Текст книги "Остров дракона (СИ)"

Автор книги: Виктор Халезов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Драка продолжалось секунд тридцать. За это время торговец успел осознать, что ему расквасили нос. Потасовку прервал резкий окрик де Баталья. Фритониец самыми гнусными словами проклинал нарушивших его сон негодяев. Дерущиеся так и замерли, занеся руки для ударов.

– Дык, капитано, пока мы тут почивали, энти подлецы-дунфаи на нас набросились и давай орясить, – послышалось из коридора.

– Кто зачинщик? – грозно вопросил де Баталья.

– Щедривый, Дебелый, Утлый, Пустоголовый, Согбенный, Шалый, Хмурый! – почали на перебой обвинять друг друга моряки.

После получасовых препирательств в качестве провинившихся выбрали трех дружков Хилмо: Мешкотного, Ботелого и Дебелого. Несмотря на то, что последний, с заспанной физиономией напяливая халат, появился в коридоре уже после завершения потасовки.

Де Баталья грозно повелелел означенным гномам идти наверх драить палубу, а остальным приказал немедленно убраться в кубрик и продолжить почивание.

– Мы еще не закончили, пузан, – шепнул купцу Сивый, протискиваясь из комнаты.

В ответ Бо лишь с показным безразличием хмыкнул.

– Хорошо вам выспаться, – стальным голосом звякнул капитан, прежде чем покинуть нижнюю палубу. Сие пожелание прозвучало с дюжей неприязнью, если не сказать отвращением.

Недавние драчуны с неохотой поплелись спать. Торговец остался в каморе один. Первым делом он облачился в свою старую одежду, поскольку во время схватки его бархатное одеяние обратилось в лохмотья. С сапогами из чешуи он предпочел не расставаться.

Усевшись на ящик, толстяк вытер текшую из носа кровь обрывками мантии. Ежели вчера он не собирался воровать вверенные ему вещи, то теперича уже не сомневался, что гномы обязаны возместить ему нанесенный ущерб.

Задвинув щеколду, торговец зажег свечу и принялся копаться в имуществе моряков. Золото и драгоценности его интересовали мало, он хотел найти редкие, желательно магические предметы.

Поначалу ему не везло. Попадались лишь все те же монеты, украшения, ткани да дорогие, но явно неволшебные безделушки. Он обнаружил эльфийскую дагу в обшитых алым атласом ножнах. Оружие и инкрустированный самоцветами пояс для его ношения перекочевали в торбу торговца.

Много раз ему попадались драгоценные и полудрагоценные камни. Бо осторожно ощупывал их, тщась ощущить легкое покалывание, свойственное наполненным магической силой вещам. Одначе все эти корунды, адаманты, бериллы, эвклазы и топазы оказались «пустыми», лишенными колдовской энергии.

На дне одного из самых дальних ящиков, торговец обнаружил увесистую черную шкатулку с замком в виде оскаленной морды рогатой бестии. Сия вещь вельми походила на украденную у какого-нибудь малефика утварь.

Ключа от ларя поблизости обнаружить не удалось, посему купец почал ковыряться в выглядевшем зловеще замке пальцем.

Тяжелый удар в дверь заставил Бо встрепенуться. Шкатулка едва не вывалилась из его рук. Торговец оторвал взгляд от агатового ларя.

Удар повторился.

– Открой, Бо… – донеслись из-за двери стенания.

Толстяк узнал голос рыжего обалдуя.

– Что тебе нужно? – зло защипел купец.

– Открой… – повторил мольбу Хилмо.

– А вот и нет, – огрызнулся Бо, припомнив слова Сивого.

– Впусти… – заскулил сын Килто.

– Нет! – отрезал Бо.

– Впусти, толстяк, а то я вышибу дверь! – заревел гном.

Очередной удар выдался более мощным, нежели предыдущие. Казалось, что вздрогнул весь корабль.

– Открой или я разбужу всю команду и скажу, что энто ты тут бузотеришь! – пригрозил Хилмо.

– Хорошо, – после короткого раздумья, в течение коего из-за двери доносилось недовольное сопение, согласился Бо.

