Текст книги "Исток Жизни (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Многое, – юрист смотрел на меня внимательно. – Но я хочу задать вам один вопрос, прежде чем мы начнём расписывать план. Всеволод Сергеевич, у Озёрова могут быть ещё более влиятельные союзники? Или даже покровители?

Я молчал секунд десять.

В голове всплыли слова Йозефа фон Штерна.

“И если вы полагаете, что у вас всего пара-тройка врагов… Что ж, спешу вас разочаровать. Вы пока столкнулись только с верхушкой айсберга”.

– Я не знаю, – сказал наконец. – Но лучше быть готовыми ко всему.

– В таком случае, – сказал он спокойно, – мы должны выиграть первые две недели. Любой ценой. Потому что если за Озёровым стоит кто-то крупнее – он подключится не сразу. Ему сначала нужно убедиться, что мелкая партия не справилась.

– Согласен, – я сел обратно в кресло, придвинул к себе блокнот. – Распишем по часам, что я делаю сегодня и завтра.

Астахов посмотрел на меня поверх монокля и хитро улыбнулся.

– А вот это, – с одобрением сказал он, – мне в вас и нравится, барон. Большинство клиентов в этот момент начинают паниковать. Вы же расписываете план.

– Я предприниматель, Аркадий Аристархович, – открыл чистую страницу блокнота. – Паниковать буду только в том случае, если паника – часть нашего плана.

Астахов впервые за всё утро коротко рассмеялся.

К пяти часам у меня в блокноте было четырнадцать пунктов с галочками “срочно” и ещё семь с пометкой “после разговора с Оленским”.

***

Поезд “Санкт-Петербург – Астрахань” подошёл с опозданием минут на десять. Я стоял у третьего вагона, как и договаривались, и сразу увидел Горенкова в окне. Он мне махнул и через минуту вылез из вагона, волоча за собой длинный ящик. Видимо, это и есть посылка от Оленского.

Напоминал этот ящик обычный дорожный сундук. Однако я сразу почувствовал, что от него исходит магия.

– Михаил, – я перехватил груз и помог Горенкову вытащить его из поезда. – Это что, рояль?

– Это, Всеволод, – выдохнул он, опуская свой край на перрон, – то, ради чего я не спал последние трое суток. И ради чего меня дважды трясли на досмотре. Один раз – питерская полиция, второй раз охрана поезда.

Я молча посмотрел на ящик. Потом на Горенкова.

– Его не вскрывали? – уточнил я.

– Нет. Хватило документа, который дал мне Оленский. Быстро отвязались.

– Фамилию нашего “знакомого” лучше не упоминай, – попросил я. – Продолжим разговор в повозке. Ситуация обострилась. Враги теперь могут быть за каждым углом.

Мы загрузили ящик в повозку. Возница, увидев габариты, только присвистнул и подложил под груз рогожу. Горенков сел рядом со мной, прижал ящик коленом. Вскоре по моей команде повозка тронулась.

Пока ехали из города, я слушал отчёт. Горенков рассказывал коротко, без прикрас. И это хорошо. В другой ситуации он бы уже давно начал расписывать во весь красках каждый свой шаг. Значит, кое-чему да научился за время работы со мной.

Мы старались говорить тихо. Всё-таки возница тоже мог нас подслушать.

– В общем, Оленский показался мне порядочным человеком. Странный, да… Но прямолинейный. Не стал меня выгонять. Сразу велел связаться с тобой, – объяснил Горенков.

– Порядочный, говоришь? Я бы не стал делать поспешные выводы. Порядочные люди не создают запрещённые механизмы. И уж тем более не продают их ненадёжным людям.

Мы одновременно взглянули на ящик. Очевидно, нам обоим пришла в голову одна и та же мысль.

Нужно проверить, что там внутри.

Как только мы добрались до въезда на мою территорию, я остановил возницу и потащил Горенкова за собой.

– Михаил, – спрыгнув, бросил я. – Берите ящик. Отойдём в лес.

Горенков посмотрел на меня так, будто я предложил ему искупаться в проруби.

– Прямо сейчас? Здесь?

– Прямо сейчас. Я не повезу неизвестный аппарат на свою территорию, пока не загляну внутрь. Если там сюрприз – пусть он сработает здесь, на нейтральной территории, а не у меня под крышей.

