Текст книги "Проект Лапамир (СИ)"

Автор книги: Виктор Шипунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– И сколько там товара? – заинтересовался торговец.

– Полный бриг и немного сверху.

– И где все это?

– Я скажу, при условии, что ты немедля отправишься с нами.

– Только возьму с собой деньги, – и торговец вызвал помощника, и приказал ему торговать самому.

– Хорошо. Наше судно стоит слева от гавани за мысом. Мы вместе с тобой едем за деньгами, а после на борт твоего корабля.

Я отправил гребцов пригнать ялик обратно, а сам со Старым последовали за торговцем.

***

Вроде все прошло гладко и к часу ночи высокий борт большого флейта мягко стукнулся о борт «Дельфина». Я со Старым тоже прибыл на этом корабле и точно был уверен, что на борту нет никакой подставы. Купец прибыл всего с двадцатью людьми и ждать от него нападения не приходилось. К тому же сделка ожидалась обоюдовыгодной и с большими перспективами на будущее. Любой нормальный делец не стал бы резать курицу, несущую золотые яйца.

Однако по моему заблаговременному приказу стрелки с арбалетами прятались за фальшбортом, а заряженные мушкеты приспособили на огневых позициях. Начали грузить флейт. Купец и Старый считали и записывали товар. Когда палуба опустела, купец рассчитался за ту часть товара, что уже оказалась на борту флейта. И со стороны все выглядело честно. Перегрузка товаров продолжилась и даже появилось некоторое доверие.

Уже светало, когда все погрузили на флейт, торговец отсчитал последние деньги.

– Бывай, дорогой, – сказал он мне на прощанье, – я должен вернуться до пересмены надзирателя за причалами, это мой родич и он сделает так, – и торговец приложил слегка раздвинутые пальцы к глазам.

– Что ж, уважаемый, все прошло хорошо, можем и дальше работать вместе, – предложил я.

– Все возможно, – ответил он, делая шаг через фальшборт на свой флейт, который лишь немного возвышался над нашим бортом.

Команда уже частично поставила паруса и флейт начал понемногу набирать ход. Темная полоса воды проглянула между бортами, развернулся и наполнился ветром очередной парус, флейт уходил за мыс в сторону порта. Торговец, стоявший возле грот-мачты, смотрел на нас и улыбался. И как-то не так глянулась мне его улыбка, она показалась какой-то ехидной.

[1] Фор-бом-брамсель – второй снизу парус на первой мачте судна.

[2] Погонные пушки – пушки, стоящие на баке – носовой надстройке из которых погоняли преследуемое судно.

[3] Фальшборт – борт, возвышающейся над верхней палубой, считался не настоящим, в отличие от борта между остальными палубами.

[4] Лини – тонкие веревки.

[5] Блад – кровь.

[6] Четыре кабельтовых – около 700 метров.

Глава двенадцатая – Сражение с корветом

– Свистать всех наверх! – неожиданно даже для самого себя, заорал я. – Паруса ставить, с якоря сниматься, курс норд-норд-ост. Пушки картечью заряжай!

– Ты что, охренел, – раздался позади яростный шепот Старого.

– Нет, господин квартирмейстер, я в порядке. Только делать нам тут больше нечего. Мне не понравилось, как на нас смотрел и улыбался тот торговец, – и я невольно посмотрел на удаляющийся флейт. – От того, что мы побыстрее отсюда смотаем удочки, нам ведь хуже не будет? А если нас тут врасплох застанут, на якоре без хода, то нам конец. Сейчас будет момент истины: его флейт скрывается за поворотом, а из-за него вывернет что-то вроде фрегата и возьмет курс нам наперерез.

– И это ты узнал по выражению его морды лица? – с удивлением, спросил Старый. Он, бывало, не церемонился в выражениях, видимо, из-за своего пиратского прошлого.

– Давай не будем спорить, если через пять минут ничего не произойдет, то ты прав, а я облажался.

Старый взял у меня трубу и приник к ней правым глазом, а я просто смотрел в даль и уже заранее знал, что прав. Корма флейта еще не успела скрыться, а из-за мыса появился длинный толстый бушприт и первый из кливеров.