Щелкнул засов, и деревянное полотно отошло в сторону. На пороге стоял сын Килто. От гнома сильно разило кислятиной. Рыжий неловко покачивался, будто его давеча огрел по башке громадной дубиной тролль.

Карлик неуклюже наклонился вперед, и его с бульканием вырвало прямо под ноги торговцу.

– Это что еще такое? – взвился торговец. – Проваливай тошнить где-нибудь в другом месте!

– Бо, мне плохо. Я серьезно занемог, – выпрямляясь, молвил рыжий. Его изгвазданная желудочным соком и остатками непереваренной пищи борода мерзко блестела.

– Похоже, ты напросто перебрал грога и рома, – недовольно пробурчал торговец, собираясь схватить нерадивого приятеля за шкирку и выставить вон.

– А вот и нет… – сплюнув на пол остатки рвоты, просипел Хилмо. – Энто морская хворь, она меня доканает…

– И чем я могу тебе помочь? – безразлично поинтересовался Бо, не без усилия подавив желание сказать «поделом тебе».

– Вообще я пришел за новой одеждой, – прохрипел сын Килто, бессильно оперевшись на стену. – Моя вся в тошнотах, а Сивый сказал, что у тебя тут платья целые сундуки.

– А еще Сивый сказал, что ты ему поведал, будто я жулик, плут и мошенник, – зло бросил торговец.

– Врет старый козел, – рыкнул Хилмо. – Про плута я точно не говорил.

– Проваливай отсюда, пока я не поднял ор и не обвинил тебя в том, что ты тут бузотеришь, – взял на вооружение угрозу гнома толстяк.

– Ах, вот как? – обиженно фыркнул карлик. – Я-то думал мы друзья.

– Друзья обыкновенно не клевещут и не обвиняют шельмовстве, – ледяным тоном отрезал торговец.

– Я говорил правду! Сам знаешь, гномы никогда не врут! – горячечно возопил сын Килто.

– Проваливай, дуралей! – Бо ухватил приятеля за шкирку и потащил прочь из комнаты.

Рыжий действительно чувствовал себя скверно, поскольку почти не сопротивлялся. Вытолкав Хилмо, торговец захлопнул дверь. Спустя секунду вновь раздался стук.

– Открой, Бо… – донеслось снаружи.

– Нет.

– Ну, открой…

Препирательства продолжались еще около получаса. Наконец не выдерживший торговец, коего уже зело клонило в сон, отворил дверь и сунул гному подобранную с пола мантию.

– Держи, – проворчал купец.

– Энто же какое-то отрепье, – Хилмо растянул одеяние перед собой, разглядывая внушительные дыры.

– Забирай и проваливай, – бросил Бо, звучно хлопнув дверью.

Некоторое время из коридора доносилось сердитое ворчание, кое весьма скоро стихло. Верно, уставший сын Килто отправился дрыхнуть к сородичам.

Посреди ночи сызнова взялся орать Шалый. Из-за стенки донеслись грязная ругань и звуки возни. Родственничек Хилмо вскоре умолк, верно, получив пару тяжелых пинков.

Глава 16

Торговца разбудил возвещавший о завтраке звон рынды. Вместо того, чтобы, как и остальные члены команды галопом помчаться на палубу, дабы урвать себе лишнюю лохань похлебки, Бо остался в каморе.

Он сызнова принялся копаться в вещах моряков. На этот раз ему повезло несколько больше. Он так и не сумел открыть черный ларь, но нашел два завернутых в ветоши фолианта. Один – черный с вытисненным серебристым черепом на обложке, а второй – в переплете из бурой кожи, украшенный алой пентаграммой.

Бо полистал темную книгу, пожелтевшие от времени страницы испещряли неведомые каракули, но многочисленные гравюры отражали содержание лучше любых слов. На одном рисунке сухопарый человек с орлиным носом кромсал кривым ножом кота, на другом – тип в балахоне пытал клещами распяленную на колоде обнаженную девицу, далее – ведьма с копной взьерошенных волос и соверешенно безумным взглядом бросала в кипящий котел младенца, и, наконец, скуластый лысый согбенный мужик, в ком легко угадывался заправский некромант, пассами поднимал из разрытой могилы мертвеца.

