Текст книги "Проект Лапамир (СИ)"

Автор книги: Виктор Шипунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава десятая – Пиратство

Фрегат оказался шестидесятипушечным, с обшитым медными листами днищем, что предотвращало обрастание ракушками и существенно повышало скорость судна.

– Линейный корабль не пожалел для нас князь Радомир. На таком от трех бригов отбиться можно, – шепнул на ухо Наталье казначей, отправлявшийся вместе с ними. Но Воробьева впечатлилась недостаточно и хмуро посмотрела на казначея.

Фрегат назывался «Богатырь». До прилива оставался час, и команда суетилась на палубе, ставя паруса и выбирая якоря. Трап еще соединял судно с пристанью, и крепкие грузчики закатывали на борт последние бочки с водой, ромом и солониной. Капитан, бритый на лысо и расфуфыренный как тропический попугай, стоял на юте[1] и присматривал за всем этим хаосом, в котором он определенно видел некий смысл. Пятеро спецназовцев вместе с казначеем стояли позади него и наблюдали ту же картину, стараясь вникнуть и понять происходящее. Казначей держался в центре, поближе к Наталье. На правом фланге стрелок присматривал за двумя пиратами, которых отмыли, накормили и одели в приличную одежду. Благодаря чему, они стали похожи на людей. Впрочем, бежать им было некуда, и они просто вдыхали морской воздух полной грудью. По палубе, по направлению к капитану, бежал младший офицер. Он приблизился и вытянулся, отдавая честь, и отрапортовал:

– Капитан, брамсели поставлены, носовые якоря подняты, остался только кормовой. Мы готовы к началу движения, ждем ваших приказов.

Тут же рядом вырос другой офицер и доложил:

– Погрузка закончена, капитан.

– Убрать трап, отдать швартовы, – почти закричал капитан, хорошо поставленным, командирским голосом. – Рулевой курс на выход из порта, поднять кормовой якорь.

Матросы, под присмотром младших офицеров, кинулись исполнять приказы. Минуты через три, фрегат дрогнул всем корпусом и медленно стронулся с места почти без шума и вибрации, с небольшим креном в подветренную сторону. Большое судно двигалось практически неслышно, только нос рассекал воду с небольшими всплесками, разбивая невысокие волны. Тут-то Наталья и поняла разницу между хождением при помощи мотора и под парусами.

– Паруса ставить, реи брасопить, – командовал мастер ветров.

Парусная команда взлетела на реи по вантам как обезьяны, следом заскрипели бейфуты[2], реи начали поворачиваться под оптимальным углом к ветру, паруса тут же наполнились ветром, и скорость «Богатыря» стала расти. Еще два часа ставили верхние паруса и брасопили реи, наконец судно обрело полную парусность. Боцман дважды бросил лаг[3] в море и доложил:

– Двенадцать узлов, капитан.

– Отличная скорость при таком ветре, – объяснил Наталье старший помощник.

Огромное неизведанное море приняло в объятья типичных сухопутных крыс, каковыми и являлись Наталья и Глеб.

***

Рассвет застал нас в миле позади торговца. Люгер шел на полных парусах. За счет отсутствия бейфутов и свободного подвеса рей, паруса на нем самоуравновешивались и имели эффективность, которую невозможно получить на классической схеме рангоута. Но мы шли быстрее благодаря дополнительно установленной парусности и примерно через час должны были подойти к торговцу на пушечный выстрел.

– Книппелями[4] заряжай, – приказал я. – Целиться по парусам.

– Правый борт, заряжай! – скомандовал Старый. – Передние клинья[5] подбить до конца, наводим по топам[6] мачт! Рулевой, лево руля – десять румбов. К стрельбе готовьсь! Огонь!

Восемь пушек выстрелили почти одновременно. Книппели, бешено вращаясь и издавая свист, унеслись в сторону люгера. Я следил за их полетом и вот они стали снижаться по дуге. Семь из них попали в самые большие паруса. Раздался треск дерева, хорошо слышимый над поверхностью воды, и звук рвущейся парусины. Паруса просто сорвало с мачт, а от них самих осталось два огрызка едва в половину прежней высоты.

