Текст книги "Учитель Особого Назначения. Том 10 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Илья Савич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

– Я с тобой, – уверенно заявил Тимоха, и в голосе его не осталось ни капли иронии или смешинки.

Чёрный Парс…

Похоже, я слишком расслабился. Положился на Горынина, Прохорову и организаторов. Не обратил внимания, что именно за монстр двигался к моим ребятам, потому что другой похожий уже встречался им на пути.

То была Тёмная Кошка, которая заставила команду разделиться пополам. Очень похожая тварь, в том числе и по повадкам, и по жёлтым ярким глазам. Вот только она особой опасности не представляла, в то время как Чёрный Парс…

Да какие, на хрен, тридцать баллов⁈ Я сам едва не прикончил тварь, наплевав на всю конспирацию! Хорошо хоть заметил движения пацанов и ослабил хватку Хаоса.

В голове уже мелькали красноречивые и матерные фразы, которыми я буду обкладывать Горынина и прочих организаторов испытания. Рука потянулась к дверной ручке, чтобы её открыть, но вдруг дверь сама отворилась, и в проёме показалась Лидия Леонидовна.

– Сергей Викторович, – мрачно произнесла она. – Вижу, вы уже покинули своё место наблюдения? Отлично. Судейская коллегия ожидает вас для срочного обсуждения произошедшего… – она сделала паузу, подбирая подходящее слово, – … инцидента.

– Отлично, – прорычал я и двинулся вперёд.

Лидии Леонидовне пришлось пропустить меня. Она зыркнула в спину с удивлением и возмущением, но промолчала и проводила взглядом Тимофея, который шагнул за мной следом.

Он не спрашивал, можно ли ему посетить судейскую коллегию. Ему было по хрен на разрешение. А мне сейчас стало резко по хрен на наш спор с Астаховым.

Если это его рук дело, то…

Раздери меня Хаос! Если урод решил посягнуть на жизни моих учеников, его не спасёт даже сам император!

Глава 12

Зал судейской коллегии был обставлен куда строже, чем зал для наблюдения, куда нагнали учителей.

Строже, элегантнее и несколько более пафосно, хотя со вкусом, должен признать. Высокие потолки, много естественного света от панорамных окон, за которыми открывался отличный вид на вершины Столбов. Тяжёлые столы из разломного дуба стояли в линию, лицом ко входу, на небольшом возвышении, так что первым делом я увидел именно их.

Остановился в нескольких шагах от помоста. За моей спиной на стене висели большие экраны, на которых мелькали кадры наблюдения с испытаний. На каждую команду по здоровенному, мать его, экрану.

Краем глаза приметил своих бесят. Никаких особых проблем пока не наблюдалось, они просто двигались по намеченному маршруту, причём обе полукоманды. Да и не нужны мне сейчас экраны, если честно. После появления Чёрного Парса я значительно усилил контроль над Красноярскими Столбами. Правда, никаких более опасных монстров больше не наблюдал, и похоже, Парс был такой один.

– Ставров Сергей Викторович, – с лёгким эхом разнеслось по аудитории. – И… Разин Тимофей Степанович.

Директор Горынин выглядел хмуро и даже рассерженно, а появление Тимохи его слегка обескуражило. А вот сам Тимоха ничуть не смущался, только встал чуть поодаль от меня.

Соломон Адамыч сидел по левую руку от Горынина. Он хоть и пытался держать серьёзную невозмутимую мину, глазами всё же выдавал свою пакостливую радость.

Алина Леонидовна молча кивнула мне, затем прошагала вокруг столов и уселась справа от директора. Всё это время мы молчали. Я поймал на себе обеспокоенный взгляд Лены и улыбнулся ей в ответ, стараясь передать ей своё спокойствие.

– Сергей Викторович, – продолжил Николай Ильич. – Думаю, вы понимаете, по какому поводу мы вас…

– Отлично понимаю, – прервал я директора, чем заслужил возмущённые взгляды почти всей судейской коллегии.

И что особенно приятно – искривлённую от раздражения морду Вельцина, который, зная меня, сразу почувствовал неладное. Кажется, его скосило дежавю, хех.