Горенков выдохнул, кивнул и взялся за свой край. Возницу я отослал к ближайшим кустам. И дело даже не в предстоящем конфиденциальном разговоре. Просто этот ящик может оказаться опасен не только для нас, но и для него. Возница, надо отдать ему должное, давно научился не задавать лишних вопросов.

Мы отнесли ящик саженей на двадцать вглубь, поставили на расчищенный пятачок между двумя елями. Я положил ладонь на крайнее дерево. И вежливо попросил помочь нам. А точнее – подстраховать. Ель согласилась прикрыть нас ветвями. Так, чтобы случайный взгляд с тракта не зацепился.

Я достал нож и принялся аккуратно вскрывать ящик.

– Михаил, отойди-ка на пять шагов.

– А как же ты? – оторопел он.

– А я в случае чего успею. Не беспокойся.

Горенков отступил. Я взялся за крышку обеими руками, прислушался к лесу. К счастью, лес был спокоен, ничего не свистело в ветвях, ни одна птица не замолчала. Хороший знак. Природе я доверяю больше, чем любым, даже самым надёжным людям.

Наконец, я поднял крышку.

Она поддалась легче, чем я ожидал. И в тот же миг изнутри что-то щёлкнуло, провернулось – и наружу, прямо мне в лицо, развернулся механизм.

Я инстинктивно отшатнулся, рука дёрнулась к ножу. Но “механизм” оказался не оружием. Из ящика, складываясь и распрямляясь, как подзорная труба, выдвинулась медная конструкция – стойка с раструбом наверху, похожая на воронку граммофона. Внизу была плоская панель, а по бокам от неё – шесть разноцветных кристаллов.

Затем эти магические камни начали гудеть. Только тогда до меня дошло, с чем я имею дело.

Я выдохнул.

– Михаил, всё в порядке. Это не бомба.

– А что это? – удивился он.

– Телефон. Магический.

Горенков моргнул и приоткрыл рот, но я уже не смотрел на него. А ждал, когда наладится связь.

Гудение длилось минуты две. Я уже начал прикидывать, как отвечать, когда тёмно-синий кристалл вдруг ожил, вспыхнул. Гудки оборвались. Из раструба, чуть искажённый, но вполне разборчивый, прозвучал знакомый голос:

– Всеволод Сергеевич, надеюсь, вы не вскрывали посылку в гостиной?

Оленский. Это точно его голос. Значит, он меня не обманул. Всё-таки этот механизм – обычное средство связи.

– Не вскрывал, Пётр Андреевич. Стою в лесу, в трёх верстах от поместья.

– Похвально, – в раструбе послышался короткий смешок. – Большинство клиентов открывает дома. Из них половина потом долго объясняет супруге, откуда у них в гостиной медная башня.

– Михаил, – я обернулся к Горенкову. – Возвращайся в повозку. Жди меня там.

Горенков кивнул и, не задавая вопросов, пошёл обратно к тракту. Молодец. Понял, что разговор не для его ушей.

Когда его шаги стихли, я наклонился к раструбу.

– Пётр Андреевич. У меня всего один вопрос на сегодня. Кому вы продали “штыри-дестабилизаторы”? Мне нужно имя. Этот человек чуть не уничтожил всю Поволжскую губернию. Разрушил барьер, защищающий нас от аномалии. Понимаете?

Пауза. Короткая, секунды на три. Я уж было решил, что Оленский передумает. Не станет рассказывать правду.

Но вдруг…

– Северский Сергей Викентьевич, – вздохнул Оленский. – Помещик. Живёт в вашей же губернии. Думаю, вы о нём уже слышали.

Я замер.

Так просто? Без торга, без условий? Как-то слишком уж подозрительно. Я ожидал услышать имя Озёрова, а вместо этого он упомянул совершенно другого дворянина. И ведь я уже слышал откуда-то о нём. Лично не встречал, но эта фамилия явно где-то упоминалась.

Стоп! Нельзя верить Оленскому на слово.

Человек, который занимается запрещёнными артефактами, не сдаёт клиентов первому встречному. Никогда. Это профессиональное самоубийство – слух о таком разойдётся за неделю, и больше Оленскому никто ничего не закажет. Его самого могут отправить в тюрьму.