– Сдавайтесь, вам не уйти, – вынув жестяной рупор, прокричал Старый. – Сдадитесь, останетесь живы.

С люгера замахали чем-то белым, видимо рупора у них не оказалось. «Дельфин» стал брать рифы[7] на всех парусах, и скорость заметно снизилась, впрочем, люгер и не пытался бежать. Уже через двадцать минут мы поравнялись с ним бортом, но наш был на два метра выше.

Вблизи люгер оказался большой лодкой без палубы и трюма, с наваленными прямо на рыбах[8] тюками, обернутыми в просмоленную парусину. Восемь человек экипажа ожидали своей судьбы.

– Что за груз? – Старый был в своем праве. Во время абордажа и дележа добычи, он становился первым лицом на корабле.

– Яганский табак и ром, – хмуро ответил пожилой владелец судна.

– Подавайте все сюда, мои ребята примут, да без глупостей, отпущу вместе с судном, –потребовал Старый.

За два часа работы все тюки перекочевали на борт «Дельфина», после чего Старый осмотрел оставшихся людей.

– Смотрю, у тебя есть пистоль и оптическая труба, – обратился он к владельцу. – Давай, бросай к нам на палубу.

Тяжело вздохнув, владелец подчинился приказу. Он бросил обе вещи по высокой дуге, но Старый не дал им упасть, а поймал налету.

– Держи, капитан. Труба вещь нужная, да и пистоль пригодится, – и он передал мне трофеи.

– Ладно шкипер, вели вы себя хорошо, а я обещал… В общем, плывите вы куда сами знаете, а мы по своим делам, – сказал Старый ограбленному капитану, а своим матросам приказал:

– Руби швартовы, курс норд! Отдать рифы! Марсовый спускайся.

Уже через два часа люгер оказался за горизонтом.

– Что задумался, капитан? – спросил меня Старый.

– Да вот думаю, как они без парусов и мачт дальше будут?

– Они моряки – выловят обломки мачт и обрывки парусов. Мачты свяжут, а паруса зашьют. Ну, чуток медленнее их корыто идти будет, но доберутся до порта. Тут ближайший – два-три дня ходу. А там починятся, – объяснил Старый.

– А почему идем на север, ребята вон корячатся, опять реи брасопят, чай не самая легкая работа, – часа через два поинтересовался я у Старого.

– Тут такие варианты, Борис, либо топим и идем прежним курсом, что вообще идеально. Они никому про нас не скажут, и курс менять не нужно. Либо их отпускаем и прячем концы в воду: меняем курс, потом снова меняем курс на прежний, когда они точно из виду пропадут. Лично тебе какой вариант нравится? – и Старый умолк, ожидая моего ответа.

– Понимаю, что первый значительно для нас безопаснее, но не хочется себя чувствовать душегубом…

– Вот и, по-твоему, выходит, что лучше реи брасопить.

Так мы шли весь остаток дня, я думал снова взять курс на Кошачьи острова, но Старый позвал меня на выпивку и разговор в мою собственную каюту.

– Слышь, Борис, мы ведь голые, денег у нас нет и припасы пополнять не с чего, и даже обещанные премиальные золотые, для отличившихся членов экипажа, платить не из чего. То, что взяли с люгера, нашей команде на неделю. А на островах нам дадут половину, а то и треть, да еще братство долю потребует.

– И что ты предлагаешь?

– Давай возьмем курс на подходящий портовый город, там продадим все по нормальной цене. У нас дорогие ром и табак. Можно денег заработать.

– А может еще кого попробуем перехватить? Трюм у нас почти пуст, места полно. Уж рисковать, заходя в порт, так и товара побольше иметь, чтобы не зря.

– Хорошее предложение, капитан! Вижу, пиратствовать тебе понравилось. А если будем идти этим курсом, то к утру выйдем на маршрут, соединяющий Зурбаган с Лисом. В тех водах ходит много купцов, вот там и следует охотиться.

– Давай глянем на карту, – я взял линейку и приложил ее к этим двум портам. – Хм! Отличное предложение, квартирмейстер.

Мы еще опрокинули по стаканчику, а после вышли на палубу, и я приказал:

– Рулевой, один румб вправо. Боцман, наша скорость?

