Текст книги "Дикие Чащи (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Из чёрного зева пещеры выползла сначала тёмная тень. Сотканная будто из дыма. Причём дым этот не рассеивался на утреннем ветру, а тёк сам по себе, медленными жирными волнами, и внутри него ничего не было. Ни костей, ни мышц, ни тела. Только в верхней части горба горели два ярких зелёных глаза.

Записи пятисотлетней давности не соврали ни в одном слове. Я смотрел на сгусток тьмы и думал о солдате, которого за рассказ об этом заперли в лечебнице. Бедняге стоило посочувствовать.

По линии прокатился ропот. Лошади у коновязи рвали поводья. Молодой барон с напомаженным пробором, ещё вчера рассуждавший о бесхозных землях, мелко крестил воздух перед собой каким-то охранным жестом.

– Залп! – рявкнул Бойков.

Прогалина громыхнула. Полсотни винтовок ударили разом, и следом, не дожидаясь команды, ударили маги. Гвардейский маг Бойкова метнул в тварь копьё белого пламени, кто-то из Куликовских поднял каменный кулак, третий хлестнул через всю прогалину голубой плетью молнии.

Мои егеря били залпами, слаженно, и я слышал, как Кирсанов между выстрелами ровным голосом отсчитывает темп. Данила стоял за его плечом бледный как полотно, с прижатыми к бокам кулаками, и держал своё пламя на привязи. Парень помнил порядок.

Я тоже не остался в стороне. Местный лес отзывался легко, и ближайшая сосна обрушила на тварь тяжёлую нижнюю ветвь.

Однако с тем же успехом мы могли стрелять по настоящему утреннему туману.

Пули прошивали дым насквозь и щёлкали по камням за его спиной. Пламя пролетело сквозь тварь и подожгло куст на дальнем краю прогалины. Ветвь моей сосны провалилась в черноту по самое основание, не встретив никакого сопротивления, и тварь даже не повернула в её сторону своих зелёных глаз. Каменный кулак она просто обволокла, как вода обтекает валун.

Краем глаза я поймал движение справа. Виктор, пригнувшись за линией стрелков, неторопливо отступал к восточному краю прогалины и сыпал из второго мешочка травы. Тонкой дорожкой, шаг за шагом, в сторону подлеска. Туда, где под палой листвой дремала линия, начатая духами. Со стороны его возня выглядела так, будто охотник проверяет припасы. Никто, кроме меня, на него и не взглянул. Все смотрели на тварь.

А она уже выбрала себе первую жертву.

Дым качнулся и потёк вперёд. Молодой гвардеец из бойковской линии успел выстрелить дважды, прежде чем понял, что тьма идёт именно на него. Третий раз выстрелить он не успел. Чернота накрыла его по пояс, и парень закричал. Крик этот был страшнее самой твари.

Я влил силу в подлесок за его спиной. Две берёзы со стоном согнулись, и их ветви хлестнули тварь поперёк горба, пытаясь сбить её, оттащить, сделать хоть что-нибудь. Ветви прошли сквозь дым, как вёсла сквозь воду.

В тот же миг по твари в упор ударили стрелки второго ряда, и я увидел, как особые пули, заряженные магами ещё с вечера, взрываются внутри черноты крохотными вспышками света. На каждую вспышку тварь отзывалась короткой дрожью, и только. Вспышки гасли в дыму, словно искры в колодце. Не помогали и они.

Зато помог маг света. Худой гвардеец выскочил из строя на три шага, что для боевого мага почти самоубийство, и развернул перед собой сияющее полотно.

Тварь замерла. Зелёные глаза повернулись к свету, и я готов был поклясться, что в их ядовитом сиянии мелькнуло что-то похожее на голод. Свет она хотела сожрать сильнее, чем человека. Чернота нехотя стекла с кричащего парня, и того сразу же уволокли за линию двое товарищей. Правда, теперь на всю оставшуюся жизнь он седой, судя по мелькнувшей голове. Зато жив.

Худой маг пятился к строю мелкими шагами, продолжая держать полотно, и по его вискам катился пот. Долго такую приманку ему было не удержать. Впрочем, много времени и не требовалось.