Торговец довольно улыбнулся. Похоже, ему в руки попал настоящий магический гримуар. Но даже если сия книга окажется подделкой, ее всегда можно будет сбагрить какому-нибудь недотепе за несметную сумму.

Второй трактат, посвященный, судя по всему, вызову демонов, прямо таки источал магическую силу. Кончики пальцев ощутимо покалывало при каждом прикосновении к его желтым страницам. Фолиант так же обильно пестрел гравюрами, однако все картинки демонической книги изображали непонятные толстяку знаки, руны и фигуры. Не найдя ничего примечательного, Бо сунул гримуар в котому следом за предыдущим.

Он продолжил ворошить скарб моряков. Так продолжалось более часа, пока не раздался негромкий, но настойчивый стук в дверь.

– Кто? – небрежно вопросил торговец.

– Откройте сеньоро, его светлость просит вас отобедать с ним и провести еще одну партию в тшахир, – прозвучал ответ.

– Я не могу, у меня морская хворь, – не желая отпирать щеколду, соврал Бо.

– Откройте, сеньоро, его светлость велел мне привести вас живого али мертвого, – в сухом голосе слуги не ощущалось угрозы, но торговец знал, что вислоусый фритониец шутить не любит и не умеет.

Бо с неохотой отворил дверь и, скривившись будто в спазме, схватился за живот. Толстяк захрипел и, изобразив приступ рвоты, обильно обхаркал добротную ливрею капитанова слуги.

Кустистые брови Вислоусого сошлись на переносице, но Энрико сохранил невозмутимое молчание.

– Идите за мной, сеньоро, – холодно повелел слуга и, развернувшись, зашагал к ведшей на палубу лестнице.

Недовольно хмурясь, Бо побрел следом.

Весь остаток дня толстяк проторчал в каюте де Баталья. Капитан «Джакомо» пребывал днесь в хорошем настроении. Они провели пять партий в тшахир и, расщедрившийся фритониец даже позволил купцу победить в одной из игр. После чего величественным жестом разорвал долговую расписку, коих на его столе скопилась внушительная стопка.

После сегодняшнего вечера Бо обязан был выплатить капитану уже четырнадцать динаров. Поймав себя на мысли, что их плавание только началось, торговец подумал, что рабство у Кахазула, похоже, являлось не самой худшей участью. Теперича купец не ждал от путешествия на «Джакомо» ничего хорошего. Буде они доберутся до Гатвала, то де Баталья либо убьет его, дабы не делиться сокровищами, либо бросит на острове и уплывет обратно в Доргрим.

Вопреки обещаниям отомстить, Сивый и его дружки за весь день не попались толстяку на глаза. Видимо, полученные намедни тумаки их кое-чему научили. Впрочем, Бо отлично знал, что честолюбивые карлики никогда не прощают подобных обид.

Тяжелым топотом, звоном посуды и отборной руганью отгремел ужин. Затем шум волной вкатился на нижнюю палубу: с полдюжины моряков, бухая сапогами, прошествовали в кубрик. Спустя четверть часа по нутру корабля потек сиплый, с присвистом, храп. По обыкновению завизжал Шалый, но сородичи не дали ему разойтись, быстро погасив разгоравшийся ор звонкими затрещинами и оплеухами.

Дождавшись, пока корабль окончательно погрузится в сон, Бо тихо выскользнул из гамака и отпер дверь. Он не хотел ненароком столкнуться с Сивым и его дружками, посему решил отправиться справлять нужду только ближе к полуночи.

Толстяк едва не завизжал от страха, аки трусливая девица, когда врезался в темноте в щуплую фигуру. Далеко не сразу до торговца дошло, что путь ему преградил всего лишь дунфай – один из моряков.

– Будь осторознее, селовек. Они подзидают тебя у бака, – прошелестел гоблин и растворился во мраке.