– Семь узлов, кэп!

– Впередсмотрящего на марс, о встреченных судах докладывать в любое время. Мы ищем добычу, господа! – объяснил положение дел, команде Старый. Это известие команда встретила одобрительным гулом.

– А мы с тобой идем тренироваться, – прошептал мне в ухо Старый.

***

Утром на горизонте появились два паруса. Рыжий и я взобрались на марс, прихватив подзорную трубу, которую взял боцман. Все же он был гораздо опытнее меня.

Рыжий осмотрелся и через несколько минут доложил:

– Капитан, вон тот парус, – и Рыжий ткнул пальцем в парус слева от нашего курса, – это большая карака. На ней, конечно, и товара много, но там и экипаж человек сто как минимум. А второй парус – флейт. Вместимость трюма больше, чем у нас. Скорость, скорее всего, узлов двенадцать, пушек половина от наших, а людей может быть тридцать или сорок. Если повезет с грузом, то нам хватит заполнить трюм, да еще на палубу придется укладывать. А еще за каракой надо гнаться, а флейту мы выйдем наперерез. Минимум, день погони сэкономим.

– Давай расскажем все это квартирмейстеру. Посоветуемся. Хотя я тоже склоняюсь к флейту, – предложил я.

– Согласен, но Старому стоит рассказать, то, что мы увидели.

Старый нас поддержал. Он также выбрал флейт, и уже через несколько минут я отдал нужные приказы, и мы шли наперерез флейту с попутным ветром. Наша скорость выросла на три узла, которые обещали успех. Теперь оставалось ждать и надеяться, что курс я рассчитал верно. Если ошибся – придется гнаться за ним лишних полдня. Но предполагаемые четыре узла разницы давали нам все шансы.

Вечером Старый снова обучал меня. Мы, как всегда, ушли в мою каюту, которая занимала всю кормовую надстройку. Старый отлично владел двумя длинными кинжалами и абордажной саблей в паре с кинжалом. Этим техникам он и учил меня. Они как нельзя лучше подходили для драки в тесных корабельных помещениях, где чаще приходилось колоть, чем рубить, да и длинным оружием часто было не размахнуться.

По расчетам мы догоним флейт перед рассветом. Команда отправилась спать, только двое вахтенных, да рулевой с помощником остались на ногах. Я приказал будить себя, в случае если мы флейт догоним раньше расчетного времени.

***

Капитан Клавдий[9], правда, хромал на простреленную в молодости левую ногу. Он убедил Наталью, что беглецам остается только пиратствовать, а значит, они пойдут к торговым путям. Где им еще искать поживу.

– Учитывая, что им легче догонять корабли по ветру, я примерно рассчитал, где они могут быть сейчас, – объяснил Клавдий. – Вот эта точка, сюда мы и проложим курс. Туда плыть три дня, а отстаем мы от них всего на сутки.

– А ты точно уверен, что они подадутся в пираты? – спросила его капитан Воробьева.

– Уверен, госпожа, им нужны припасы, как еда, так и ядра, и порох, и золотые монеты, а они вне закона. Так скажите, где они все это возьмут? Ведь бесплатно им никто ничего не даст.

– Пожалуй ты прав, капитан Клавдий.

***

Два дня они держались плана Клавдия. Как посреди ночи раздался крик вахтенного:

– Прямо по курсу огни!

Рулевой, как старший вахты, велел разбудить Наталью. Проснувшись от стука в дверь каюты, она поинтересовалась:

– Что случилось?

– Госпожа! Там встречное судно.

– Капитана будите, пусть он расспросит у них о нашем «Дельфине», – крикнула Воробьева через запертую дверь, а сама оделась и через несколько минут уже шла к правому борту вслед за слегка хромающим капитаном.

– Рулевой, держать как можно ближе ко встречному судну, – отдал приказ капитан.

Через пять минут из темноты вынырнул низкий борт.

– Эй, на люгере, – заорал капитан, – мы ищем пиратский бриг под названием «Дельфин», не встречали?

– Они нас ограбили, – донеслось с люгера, – а потом взяли курс на север.

– Когда они вас ограбили?

– Два дня назад.

– А они точно ушли на север?

