исследуем оба прохода в вентиляции. Я думаю, что они могут вести в разные части комплекса.

***

Еще одно подключенное тело слегка шевельнулось, но на этот раз это не вызвало медицинского аврала. Девушка ровно дышала и медленно открыла глаза. Она увидела то, что и ожидала, и, дотянувшись до кнопки, вызвала медсестру.

Агент формально принадлежала к службе ГРУ и, как только разрешили медики, отчитывалась в кабинете Федору Ивановичу. Туда собрались все имевшие соответствующий допуск. Сам Столетов явился одним из первых. Создатели проекта очень оживились, услышав последние новости, заметно менявшие их представление о собственном проекте.

«Да, многого мы еще не знаем, – подумал академик, – силы, с которыми мы тут работаем, гораздо сложнее, чем казались мне в начале проекта».

***

Восемь дней от агентов больше не поступало никакой информации. И вдруг произошел еще один самовозврат. На этот раз вернулся старший группы, именно у него получилось нажать ментальную кнопку. Возврат прошел в штатном режиме и уже через час врачи разрешили ему рассказать о том, что произошло в Слау.

– Мы вышли в подземный комплекс, там два десятка этажей, судя по номерам в лифте, но попасть в них сложно, а в отдельные кабинеты еще сложнее. Там всюду стоят антипризраковые генераторы, благо мы смогли понять это не потеряв никого. Я сейчас сяду и дай бог памяти, напишу все названия лабораторий, таблички которых мы видели на входных дверях. Это дает хоть какое-то представление о направлениях и масштабах исследований. – Агенту приподняли повыше подушку и дали письменные принадлежности. Быстро написав что-то на бумаге, он продолжил рассказ: – Львиную долю времени нам приходилось прятаться и уворачиваться от мельтешащих по коридорам сотрудников. Мы логично предположили, что жесткое столкновение с человеческим телом приведет к возврату, по аналогии с вентилятором. Оставшееся время мы должны были потратить на проникновение в лаборатории методом телепортации. Если антипризраковое поле действует не мгновенно, то у наших агентов есть шанс прорваться, ну а если им не повезет, то надо предупредить медиков и, наверное, добавить количество медперсонала. Проникновения планируются в момент открытия дверей, когда сотрудники МИ-6 входят или выходят. Подходящие моменты надо ловить и это занимает много времени. Просто ждем.

***

Едва закончился доклад агента-призрака, Столетов отправился в сторону главного зала, рядом с которым и располагались медицинские боксы, как внезапно зазвенела медицинская тревога. Академик с трудом удержался, чтобы не броситься вслед за реанимационной командой. Умом понимая, что он может им только помешать.

Минут через десять медики потянулись обратно в комнату отдыха.

– Что там у вас? – поинтересовался академик.

– Жива, но придется лечить, еле спасли. Не помнит ничего, только свое имя и что она сотрудник ГРУ. Все остальное отшибло. Плохо не только с головой, но и сердцем: острая недостаточность. Примерно месяц на больничной койке.

– Доложите об этом Федору Ивановичу, – приказал Столетов и пошел к себе в кабинет, а между тем руки его дрожали. Он чувствовал острую необходимость выпить чего-либо крепкого.

Шел девятый день и еще дважды звенела медицинская тревога. По счастью, никто из агентов не погиб, но всем требовалось длительное лечение. На десятый день с самого утра все начали ждать время «Ч», три часа дня, когда в системе сработает таймер и возвратятся два самых везучих агента.

Им везло до самого конца. И в пятнадцать ноль-ноль опять оба тела, мужское и женское, зашевелились и стали оживать. Срочная помощь не требовалась, оба дышали ровно и сами открыли глаза. Медики все равно явились, настаивая на протоколе. Федор Иванович дал добро и устный отчет о последней стадии операции перенесли на утро следующего дня.