Виктор выпрямился у восточного края прогалины, отряхнул ладони и нашёл меня взглядом. Короткий кивок. Готово.

Пора было и мне исполнять свою часть представления.

Я отступил за линию стрелков, перехватил повод и пошёл к лошадям. Со стороны это выглядело паршиво, и я это прекрасно понимал. В разгар боя барон уходит в тыл. Расчёт мой строился на том, что разглядывать меня сейчас некому, но Бойков на то и Бойков, чтобы видеть всё.

– Дубровский! – его голос перекрыл пальбу. – Куда⁈

– За другим оружием! – крикнул я через плечо, забираясь в седло. – Здесь обычная магия бесполезна, вы сами видите!

Граф что-то ответил, но слова его утонули в новом залпе. Разбираться, поверил он мне или нет, времени не было.

Виктор тем временем соединил линии. Я не видел самого касания, но почувствовал его лесом: на востоке, в подлеске, духи разом сорвали настилы из палой листвы, и спрятанная дорожка ожила.

Запах багульника, вороньего глаза и волчьего лыка, копившийся под листвой целые сутки, поднялся над землёй сплошной невидимой рекой. Даже мне, человеку, на миг сделалось дурно от этой волны. А уж твари…

Она взвилась мгновенно.

Зелёные глаза оторвались от полотна света, горб крутанулся на месте, и сгусток тьмы хлынул точно по проложенной траектории. Полукольцо ударило ей вслед всем, что имело: и пулями, и пламенем, и камнем. С таким же успехом можно было стегать кнутом уходящий поезд.

Тварь стремительно уходила, не обращая на обстрел никакого внимания, и через несколько ударов сердца её чернота уже мелькала между стволами далеко за прогалиной.

Я первым бросился за ней.

Атаковать я больше не пытался, в этом не было ни малейшего смысла. Вместо этого я делал то, что умею: вливал энергию в лошадь. Сила текла через колени и ладони в горячие конские бока, и кобыла неслась по земле так, как не положено нестись ни одной лошади из плоти и крови.

Тварь шла впереди, и вблизи, на ходу она напоминала огромного медведя. Только сотканного из тьмы. Дымные лапы перекатывались под горбом, не касаясь земли, и там, где обычный зверь огибал бы препятствия, эта просто проходила сквозь деревья. Ствол вековой ели разрезал её надвое, и я видел, как две половины черноты текут по обе стороны ствола, а потом соединяются снова, без шва и следа.

На просеке из-под куста выскочил заяц, ошалевший от запахов и грохота. Чернота даже не замедлилась. Серый комок просто исчез в ней на полном скаку, и зелёные глаза вспыхнули чуть ярче.

Хорошо, что мы решились её уничтожить. Эта тварь просто поглощает всё живое.

Возможно, она в самом деле взялась из аномалии. Возможно, когда-то она и сама была живым существом. Этого уже не узнать, да и неважно: сейчас от неё необходимо избавиться, иначе она так и будет жрать людей и животных, и через пятьсот лет какой-нибудь новый Нефёдов найдёт в архивах записи уже о нашем походе.

Правда, оставался открытым один вопрос: как потом принести её голову? Есть ли она вообще, голова, у сгустка тьмы? Хотя Виктор же говорил: раз она привязана к этому месту, значит, что-то её держит. Какая-то материальная часть у неё быть должна. Посмотрим.

Я оглянулся на скаку. Далеко позади, между стволами, мелькали всадники: маги из гвардий всё же рванули следом за мной. Толку от этого было немного. Отставали они очень сильно, и разрыв рос с каждой минутой. Оно и понятно. Во-первых, тварь была магической и двигалась быстрее любого зверя. Во-вторых, я сам непрерывно вливал магию в лошадь, а она у меня была подготовленная: ещё накануне я напоил её особыми отварами по рецептам Валерьяна, и дед, помнится, ворчал, что на такую микстуру переводить жалко его самогонный запас. Сейчас каждая капля той микстуры отрабатывала себя сторицей.

Лес вокруг начал меняться. Стволы пошли тоньше и реже, под копытами захрустела мёртвая трава, и в ноздри ударил знакомый запах гнили.

Гиблые земли. Я едва не загнал коня, пока добрался сюда, и кобыла подо мной хрипела, роняя пену, но дотянула. Дальше начиналось самое сложное.