– Как я могу убедиться, что вы мне не лжёте? – спросил я. – Более того, у вас ведь нет никаких гарантий, что я не расскажу о том, что это вы собрали этот заказ.

– Ошибаетесь. Гарантия у меня есть, – сухо ответил он. – Этот аппарат, которым вы сейчас пользуетесь, тоже запрещён. Если сдадите меня, я сразу же сдам вас за хранение шифруемого магического телефона.

– Ловко, Пётр Андреевич. Очень ловко, – усмехнулся я. – Но я сдавать вас в любом случае не собираюсь. Мне лишь нужно убедиться, что…

– Северский обманул меня. Поэтому я его и сдал, – перебил меня Оленский. – Думаете, я ничего не понял? До столицы уже дошли вести о том, что случилось в Поволжской губернии. Северский обещал, что этот аппарат нужен ему, чтобы снять родовое проклятье. Да, он и в этом деле неплохо работает. Но в итоге он солгал. Сломал ваш барьер. Поэтому делайте с этим человеком всё, что посчитаете нужным, – заявил Пётр Алексеевич. – Но вы будете мне должны.

– А как иначе? Я всегда возвращаю долги, – ответил я. – Сколько?

– Деньги мне не нужны, господин Дубровский. Мне нужно то, чего нельзя купить, – произнёс он. – До меня дошли слухи, что вы владеете славным санаторием. Я пришлю к вам одного человека. Не сегодня и не завтра. Пока что не могу сказать когда. Но когда бы это ни случилось – вы примете его и поместите в свою лечебницу.

Что ж, это простая просьба. Такой расклад меня устраивает.

– Договорились. Помогу, чем смогу. Присылайте в любое время.

Ответить Оленский не успел. В его комнату кто-то вошёл, и связь тут же прервалась. Остаётся надеяться, что ему никто не навредил. Скорее всего, он просто не захотел продолжать разговор при свидетелях.

В моей голове снова всплыла фамилия.

Северский… Где же я уже её слышал?

И тут меня осенило. По коже пробежали мурашки. Я вспомнил, от кого и при каких обстоятельствах мне довелось слышать эту фамилию.

Пора возвращаться в особняк. Меня ждёт очень серьёзный разговор с одним из своих людей.

Глава 11

Северский…

Эта фамилия намертво застряла и теперь не выходит из моей головы. А это не просто так. Я уже её слышал – и не от Оленского. Гораздо раньше.

Долго вспоминать не пришлось. В памяти всплыла картина, которую я уже успел забыть. В тот момент я не придал этому особого значения, но теперь все кусочки пазла начали складываться.

Помню, была глубокая ночь. Виктор Сокольников – мой главный охотник – лежал на кровати в гостевой комнате, забинтованный после стычки с тварью из аномальной зоны. Его тогда сильно лихорадило. Лиза ему то и дело повязки меняла. Тогда-то я и услышал, что он бормотал во сне.

Сначала неразборчиво, потом всё чётче. Имя брата. Павел. А затем принялся повторять, как заевшая пластинка. Одну и ту же фамилию.

“Северский… Северский…”

И мне это показалось какой-то ерундой. Мало ли что человек в лихорадке скажет? У меня самого после перенапряжения кошмары начинаются. Ярина уже не раз отмечала, что я кричу во сне.

Но теперь всё совпало. Сокольников уже рассказывал мне о своём происхождении. Более того, я интуитивно понял, что фамилия, которой он называется, принадлежит его матери, а не отцу.

Виктор – бастард. Он сам прямо сказал мне об этом в первые недели нашего знакомства. И брат его, Павел, тоже бастард. Отца своего Виктор никогда не называл. Будто не хотел лишний раз упоминать его фамилию. Да и я не лез с вопросами. Виктор – человек надёжный. Если бы информация о его отце могла быть мне полезной, он бы сразу всё рассказал.

Но теперь ему придётся поведать мне правду. Уверен, что именно его фамилию он повторял в бреду.

Северский. Помещик Поволжской губернии. Заказчик дестабилизатора, разрушившего печать. Тот самый, который обманул Оленского, убедив его в том, что штырь нужен для снятия родового проклятья.