– Это корвет[1]! – воскликнул Старый. – Ты, Борис, гений, все по его морде прочитал! Это надо же!

– Корвет, это очень плохо, – заметил Рыжий, стоявший позади нас и все слышавший. – От корвета не уйти. От фрегата могли бы попытаться, а от корвета бесполезно. Слишком большая разница в скоростях.

– К отражению абордажа готовьсь! – неожиданно гаркнул возле уха Старый, от чего я вздрогнул. – Ты тоже, вспоминай чему научился, и будь при оружии, – обратился он ко мне. – Они нас догонят, – и квартирмейстер бросил взгляд в сторону корвета. – А команда у них минимум вдвое больше, так что они на нас набросятся и им будет насрать, что тебе не положено по уставу братства участвовать в абордажах.

– Через час он подойдет достаточно близко, чтобы накрыть нас залпом, – добавил Рыжий, внимательно следя за военным кораблем. А мне оставалось только гадать, когда и с кем успел сговориться проходимец из Шамры. На ум приходило только одно, во время передачи дел помощнику.

***

Все случилось как было сказано. Корвет медленно, но неуклонно, приближался. Наконец его борт окрасился дымами и двенадцать всплесков от ядер легли вдоль левого борта «Дельфина».

– Недолет, – обрадовался я, хотя и понимал, что сейчас он сократит дистанцию еще на кабельтов и следующий залп накроет бриг.

– Не радуйся, – стиснув зубы, прошипел Старый, – драки не избежать. Их будет вдвое, а то и втрое больше.

– Боцман! Десять лучших стрелков на ют, пятерых на бак! «Арбалеты и мушкеты приготовить!» – прокричал я новые приказы, заранее представляя то, что сейчас должно произойти. Не один раз мне приходилось обыгрывать подобное в компьютерной игре[2]. Однако в играх разрабы подыгрывают игроку. Оставалось только надеяться, что нам повезет. – Старый, прикажи заряжать картечью. Нужно сократить их численность, иначе нам не победить.

Новый залп корвета и шесть ядер заплясали по палубе «Дельфина», подпрыгивая как мячи, а два отскочило от борта. Этот своеобразный футбол закончился тем, что четыре ядра выпрыгнули за борт, а два стали кататься по палубе. По счастью, никого не задело.

Корвет постепенно приближался и расстояние уже не превышало мушкетный выстрел. Вражеские стрелки стояли в плотном ряду наготове, высунувшись над планширом, и представляли собой отличную мишень на удобной дистанции.

Я подал знак Старому, и он все понял. На счет «три» восемь запалов поднесли к запальным отверстиям, и «Дельфин» тяжело вздрогнул от одновременной отдачи, отшвырнувшей все пушки назад. Они, в свою очередь, выбрали слабину брюк[3] и дернули за них борт, к которому были привязаны. Волна силовых искажений, этакой в прямом смысле ломки, прокатилась по судну. Бриг натужно заскрипел, как кряхтят старички, пытаясь поднять мешок картошки.

Зато с расстояния в двести метров картечь, противно взвизгнув, ударила в фальшборт корвета, и планширную планку[4] в десятке мест разнесло в щепу. Но главное было не в этом, полсотни вражеских мушкетёров больше не существовало. Палуба корвета оказалась залита кровью, в которой плавало человеческое крошево. Вой ужаса пронесся по вражескому судну. Наши уже по новой заряжали пушки, когда пушки корвета грянули в ответ. Ядра заплясали по палубе, некоторые отскочили от дубовых бортов, а одно сбило грота-рею. Огромная рея, толщиной с туловище мужчины, вместе с самым большим парусом на «Дельфине» рухнула вниз.

Кто-то, голосом Рыжего, заорал:

– Берегись!

Предупреждение оказалось очень своевременным и позволило спастись трем или четырем матросам. Но все равно половину палубы накрыло парусом, что вызвало большие затруднения в заряжании пушек. Но команда Рыжего, погоняемая крепкими словами со скупыми пояснениями, шустро отделила парус от рея и начала его сворачивать. Сначала на палубу затащили мокрые края паруса, с которых лилась морская вода, и сразу пушкари принялись за работу. Уже через десять минут парус, сложенный в восемь раз, потащили в трюм.