Травяная дорожка, проложенная мной, вела через мёртвую зону прямиком к логову, и тварь неслась по ней, не сворачивая. Барьер Тенелиста открылся мне раньше, чем твари: мутная плёнка между чёрными стволами, подрагивающая, точно паутина. Дорожка моих трав упиралась в неё и обрывалась.

Дальше я быстро нашел двух тварей, питавших барьер. Опадыши заранее показали мне их. Подсказали, что они будут рядом.

И это были волки. Точнее, то, что когда-то было волками. Аномалия вывернула их наизнанку: шерсть слезла клочьями, под серой кожей ходили лишние суставы, а из распахнутых пастей сочилась знакомая чёрная жижа. На мой запах оба повернули головы одновременно, и в шести глазах на двоих не было ничего волчьего.

Сперва я думал снять с них контроль, но теперь чётко вижу – от них давно не осталось ничего живого.

Я спрыгнул с седла, и земля подо мной отозвалась.

Мои корни за последние месяцы продавились под гнилую почву глубже, чем думал сам Тенелист, и теперь они ждали моего слова. Первый волк прыгнул, и слово я дал.

Корень вылетел наискось и перехватил тварь в полёте, ударив под рёбра. Волка швырнуло в сторону, он перекатился, встал, и тут же второй пошёл на меня.

Двигались они умнее любых волков, какие мне попадались: первый сразу же поднялся и начал забирать вправо, заходя мне за спину, пока второй держал моё внимание спереди. Даже слаженно. Аномалия выжгла из них всё волчье, но охотничий инстинкт оставила.

Я отступил на шаг, заведя переднего на нужную точку, и сомкнул над ним две берёзы, которые пришли мне на выручку. Стволы хлестнули крест-накрест, прижали тварь к земле, и та забилась, разбрызгивая чёрную жижу.

Первый волк тем временем завершил обход и бросился мне на спину. Его встретила пришедшая с моих земель ель. Тяжёлая лапа ветви смела зверя в воздухе и впечатала в собственный ствол с таким хрустом, что добавки уже не потребовалось. Прижатый берёзами второй ещё бился, и я кивнул осине у него над головой. Осина ударила точно и коротко. Всё стихло.

За моей спиной тварь достигла края дорожки и врезалась в барьер. Мутная плёнка прогнулась, загудела, по ней разбежались разводы.

Существо отхлынуло и ударило снова. Барьер держал, но я видел, как при каждом ударе чёрные нити от мёртвых волков дёргаются и тускнеют. Опора высасывала из них последнее, латая пробоины, и чем сильнее бесновалась тварь, тем быстрее иссякал этот запас.

– Забирай, – сказал я лесу.

Корни поднялись неспешно, оплели оба тела и потянули их вниз.

Барьер ломался у меня на глазах: мутная плёнка пошла трещинами, провисла и опала грязными клочьями. Вся работа заняла считанные минуты, и в это время уложилось всё: и волки, и поглощение, и слом. Дольше тварь ждать бы не стала.

Она прошла внутрь. Там ей было куда интереснее.

И теперь мне оставалось только наблюдать.

Логово Тенелиста лежало в широкой низине: чёрные деревья кольцом, между ними провалы нор, и над всем этим серая паутина его силы, которую я только разглядывал издалека.

Тварь влилась в низину сплошным потоком тьмы и с ходу накрыла ближайшее дерево. Чернота обняла мёртвый ствол, зелёные глаза полыхнули, и дерево осыпалось трухой за два вдоха. Со всех сторон низины к незваной гостье уже ползло хозяйское войско: мёртвые стволы выдирали корни из почвы и шли на неё, скрипя и роняя чёрную жижу.

А потом из центральной норы поднялся сам Тенелист.

Он вскинул руки, и низина взорвалась. Десятки корней вылетели копьями и пронзили тварь насквозь, разом, с дюжины направлений. Любого зверя такой удар разорвал бы в клочья. Тварь же просто растеклась по копьям и принялась их жрать. Корни чернели и осыпались в её дыму.

Потом ходячие стволы навалились на черноту со всех сторон, молотя её корнями и пытаясь задавить массой, и на минуту низина превратилась в кашу из дыма и ломающегося дерева. Тварь жрала их быстрее, чем они подходили.