Стоп. Родовое проклятье…

Кажется, истина где-то рядом.

Я вернулся к повозке. Мы с Горенковым загрузили ящик с аппаратом обратно. Михаилу явно было любопытно, как прошли мои переговоры с Оленским. Он вопросительно взглянул на меня, но я лишь покачал головой. Пока что говорить об этом рано.

Да и в принципе я не считаю необходимым рассказывать Михаилу всё, что понял. Для начала нужно обсудить мои догадки с Виктором.

Всю дорогу до особняка я молчал. В голове крутилось одно и то же. Северский заказал штырь. Затем сломал печать. В ту же ночь на моих землях появился Павел – вервольф, он же брат Виктора. И бастард того самого Северского.

Бывают в жизни совпадения. Но не такие же!

Степан встретил нас на крыльце. Даже снаружи я уловил приятный запах. Мой слуга, как и всегда, во всеоружии – уже успел накрыть на стол. После тяжёлого дня в желудке у меня урчало, и голова уже начала кружиться. Видимо, мозговой штурм, который мы устроили с Астаховым, забрал слишком много сил.

– Барин, ужин готов! – заключил Степан. – Михаил Фёдорович, я и для вас приготовил.

– Спасибо, Степан, – поблагодарил его я. – Ещё позови, пожалуйста, Архипа. Ящик пусть отнесёт ко мне в кабинет. Аккуратно. Только чтоб не открывал! И остальным к нему подходить строго запрещено.

– Разумеется, сейчас распоряжусь.

Как только мы прошли в столовую, Горенков, позабыв о всех правилах приличия, тут же набросился жареную курицу. Кроме мяса нас на столе ожидал ещё запечённый картофель, солёные огурцы, какая-то, судя по всему, целебная зелень с огорода Лизы и графин с морсом. Степан превзошёл сам себя. Видимо, ещё утром понял, что день у меня будет не из лёгких.

Кроме нас за столом была только Лиза. Остальные, видимо, уже успели поужинать. Оно и неудивительно. Целительница всегда освобождается позже всего. Впору искать ей помощников, да не так это просто. Не могу я брать кого попало в лечебницу. Там отбор нужно проводить ещё серьёзнее, чем вступительные испытания егерей.

– Как Волгин? – спросила девушка. – Ты что-то сегодня совсем молчаливый, Всеволод. Я всё пыталась расспросить Степана, но он не хочет рассказывать, что у тебя стряслось.

– Дела обстоят несколько хуже, чем я думал, – коротко ответил я. – Но не настолько, чтобы мы не выкрутились. Подробности расскажу позже.

Она кивнула. Лиза – не из тех, кто пристаёт с лишними расспросами.

Горенков даже не пытался начать разговор. Устал с дороги. Всё-таки через всю Империю прокатиться пришлось.

Степан то и дело подливал чай. Время от времени наблюдал за тем, как мы едим. Я сразу понял, что он волнуется. Чувствует, что грядёт беда. Он хоть и не особо грамотный, всё-таки родом из глухой деревни, но умом Степан точно не обделён.

– А где Виктор? – спросил слугу я и отставил чашку с морсом в сторону.

Забил уже желудок, больше не влезает. Либо аппетит быстро сошёл на нет из-за мыслей о предстоящих делах.

– У флигеля, барин. С новенькими занимается. Слава с Егором Кирсановым на восточную границу ушли дежурить. До утра.

– Передай Виктору, чтобы зашёл ко мне в кабинет. Один. Сразу как закончит с егерями.

– Будет сделано, – ответил Степан и тут же удалился.

– Миша, можешь у нас сегодня переночевать в гостевой комнате, – я поднялся из-за стола. – Знаю, что ты не любишь мой лес, но сейчас здесь безопасно, уверяю. Охрана у нас приличная, – я перевёл взгляд на целительницу. – А тебе, Лиза, доброй ночи.

– Доброй, – ответила она. А когда я прошёл мимо, добавила чуть тише. Так, чтобы слышал только я. – Ты опять сам не свой. Вижу, что тебя что-то тревожит. Если что серьёзное, обязательно потом расскажи.

– Расскажу, не беспокойся, – ответил я.