А корвет продолжал сокращать расстояние, приближаясь к нашему борту.

– Лево руля! – крикнул я. – Канонирам целить по пушечным портам.

– Целить по портам, – еще громче моего рявкнул Старый и вскоре поднялся ко мне на ют, сказав: – Отличная идея, ополовиним им пушкарей. Они станут заряжать медленнее, да и в абордажную команду попадет меньше бойцов.

– Ты думаешь, абордажа не избежать?

– Они и так быстрее нас, а теперь мы и подавно без паруса. Нам не уйти, а топить нас не выгодно, лучше для них захватить призовое судно. А сколько славы, если взять пиратов живыми. А в абордажную команду они могут легко отрядить сто двадцать человек, это примерно вдвое против нашего. Смотри, они прижимают нас к берегу. Конечно, у нас осадка на метр меньше, чем у них, но она все же есть, – рассуждал Старый.

– Я в лоции смотрел, что вон у того мыска, у берега, два метра глубины, как и на большом удалении. Уверен, у корвета осадка больше двух метров. Если нам повезет, то посадим его на мель.

– Боюсь, Борис, не успеем. Смотри, что он делает: руль вправо кладет, сейчас кошки начнут бросать, – и не дожидаясь моего ответа, Старый выкрикнул команду: – Стрелки на палубу! Пушки целить над планширом! Стрелять по готовности!

Кошки, в количестве трех десятков, взлетели над полосой воды, разделявшей два корабля, и первый десяток лучших бойцов с корвета перелетели на палубу «Дельфина», держась за веревки. Остальные вынуждены были ждать, когда корабли подтянут друг к другу за шкоты. Разрозненный залп наших пушек ударил картечью по вражеской палубе, а прицельная стрельба мушкетёров и арбалетчиков стала приносить свои плоды.

Наконец корабли соединились с легким стуком. Несмотря на понесенные потери, людей на корвете оставалось все еще намного больше и практически все они ринулись перелезать через фальшборт.

– Всем стрелкам на ют! – приказал я, опасаясь, что в общей свалке их быстро порежут. Напротив, с высоты юта они могли выбирать цели и меткой стрельбой изменить соотношение сил.

Стрелки быстро поднялись наверх. Старый наоборот спустился вниз, в гущу схватки. Я сам схватил арбалет и выстрелил, но не в свалку у меня под ногами, а в господина в черном, стоявшем на юте корвета. Стрелок я средний и, видимо, поэтому попал ему в руку, чуть выше локтя. Он покачнулся, но его поддержал стоявший сзади офицер, судя по одежде. Я толкнул легонько двоих стрелков, одним из которых оказался Деян.

– Ребята, снимите вон тех двоих, – и я указал на офицеров.

Деян вскинул арбалет, мгновенно прицелился и спустил рычаг. Болт вонзился в шею офицера, стоявшего позади капитана. Тот упал, и шляпа с пером покатилась по палубе. Второй вскинул мушкет, но долго целился. За это время капитан корвета успел спрятаться за рулевое колесо. Однако наконец грянул выстрел, и он рухнул с простреленным боком.

– Вы оба молодцы, после боя каждому по золотому.

Старый дрался внизу. Он носился с двумя клинками в руках, поражая стоявших на его пути. Это не укрылось от глаз врагов и на него вышли три совсем не рядовых противника. Квартирмейстера прижали к кормовой надстройке почти у меня под ногами. Не раздумывая, я выхватил пистоль, прицелился и выстрелил. Пуля вошла в плечо возле самой шеи, и один из троих упал, выронив оружие из руки. Рыжий тоже заметил опасность, угрожавшую Старому, и выпустил болт, который пригвоздил ногу вражеского фехтовальщика к палубе.

– Ребята, – толкнул я давешних стрелков, – надо помочь Старому.

Мушкетёр вскинул мушкет и почти не целясь выстрелил. Противник Старого, тот который не был ранен, упал с простреленной головой. Старый без труда достал кинжалом пригвожденного к палубе противника.