– Полагаю, господин директор, – шагнул я вперёд, наверняка нарушая какой-нибудь протокол заседания или этикета, – что вы позвали меня для того, чтобы принести свои извинения.

– Извинения⁈ – вспыхнула вдруг Прохорова. Не успела она усесться, как тут же вскочила. – Извинения?!! Сергей Викторович, это неслыханная наглость!

– А я вам говорил, – тихо прошептал Вельцин на ухо директору, но я-то всё слышал. – Ставров – это ходячая проблема. И он, и его так называемые ученики.

– Сергей Викторович, – хмуро произнёс Николай Ильич, выслушав засранца. Он всё ещё держал невозмутимую мину и будто огораживался от эмоций, которые захлестнули остальных. – Команда Академии общемагического образования за последние пять минут совершила целых два серьёзных нарушения, которые, должен вас предупредить, могут привести к дисквалификации всей команды.

– Да? – улыбнулся я лёгким оскалом, что заставило Горынина слегка вздрогнуть Источником. – И что же это за нарушения, позвольте узнать?

Тут голос подал Вельцин:

– Николай Ильич, позвольте! Думаю, первый случай вполне попадает под мои полномочия.

Горынин молча кивнул, и Адамыч встал, шумно отодвинув стул.

– Кхм, кхм… – прочистил он горло. – Итак, согласно правилам испытания, нападение на членов другой команды запрещено и карается немедленной дисквалификацией. Можно экран, пожалуйста? – обратился он в уголок позади меня.

Там, за столами куда попроще, сидели ребята из технической команды. Молодые люди за компьютерами. Через пару секунд посреди помещения опустились два больших экрана, которые были повёрнуты в разные стороны, чтобы все могли видеть трансляцию. Сейчас там открылась запись с манёвром группы Савельева во время встречи с двумя поляками.

– Как можно видеть на записи, – продолжил Адамович, – имело место быть грубейшее нападение…

– Позвольте возразить! – встала вдруг Лена, чем привлекла на себя внимание коллегии.

Она стрельнула в сторону Вельцина ледяным взглядом, да и сама выглядела как ледяная королева. Кажется, парочка судей, которые сидели рядом с ней, аж поёжились и немного отстранились. Только завуч тамбовских казачков Иван Тимурович Праксин лишь слегка улыбнулся, хоть и продолжал держать невозмутимую суровую мину.

– Елена Алексеевна… – прошипела Алина Леонидовна, глядя на неё и наверняка желая что-то возразить.

– Николай Ильич, – продолжила Лена, не дожидаясь дозволения и проигнорировав Прохорову. – В правилах чётко сказано: нападение запрещено. А если вы внимательнее ещё раз посмотрите запись… Можно, пожалуйста, перемотать на восемь секунд назад? – обратилась она к ребятам техподдержки.

И запись на экране снова повторилась с того момента, когда Саня рванул на огненной тяге, чтобы обчистить поляков.

– Как вы можете видеть, никакого нападения не было, – улыбнулась Лена. – Более того, Савельев даже не коснулся ни одного из участников противоборствующей команды…

– Но как же! – вспыхнул яростью Вельцин. – Они отняли флаг и подсказку! Они натравили на своих соперников монстров и…

– А это уже не считается нападением, – грубо прервала его Лена с презрением в голосе. – Что отняли флаг и подсказку, так поляки сами виноваты – нечего рот разевать. А использовать монстров в качестве поддержки? Хм… Покажите мне пункт правил, где такое запрещено, Вельцин!

Адамыч так вспыхнул Источником, что я думал, у него сейчас пар из ушей хлынет. Лена обратилась к нему без приставки «господин» и даже не по имени-отчеству. Это грубейшее нарушение и прямое оскорбление.

Хотя для засранца оно было слишком мягким.

– У вас всё, Елена Алексеевна? – процедила Алина Леонидовна.

Кажется, ей очень не понравилось, что правила, к которым она наверняка приложила руку, так легко обошли. Причём так нагло и показательно.

– На данный момент всё, – важно кивнула Лена.