Тенелист понял это раньше своих деревьев. Резкий взмах посоха, и уцелевшие стволы шарахнулись от твари врассыпную, оставив её посреди низины в одиночестве. Хозяин логова менял оружие. Серая паутина над низиной пришла в движение, оборвалась с дальних креплений и пала на тварь сетью.

Обращённое войско из аномальных животных и духов подоспело следом. Они встали за мёртвыми деревьями. Ждали команды хозяина.

Вот теперь чернота забилась по-настоящему. Паутина не пыталась её ранить, она тянула. Я видел, как дым твари вытягивается тонкими прядями вверх, в серые нити, и как нити наливаются мутным светом.

Тенелист пил её. Он высасывал её досуха, и два голода грызли друг друга посреди мёртвой низины.

Зрелище было из тех, какие не забываются. По эту сторону паутины билась тьма старше Российской Империи, по ту сторону стоял маг, укравший у смерти не одно столетие, и весь мой расчёт держался на простой арифметике: чем бы ни кончилась их встреча, оба выйдут из неё слабее.

Тварь рванулась к нему. Продавила сеть, расплескалась по почве и хлынула на тёмную фигуру всей своей массой. На миг Тенелист исчез в черноте целиком, и я уже решил, что план мой сработал даже лучше задуманного.

Потом изнутри тьмы полыхнуло серым. За первой вспышкой пришла вторая, за ней третья, и вскоре они зачастили, как зарницы перед грозой. Тварь закричала. Гул сорвался на визг, от которого с окрестных стволов посыпалась кора.

Чернота вспучилась пузырём, опала, снова вспучилась. Серые нити прошили её изнутри частой штопкой, стянулись в узел, и узел этот сжимался, пока дым не пошёл клочьями.

Глаза твари вспыхнули в последний раз, ослепительно и страшно. А затем погасли.

Тьма осела на землю, расползлась ленивыми остатками дыма и истаяла, как утренний туман. На месте твари, прожившей пятьсот с лишним лет на чужих жизнях, осталось пустое пятно выжженной земли. И на нём, тускло поблёскивая, лежали два зелёных кристалла.

Тенелист выиграл. И ему даже не пришлось использовать в качестве подмоги зверей и духов.

Маг стоял посреди низины, тяжело опираясь на посох, и его шатало. Однако слабее он не будет уже никогда.

Я пошёл к нему через низину, на ходу поднимая всё живое, до чего дотягивался. Мои корни ползли за мной под гнилой почвой, как свита за государем, и мёртвая земля впервые на моей памяти не сопротивлялась им.

Тенелист поднял голову на звук моих шагов.

Видимо, скрывающее заклинание дало осечку. И на миг я увидел его лицо. Человеческое. Кожа, серая и сухая, как старый пергамент, лежала на черепе складками, словно её снимали и натягивали обратно не один раз. И посреди всего этого были глаза. Молодые. Всё в точности как рассказывал Павел.

– Друид, – выдохнул Тенелист.

Он взмахнул плащом. Тьма свернулась вокруг него воронкой, и низина опустела. Только осыпалась потревоженная труха, качнулись обрывки серой паутины.

Он ушёл. Выскользнул у меня из рук, истощённый, побеждённый по всем статьям, и всё-таки ушёл.

Так, злость в таких делах – плохой советчик. Да, добить не вышло.

Зато я своими глазами видел его лицо, и это лицо я теперь узнаю под любым капюшоном. Теперь его крепость сейчас стояла вскрытая, без барьера, и аномальные звери уже убегают в сторону Поволжской аномалии. И ещё тварь, которую пятьсот лет кормили людьми, перестала существовать.

Оставалось закрыть последний пункт. Я подошёл к выжженному пятну и поднял два зелёных кристалла. То, что было глазами твари. Вот и материальная часть, о которой говорил Виктор. Доказательство того, что тварь мертва и что убил её я, легло мне в ладонь. Я сжал пальцы.