Врагов оставалось все еще заметно больше, плюс к ним добавился еще десяток. Из-за этого мою команду оттеснили к юту. Однако наши мушкетёры перестреляли вражеских и теперь безнаказанно расстреливали врагов с высоты юта. Бой длился почти час и у мушкетёров стали заканчиваться заряды.

Стрелки бросали бесполезные мушкеты и хватали мечи, кучей лежавшие на палубе позади рулевого, и шли на помощь отбивавшейся команде. Наши бились отчаянно, понимая, что других вариантов нет. Противник дрался за награду, а значит, их мотивация была гораздо меньше. При виде подкрепления они немного дрогнули, самую малость. Но я заметил это и закричал:

– Сдавайтесь! Все, кто сдастся, будут отпущены на берег, ваш капитан и первый помощник убиты. Вы последние кто уцелел. У нас полно арбалетных болтов и семь арбалетов. Пять минут и мы перестреляем половину. Кто хочет жить – бросайте сабли и прыгайте за борт, до берега один кабельтов.

Моя речь произвела нужное впечатление: человек шесть бросили оружие и прыгнули за борт, остальные запаниковали и стали прыгать в воду один за другим, боясь остаться в меньшинстве. Вскоре осталось всего двое. Они упали на колени:

– Господин...

– Кровавый Кашалот, – поправил их Рыжий.

– Господин, Кровавый Кашалот, – сказал первый, – мы с радостью сдадимся, но мы не умеем плавать.

– Вам дадут лодку. Ведь я же пообещал жизнь.

Они бросили сабли и кинжалы. Рыжий занялся спуском лодки. И через десять минут они уже гребли к берегу.

Я оглядел захваченный корвет и поредевшую команду.

– Раненых на корвет, – приказал я, – оказать им помощь. Боцман, собрать на бриге все оружие и припасы, перенести на корвет. Пересчитать уцелевших и доложить.

Ребята окатили палубу корвета забортной водой, смывая кровь, и выбросили останки за борт.

Старый, весь в чужой крови, поднялся ко мне на ют:

– Благодарю за поддержку в бою. Те трое меня бы прикончили, каждый из них был мастером не хуже меня.

– Не стоит благодарить, мы все бились за наши жизни, убей они тебя – принялись бы за нас. Ты лучше скажи, кто-то купит у нас этот бриг?

– Если доставим его к фолатанцам, у них безлесье и лес там дорог, они дадут хорошие деньги.

– Тогда вели взять его на буксир и берем курс на Фолатан.

– Капитан, – Рыжий стоял внизу возле юта. – Нас осталось девятнадцать человек, включая раненых.

– Катастрофа. Этого гада купчишку надо достать, его предательство стало нам в сорок семь наших товарищей, – с искаженным лицом прорычал я.

– Успокойся, капитан, – Старый положил свою тяжелую руку мне на плечо. – Не сегодня. Сейчас он будет настороже, и мы скорее сами попадем в ловушку. А людей у нас слишком мало.

– Ладно, курс в открытое море, надо убираться отсюда. Рыжий, ставь все паруса.

– Это займет много времени, капитан, – а через минуту над судном раздался громкий крик мастера ветров. – Ставить фор-брамсель и грот-брамсель.

Мы со Старым пошли прикинуть, какой порт нас больше всего устроит.

***

Вторые сутки корвет шел курсом на Зурбаган, считавшийся главным портом Фолатанской империи, и все это время малочисленная команда ставила паруса. О лиселях, разумеется, речь не шла. Случись перемена погоды, мы могли раньше потонуть, так как пришлось бы слишком долго убирать паруса. Буксируемый «Дельфин» сильно сдерживал скорость хода корвета «Громобой», не позволяя делать больше семи узлов.

Я уже давно знал, что мы находимся в огромном внутреннем Фолатанском море, чем-то похожим на земное Средиземное, но раза в два больше. Вот только оно соединялось с внешним океаном двумя проливами, расположенными в самых дальних концах.

Сейчас корвет шел на северо-запад, пересекая море по диагонали. Правда, приходилось обходить два архипелага, попавшиеся на прямой, соединявших нас с Зурбаганом.