***

Академик Столетов срочно потребовал защищенную линию с замминистра Юрием Максимовичем, спеша доложить об успехах проекта «Призрак», тем самым реабилитируя в глазах начальства как проект, так и себя лично. В ответ он получил заверения, что скоро ему будет позволено переехать в столицу.

Глава двадцатая – Сражение на Кошачьих островах

Разумеется, я не видел всего сражения, но по сведениям, собранным мной по горячим следам, все происходило так:

«Первый фрегат из княжеской эскадры налетел на два затопленных флейта, конкретно завяз в них и стал бесполезен. По приказу магистра, выполнявшего мой план, тяжелые батареи не спешили пустить его на дно. Вторым шел флагман. Старший капитан, впрочем, скорее всего адмирал, вовсе не был глупцом и принял как можно левее, чтобы обойти застрявший фрегат. И хотя он проходил всего в сотне метров от огромных пушек, те, замаскированные свежесрезанными кустами, молчали. Соответственно, княжеская эскадра и не подозревала об их существовании.

Флагман прошел проливом до того места, где острова закруглялись, образуя довольно обширную акваторию, годную для маневра крупными судами.

Но тут из-за двух мысов вышли под всеми парусами два утяжеленных фрегата, балласт которых для повышения остойчивости увеличили. Флагман совершил циркуляцию влево и дал залп правым бортом. Он вступил в бой ожидая помощи от еще, по крайней мере, трех союзных фрегатов.

Естественно, адмирал не знал, что три больших лодки-брандера, начиненных порохом и тряпьем, щедро политым маслом, уже догоняли последний корабль эскадры. Три брандера, под управлением смельчаков, подгоняемые ветром и течением, шли чуть быстрее, чем фрегаты, так как могли себе это позволить ввиду малых размеров и лучшей управляемости.

Тем временем фрегаты продолжали движение в проливе, соблюдая дистанцию в два-три кабельтова. Так получилось, что расстояние между кораблями оказалось примерно равным расстоянию между береговыми фортами. Первым поравнялся с фортом средний из фрегатов, заряженные пушки которого поджидали подходящую мишень. До вражеского корабля оставалось около сотни метров, что делало его легкой и почти идеальной целью: трудно промазать в мишень, длина которой равна половине дистанции стрельбы, а высота борта составляет пять метров.

Недавно обученные молодые канониры руководили наводкой пушек. Им хотелось славы и денег, и они выверяли все до сантиметра. Дистанция стрельбы была такой, что канонирам казалось, будто стволы пушек упирались в борт фрегата. Первая пушка дала пристрелочный выстрел. Тяжелое каменное ядро, способное улететь чуть ли не на километр, врезалось в самую середину левого борта. Удар пришелся рядом с пушечным портом. Шпангоут[1], к которому крепились доски борта, не выдержал удара и провалился внутрь вместе с куском борта и пушечным портом. Вокруг полетели брызги белых щепок.

– Выбить один малый клин! – проорал канонир команду для оставшихся пушек.

После короткой паузы, необходимой для исполнения приказа, прозвучала новая команда.

– Залпом враз пали!

К одиннадцати затравкам поднесли раскаленные металлические пруты, и батарея рявкнула низким голосом, и тяжелые ядра ушли в сторону высокого деревянного борта. Два из них разбились о борт, и каменные осколки брызнули во все стороны, в основном, не причинив особого вреда. Два из них, пущенные слишком низко, заскакали как огромные блинчики по водной глади и врезались в борт. Но сила их удара была уже частично погашена и толстые доски выдержали.

Оставшиеся семь ядер врезались в борт достаточно низко и только одно отскочило от спружинивших досок, а остальные проделали в нем огромные дыры. Два ядра проломили обшивку у самой воды, а одно, перед самым ударом, ушло в воду и пролом оказался ниже ватерлинии. Этой единственной дыры оказалось достаточно. Вода хлынула в трюм, судно начало садиться в воду, угрожая тем, что следующие по высоте пробоины окажутся под водой.