Из-за деревьев на краю низины уже летел конский топот. Отряд наконец поспевал: первые маги вырвались на открытое место, осадили лошадей, и я увидел, как вытягиваются их лица. Перед ними лежала мёртвая низина, заваленная трухой, с обрывками серой паутины на чёрных деревьях, с провалами нор и выжженным пятном посередине. И посреди всего этого стоял я.

– Дубровский! – голос графа Бойкова раскатился над гиблой землёй. – Объясните, что здесь происходит!

Глава 12

Голос Бойкова ещё не затих над низиной. Он ждал от меня объяснений. И с этим проблем и не возникнет. Я уже знал, что нужно ответить.

Времени на сочинение легенды у меня не было ни секунды, но оно мне и не понадобилось. Лучшая легенда – та, которую почти не нужно выдумывать, и сейчас правда работала на меня едва ли не вся целиком.

Я достал и показал Бойкову два зелёных кристалла.

– Тварь мертва, ваше сиятельство, – сказал я ровно, как докладывают о закрытой сделке. – Вот всё, что от неё осталось.

Маги осадили лошадей по краю низины и спешились. Я кожей чувствовал, как полтора десятка взглядов ползут по выжженному пятну. Осматривают обрывки серой паутины на чёрных стволах и постепенно у них складывается примерное понимание того, что здесь произошло.

Каждый из этих людей был магом и каждый ощущал мощные колебания энергии. Воздух над низиной ещё держал кислый привкус гнили и горелого, даже дышать было трудно. Я этот привкус знал уже слишком хорошо. Зато остальные его не знали, и это давало мне фору.

Бойков тронул коня и подъехал прямо ко мне. Сверху, из седла, он смотрел то на меня, то на кристаллы. Судя по выражению его лица, граф готовится с большим вниманием слушать мои объяснения. Ведь я действовал не по плану и тем самым вызвал ряд подозрений.

– Объясните по порядку, – повторил он тише. – Вы ушли с прогалины посреди боя. Мы потеряли вас из виду. А теперь я нахожу вас здесь, в гиблой чаще. Слушаю.

Нужно объяснить ему всё как есть. Главное – умолчать об одном.

Ни слова про Тенелиста.

Дело не в том, что я не доверял Бойкову. Доверие тут ни при чём. Я носил эту тайну в себе уже не первый месяц и привык думать о ней как о статье расходов, которую нельзя показывать в общей книге. Стоит сейчас сказать одно слово про тёмного мага, про войну у самой границы губернии, и всё переменится не в мою пользу.

Сначала мне не поверят. Тёмного мага, который сидит под боком у графа и которого никто, кроме меня и Павла, в глаза не видел, легче списать на бред уставшего барона, чем принять всерьёз. А если поверят, станет ещё хуже. По моим землям пойдут чужие люди: имперские дознаватели, маги-смотрители, охотники за наградой. Начнут рыскать, мерить, копать. Найдут Исток. Могут случайно повредить печати. Разыщут то, о чём не должна знать ни одна канцелярия. И тогда этот лес перестанет быть только моим лесом.

Чужие на моей земле мне не нужны. Своих хлопот хватает.

Значит, назову произошедшее иначе. Мор! Безымянная зараза из чащи, которую род Дубровских давит поколениями. Эту версию граф проглотит легче всего, потому что она ничего не меняет в его картине мира, а только подтверждает её.

– Магия против этой твари была бесполезна, – начал я. – Это вы видели сами. Пуля, пламя, камень проходили сквозь. Я понял это ещё на прогалине, потому и крикнул вам про другое оружие. Оно и у меня было, ваше сиятельство. Мой лес.

Я повёл рукой в сторону низины, и дальше легенда начала сочиняться сама собой.

– Эта тварь жила чужой силой. Она жрала всё, что дышит, и от этого крепла. Бить её в лоб – значит кормить. Но я понял, что есть одна вещь, против которой её сила бесполезна. Такая же зараза, как она сама. Здесь, в глубине моих земель, давно гниёт старый очаг лесного мора, и мой род поколениями не пускает его дальше. Я решил, что свести две заразы вместе будет вернее, чем класть под эту дрянь людей сотнями.

– И как же вы её сюда привели? – подал голос кто-то из баронов.