– Думаю, что нам спокойнее обойти архипелаги по хорошей дуге, ведь каждый из них это отдельное государство, – предложил Старый. – Эти островитяне отличные моряки, а мы не в состоянии ввязываться в драку с таким маленьким экипажем.

– Да, понимаю, столкнись мы с ними, нам придется бежать, то есть расстаться с «Дельфином». По этой причине я хочу обойти Орккейские острова с севера, – поддержал я Старого.

– Но там ветра и течения неблагоприятны для движения на Зурбаган, – возразил квартирмейстер.

– Да, в это время года все корабли огибают Орккейские острова с юга, ловя попутные ветра. Так записано в лоции. Как думаешь, квартирмейстер, орккейские пираты знают об этом? А те, кто пошлет суда на наши поиски?

– Ты мудр, Кровавый Кашалот! Не зря я выдвинул тебя в капитаны.

Я проложил новый курс с учетом предложения Старого и пересчитал время хода: это обходилось в лишних два дня. В итоге нам предстояло идти к Зурбагану еще две недели.

***

«Богатырь» курсировал ввиду Зурбагана, каждые два дня заходя в порт узнать новости, насчет «Дельфина», и пополнить припасы. Увы, старания капитана Клавдия пока не окупились. Корабли появлялись, шли курсом на Зурбаган, «Богатырь» шел на перехват, но каждый раз это оказывался другой корабль. Многие капитаны, напуганные такими перехватами, жаловались в порту на капитана и в очередной раз, «Богатырь», подойдя к причалу, встретил там вежливого чиновника, который очень настаивал, на том, чтобы капитан Клавдий перестал распугивать торговые суда, идущие в порт Зурбаган, и вредить коммерции. От лица сатрапа провинции Зурбаган он настаивал об убытии фрегата в другие воды.

Не выполнить вежливые, но настойчивые просьбы имперца, было немыслимо. Сатрап мог и не просить, а приказать выставить фрегат силой, подняв паруса на полутора десятках военных судов, стоявших в военной гавани, но это означало войну, которая вряд ли бы понравилась князю Радомиру. Последнее слово оставалось за Воробьевой.

Наталья решила, что пора пиратам-консультантам отрабатывать свое освобождение. Оба были призваны в ее каюту. Она и Глеб расспрашивали их чуть не целый час. Оба советовали взять курс на Орккейские острова и там курсировать на южной их оконечности, через которую в это время года с попутным ветром шло много самых разных судов. Там же частенько промышляли и пираты.

Воробьева отправилась к капитану Клавдию проверить пиратские советы. Выслушав все объяснения Клавдия, она поняла, что Орккейские острова являются почти такой же хорошей точкой перехвата, как и сам Зурбаган. И в чем-то даже еще более благоприятной, так как воды, в которых собирался курсировать «Богатырь», не принадлежали империи. В уме Наталья поставила по большому плюсу консультантам, ставшим на шаг ближе к свободе.

[1] Корвет – промежуточный вариант военного судна по боевой мощи между бригом и фрегатом. Очень быстроходное.

[2] «Корсары: Проклятье дальних морей»

[3] Брюки – толстые веревки, которыми крепились пушки к борту или фальшборту. Благодаря этому пушки при качке не катались по всей палубе, что могло привести к тяжелым травмам среди канониров.

[4] Планширная планка – брус, идущий по верху фальшборта, который возвышается над палубой. В просторечье именно его и именуют бортом, в то время как борт начинается ниже от уровня палубы и идет до киля.

Глава тринадцатая – Шпионские игры

Прошли две томительные недели. Начальство, в лице Юрия Максимовича, проявляло неудовольствие и усердно демонстрировало этот момент, хотя до очередного вызова на ковер дело пока не дошло. Но в конце концов оказалось, что расчеты верны и в городе появились иностранные шпионы: три пары, изображавшие супругов.