Бо лишь усмехнулся в ответ и воротился обратно в камору. Он понял, о ком предупреждал его ханурик. Видно, Сивый сотоварищи насолили не только торговцу. Что же, пришел черед сварливым коротышкам сполна заплатить за все прегрешения. Гномы, как известно, не умеют устраивать засад, подгорные жители для подобных действий слишком шумны и нетерпеливы. Бо не сомневался, что непутевые устроители западни выдадут себя ненужными звуками, за что и будут наказаны. Перед толстяком ныне стояла лишь одна задача – найти оружие, коим сподручно будет без последствий проучить карликов. Среди вверенного ему скарба имелось не так много подходящих предметов. Посему торговец вельми возраздовался, обнаружив в углу между ящиками неказистую, но крепкую дубину. Вероятно, сия вещица попала на хранение к мичману по ошибке, поскольку не представляла какой-либо ценности. Однако сегодня купец дорого бы дал за подобную штуковину, по счастью, доставшуюся ему задаром.

Держа дубину наготове, толстяк осторожно прокрался к ведшему на палубу люку. Не поднимая дощатого полотна, Бо прислушался. Сверху доносился лишь храп нескольких решивших переночевать на свежем воздухе моряков. Елико возможно тихо торговец приподнял крышку. В глаза ему ударил слабый, но оказавшийся весьма неприятным серебристый свет луны и звезд. Неколько секунд купец моргал, привыкая к тусклому сиянию.

Таившиеся в засаде гномы известили о себе глухим шорохом, будто кто-то терся о доски, пытаясь поудобнее пристроить свой зад на жестком седалище. Подозрительный звук исходил со стороны нескольких бочек, отделенных от прохода на нижнюю палубу поднимавшимся на бак трапом. Засада находилась как раз возле двери в ведший к гальюну коридор.

Скрывавшиеся за бочками не могли видеть загороженный от них лестницей люк. Посему торговец сумел незаметно подняться на палубу. Доски несколько раз звучно скрипнули под ногами толстяка, однако сии звуки утонули в волне исходивших от прятавшихся карликов шуршания и сопения.

Бо сторожко двинулся вдоль левого борта к квартердеку. Не дойдя сажени до мачты, он свернул к середине палубы и, сделав несколько шагов, замер. У противоположного борта застыла высокая фигура в плаще. Следопыт Готрик Тихий завороженно всматривался в искрящиеся серебром черные просторы Великого Моря.

При виде приятеля, Бо всхрапнул от негодования. Сейчас этот чуткий на слух простофиля заметит его и выдаст ненужным приветствием али дурацким вопросом. Вследствие чего все тщания торговца пойдут насмарку, ему не удастся незаметно подобраться к пещерным негодяям и хорошенько их проучить.

Поколебавшись, купец все же двинулся в сторону замершего товарища. Бо не сомневался, что бывалый следопыт услышал его шаги. Но отчего-то Тихий не обратил на крадущегося сзади человека никакого внимания, верно, не ощутил в нем опасности.

Торговец пересек палубу и приник к доскам фальшборта в сажени от Готрика. Следопыт все так же безучастно продолжал изучать слабо подрагивающую поверхность воды. Несколько секунд просидев подле бездвижного приятеля, Бо развернулся и направился к носу судна – туда, где хоронились поджидавшие его гномы.

Через полдюжины шагов среди черных абрисов анкерков проступил коренастый силуэт. Карлик сидел, опершись руками на бочки, и с тщанием буравил взглядом загораживавшую проход к гальюну дверь. Подземный житель расположился полубоком к носу судна, так что сейчас торговец находился точно за широкой спиной коротышки. В темноте узнать гнома толстяку не удалось. Похоже, это был то ли «беззубый», то ли «обгорелый», как величал про себя Бо тех, кого остальные члены команды называли Могутным и Ражим.

Губы купца растянулись в невольной улыбке. Он приблизился еще на два шага к незадачливому уроженцу пещер. Дубина неслышно всплыла вверх. Бо медлил с ударом, примеряясь, куда лучше треснуть: по широченному затылку, бычьей шее али внушительным закоркам. Зная насколько крепки гномы, он не чаял нанести подлецу серьезного урона, посему решил садануть в бочкоподобную голову, посчитав сие действие более разумным, нежели удары в другие части коренастого тела.