И это правда. С Лизой мне тоже предстоит важный разговор. Скорее всего, ей придётся поучаствовать в грядущем деле.

Я прошёл в свой кабинет. Долго ждать Виктора не пришлось. Минут через двадцать главный охотник всё же появился. Видимо, закончил “мучить” егерей.

– Звали, Всеволод Сергеевич? – спросил он.

– Звал. И мы вроде договорились обращаться на “ты”. Садись, разговор будет серьёзный. Можно сказать, личного характера, – объяснил я.

Я указал на кресло напротив. Как только Виктор присел, я сразу же задал назревший вопрос.

– Мы с тобой уже давно знакомы, но я до сих пор не знаю твоего отчества. Как тебя по отцу?

Больной глаз охотника тут же задёргался. Я знал, что эта тема будет ему неприятна, но избегать её больше не выйдет.

– Так ведь бастард я, Всеволод. Говорил же об этом, разве нет? – уклончиво ответил Виктор. – Точно говорил. Был такой разговор. Мне отчество не положено. Я с детства Сокольников, по матери. А чего это ты вдруг?

– Есть у меня подозрение, что я уже мог слышать фамилию твоего отца. Но сейчас я хочу услышать её от тебя, – объяснил я. – Поверь, это важно.

Он замолчал. Напряжённо заиграл желваками. Затем отвёл взгляд и заявил:

– Не понимаю, о чём ты.

– Сейчас поймёшь, Виктор, – я упёрся локтями в стол. – Помнишь, как ты после схватки с монстрами раненый лежал? Лихорадил.

– Помню, – ответил он сухо. – Такое трудно забыть. Я до сих пор не отошёл от тех ран.

– Вряд ли ты помнишь всё, что происходило в тот момент. Ты в бреду фамилию повторял. Всю ночь одну и ту же. “Северский, Северский”. Без конца!

Виктор сжал зубы так сильно, что я услышал, как они скрипнули.

– Я и матушку покойную, бывает, зову. И какие выводы ты решил из этого сделать, Всеволод? Погоди… – он напрягся. – Ты меня в чём-то подозреваешь?

– Нет, Виктор. Как раз наоборот. Я тебе доверяю, – ответил я. – И я бы ни за что не стал заводить этот разговор, если бы сегодня мне эту фамилию не назвал один человек. Знаешь, какой?

– Понятия не имею.

– Артефактор. Тот, кто сделал штырь-дестабилизатор. Механизм, уничтоживший барьер.

После моих слов дыхание у Виктора сбилось окончательно. Он даже побледнел.

– Этот штырь, – продолжил я, – заказал Сергей Викентьевич Северский. Помещик нашей же губернии. Сказал артефактору, что хочет снять родовое проклятье. А вместо этого – сломал мой барьер. И в ту же ночь у меня в лесу появилась армия тварей. А во главе с ней – твой младший брат в облике вервольфа.

– Как это… Как это вообще возможно? – прошептал он. – Клянусь, я не понимаю, Всеволод, какая здесь может быть связь?

– Виктор, мы с тобой оба вроде как не идиоты. Северский ломает мой барьер – и в ту же ночь на моих землях оказывается Павел. Я рассчитывал, что ты сможешь мне объяснить это совпадение. Лично я уже теряюсь в догадках. У тебя есть хоть одна мысль, чего добивается твой отец?

– Не надо его так называть, – помотал он головой. – Никаким он мне отцом не был.

– Биологически – был.

– По крови – да. А вот по факту – нет.

– Понимаю, что говорить об этом ты не хочешь. Но пойми, я нуждаюсь в этой информации. Сейчас, возможно, от твоего рассказа зависит судьба нашего санатория. Да чего уж там! Судьба всего леса!

Мне удалось до него достучаться. Он несколько раз кивнул, прикусил нижнюю губу. Затем собрался с мыслями и всё же начал свой рассказ.

– Матушка моя крестьянкой была. Мы жили недалеко от Хвалынска. Практически при дворе Северского. И граф к ней… Ну, сам понимаешь. Ходил иногда. Когда я родился – проблем никаких не возникло. Мать ничего от графа не требовала. Он нас не признал напрямую, но и отказываться не стал. Деньгами помогал. Негусто, но жить могли. С Павлом была такая же ситуация. В принципе, Северский тогда не казался мне больно уж плохим человеком. Я говорил с ним, мы даже почти пришли к решению, что нас с Павлом всё-таки примут в род. У него законных-то сыновей не было и до сих пор нет.