Разумеется, корабль не имел герметичных отсеков, и спастись можно было только подведя под дыру пластырь. Эта трудоемкая операция требовала времени, а с берега вдруг полетели арбалетные болты и мушкетные пули. В итоге собравшаяся бригада, с пластырем наготове, неожиданно понесла значительные потери, а уцелевшие моряки спрятались за фальшбортом.

Фрегат, тем временем, принимал воду и вскоре два других отверстия стали так низко, что вода пошла и через них. Стало ясно, что одним пластырем уже не обойтись. Судно оказалось обречено.

Где-то впереди грохнул тяжелый одиночный выстрел, а за ним через двадцать секунд последовал мощный залп из больших пушек. Этому фрегату «повезло». Несмотря на развороченный борт ни одной пробоины ниже ватерлинии он не получил. Немедленное затопление ему не грозило, но разрушения оказались огромны. К тому же корабль оказался вблизи пиратской базы, которую прикрывали шестьдесят малокалиберных пушек и десяток бомбард. Шестифунтовые орудия делали по три-четыре выстрела в минуту, засыпая фрегат ядрами, не дававшие работать матросам, а бомбарды открыли огонь по пробоинам. Некоторые бомбы взрывались в трюме, устраивая пожары и грозя взрывом пороха.

Вообще-то взрыв пороха при таких обстоятельствах оставался лишь вопросом времени. Кто-то умный догадался отдать приказ ставить паруса, и разбитый корабль стал набирать ход, выходя из-под обстрела. И вот когда уже казалось, что они отошли достаточно далеко и непосредственно взрыв бомбы в трюме не подожжет запасы пороха, из бокового пролива вывернул тяжеловооруженный корвет под флагом Кошачьего братства с торчащими из открытых портов стволами пушек. Корвет проделал ювелирный манёвр и втиснулся между фрегатом и берегом. Его пушки смотрели прямо в громадные пробоины фрегата всего с тридцати метров. Залп оказался сокрушительным. Фрегат переломился пополам и стал оседать в воду, при этом нижние края двух больших пробоин стали принимать воду. Это был конец.

Моряки бросились спускать шлюпки. Корвет не мешал им. Вместо этого он пронесся мимо, развернулся и пошел на помощь двум фрегатам, сражавшимся с княжеским флагманом.

В это время раздались выстрелы пушек на третьей батарее. Последний фрегат начал принимать воду, но моряки бросились ставить паруса и корабль, набирая ход и разворачиваясь влево, выбросился на отмель в тридцати метрах от батареи. Два пеших пиратских отряда бросились к кораблю бегом, стремясь поскорее взять спасшихся в плен и устранить угрозу батарее, исходившую от них.

В это время и появились три брандера. Смельчаки правильно сориентировались и направили лодки к единственному уцелевшему фрегату, команда которого как раз завела якорь[2]. Брандеры пронеслись мимо вражеской шлюпки, до фрегата оставалось меньше кабельтова. Длинный борт корабля маячил прямо перед ними. Тут смельчаки и запалили тряпье. Огоньки весело побежали по маслу и лодки полыхнули так, что смельчакам пришлось прыгать, иначе бы они сгорели.

Только теперь до противников дошло, что это не просто лодки, а брандеры. Две из трех лодок прибило к борту фрегата, раздались взрывы пороха... Бочонки с порохом были обложены бочонками с маслом и борт фрегата залило горящим маслом. Но силы взрыва не хватило проломить борт. Моряки кинулись тушить пожар. Тренированная команда черпала воду на негорящем борту и поднимала ведра за веревки, тут же выливая их на огонь.