Хотя по их виду было невозможно сказать, что они иностранцы: по-русски шпионы говорили исключительно правильно; документы, как и биографии, имели подлинные – российские, и выглядели безупречно. За исключением одного небольшого момента: поболтавшись по городу несколько дней, они выяснили, где живут несколько сотрудников фальшивого НИИ, что уже вызывало большое подозрение, так как самим сотрудникам запрещалось разглашать место проживания, а чтобы позвать кого-то в гости, требовалось одобрение службы безопасности. Под частый гребень шпионов попали и те, кто на самом деле работал в секретных проектах, а в НИИ-приманке просто показывались, для создания видимости бурной деятельности.

Федор Иванович, следователь из ГРУ, расставил людей и теперь около полусотни агентов наружки вело приезжих. Мимоходом участковый с камерой, вмонтированной в очках, проверил документы у одного из них. Кадры крупным планом на большом мониторе компьютера смотрели четверо экспертов. Все признали документы подлинными.

– Наверно в ЦРУ делали, – предположил Семен Семенович.

– Да, мощная контора, – согласился Федор Иванович. – И бригаду прислали, аж шесть человек.

– Посмотрим, что они дальше делать будут.

– Ясно, что, Семен Семенович, вербовать наших. Не случайно, они выяснили, где проживает добрая дюжина наших сотрудников. Видимо, у ЦРУ досье есть на всех или почти на всех, вот и выбрали наиболее уязвимых, на их взгляд. Теперь придут запугивать и златые горы сулить.

– Нужно у каждой квартиры людей поставить и сотрудников предупредить, – предложил Семен Семенович.

– Людей поставим, а вот предупреждать это лишнее. Когда еще их в реальных условиях проверить сможем. Они по инструкции сами должны прийти и доложить о контакте с иностранной разведкой, – возразил Федор Иванович.

– Жестоко, Федя, но справедливо, – согласился Семен Семенович. – Надеюсь, у нас все будет под контролем.

Представители специальных служб постепенно сошлись и как-то незаметно перешли на ты.

– Микровидеокамеры уже установили, микрофоны проверили, по шесть агентов пасут каждую квартиру. Три отряда спецназа дежурят круглосуточно, кроме них имеется группа быстрого реагирования ГРУ, – пояснил Федор Иванович. – Думаю, сегодня вечером все и начнется.

***

Шляпин пришел домой как обычно. Его девушка укатила в отпуск к маме, и он собирался что-то наскоро придумать себе из фастфуда. Ключ совершил положенное число оборотов и замок привычно щелкнул. Михаил вошел, скинул кроссовки, повесил куртку. Что-то в квартире ощущалось не так. «Опа-на! – аромат свежей пиццы, смешавшийся с запахом незнакомых духов, достиг ноздрей Шляпина. – Вернулась», – с радостью подумал он о подруге.

Михаил быстро обернулся. Пистолет смотрел ему прямо в грудь, но рука, державшая его, принадлежала совсем другой женщине. Перед ним стояла яркая блондинка, лет двадцати пяти, с красивым, но жестким лицом.

– Спокойно, мистер Шляпин! Я не желаю вашей смерти, если вы, конечно, меня не принудите, – раздался приятный голос.

– Какого хрена... – вырвалось у Михаила, а холодная струйка побежала между лопаток, и целая серия картин мелькнула в мозгу, и необходимость договаривать пропала сама собой.

– Вот-вот, вы умный человек, – продолжила блондинка, – сразу все поняли. Лучше давайте присядем и спокойно поговорим. Вот там, – и она указала в сторону окна, – у вас два удобных кресла.

Программист прошел вглубь гостиной и сел в кресло. На журнальном столике стояла большая любимая чашка, над которой поднимался пар, а рядом лежала коробка с теплой пиццей.

– Я тут немного похозяйничала, чтобы сгладить первое впечатление.

– Лучше уберите пистолет, это сгладит его еще больше.

Как ни странно, она послушалась. Пистолет поглотила бежевая дамская сумочка из крокодиловой кожи.

– Почему бы и нет, с моей подготовкой вы мне не страшны. Только без глупостей. На службе с вас спросят за каждый синяк, придется врать, а это нехорошо, – сказала женщина, вломившаяся в чужую квартиру, с оружием в руках. – Вообще-то мы здесь не для выяснения наших моральных качеств, мистер Шляпин. У нас серьезный разговор о вашей работе. Нам о вас известно все: имена и адреса близких и родственников вашей подруги. И, разумеется, я работаю не одна, поэтому советую быть благоразумным.