– А потом случилась та история с Павлом, – догадался я.

– Да. Когда ему четырнадцать стукнуло, у него начались проблемы со здоровьем. Матушка к лекарям его таскала – никто не помог. А потом он первый раз обернулся. Вернее – в первый и в последний раз. Больше в человеческую форму он не возвращался, как ты уже мог понять. Он превратился прямо во дворе Северского. Едва не загрыз одного из его стражников. Граф нас с матерью сразу же выгнал. Сказал, что нашей крови в его роду не бывать. Поэтому я и не говорил тебе про отца. Не из-за недоверия. Просто… не моё это имя.

– Понимаю, – сказал я. – А теперь расскажи мне о самом Северском.

– Что именно?

– Всё, что знаешь. Кто он, чем живёт, с кем находится в союзах. Мне нужно знать врага в лицо, Виктор. За моей спиной сплелось столько заговоров, что этот клубок уже и не распутать.

– Имение у него под Хвалынском находится. Земли немного, но почва богатая чернозёмом. Виноградники свои, леса на вырубку растут. Словом, денег у Северского много. А вот откуда он их берёт – вопрос отдельный.

– Что ты имеешь в виду?

– Человек он не самый приятный, Всеволод. Я бы даже сказал опасный. На вид – дворянин как дворянин. Светские вечера устраивает, участвует в собраниях. Но на деле у него очень много… сомнительных связей, – Виктор выдержал паузу, попытался вспомнить всё, что ему было известно. – Он занимается тем, что в открытую обычно не делается. Незаконное ростовщичество, земельные махинации. Слышал, он даже какой-то шайкой в Саратове управляет. Ах да! Чиновников проплаченных у него под боком целая куча. И это, Всеволод, только то, что я узнал ещё при его дворе. Сейчас, скорее всего, ситуация ещё хуже.

– Интересно получается, – хмыкнул я. – А раз ему всё это прощают, значит, у него много союзных дворян. Возможно, даже местный князь… Так, ситуация немного прояснилась. А теперь скажи мне, Виктор, магия у него какая-нибудь есть? Чего от него ожидать?

– Есть, – ответил охотник. – И сильная. Только он старается её на людях не показывать. И она очень похожа на вашу.

– Да ну? – вскинул брови я. – Неужто друид?

– Не совсем. Он именно землёй управлять может. Камнями, горной породой. Я даже видел, как он однажды глыбу каменную расколол голыми руками. Помню, скатился этот валун с горы и тропу перегородил. Он от него за секунду избавился. Силы Северскому не занимать. Он и дерётся неплохо. Ещё на войне научился.

Картина прояснилась. Но раз уж между нами завязался столь откровенный разговор, было бы неплохо узнать ещё кое-что.

– А что касаемо тебя, Виктор? – спросил я. – Тебе его магия передалась? Я ни разу не видел, чтобы ты колдовал. Но ведь я тоже бастард, как и ты. Поэтому знаю, что магический потенциал может быть унаследован даже от одного одарённого родителя.

– Знал, что ты рано или поздно спросишь об этом. Да, магия у меня есть.

– Стихия та же?

– Да, но она значительно слабее, чем у него. Всё-таки кровь разбавленная.

– Погоди, но ведь эту силу можно отточить. Почему ты ей не пользуешься?

– А зачем? – пожал плечами охотник. – Всеволод, у меня таких проблем, как у Данилы, нет. Я свою силу с тринадцати лет в узде держу. Знаю, как не дать ей вырваться. Но уж больно она мне Северского напоминает, так что предпочитаю ей не пользоваться. Мне сабли да винтовки больше по душе.

– Понял тебя. Но скажу прямо – ситуация сейчас не из лёгких. На нас могут снова напасть. И люди, и монстры. Я не имею права требовать от тебя использования магии. Но хочу попросить тебя как друг, – произнёс я. – Если выхода не будет…

– Если припрёт – я магией воспользуюсь. Перешагну через принципы, даю слово.

– Хорошо. Теперь главное. Как считаешь, Северский догадывается, что ты под моим началом служишь?