– Тогда прошу, сядьте, – произнёс Николай Ильич.

Лена послушалась, улыбнулась мне и села на место. Мне самому, правда, улыбаться в ответ не стоило, чтобы не сбавлять накала и серьёзности происходящего. Да и, честно говоря, внутри ещё кипела ярость, так что лицо оставалось хмурым и даже рассерженным.

К тому же я не переставал следить за ребятами с помощью Ока. Видел, как Данила выхватил первый флажок и его троица двинулась дальше. А троица Савельева наткнулась на стаю гремлинов, но затаилась, пропустила их вперёд и пересекла лесную тропу, скрывшись в роще. В общем, пока без особых происшествий. Всё шло довольно гладко.

– А теперь, что касается убийства Чёрного Парса, – начал разговор Николай Ильич.

Услышав имя монстра, я с лёгким удивлением повёл бровью. Кажется, некоторые члены судейской коллегии это заметили и довольно встрепенулись Источниками, кто-то даже позволил себе ухмыльнуться. А Вельцин так и вовсе уцепился за мой лёгкий жест как за соломинку.

Наверняка все они подумали, что я занервничал. Однако совсем нет.

Честно говоря, я до последнего надеялся, что организаторы испытания вполне компетентны, а Чёрного Парса подослал Астахов через Вельцина или ещё каким-нибудь способом. Его ведь очень легко перепутать с Тёмной Кошкой. Но, как оказалось, директор был в курсе столь опасного монстра, блуждающего среди учеников, только окончивших второй курс академии.

– Как было озвучено ранее, – басовито проговорил Горынин, – убийство монстра карается тридцатью баллами…

– Позвольте мне теперь сказать, – прервал я директора, причём довольно нагло и дерзко.

Здесь вообще каждый второй первого перебивает, похоже. А я чем хуже, хех?

Однако это жутко не понравилось Прохоровой, что отразилось в её взгляде вспышкой мимолётной ярости. Алина Леонидовна аж поджала свои тонкие губы, а её Источник вспыхнул точно костёр, в который подлили бензина.

– Что вы имеете в виду? – с полнейшим спокойствием, будто полная противоположность своей главной помощницы, поинтересовался Николай Ильич.

– Как вы допустили такого опасного монстра на территорию испытания, господин Горынин? – стальным голосом спросил я. – Если вдруг кто-то из членов уважаемой судейской коллегии, – и обвёл взглядом каждого из присутствующих, – не знал, что Чёрный Парс является крайне опасной тварью и способен в мгновение ока превратить любую из команд участников в кровавое месиво, то я сомневаюсь в их праве присутствовать в этой самой коллегии. И что больше всего меня беспокоит! – пришлось повысить голос, чтобы прервать нескольких человек, которые уже порывались что-то мне возразить. – Так это преступное допущение этого инцидента со стороны Академии Дубенского как принимающей стороны и организаторов, в том числе… – стрельнул хищным взглядом в Вельцина, отчего тот невольно сглотнул, – представителей Министерства образования.

– Сергей Викторович, вы позволите объясниться? – слегка улыбнулся директор после того, как я дал понять, что закончил.

Он вёл себя спокойно. Искренне спокойно, что выражалось в таком же безмятежном, словно глыба, Источнике. Почему-то промелькнула мысль, что Николай Ильич немного напоминает один из тех самых Столбов. Здоровенный, молчаливый и неподвластный эмоциям.

– Конечно, Николай Ильич, – почтительно кивнул я.

– Так вот, Сергей Викторович, – продолжил он. – Мы действительно допустили к испытанию Чёрного Парса. Однако это было не ошибочное допущение и уж тем более не злой умысел. С помощью ограничивающих заклинаний и артефактов мы понизили ранг монстра до минимальных значений. Настоящей угрозы для учеников он не представлял, однако мог продемонстрировать повадки и сноровку, которые недоступны Тёмной Кошке. Это элемент неожиданности, критический фактор. Настоящий, прирождённый охотник, бродящий среди участников.

Ага, и первым же делом он наткнулся на моих ребят. Ну-ну…

Однако это в данном случае не самое главное.