– Говорите, чего уж там, – глядя исподлобья, зло сказал Михаил, – хотя я догадываюсь, что вам нужно. – Пот тек все ниже и ниже, майка противно липла к спине, а программист лихорадочно вспоминал инструкцию под простым названием «Как вести себя при вербовке».

«Вот идиот, – мысленно ругал себя он, – читал через строчку. Думал, что мне оно не пригодится…»

А блондинка между тем продолжала:

– Мистер Шляпин, нам нужна ваша помощь, это не бесплатно. За регулярные информативные сообщения два раза в месяц, вы получите миллион долларов в год. Сотрудничество продлится три года, после, если вы захотите, мы заберем вас к себе, с вашей семьей, естественно. За особо ценную информацию вы будете получать премию. И еще. Нам не нужен человек, работающий из страха. Поэтому если откажетесь, то вас и ваших близких никто не тронет, при условии, что вы не доложите об этом руководству.

– И что я должен буду делать? – собравшись с мыслями, спросил Михаил.

– Информация и только информация. Если вы согласны, то начнем прямо сейчас. Такой шанс выпадает человеку один раз в жизни, – подстегнула шпионка его нервную систему.

– А знаете, я согласен, – выдержав паузу, изображавшую раздумье, ответил Шляпин. – Не стану врать, что только об этом и мечтал, но строго говоря, что меня ждет здесь? А на такие деньги можно вполне неплохо жить там, у вас в Америке. Ведь вы же из Америки?

Блондинка кивнула и сказала:

– Я из ЦРУ. А еще мы вам предоставим работу консультанта или аналитика, у нас за это хорошо платят. На данный момент нас больше всего интересует проект, в котором вы работаете. Что вы можете о нем рассказать?

– Проект называется «Призрак». За несколько лет работы особых успехов не было. Но вот недавно я обнаружил, что нас взломали. Вы, полагаю, – он в упор посмотрел на женщину. – И этот взлом позволил совершить прорыв. Ведь он сопровождался неким передаваемым к нам кодом. Машина неожиданно сработала. Теперь данный код записан и применяется сознательно. Я нашел трояна, засланного к нам, как полагаю, вами, но пока не смог его обезвредить.

– Тяните время, мистер Шляпин, нам это необходимо.

– Увы, сейчас не я главный, а программист из разведки, и вставлять что-то в его код не представляется возможным, так как сгорю максимум через пару недель. А таким я вам не нужен, да и сам не горю желанием.

– Да, вы нам нужны в долгосрочной перспективе. Так что не делайте резких движений. Что еще вам известно?

– Мне известно, что вы разработали программу, подобную нашей, и засылали сюда, к новому зданию НИИ, свою группу призраков, но спецслужба накрыла их каким-то полем. О нем ничего не знаю, это разработка какой-то другой группы, и у меня нет к ней доступа. Говорят, что вашим агентам пришлось плохо, инфаркты и инсульты обеспечены. – Михаил старался слить только ту информацию, которую, как он предполагал, и так знали враги.

– Какие операции планируются в отношении нас?

– Увы, для этого у меня нет соответствующего допуска, да и нет шансов его получить. Но что-то определенно планируют.

– Мы заинтересованы, чтобы наш троян работал и передавал сведения, и это ваша главная задача. Начиная с сегодня, за каждый месяц работы трояна, вы будете получать дополнительно пятьдесят тысяч долларов. На всякий случай мы озаботились и открыли вам секретный счет в американском банке. Там авансом лежит миллион за первый год работы. Так что берегите себя, вы уже человек состоятельный. У вас есть еще, что мне сказать?

– Теперь, когда выяснили про взлом, у нас рулят люди из разведки, многих оттеснили на второй план и всех проверяют, включая начальника охраны и даже руководителя проекта. Больше мне рассказать нечего.

– Теперь осталось обучить вас способам связи с нами, и я уйду…

***

Незваная гостья ушла, а руки Михаила начали лихорадочно искать телефон.