– Заманил, – ответил я, не оборачиваясь. – Травы, которые граф сегодня почувствовал из моей корзины, она чует за версту и идёт на них как зверь на запах крови. Я проложил ей дорожку с прогалины через всю чащу прямо сюда и пустил вперёд себя. Она шла за приманкой и не разбирала дороги – вы все это видели. Это был мой запасной план, господа.

Я перевёл дух и кивнул на выжженное пятно.

– И здесь её уже ждали. Гнилое место, пропитанное мором за сотни лет, набросилось на гостью, едва она вошла. Мор ослабил врага и иссяк. А я добил чудовище. От него остались только эти кристаллы.

История звучала максимально правдоподобно. В каком-то смысле всё, что я описал, и есть чистая правда. Не хватает только уточнения, что мором был Тенелист и что он выжил.

Моя версия держалась на том, что отряд видел своими глазами. Я при всех ушёл за «другим оружием». Тварь при всех умчалась за моей травяной дорожкой в чащу. От неё остались глаза, низина выжжена, бой окончен. Спорить тут было не с чем.

Кроме одного нюанса…

– Надеюсь вы понимаете, что гордость за состояние леса не позволила мне озвучить этот план на совете, – я обвёл взглядом округу. – И мне не хотелось бы, чтобы вести о море расползлись дальше. Уверен, что в ближайшие годы найду способ справиться с этой заразой.

Бойков долго молчал. Пытался переварить всё сказанное мной.

– Складно. Как вы успели придумать этот план? – спросил он наконец.

– Если честно, я рассматривал этот вариант ещё до начала атаки. На случай, если ситуация выйдет из-под контроля.

Уголок его рта дёрнулся. Кажется, граф доволен. Значит, всё прошло как по маслу. Похоже, граф больше переживал, чтобы люди не пострадали. И благодаря моей выходке с этим удалось справиться.

Но проблемы на этом не закончились. Стоило мне хоть немного расслабиться, как из-за Бойкова вылез тот, с кем я меньше всего сейчас желал общаться.

Молодой барон с напомаженным пробором протолкался к кромке и ткнул в мою сторону пальцем. Утром он знатно перетрусил, увидев нашего врага. Сейчас же решил взять ситуацию в свои руки. Осмелел, видите ли!

– А чем вы докажете, что тварь погибла именно благодаря вам? – выпалил он. – Камни? Любой может найти два зелёных камня! Мы все видели одно: барон Дубровский сбежал с поля боя в самый разгар, бросил общую цепь и скрылся. Тварь убежала следом, верно. Но кто видел, как он её бил? Никто! Может, она тут сама издохла, а он подобрал то, что блестит. Земля Тумалина – приз за голову, а голову нам никто не принёс!

Дворяне принялись перешёптываться. Несколько человек переглянулись. Жадность заразна, а земли покойного Тумалина уже стали очень лакомым кусочком, и я это понимал не хуже остальных.

Я спокойно вздохнул и посмотрел на Бойкова, игнорируя кричащего барона. Ввязаться с этим хлыщом в перебранку значило опуститься на его уровень, а для меня это недопустимо. Я ещё в прошлой жизни усвоил один урок. Когда в переговорной кто-то срывается на крик, отвечать стоит не ему, а человеку, от которого зависит исход вопроса.

– Условие собрания было простое, – сказал я графу. – Принести вам голову твари. Беда в том, ваше сиятельство, что головы у неё нет. Нет ни костей, ни тела. Один дым и эти два камня, в которых вся её суть. Я принёс вам единственное, что у неё было материального. Если собрание желает вместо этого мешок дыма, я готов сходить набрать. Только сомневаюсь, что это выполнимая задача.

Где-то в задних рядах коротко хохотнули. Напряжение начало спадать, и я почувствовал, как чаша весов сместилась в мою сторону.

Бойков протянул руку.

– Дайте сюда.

Я вложил кристаллы ему в ладонь. Расставаться с ними было неприятно, но я этого не показал. Странное ощущение… Будто я с этими камнями успел сродниться всего за считанные минуты. Но я всё же пересилил себя. Это ещё одна часть моего плана.

Барон, который легко отдаёт главный трофей, не похож на человека, которому есть что прятать. Таков мой холодный расчёт.

Граф взвесил камни на ладони, поднёс к глазам. Потом заключил:

– Тот же фон… Да. Один в один с тем, что стоял над пещерой. Это останки той самой твари. И она действительно мертва.