Увесистая палка, все более разгоняясь, мчалась навстречу широкому темени коротышки, когда сверху и спереди – судя по всему с бака, на купца обрушилось что-то тяжелое, но гибкое, навроде куска толстой ткани.

– Бей его! – вслед за ловчей снастью прилетел хриплый рык, и в Бо врезалась глыба весом, по меньшей мере, сотню пудов.

Сбитый торговец с разгона грянулся о доски палубы. Выпавшая из руки дубина со звонким стуком сгинула в окрестной тьме. Боль пронзила тело, но толстяку не предоставилось возможности оценить собственные повреждения, поскольку оседлавший его валун почал истово лягаться.

Смачно потоптавшись на купце, гном отпрыгнул в сторону. Рядом послышался топот. Сильные руки грубо ухватили Бо за лодыжки и рванули вверх, едва не разорвав коленные суставы. Второй карлик мертвой хваткой вцепился в подмышки опутанного сетью купца.

– Тащи его в гальюн! Сплавим негодяя в море, – грозно повевел один из коротышек. Торговец не сомневался, что это распоряжался Сивый.

Толстяк яростно забился, словно угодивший в силок зверь. Угроза гномов выглядела нелепой. В ход, по коему испражения моряков сливались в море, мог протиснуться разве что тщедушный дунфай, но никак не упитанный варвар. Однако окунаться в нечистоты торговец не собирался. Он яростно заработал конечностями, тщась высвободиться из рук пленителей. В ответ коротышки попытались успокоить строптивую добычу парой тычков по ребрам.

Бо заперхал, но усилием воли подавив предательский кашель, отчаянно завопил:

– Готрик! На помощь!!!

Толстяку почудилось, что на его грудную клетку опустился боевой молот. В глазах потемнело, он едва удержался на грани сознания, каким-то невероятным образом сумев не провалиться в беспамятство.

Минуло несколько долгих секунд. Старательно пыхтя, карлики волокли обмякшее тело торговца в направлении отхожего места.

«Готрик не откликнулся на зов! Он предал меня!» – мелькнула в сознании неожиданная мысль.

Клявшийся ему в вечной дружбе и преданности приятель на поверку оказался подлецом и мерзавцем, навроде того же де Баталья. Грудь заныла в приступе тупой боли. Все нутро торговца в одно мгновение наводнилось тяжкой обидой, норовившей выплеснутся наружу. Будучи не в силах удерживать в себе столь болезненное чувство торговец взвыл, аки умирающий медведь. Переполнявшие его боль и отчаяние вырвались на свободу приступом безудержного гнева.

Внезапно налившись небывалой силой, конечности купца почали лихорадочно дергаться. Все тело его содрогнулось в спазме, поддавшись обуявшему его порыву.

Он сам не понял, как сумел вырваться из стальных объятий подгорных жителей. То, что он совершил, было сродни победе над среднего размера драконом. Во всей Рокасии вряд ли мог найтись еще один человек, кой сумел бы без оружия отбиться от троих матерых гномов. Впрочем, ныне Бо даже на миг не задумался о величии содеянного.

С диким ревом растолкав пещерных жителей, ослепенный яростью купец рванулся к середине палубы… И врезался в выросшую на его пути стену.

С глухим стоном Бо рухнул на доски. Тяжелый удар отрезвил его разум. Толстяк конвульсивно затряс головой, тщась вернуть ясность затуманившемуся сознанию. В этот самый миг на торговца накатилась рычащая и изрыгающая боевые кличи сфера, едва не размазавшася тело купца по доскам палубы.

Чудовищный шар, в коем толстяк распознал одного из схвативших его карликов, так же, как и купец мгновением ранее, ударился в черную непреступную преграду, и, всхрапнув, будто получившая стрелу в круп, лошадь, повалился на торговца. Придавленный грузными телесами, купец сызнова очутился на грани беспамятства.

– Энто что еще на за непотребство?! – прогремела остановившая их скала.

После всего произошедшего в ушах толстяка стоял звенящий гул, а звуки едва слышались, словно доносились с расстояния в несколько лиг, посему торговец далеко не сразу сообразил, что льющаяся по палубе ругань исходит из глотки хромого гнома.