– Столько сколько мы могли их видеть.

– Спасибо, – проорал Клавдий уже удаляющемуся судну, а потом нормальным голосом пояснил для Натальи: – Они подались в империю сбывать награбленное. Скорее всего, в Зурбаган. Это тот еще порт, где торгуют всем, не стесняясь скупать краденное и награбленное, давая за него ровно полцены, зато, не спрашивая о том, как оно попало не в те руки. Жители порта привечают пиратов и богатеют на огромных прибылях, зарабатывая на награбленном в два-три раза больше обычного.

– А могут они отправиться в другое место?

– Конечно, могут, госпожа, но рано или поздно они пойдут на Зурбаган.

И «Богатырь» взял курс на три румба вправо от норда, направляясь к Зурбагану. В это же время «Дельфин» шел на северо-восток, собираясь обогнуть Орккейские острова, и выйти к известному порту на территории вольных княжеств городу Шамра.

***

Зурбаган заблистал вдали чем-то невиданно огромным. Наталья взяла бинокль и рассмотрела сияющий золотом огромный купол, венчавший гигантский собор.

«Да, умеют люди показать всем, что богаты. И не боятся!» – подумала она.

– Это знаменитый собор, – заметив ее попытки рассмотреть сияющую даль, сказал Клавдий.

– Спасибо капитан, но с помощью этой штуки, – и она протянула ему свой двенадцатикратный бинокль, – я уже все разглядела.

– Отличная вещь! – воскликнул Клавдий, поднеся бинокль к глазам. – Гораздо лучше, чем моя труба.

«Богатырь» шел под всеми парусами и, вероятно, тоже был по-своему прекрасен при взгляде со стороны. Наталье раньше очень нравились парусники, но после нескольких дней путешествия на большом корабле, она поняла, что за всей этой красотой из белых парусов-крыльев стоит много тяжелой работы десятков людей, которые часто рискуют жизнью, убирая и ставя паруса.

К обеду стали видны два форта и мол, отгораживающий гавань от внешнего рейда. Брамсели убрали и судно заметно сбавило ход. Матросы суетились на реях, убирая последние паруса.

Фрегат медленно втягивался в узкий проход между двумя фортами. Правый из них, выстроенный прямо на молу, защищал подходы к молу и гавани. На правом фланге к нему были пристроены под прямым углом дополнительные укрепления, пушки которых держали под прицелом стометровый проход в гавань, между молом и скалой. Слева на проход смотрели пушки второго форта, врезанного прямо в скалу. Некоторые бойницы располагались всего на пару метров выше уровня воды, и из них торчали стволы пушек невероятного размера. Эти монстры наверняка весили не менее десятка тонн и заряжались ядрами в сто сорок фунтов. Попадание такого ядра реально могло пробить борт «Богатыря».

– А они нас не пустят ко дну? – спросила Наталья, оценив мощь орудийных батарей.

– Видите те два флага, ими нас приветствуют и разрешают войти в гавань. Это и не удивительно, ведь мы представители дружественной страны, по крайней мере, считаемся таковой, чтобы эти ублюдки о нас ни думали.

– Ну, ведь у них империя?

– А у нас союз вольных княжеств, и еще неизвестно кто кого к ногтю прижмет, ежели что случится. Сейчас подойдем к причалу, вон к тому, на котором мужик белым флажком машет, и пойдем искать нашего «Дельфина».

Скорость падала. Капитан рассчитал все правильно: «Богатырь» дополз до пристани и остановился. Команда быстро перебросила на причал трап и завела причальные концы.

– Двадцать человек, при оружии со мной, – рявкнул капитан.

– Зачем столько? – спросила Воробьева.

– Мы идем по опасному делу, госпожа.

– Капитан Клавдий, позвольте покомандовать мне.

– Как пожелаете, госпожа.

– На берег сходят капитан, казначей, я и мои люди, а остальным оставаться на борту. Вести себя тихо, в неприятности не встревать. За все отвечает старший помощник.

***

Маленький отряд пробирался по огромному порту. Капитан Клавдий вел их от чиновника к чиновнику, но никто из них не видел «Дельфина». Начальник порта, к которому они попали часа через два, пообещал отправить на поиски краденого брига пять легких быстроходных клиперов, как только сам узнает, где он находится.