После заключения Бойкова остальные дворяне, наконец, замолчали.

Граф повернул коня к молодому барону, и тому сразу расхотелось продолжать спор.

– Вы стреляли в туман с трёхсот шагов, – сказал граф. Голос у него не повысился ни на ноту, и от этого фраза вышла тяжелее любого крика. – И попали в туман. А барон Дубровский положил эту тварь, когда с ней не справилось ни оружие, ни боевые маги. У вас есть возражения по существу? По существу, барон. Сразу предупреждаю, выслушивать завистливое нытьё я больше не намерен.

Барон открыл было рот, но всё же смирился. Помотал головой и отступил назад.

– Возражений нет, – подвёл итог Бойков. – Земли Тумалина отходят роду Дубровских.

– Благодарю, ваше сиятельство, – коротко ответил я и слегка склонил голову.

Бойков ещё раз глянул на кристаллы, и я приготовился к тому, что сейчас они уйдут в графскую казну вместе с моей единственной добычей. Но Бойков сделал то, чего я не ждал. Он развернул ладонь и протянул камни обратно мне.

– Заберите.

– Почему вы возвращаете их мне? – аккуратно поинтересовался я.

– В казне, – пояснил он, глядя мне в глаза, – эта дрянь будет просто лежать и ждать, пока кто-нибудь по глупости её разбудит. А единственный человек в губернии, который умеет обращаться с подобными вещами, стоит сейчас передо мной. Доказательство я видел. Мне этого довольно. Так что держите своё добро при себе, Дубровский. И сами за него отвечайте.

Я взял кристаллы. Они легли в ладонь прохладной тяжестью, и где-то на самом краю чутья мне почудилось, будто внутри камня что-то едва слышно отозвалось на прикосновение.

Однако я сразу же мысленно отстранился от этого ощущения. С такими артефактами стоит быть аккуратнее.

Жест графа я прочёл сразу, и был он двойным. Это могло показаться доверием, которое он решил выставить напоказ. Но на деле Бойков переложил на меня то, что не хотел держать сам. Если эти камни однажды натворят бед, виноват буду я, а вовсе не граф, который милостиво вернул человеку его трофей. Чистая работа. Я бы и сам так сделал.

Вскоре, когда дворяне приготовились возвращаться, Бойков отвёл меня в сторону. Как я понял, он задумал переговорить со мной с глазу на глаз.

Мы стояли у края низины, под чёрным мёртвым дубом, и граф говорил вполголоса, глядя не на меня, а на разорённое логово.

– Я не люблю гиблые места на своей земле, – сказал он. – И ещё больше не люблю, когда о них пишут в столичных бумагах. Вы меня понимаете, барон?

– Понимаю, ваше сиятельство, – спокойно ответил я. – Однако у вас нет причин сомневаться во мне. Я исправно держу оборону перед Поволжской аномалией и не выпускаю наружу ни одного монстра.

– Знаю, но… Через год я хочу видеть здесь нормальный лес. Зелёный. Чтобы без всей этой дохлятины!

– Можете мне не верить, но я хочу того же, – позволил себе лёгкую ухмылку.

– Поймите меня правильно, Дубровский. Я могу заставить остальных дворян молчать. Но слухи всё равно поползут. И если вы не справитесь, тогда сюда приедет очередная проверка из столицы.

Бойкову правда о низине была невыгодна ровно так же, как и мне. Очаг тёмной магии у самой границы аномалии на его землях означал бы комиссию из столицы. А комиссия запросто может лишить его хозяйских прав на этих землях.

Восстановить лес будет непросто. Пока что присутствие Тенелиста я больше не ощущаю. Вернётся он на мои земли или нет – вопрос. Но, раз мне всё же удалось его прогнать, значит и дальние регионы леса восстановить я смогу. По крайней мере, пока он отсутствует – это возможно.

– Низина зазеленеет, – пообещал я. – Уже ведутся работы по борьбе с мором, и я их ускорю.

– Хорошо. Бумаги на имение примете у моего нотариуса в Волгине, – Бойков уже забирался в седло. – Особняк Тумалина стоит опечатанный со дня его смерти. Теперь это ваша забота. Загляните в него поскорее, барон. Дом без хозяина быстро гниёт.