– Акулья отрыжка! Ворвань сбрендившего кашалота! Помет блудливого дельфина! – вновь разобрал слова Колченогого Бо.

Сильная короткая рука ухватила торговца за шкирку и рывком поставила на карачки.

– А ну марш гальюн драить, кальмары похотливые! Чтоб наутро блестел! Завтра проверю, устрицы гулящие! – чуть ниже спины толстяка врезался тяжелый сапог первого помощника де Баталья. Кости купца затрещали, едва выдержав могучий удар.

Хромой гном швырнул провинившихся подчиненных вперед, смачно харкнул на палубу и, продолжая ругаться, побрел к корме судна.

Преследоваваший Бо гном, в коем прояснившимся взором торговец узнал Ражего, глухо сопя, поднялся и понуро поплелся в направлении гальюна. Торговец не спешил следовать за своим недавним противником. Толстяк сызнова распластался на досках и опасливо повернул голову назад.

Колченогий оказался смекалистее, нежели рассчитывал купец. Хромой гном стоял в пяти шагах позади Бо, грузно оперевшись на мачту.

– Отлынивать удумал, Толстозадый?! – не двигаясь с места, прорычал боцман.

Не желая получать новых пинков, Бо поднялся на четвереньки и торопко затрусил за Ражим.

Гальюн представлял собой овальное отверствие шириной в один локоть, прорубленное в досках на узкой – в полсажени – площадке, расположенной под бушпритом. Здесь отсутствовал фальшборт, посему даже при небольшой качке требовалось немало усилий, чтобы, находясь тут, не свалиться в воду.

Когда Бо добрался до гальюна, Ражий уже увлеченно полировал доски палубы смоченной в стоявшем рядом ведре тряпкой. Оные действия не имели хоть какого-то успеха. Хоть немного очистить изгвазданное нечистотами дерево не представлялось возможным. Хромой помощник де Баталья прекрасно знал об этом и использовал оные бессмыленные работы исключительно в качестве наказания, по своей отвратительности мало в чем уступавшего заурядным пыткам.

– Чего встал, морда? – поднял глаза на торговца лысый гном. – Живо хватай тряпку и драить, – карлик почал яростно тереть лоскутом ткани черное пропитавшиеся нечистотами доски.

Торговец опустился на колени. В недвижно закрепленном ведре плавала еще одна ветошь.

Смрад в гальюне стоял ужасный. Голова купца закружилась, а взор затуманили проступившие слезы. Желудок забурлил, желая исторгнуть не так уж давно сьеденную пищу. Толстяк покачнулся и его вырвало прямо на загривок старательно елозившему тряпкой карлику. Вопреки ожиданиям, гном не взъярился, а медлелнно поднял голову и взглянул торговцу в глаза.

– Эк тебя как… – участливо протянул пещерный житель. – Дык, да что ж еще от имара-то ожидать? Ладно, веди себя тихо, я за нас двоих тута надраю.

Однако выполнить пожелание гнома торговец не сумел. Пару минут он сиди, оперевшись на стену, и тяжело дышал, а потом его сызнова вырвало. После чего он на четвереньках отполз в отделявший гальюн от палубы короткий коридор, где пролежал до рассвета, уткнувшись лицом в холодные доски пола. Несколько раз за ночь по нему бессовестно протопали желавшие справить нужду моряки. Вымотавшийся торговец выражал им свое возмущение вялыми стонами, однако, пребывая в обессиленном состоянии, не делал попыток отползли в сторону или хорошенько двинуть прохаживашихся по его телу.

Никому из ночных гуляк Ражий не позволил испражниться, грозным рычанием и крепкими тумаками, выставляя их обратно на палубу и предлагая справить нужду за борт.

Из заменявшего сон тревожного забытья Бо выдернул ощутимый тычок.

– Вставай, Толстозадый, скоро нам работу сдавать.

Кряхтя от боли в ребрах, торговец медленно перевернулся на бок. В сумрачный коридор робко, но настойчиво пробивались лучи восходящего солнца. Над купцом нависла круглая физиономия Ражего. Гном подобрался настолько близко, что Бо брезгливо сморщился под потоком его зловонного дыхания.