Надо сказать, они быстро потушили пожар. Но береговые батареи тоже не спали и перезаряжали пушки. Фрегат стоял под неудобным углом и не попадал в сектора обстрела береговых батарей. Канониры рычагами разворачивали свои огромные пушки, наводя их на засевший в затопленных кораблях фрегат. Это было только вопросом времени, когда тяжелые береговые пушки отправят фрегат на дно. Наконец процесс перезарядки и разворота пушек завершился. К княжескому фрегату направился ялик с парламентером, который и разъяснил капитану ситуацию и предложил сдаться, обещая жизнь и обмен на пленных пиратов».

У пиратов был свой интерес: они получали при этом практически целый фрегат. Признаю, что я подал магистру эту идею пленения корабля. Это была составная часть моего плана.

«Дольше всего продержался флагманский фрегат, сражавшийся против двух пиратских фрегатов. Изрядно потрепанный и потерявший фок-мачту, а вместе с ней и ход, он стал жертвой внезапной атаки корвета, подошедшему на большой скорости к его не заряженному борту[3]. Княжеский фрегат к этому времени понес большие потери и не смог сопротивляться абордажу в момент его начала, а один из пиратских фрегатов подошел вплотную к правому борту и высадил вторую абордажную команду, пользуясь тем, что во время свалки на всех палубах команде не до заряжания пушек».

Таким образом Кошачье братство получило еще один почти целый фрегат и два подлежащие ремонту, второй тот, что выбросился на мель. Это стало очень ценным приобретением. Братству давно не хватало кораблей, а что за пират без посудины! Потери пиратов составили один к десяти. Впрочем, нападавших в плен попало более полутора тысяч. Их разоружили и с трудом впихнули в пиратский лагерь, огражденный деревянным частоколом.

Магистр принял меня с распростертыми объятиями и в торжественной речи, посвященной великой победе, похвалил и назначил своим заместителем. Между тем я додумывал новый план и когда он был почти готов, как всегда, поделился им со Старым. Его мнение всегда оказывалось ценным, тем более что квартирмейстер был опытнее меня как в морском деле, так и в жизни в этом мире, для которого все еще оставался чужим.

***

Два дня ром и слабое вино, заменявшее воду, лились рекой, но вот магистр позвал меня для обсуждения серьезного вопроса:

– Что будем с пленными делать, Кровавый Кашалот? – спросил он. – Сам понимаешь, что долго держать такое количество княжеских фанатиков в лагере я не могу. Они жрут наши продукты, требуют охраны в сотню человек, а с учетом смены караула – это целых три сотни. И потом это постоянная угроза всему братству.

– Слышал я краем уха, что именно этот князь особенно сильно преследовал членов Кошачьего братства, и в его темницах сидит более двух тысяч наших братьев. Сейчас я обдумываю вопрос об обмене пленными. На данный момент нас около трех тысяч и, думаю, прибытие еще двух тысяч старых и опытных членов братства пошло бы нам на пользу. В общем, я работаю над таким планом, если ваше могущество не против? – и я испытующе посмотрел в лицо магистра.

– Мое могущество только за! Чем больше кораблей и пиратов, тем мы сильнее. А в этом мире уважают только силу. Когда придумаешь план, поделись им со мной. Клянусь, что сделаю все, чтобы освободить наших братьев!

– Обязательно, ваше могущество, тем более что без вашей поддержки план так и останется планом.

***

Барселань не слишком большой, но важный и богатый город, а Барселаньское княжество славилось своими мореходами. Князь Барселаньский люто ненавидел пиратов и охотился на них последние двадцать лет. Многих пиратов он поймал, но не казнил, считая смерть освобождением.

– Нет, они должны жить, – оспорил он предложение некоторых своих советников о показательной казни, – но жить в преисподней. Раз в год я буду прогонять сотню из них по улицам города, чтобы все, кому нравятся идеи пиратов, видели, какой конец их ждет.

В результате в его подземельях набралось более двух тысяч пиратов. И вот однажды в Барселаньский порт вошел небольшой вельбот под косым парусом. На его борту находились всего три человека, один из которых выглядел как капитан крупного корабля, но вот только без шпаги и пистолей.