– Сто золотых госпожа, и я работаю на вас, – сказал он.

– Плати, – Наталья оглянулась на казначея с таким видом, что он тотчас вынул кошелек.

– Вот, здесь в кошельке сотня монет, ваше превосходительство, – и казначей, поклонившись, передал деньги.

– Ждите вестей господа.

Все раскланялись и Воробьева со своей спецгруппой отправились дальше.

– Остается только оставить объявление на рынке. Идите за мной госпожа. – И Клавдий зашагал дальше.

[1] кормовое возвышение, надстройка, под которой находилась каюта капитана.

[2] Бейфут – специальное приспособление, которым рей крепится к мачте и позволяет ей поворачиваться в горизонтальной плоскости. Обычно приспособление стальное или тросовое. Именно на бейфуте рея разворачивается, когда ее брасопят. Т.е. разворачивают за специальные веревки, именуемые брасами.

[3] Лаг – специальная веревка с узлами, которую бросают в море и по скорости ее разматывания судят о скорости корабля.

[4] Книппель – два полуядра, или даже ядра, скрепленные между собой примерно полутораметровой цепью. Применялись для уничтожения парусов, мачт и рей.

[5] Клинья применялись для изменения угла наклона ствола пушки, т.е. для наводки по вертикали.

[6] Топы – буквально с английского верхушки.

[7] Брать рифы – подвязывать нижнюю кромку паруса, тем самым уменьшая его площадь и, соответственно, тягу.

[8] Рыбы – деревянные решетки лежащие на дне лодки, которые предохраняли обшивку от истирания сапогами изнутри.

[9] Клавдий – хромой.

Глава одиннадцатая – Первый абордаж

Меня разбудило солнце. Одевшись, я вышел на палубу. Флейт маячил впереди в трех милях, не больше. Поднявшись на ют, я обнаружил там Рыжего с трубой.

– Я тут смотрю за ним, кэп. Думаю, что он делает не больше десяти узлов. Если довернуть три румба влево – мы догоним его через пару часов.

Орать приказы мне не хотелось, и я тихо подошел к рулевому и приказал:

– Три румба влево! – потом вернулся к боцману и также негромко сказал: – Рыжий, разбуди Старого и передай, чтобы готовил абордажную команду, да и пушки левого борта и носовые пусть зарядят картечью. Думаю, что за флейт придется драться. Мне кажется, что по парусам стрелять не нужно, мы их и так легко догоним, а картечью почистим палубу.

Бриг лег на новый курс, мы пошли хуже к ветру и скорость упала. Палубная команда начала брасопить реи, чтобы выжать из парусов лишний узел хода. На палубе появился квартирмейстер и ударный отряд абордажников. Они готовили кошки для стягивания кораблей вместе.

На флейте, похоже, заметили наш разворот и истолковали его однозначно, несмотря на вполне мирный флаг, развивавшийся на гафеле. В подзорную трубу было видно, что на палубе флейта засуетились люди. Я видел, как несколько человек тащили охапки мушкетов. Порты кормовых пушек открылись и из них высунулись четыре ствола. Флейт готовился отбиваться. Все говорило, что капитан опытный и не верит в случайности.

Впрочем, Старый и не надеялся на мирный исход столкновения, так как предполагал у противника достаточно большую команду и по первым признакам весьма опытную. Наконец мы приблизились метров на пятьсот, и выстрел картечью мог дать хороший результат. Старый приказал наводить пушки левого борта над фальшбортом флейта. Тем временем расстояние все уменьшалось и когда прозвучала команда «огонь», неровный залп пушек прогремел с близкой дистанции, сметая с палубы приготовившихся к стрельбе мушкетёров.

Флейт ответил четырьмя выстрелами книппелей и наш фор-бом-брамсель[1] оказался продырявлен в четырех местах. Я приказал довернуть влево, и обе носовые пушки рявкнули в ответ. Картечь с еще более близкой дистанции удачно прошла вдоль всего судна противника, продырявив нижние паруса на всех трех мачтах, начиная с задней. Скорость флейта быстро упала, и я приказал идти в кильватер.