– В таком случае, – мрачно произнёс я, – Николай Ильич, я лишь окончательно убедился в том, что организаторы не вполне компетентны.

Наступило молчание…

Шок поселился в глазах каждого из присутствующих, кроме Лены, которая уже привыкла к моим выходкам, и, кажется, Ивана Тимуровича, который лишь усмехнулся. Даже Вельцин охренел, хотя он-то уж должен быть готовым к чему-то подобному.

Я всего лишь обвинил организаторов и назвал их дурнями. Что тут такого-то?

– Д… да как вы смеете!!! – вскочив с места, прорычала Алина Леонидовна. – Обвинять нас в некомпетентности, да это же… это…

– Совершенная правда! – заговорил вдруг Тимоха, который всё это время стоял позади меня и молчал.

Теперь удивлённые и растерянные взгляды судейской коллегии обратились в его сторону.

– Да как вы… – снова завела шарманку Прохорова.

Однако Тимоха не дал ей договорить, продолжая традицию перебивать всех к чертям собачьим.

– Когда я учил своих казачков взаимодействию с монстрами, то для некоторых тварей установил важное правило. А именно, при встрече сразу бить на поражение, потому как убежать от них не получится. Такие твари очень быстрые, резкие. И для магов первого-второго ранга развития скрыться от когтей подобных монстров можно разве что обладая даром телепортации. Чёрный парс – именно такой монстр. Он хищник. В один прыжок способен преодолевать более десятка метров, и ты даже не успеешь моргнуть, как окажешься с перерезанной глоткой. Единственный шанс выжить – успеть нанести удар первым, – последнюю фразу Тимофей произнёс мрачновато, непривычным для него серьёзным тоном, а затем добавил: – Полагаю, Серёг… кхм, в смысле, Сергей Викторович, обучал своих учеников чему-то подобному. Так ведь, господин Ставров? – обратился он ко мне.

– Именно так. Благодарю, Тимофей Степанович, – кивнул я, а затем снова обратился к коллегии: – Мне плевать на условия испытания, честно. У моих учеников есть чёткие установки по поводу определённых тварей. И если ваши испытания требуют от них неправильных действий, которые в случае реальной опасности могут привести к гибели, то лучше уж они вылетят из турнира, чем будут принимать участие в подобном балагане!

Я закончил говорить, и в аудитории снова повисло напряжённое молчание. Глаза Лены пылали праведным гневом. Иван Тимурович сбросил ухмылку и сосредоточился, явно копался в своих мыслях и просчитывал дальнейшие ходы.

Ещё один заметный персонаж – седовласый и гладко выбритый мужчина с грубоватым лицом – смотрел в нашу сторону с явной ненавистью. Судя по форме, это был представитель польской академии, и ему явно не понравилось, как мои ребята облапошили его учеников.

Вдруг директор встал. Скрип стула по полу разнёсся коротким эхом, Николай Ильич выдержал небольшую паузу, уставившись на меня изучающим взглядом, а затем спокойным басом произнёс:

– Господа Ставров и Разин, попрошу вас покинуть зал судейской коллегии. Принимая во внимание вашу позицию, мы должны провести совещание, чтобы решить, какие меры необходимы в отношении учеников Академии общемагического образования.

Мы с Тимохой синхронно кивнули – минимум того, что было необходимо, чтобы выразить определённое недовольство, – а затем развернулись и зашагали прочь. Напоследок я только бросил взгляд в сторону Лены. Судя по виду, она готова была рвать и метать, и судейской коллегии ещё предстояло пожалеть, что они допустили такую фурию в свои ряды. Я подмигнул ей, улыбнулся и вышел из помещения.

━─━────༺༻────━─━

Когда мы вошли в наблюдательный пункт, все по-быстрому взглянули на нас, но сделали вид, что им это неинтересно, и продолжали пялиться в свои экраны. Только Дариуш Жижневский слегка задержал на мне свой взгляд, однако и он отвернулся, продолжая наблюдать за своими ребятами.

Мы же с Тимохой плюхнулись на сиденья.