– Сейчас, – шептали губы, а пальцы выбирали абонента, – позвоним Семену Семеновичу, и все прояснится… Чёрт! – громко выругался он, сунув телефон обратно в карман. В его голове был полный сумбур, мысли мельтешили, а губы безотчетно шевелились: – Та самая инструкция как раз и запрещает немедленно звонить, частоту могут слушать. И тогда, провал всей игры с чужими шпионами. Да еще и могут вернуться и убрать, ведь я ее видел. Что делать? Надо ждать утра. Я вроде не накосячил, хотя инструкцию помню только в общих чертах. А если и накосячил, то не слишком. Все, что я ей наговорил, они и так уже знают, а дальше не моего ума дела, там разведка будет руководить.

Он направил свои стопы в сторону холодильника, где стояла бутылка «Арарата». Руки ходили ходуном. С коньяком отправился на диван, прихватив рюмашку. Сделал из пиццы бутерброд, положив кусок на кусок, как он любил, налил до краев и крякнул. Коньяк показался особенно горьким и крепким.

«Это нервы, – подумал он. – Ничего, сейчас приговорю бутылку и станет хорошо. Надо дождаться утра и пойти на работу, как положено, – вспомнил он инструкцию, – а на работе немедленно доложить руководству. А руководство у меня Андрей Ильич, а он уже знает, что делать дальше».

Коньяк помогал, но не столь хорошо, как рассчитывал Шляпин, однако до утра он дотянул. Выпил крепкого кофе, побрился и деревянной походкой вышел на улицу.

***

Изгнанный с внешнего рейда Зурбагана «Богатырь», ходил галсами в полветра[1] двенадцать часов в одну сторону и столько же обратно. По мнению капитана и обоих пиратских консультантов, такой план представлялся наиболее выгодным. Через эти воды проходили четыре торговых маршрута, и фрегат пересекал их все. Разумеется, не было никакой гарантии, что они увидят все корабли, проходящие через этот район, но такая тактика повышала шансы до максимума.

Наталья не находила себе места. Глеб присматривал за начальницей, вовремя напоминая ей о еде и горячем чае. Три громадных робота ни в чем не нуждались. Воробьева не привыкла к настолько длительным заданиям. Обычно миссии ее отряда длились пару недель максимум, а эта казалась бесконечной.

Она тоже изучила огромное внутреннее море по карте и поняла, что за маленьким бригом можно гоняться годами, а слушая двух пиратов, которых каждый вечер, после ужина, вызывала к себе в каюту, капитан Воробъева постепенно стала уяснять географию и непростую политику здешнего мира. Конечно, у пиратов имелся своеобразный взгляд на княжество и обе империи, на права и законы, и приходилось делать всякие поправки к их мнению.

От пиратских консультантов Наталья и узнала, что Орккейские острова славятся многочисленными каперами, которые имеют патенты от правительства.

– А что, очень удобно, когда полгода у вас корабли идут с юга от ваших островов, а полгода с севера, – говорил бывший пиратский штурман. – Правительство пополняет казну, а каперы платят правительству и точно знают, что им за их безобразия ничего не будет. Впрочем, и для каперов есть ограничения, их не похвалят, если из-за них разразится война с серьезным противником. Конечно, Орккейские острова имеют приличный флот, укомплектованный головорезами, но одно дело легкие прогулки за добычей, а другое – война не на жизнь, а на смерть с десятками утопленных в битве кораблей и с тысячами погибших. Это не приносит прибыли.

– Наталья взяла за правило перепроверять информацию консультантов у капитана Клавдия. За неделю «Богатырь» встретил дюжину кораблей, и капитан Клавдио всех опросил: никто не встречал брига под названием «Дельфин». Среди опрошенных встретилось и пара орккейских судов.

Прошло еще двое суток. Стояла совершенно обычная ночь. И вот когда уже рассвело и пробило восемь склянок, что-то тяжело ткнулось в борт фрегата. Через мгновенье на борт «Богатыря» полетели кошки. Раздался воинственный вопль и через планшир на палубу начали перескакивать головорезы с абордажными саблями в руках, с одинаковыми желтыми платками на головах.