Краем уха я слышал, как Старый отдавал приказы заряжать левый борт картечью и вести огонь из погонных[2] пушек. Флейт снова выстрелил книппелями и испортил нам два паруса, но это уже не могло спасти противника. «Дельфин» с самого начала имел лучший ход, чем флейт. Еще мы попортили им паруса гораздо больше, чем они, и теперь бриг легко поравнялся с ними.

– Приготовить абордажные крючья! – кричал Старый.

Два корабля быстро сближались.

– Лево руля! – заорал я так, чтобы слышал не только рулевой, но и вся абордажная команда, ожидавшая очередного орудийного залпа.

Этот манёвр выводил нас на залп картечью из пушек левого борта с самой короткой дистанции.

– Целиться по палубе! Пали! – прокричал я команды.

Нестройный залп восьми пушек прошелся картечью по вражеской палубе, и зазевавшиеся обороняющиеся поплатились за это жизнью.

– Лечь на параллельный курс. К абордажу готовьсь!

Дальше командовать должен был Старый.

– Забрасывай кошки! – услышал я его команду.

Человек двадцать вскочили из-за фальшборта[3] с кошками, раскручивая их для броска, но были встречены залпом из десятка мушкетов. Пятеро оказались лежащими на палубе с огнестрельными ранами. Промахнуться почти невозможно с расстояния в пятнадцать метров. Но всё же кошки полетели и вцепились во вражеский фальшборт и снасти. Наши абордажники дружно потянули лини[4] на себя и корабли стали стягиваться между собой. Полоска темной воды между ними превратилась в узкое лезвие ножа.

Самые смелые начали прыгать на чужой борт, а с него на палубу. Я сразу определил вражеского капитана и взялся за арбалет. Он стоял на юте, рядом с рулевым и, вынув пистоль, целился в Старого. Однако мой болт достал его раньше. Тяжелая арбалетная стрела пробила ему руку насквозь, и пистоль вылетел из нее на палубу. И хотя это означало промах, ведь я хотел его убить, но и так вышло совсем неплохо.

– Деритесь до конца! – кривясь от боли, закричал их капитан. Он вырвал болт и старался шейным платком перетянуть руку.

Впрочем, на палубе и так шла резня. Наших было вдвое больше, но противник оказался опытнее, и я не знал, куда склонится чаша весов. Я, Серый, рулевой Деян и три его помощника, по закону Кошачьего братства не участвующие в абордаже, стояли у борта с арбалетами и всаживали во врагов болт за болтом.

Деян удачно подловил самого здорового моряка из обороняющихся и несмотря на то, что он вертелся волчком, отбивая и нанося удары топором и абордажной саблей одновременно, всадил болт ему в левое плечо. Здоровяк выронил топор. Кто-то отвел его саблю в сторону, а кто-то пырнул длинным кортиком в живот.

Их капитан продолжал ободрять своих людей и я, перезарядив арбалет, снова выстрелил в него. Он рухнул с прострелянной левой ногой: только короткие перья болта торчали из его плоти. Мои матросы успели сделать по два-три выстрела и число обороняющихся уменьшилось человек на пять. Наши стали явно одерживать верх. Очень здорово дрался вражеский помощник капитана. Он классно фехтовал короткой легкой шпагой и ранил уже четверых наших. Все мы, стрелявшие, приметили этого офицера и четыре болта, хотя и немного в разнобой, ушли в его сторону. Три из них поразили его, а раны оказались смертельными.

Защитников осталось не больше семи-восьми.

– Сдавайтесь! – крикнул Старый. – И я обещаю вам жизнь.

– Не верьте, – выкрикнул их капитан.

Но наш рулевой, оказавшийся отличным стрелком, всадил болт прямо в грудь капитана, приколов его к палубе. Сопротивление тотчас закончилось. Семеро, оставшихся в живых, побросали сабли и кинжалы. Их оттеснили на бак.

– Оказать раненым помощь, – приказал Старый, разумеется, он имел в виду своих, которых дружно оттащили на нижнюю палубу в лазарет. – Пленных к капитану, – услышал я следующий приказ квартирмейстера.