Виктор покачал головой.

– Имя моё он, может, и помнит. Но что я под Волгиным, у барона Дубровского в охотниках – вряд ли. Я после деревни ни разу к нему близко не подходил. А Павла вообще никто лет десять не видел. Думаю, Северский уже мысленно похоронил нас обоих.

– Зато в нынешней ситуации, если он вдруг узнает, что ты на стороне его врага – ситуация может резко измениться, – объяснил я. – Никто, кроме меня, Лизы и Павла Демьяновича, не должен знать, кто у вас с Павлом отец. Я расскажу правду только целителям, потому что им эта информация может пригодиться. Мы ведь всё ещё не придумали, как исцелить Павла.

Разговор подошёл к концу. После я попросил Виктора, чтобы к завтрашнему дню тот приготовил примерную карту земель, в которых заправляет Северский, а также обобщил всё, что ему известно.

Лучше, если эта информация всегда будет находиться у меня под рукой.

– Всеволод… – Виктор задержался в дверях. – Спасибо, что не выгнал. Я это ценю. И обязательно отплачу добром.

– За что бы я тебя выгнал? – удивился я. – Прекращай придумывать всякую ерунду. Мы – одна команда. Не забывай об этом.

Виктор ушёл, а смысл его слов я осознал чуть позже. Он поблагодарил меня, потому что я не стал выгонять их с Павлом так, как это сделал Северский. Для него мой поступок на контрасте с действиями отца был особенно ценен.

Я открыл свой блокнот, пролистал заметки, которые мы сделали с Астаховым. А затем добавил к ним новую информацию. В игру вступил ещё один игрок…

И у меня уже начал созревать план. Способ выпутаться из сложившейся ситуации. Доказательств нет, но я почти на сто процентов уверен, как связаны все мои враги на данный момент.

Единственный человек, которому действительно выгоден прорыв аномалии – это Тенелист. Другие дворяне добровольно ни за что бы не пошли на такое. Зачем тому же Озёрову это делать? Чтобы его территорию наводнили монстры?

Бред.

Скорее всего, Северский работает с моим главным врагом – с Тенелистом. И думаю, тёмный маг начал манипулировать отцом Виктора уже очень давно.

Уверен, десять лет назад Тенелист оказал Северскому услугу – убрал неудобного бастарда, превратив его в зверя. После этого Павел исчез. На деле же он служил человеку, который его обратил.

Виктор долго выслеживал брата и напал на его след как раз около моих земель. Ровно в тот момент, когда здесь появился Тенелист. Всё сходится.

Значит, Северский – просто марионетка.

Точно! А Озёров тут вообще изначально ни при чём. Граф просто воспользовался поднявшейся шумихой, чтобы достичь своих целей. Он выступает как третья сторона.

Сон как рукой сняло.

Я выскочил из кабинета и несмотря на поздний час вызвал к себе Лизу и Павла Демьяновича. Ждать до утра нельзя. Нужно решить одну из проблем прямо сейчас.

Вскоре в малом зале собрался лекарский совет.

Я выложил всё, что мне рассказал Виктор. А также рассказал о собственных догадках.

– Нам нужно ускорить лечение Павла. Мы ведь до сих пор даже не сдвинулись с места, – произнёс я. – Он скрывался в лесах целых десять лет. Павел мог видеть Тенелиста в лицо. Вполне может оказаться, что ему известна всё подноготная наших врагов. И они с Виктором – два человека, которые могут повлиять на Северского, как его единственные, хоть и незаконнорожденные, наследники. Лучшего оружия против него я не найду.

– Всеволод Сергеевич, мы уже перепробовали все способы. Остался только один… – замялся Павел Демьянович.

– Так чего же вы молчали всё это время? – вскинул брови я. – Если есть хоть один способ – его нужно опробовать.

– Проблема в том, что он очень рискованный. Им не пользуются в классическом лекарском деле. Когда-то целители часто практиковали этот ритуал, но после его запретили, – объяснил старик. – “Обратный ток”. Можно вернуть проклятого в прежнее состояние. Но есть высокая вероятность, что он в процессе погибнет. Кроме того… Для осуществления этого ритуала нужен ингредиент, который вы вряд ли сможете добыть.