Я отыскал бутерброд с красной рыбой, маслицем и огурчиком, который отложил перед уходом, и целиком сунул его в рот.

Нежная рыба тут же растеклась по нёбу, хрупкая корочка хлеба смешалась с мякотью и маслом, а свежие огурчики хрустнули на зубах, придавая свежести своим соком. Совсем скоро вкус рыбы равномерно разошёлся по всем остальным ингредиентам, превращая вкус в бархатистую ласку языка.

– Вот же карга старая! – пробурчал Тимоха, закусывая орешком, который прихватил по пути от входа.

– Это ты про Прохорову? – догадался я.

– Ага, о ней самой, – кивнул он и начал передразнивать: – «Как вы смеете обвинять в некомпетентности! Наглость! Бе-бе-бе!..» Тьфу! А нехер такие тупые тесты устраивать, я считаю! Чего они хотели вообще достичь? Узнать бы мне, кто такую дичь придумал и протолкнул в испытание Чёрного, мать его кошачью, Парса! Ох, я бы у него экзамен по ОМБ принял, а! По нему ведь явно переаттестация так и плачет, – мстительно произнёс Тимоха, а затем округлил глаза и широко заулыбался. – Серёга, ты глянь! Твои! Да они ж…

От переизбытка чувств Тимоха аж не нашёл слов, чтобы закончить свою сбивчивую мысль, и продолжил выдавать лишь обрывки восхищений:

– Да они ж… Да это ж… Да как так-то⁈ Серьёзно, что ли?!!

– Да, да, да и да, – кивнул я с улыбкой, стараясь ответить на каждый вопрос по отдельности. – Всё именно так, как ты и видишь.

Среди наблюдающих учителей снова начались волнение, бурчание, недовольный и даже возмущённый гул. А всё потому, что обе полукоманды моих бесят решили, что раз уж у них на руках есть карта, то стоит на всякий случай прихватить по три флажка. И троица Савельев-Елизарова-Белов, и троица Ермаков-Краснов-Игнатов сейчас двигались к выходу из зоны испытаний с полными комплектами необходимых флажков.

– Ну-у, – усмехнулся я, глотнув из чашки чаю, – надеюсь, за дополнительные флажки нам начислят дополнительные баллы. Судя по всему, они нам ой как потребуются.

━─━────༺༻────━─━

Завершение испытания прошло без фанфар, торжества и даже как-то… буднично.

Виной всему растянутые интервалы прибытия участников. Команды ведь по-разному справлялись с задачей и не бежали, дыша друг другу в затылок.

Первыми, как, впрочем, и ожидалось, прибыли красноярцы. Необходимость добыть лишний флажок им нисколько не помешала, а знание местности дало слишком большую фору. Но это было неизбежно.

С небольшим отрывом после них прибыли москвичи. Но на самом деле отрыв был такой малый, что его можно было счесть за погрешность, всего несколько минут. Всё же рельеф в горах неровный и пути-дорожки всегда разные, поэтому отрыв мог быть продиктован путём следования, не более. Но очерёдность есть очерёдность, и ученики Академии Штоцкого заняли второе место.

А вот третьими были мои ребятки. Правда, с одним нюансом. Вообще-то, они успели прибыть даже быстрее москвичей, но лишь частично. Троица Савельев-Елизарова-Белов оказалась на площадке сбора за полторы минуты до москвичей и задолго до того, как туда добрались Ермаков, Краснов и Игнатов. Просто им пришлось сделать большой крюк, чтобы обойти рощи, кишащие гремлинами, и выбраться на прямую тропу до цели.

Но появление вышло довольно забавным. Обе половины команды уставились друг на друга и на флажки – по три штуки у каждой. А затем дружно заржали и принялись делиться подробностями своих приключений.

Красноярцы и москвичи что-то недовольно проворчали и не стали задерживаться. Как, впрочем, и остальные команды, кто пришёл после. Некоторые прибывали на уже пустую площадку и радовались, потому что думали, что прибыли первыми. Однако потом их ждало разочарование и лёгкое утешение в качестве официальной позиции в рейтинге, а значит – места в продолжающемся турнире.