– Поднимайся, – карлик бесцеремонно выволок купца на площадку гальюна и усадил спиной к стене.

Сам пещерный житель плюхнулся рядом. Некоторое время они молча смотрели на затянутое туманом море.

– А ты…энто… – неожиданно заговорил коротышка. – Неплохой мужик, Толстозадый. Дерешься умело да и смекалкой не обделен.

Бо ничего не ответил, продолжая отсраненно изучать взглядом испещренную рябью водную гладь. Панибратское дружелюбие гномов нравилось ему еще меньше, нежели наглость, невежество и распутность, свойственные всем без исключения представителям низкорослого подгорного народа.

– Ты токмо… – тем временем продолжал карлик. – С вещами нашими поосторжней. Поносить да попользовать, вестимо, что-то можешь, но смотри, кабы парни на тебя не осерчали. Знамо дело, Сивого с Могутным я попрошу тебя больше не трогать. Ты ведь урок из всего энтого усвоил? – гном дружески похлопал торговца по плечу, отчего толстяк раздраженно дернулся и попытался отстраниться, однако места на площадке для этого не хватило.

Некоторое время они сызнова пребывали в безмолвии, наблюдая за тем, как лучи восходящего солнца рассеивают застывшую над морем дымку.

– Дык, – крякнув, продолжил Ражий. – Сивый с Могутным – хорошие мужики. Энто их твой кумок Пустоголовый да Снулый надоумили. Ишь, вещают: негодяй Толстозадый, дескать, обворует вас, даже исподнее стащит, а опосля в море сиганет да…

– Снулый? – недоуменно вопросил купец, наконец, соизволив повернуть голову в сторону собеседника.

– Вестимо, Снулый! А кто ж еще? – раздраженно, словно втолковывая прописную истину недалекому ребенку, бросил карлик. – Все ж знают, что он вас, имаров, на дух не переносит. Дескать, вы токмо в рабы годитесь. А коли имар без хозяина валандается, его надлежит немедленно приструнить дубиной, бичом али пинком славным. А аще имар скудоумный уроку не внемлет, так и вовсе укокошить. Дык, такова их гоблинская паскудная натура, токмо и думают о том, кабы порядочному гному жизнь подпортить.

Бо в ответ лишь покачал головой. До сей поры угрюмые дунфаи мнились ему весьма безобидными, а оказывается и среди них нашлись желающие ему насолить.

Посчитав молчание торговца за вящий интерес, гном хотел продолжить разглагольствования, но его прервал раздавшийся в коридоре гул тяжелых шагов. Спустя пару секунд из темного лишенного двери проема, высунулась круглая физиономия Колченогого. Хромой гном с шумом втянул носом воздух, и, согнувшись, принялся с тщанием рассматривать доски, кои полночи усердно чистил Ражий.

Суровый боцман никогда не принимал работу с первого раза. Сегодня Колченогий решил не изменять излюбленной привычке.

– И энто вы называете начисто отдраить?! – взревел первый помощник де Баталья, подняв взгляд на провинившихся матросов. – Да тут дерьма больше, чем в вонючей гоблинской халупе. А ну за работу! – хромой попытался пнуть толстяка в бедро, но правая нога карлика – та, самая, которая ступала нетвердно, – подкосилась и он едва не упал, в последний миг ухватившись рукой за боковую притолоку.

Ражий с напускным усердием перевернулся на четвереньки и схватил тряпку. Терзаемый болью в ушибленных ребрах купец с вящим трудом повторил действия гнома, при этотм тяжело кряхтя и постанывая, будто древний старик.

Тем временем Колченогий выбрался на площадку и, пристустив штаны, принялся мочиться в море. Закончив свои дела, боцман саладул кулаком по стене и выругался:

– Работать, каракатицы скудоумные!

Теперича соблюдая осторожность, дабы не грянуться в воду, первый помощник де Баталья, не поднимая ноги, ткнул торговца мыском сапога, развернулся и поплелся обратно на палубу.