– Какой же? – нахмурился я.

– Кровь того, кто проклял мальчика, – ответил Павел Демьянович.

Да… Теперь понятно, почему ранее мы этот ритуал не рассматривали. Риск гибели, да ещё и кровь проклинателя… Если Тенелист лично превратил Павла в монстра, то задачка мне предстоит не из лёгких. Пробраться в логово моего главного врага и добыть его кровь… Да проще уж тогда сразу убить тёмного мага! Или заставить его повернуть процесс вспять.

– Отец, мы ведь ещё кое-что заметили. Нечто странное, – произнесла Лиза.

– О чём это ты? – уточнил я.

– Ах да… Точно, – вспомнил Павел Демьянович. – Меня вот что удивило! Вам, Всеволод Сергеевич, каким-то образом удалось зацепиться за сознание мальчика. Он десять лет провёл в теле монстра, но при этом не потерял себя. Это очень редкое явление. Обычно вервольфы навсегда теряют человечность.

– И что это может означать? – поинтересовался я.

– Возможно, проклинал его не профессионал, – подметила Лиза. – Не Тенелист. Кто-то другой.

– Это, кстати, можно было бы легко проверить, – задумался Павел Демьянович. – Если бы вервольф оказался перед своим проклинателем, он бы не смог его убить. Так уж устроена связь между магом и проклятым.

По моей спине пробежали мурашки.

Я понял. Кажется, я всё понял. Но пока не стоит спешить с выводами. Нужно поискать подтверждения самому.

– Спасибо за помощь. Пока что идите спать, – сказал лекарям я. – Утром продолжим.

Как только Лиза с отцом меня покинули, я сразу же метнулся к книгам, которые приобрёл в Саратове. Открыл том о магии крови. Нашёл статьи о вервольфах. В них описывалась хроника обращений времён девятнадцатого века.

И именно в этом разделе я нашёл подтверждение своих догадок.

“Вервольф не способен причинить смертельный вред своему проклинателю. Описан случай в Тверской губернии, 1883 год: оборотень устроил резню в своей деревне. Погубил друзей и родственников, но в комнату родной сестры зайти не смог. Как позже выяснилось, девочку обманом использовали как проклинательницу. И этот случай можно считать ещё одним доказательством вышеописанной теории”.

Я перечитал дважды.

И сразу же вспомнил слова Виктора. Обращённый брат ранил его, но убивать не стал. Виктор думал, что Павел почуял родную кровь, поэтому решил отступить.

Но правда оказалась иной. Похоже, Виктора использовали точно так же, как и ту девочку. Поэтому вервольф получился слабым. И по той же причине он до сих пор не убил своего “проклинателя”.

Ну конечно… Тенелист бы не стал появляться во дворе и колдовать при других людях. Он действует очень скрытно. Я уже догадываюсь, как всё обыграли. Возможно, Павла с Виктором осматривали “лекари” по указке Северского. Всего одна капля крови – и ритуал свершился.

Так ещё и дополнительная перестраховка вышла у графа. Если бы вдруг кто-то начал вести расследование, экспертиза показала бы, что виноват во всём Виктор. Северский вышел бы сухим из воды.

Вот ведь зараза… Виктор столько лет винил себя за то, что не смог спасти брата. Каково же ему будет узнать, что его самого использовали как инструмент?

Но всё же новость хорошая. Значит, мы сможем провести ритуал. Только не факт, что Виктор согласится. Всё равно есть риск, что Павел погибнет.

Я подошёл к окну. Внизу, около флигеля, горела керосиновая лампа. Виктор сидел за столом и чистил свою винтовку. Видимо, пытался себя успокоить.

Сегодня я ему рассказывать ничего не стану. Лучше завтра. Пусть для начала придёт в себя.

Я уж было собрался пойти спать, но меня отвлёк вопль Пушка. Он забрался в мой кабинет через окно, споткнулся, упал с подоконника на стол и сшиб собой чернильницу.

– Ты чего творишь?! – шикнул я. – Разбудишь всех!

– Сейчас их кое-кто другой разбудит, Всеволод! – потирая ушибленную голову, ответил он. – В доме странное творится. Кто-то спустился в винный погреб. И это – не Валерьян.