В общем, третье место – очень неплохой результат с учётом затронувших команду проблем. Однако был ещё один нюанс…

– Да они охренели!!! – раздражённо ворчала Лена, меря шагами наш номер. – Снять столько баллов!!! Гады!!!

Мы уже сидели в номере, за окном вечерело. Ребята дрыхли в общаге без задних ног после плотного ужина, а я вот заварил себе ещё чаю. Местного, очень вкусного и успокаивающего.

Предлагать Лене его было бесполезно.

– Но я им показала, ух!! – продолжала восклицать она. – А этот грёбаный Вельцин, чтоб его Скалистая Горилла разорвала на части, всё норовил дисквалифицировать наших ребят! Нет, ну ты представляешь, а? Исключить!! Из-за косяка самих организаторов!

– Представляю, представляю, – мерно кивал я и продолжал выслушивать гневную тираду.

– Хорошо хоть меня поддержал Иван Тимурович, – вздёрнула она носик. – А то эти козлы все на нас навострились. Хотели убрать сильного соперника, ясное дело. Накинулись, как волчары, как… как гиены! Особенно этот, как его, поляк, короче! Спелся с Вельциным, лехитская морда. Вдвоём продавливали исключение. Прогнать да прогнать! Тьфу! Ну ты представляешь, а?

– Представляю, представляю, – продолжал я кивать, попутно отпивая из чашки горячий чай.

– А потом вдруг Горынин как встанет и как заявит, мол, всем тихо!..

…

«Всем молчать! Прекратить балаган! Ха! Балаган, понимаете ли! Андрей Станиславович, да я там чуть его… Кхм, ладно, понял, понял, к делу так к делу!»

Параллельно с Леной я прослушивал телефонный разговор Вельцина. Он сейчас отчитывался своему хозяину дрожащим от переизбытка эмоций голосом. Причём так громко, что казалось, я смогу услышать его и без своего суперслуха.

'В общем, мы добрых полчаса спорили. Эта стерва никак не отставала, а тот жуткий Праксин решил ей подыграть! Он, понимаете ли, заявил, что… А? Да-да, Андрей Станиславович, конечно! Кхм, спорили мы, значит, и наконец-то…

…

– Наконец-то Николай Ильич объявил решение, – продолжала свою тираду Лена, но вдруг прервалась и добавила с торжествующим блеском в глазах. – Ох, видел бы ты лица и Вельцина, и поляка… Точно, Казимиром его зовут, вот! Казимир Якубович Миленский. Но не только их, даже морда этой грымзы Прохоровой застыли в ожидании. Они все хотели, чтобы наши бесята сошли с дистанции. Ха! Но мы отстояли свою позицию! Горынин фигу им показал! Ну… не прям показал, а как бы… Ну ты понял!

– Понял, понял, – кивнул я снова.

Результат я уже знал, а подробности споров выслушивал уже минут десять. Но так уж и быть, выслушаю. Лене нужно выговориться.

– Эх, – вдруг вздохнула она чуть обречённо. – Фигу-то им показали, но не без потерь…

…

«Да, согласен. Убрать их сразу не удалось, но мы продвинулись, и очень хорошо, Андрей Станиславович! Я бы сказал, мы уже в шаге от победы! – кажется, Вельцин и правда в это верил. – Команда Ставрова опустилась на последнее место в турнирной таблице, а это, я должен вам сказать, для следующего испытания очень серьёзное препятствие. Но даже так я постараюсь сделать всё, чтобы эти проказники и до него не добрались, будьте уверены. Я не подведу!»

…

– Ох, Серёжа, – Лена устало опустилась ко мне на колени и приобняла за шею. Пальцами начала играться с волосами на макушке. – Прости, большего я сделать не смогла.

– Тебе не за что извиняться, – улыбнулся я любимой и покрепче прижал её к себе. – Ты сделала более чем достаточно, поверь. Спасибо тебе.

Я поймал блеск в её глазах, отхлебнул ещё немного чаю и ухмыльнулся самому себе.

Эх, Адамыч, Адамыч… Никак ты, мать твою, не научишься.