Минут через пять на палубе перед ютом стояли семеро пленных. Я оглядел их и выдал:

– Вы те еще ублюдки, отправившие на тот свет наших товарищей. Но раз вы уцелели до конца драки, то драться умеете. Предложу один раз: у меня появились вакансии, и я предлагаю эти места вам. Кто откажется – продам в рабство искатлонцам, а кто согласен, шаг вперед. До второго абордажа без доли в добыче. – Все семеро дружно шагнули вперед.

Товары, дорогие ткани, грузили до ночи. Разумеется, квартирмейстер распорядился забрать все припасы. В сумерках, когда трюм уже заполнили, товар стали грузить на верхнюю палубу. Опасаясь опрокидывания брига, Рыжий приказал убрать лиселя.

Уже ночью офицеры собрались в моей каюте обсудить дела.

– Капитан, – Старый посмотрел мне в глаза, – на Кошачьих островах можно спрятаться от погони, но там придется делиться. А пока мы тут сами по себе, то самое выгодное сбыть товар туда, где нас не ждут.

– О нас, наверное, уже сообщили по всему побережью, – возразил я.

– Еще нет, но они делают все возможное, – отозвался Серый.

– И где сейчас безопасные места?

– Только у врагов свободных княжеств, а это Искатлон и Фолатанская империя, – быстро подсказал Рыжий.

– Ты же говорил, что княжества не ладят между собой? – я сходу задал ему вопрос.

– Но пиратов они тоже не любят, – встрял Старый. – А по договору все княжества – это единый союз. Если мы хотим иметь гавани и торговлю, нам не следует трогать эти искатлонские и фолатанские корабли. А еще нам следует выбрать тебе кличку, желательно устрашающую, – предложил Старый.

– Бор-длинная рука, устроит? – сказал Серый.

– Что тут страшного? – удивились все.

– От длинной руки не сбежать и не спрятаться, – пояснил Серый.

– Не годится, – возразил Старый, – вот Акулья пасть – это страшно и всем понятно, что надо бояться.

– Или Кашалот, – предложил Рыжий.

– Тогда уже Белый Кашалот! – закончил Старый.

– Почему Белый? – удивился я.

– Потому, что белых не бывает. Если нет лучших предложений, то ты Белый Кашалот.

У меня не нашлось что возразить. Я понял, что отказаться невозможно, так как капитан лицо фирмы и просто обязан быть страшным.

– Тогда уж Кровавый Кашалот, – предложил я, вспомнив любимую книгу детства «Одиссея капитана Блада».[5]

– Нам надо срочно избавиться от груза, мы перегружены на треть, – горячо начал Рыжий. – Бриг не может нести лиселя. При первом шквале он опрокинется из-за груза на палубе. А без лиселей и с большой осадкой у нас может не оказаться преимущества в скорости.

– Хорошо, вот карта, куда плывем. Я проложу курс туда, куда вы присоветуете, – согласился я.

– А может рискнуть вот сюда? – Старый ткнул пальцем в карту и оглядел всех нас.

– Но это же потенциальные враги, – заявил Серый. – Если к ним успел прискакать гонец, то они очень обрадуются нашему прибытию.

– А мы встанем вот за этим мыском, – и Старый указал место на карте, – а потом на ялике высадимся на берег, а дальше пешком, – пояснил он план. – Решайтесь, господа, ведь туда примерно вдвое ближе.

– Я согласен, – неожиданно сказал Рыжий.

– Мы в море неделю, а сколько туда скакать гонцу? – спросил я.

– Дней десять, – ответил Серый. – Аккурат, как мы доплывем, так и гонец доскачет.

***

«Дельфин» подходил к Шамре ночью. Лоция описывала бухту слева от гавани как вполне подходящую для якорной стоянки. Мы бросили якорь, не доходя до берега четырех кабельтовых[6]. Я, Старый и шесть гребцов сошли в ялик и вскоре выбрались на берег. Ночью идти в незнакомый город никому не хотелось, чтобы не нарваться на ночную стражу.