Граф тронул коня и поехал к своим, не оглядываясь.

Домой я вернулся во второй половине дня. Вымотанный, с тупой болью в висках, которая поселилась там ещё в низине и не думала уходить. Тело просило бани и постели, но я знал, что ни того, ни другого мне сразу не дадут.

Ещё проезжая Васильевку, я уже видел, что слухи до деревни каким-то образом долетели быстрее нашего отряда. Нас встретили как победителей. Бабы махали платками, мальчишки висли на плетне, а кто-то уже катил от погреба бочонок.

Однако мы задерживаться не стали. Решили сначала заглянуть в особняк.

Вскоре я слез с седла. Ноги отозвались тупой болью, зато на душе было легко!

Данила стоял в кругу егерей и пересказывал подробности сегодняшней схватки. Бледности на лице уже не осталось, щёки горели. Грач хлопнул его по спине так, что мальчишка качнулся, и мой двор заполнил хохот. Я не стал их одёргивать. Свой страх они сегодня перебороли, имеют право развлечься.

– Барин! – подлетел Фома с ковшом кваса. – За победу!

Я принял ковш и выпил до дна. Холодный квас прокатился по горлу, и я окончательно избавился от привкуса гнили, который окутал меня ещё в низине. Вот теперь по-настоящему полегчало.

Виктора я нашёл взглядом чуть в стороне. Он не лез в общий галдёж, стоял у коновязи и обтирал коню морду, но было понятно, что охотник доволен.

– Три минуты ты мне обеспечил, – сказал я. – И даже с запасом.

– Обещал же! – Виктор пожал плечами, но уголок рта у него дрогнул. – Все наши целы. Двоих гвардейцев из Бойковских уволокли с ожогами, но тоже живые. Считай, дёшево отделались.

– Дёшево, – согласился я. И добавил, понизив голос так, чтобы слышал только он: – Земля наша. Тумалинская.

Вот теперь Виктор обернулся ко мне всем корпусом. На лице у него мелькнуло разом несколько чувств, и не все из них были радостными. Тумалинский дом мало кому запомнился с лучшей стороны.

– Быстро ты, – только и сказал он.

– Бойков присудил при всех. После расскажу подробно.

В сенях меня перехватил Степан с тазом тёплой воды.

– Барин, да на вас же лица нет! – воскликнул он. – Рукав-то, рукав! Это ж надо так извозиться. Сейчас, сейчас, я вам и рубаху чистую принесу, и поесть распоряжусь.

Следом откуда-то выплыла Лиза, окинула меня одним своим лекарским взглядом и поджала губы.

– И когда же ты научишься себя беречь, Всеволод? – участливо спросила она.

Стирка и лекарская поддержка мне не повредят, но для начала нужно собрать мысли в кучу. Со спором я всё же смог отвязаться от Степана с Лизой и отступил в свой кабинет. Но там меня нагнал кое-кто другой.

– Тумалинская земля, значит⁈

Голос Пушка проскрипел в моей голове раньше, чем я успел дойти до кресла.

– Я не ослышался? Ты отхватил усадьбу этого живодёра и даже не подумал спросить меня? – не унимался он.

– А с какой стати мне спрашивать белку? – устало ответил я.

– Тумалина я презирал, когда ты ещё тут даже не появился, – хмыкнул он. – И раз уж эта земля присоединится к нашему родовому достоянию, мне по праву старшинства причитается доля. Охотничий домик. И двойная порция орехов как совладельцу приобретения. Это, я считаю, более чем скромно.

– Совладельцу, – повторил я. – Ладно. Назначаю тебя смотрителем беличьих угодий. Полная свобода действий в пределах ближайшего орешника. Жалованья не предусмотрено.

– Это произвол! – возмутился Пушок. – Подал бы жалобу, если бы мог!

– Подавай куда хочешь, – отмахнулся я и полез в карман за кристаллами, чтобы убрать их в шкатулку.

И тут в комнате что-то изменилось. Я почувствовал, как между мной и Тишью образовалась телепатическая связь. Всё это время она дремала, но стоило мне коснуться камней, как она пробудилась.