Парни разожгли костер и стали поджаривать мясо, захваченное с корабля. Я предпочел подстелить плащ и улечься у костра. Мой взгляд, обращенный в небо, интуитивно начал искать знакомые созвездия. Однако я не обнаружил ни Пояс Ориона, ни Большой Медведицы, ни Полярной звезды. Звезды, смотревшие на меня, были совершенно незнакомыми. Это точно чужой мир, засыпая думал я. Тихие голоса моряков мне совершенно не мешали. Я понимал, что завтра потребуется холодный ум и железные нервы.

Проснулся я от того, что меня трясли за плечо.

– Слышь, Кровавый Кашалот, вставать пора. Нас ждут простые торговые дела, – сквозь сон, услышал я голос Старого. А после он предупредил всех: – Да смотрите, в городе только имена, никаких кашалотов.

– Само собой, – согласился один из гребцов.

– Нам под вольным ветром, чай лучше, чем в шахте, – добавил другой.

– Ну, тогда выходим, – скомандовал я, вскочив на ноги, и двинул вовсе не к городу, а к невидимой и неизвестной дороге, которая вела к нему. Пришедший со стороны моря мог вызвать множество подозрений.

Через час ходьбы мы вывернули на эту самую дорогу и повернули в сторону города. Вскоре замаячили городские укрепления: две высоких башни с островерхими кровлями, сложенных из крупных блоков неправильной формы, и ворота между ними. У ворот, одна половина которых была распахнута, стояло двое стражей полностью закованные в металл, но с открытыми лицами, и каждый держал в руке нечто похожее на протазан.

– Наша задача спокойно пройти в город, – шепотом напомнил Старый. – Подходим, платим пошлину и идем дальше. На вопрос, кто мы – отвечаем, моряки и хотим наняться на корабль.

***

Ворота остались позади, и мы отправились на поиски подходящего покупателя. Нам требовался такой, который купит все и сразу. Старый, расспросив дорогу, отправился в торговые ряды, где торговали тканями, от которых нам следовало избавиться в первую очередь, так как они загромождали палубу. Всем нам хотелось продать и яганский табак, и яганский ром, который был слишком хорош и дорог, чтобы отдать это на употребление команде.

По сути дела, это оказался обычный рынок. Мы шли между двумя бесконечными рядами маленьких лавок. По правой стороне от нас торговали всевозможными тканями и одеждой, а по левой – красным и черным деревом, а также выпивкой и табаком. И там и там было на что посмотреть и на что ухлопать все свои денежки.

Старый время от времени заговаривал с разными торговцами, словесно прощупывая их. Наконец он выбрал одного и поинтересовался:

– Удивляюсь, уважаемый, как при такой дороговизне все здесь еще не разорились?

– Я сам удивляюсь, дорогой, – ответил торговец, улыбаясь в ответ с явной надеждой хоть что-нибудь продать.

– Я вот, например, знаю места, где можно взять товар гораздо выгоднее, чем берете вы.

– И где же это? – и в глазах торговца вспыхнул огонек наживы.

– Это не слишком далеко отсюда, нужно только решиться на небольшое плавание и можно приобрести много дорогой ткани, табака и рома, все самого высокого качества.

– Это очень интересно, дорогой! Я заинтересован и корабль у меня сейчас стоит у пристани совершенно пустой. Если ты скажешь куда плыть, то мы можем все устроить этой ночью.

– Вижу, ты, уважаемый, очень опытен в подобной торговле. В таком случае поговорим о ценах, – и Старый приподнял край одной из тканей. – Скажи, уважаемый, сколько за тюк такой ткани ты согласен заплатить?

– По двенадцать золотых за рулон.

– Но ты же продаешь его за тридцать?!

– Большая часть разницы идет на аренду и налоги.

– Но, если мы сделаем все как следует – никто и не узнает, что ты завез еще товар, – тихим шепотом сказал Старый. – Ты можешь не платить налоги и сэкономишь свое золото.

– И сколько?

– По восемнадцать, уважаемый, никто ничего не узнает, мы отплывем немедля по своим делам. Тебе надо только взять с собой людей, которым ты доверяешь.

– А табак и ром?

– И то и другое яганское. Сам знаешь, что лучше просто не бывает.

– И какова цена?

– Пять золотых за амфору и семь за корзину табака. Я не хочу гнуть цены: пусть нам обоим будет хорошо. Если все пройдет гладко, то мы продолжим работать с тобой.