Текст книги "Исток Жизни (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

– Тишь, – наконец сказала Ярина.

Причём произнесла она это слово так, будто оно давно вертелось у неё на языке.

Странное ощущение… Словно друидка изначально знала, как назвать моего будущего стража.

В комнате повисла пауза. Даже Пушок перестал штурмовать мою голову мысленными репликами. Ярослав, взявший василикса на руки, медленно повернул голову к друиду.

– Повтори, – попросил я.

– Тишь, – улыбнулся Ярина и самодовольно сложила руки на груди. – Её зовут Тишь.

Василиск, услышав данное ему имя, тут же открыл глаза.

На предыдущие имена, которые мы пытались сочинить, она так не реагировала. Кажется, Ярина каким-то образом попала точно в цель.

Яркие радужки с вертикальными зрачками вспыхнули, а золотистые полосы по бокам загорелись ещё сильнее, чем прежде. Существо вытянуло шею, повернуло треугольную голову в сторону Ярины и издало протяжный утробный звук.

Но на этот раз это был не писк. От возникшего гула у нас даже стаканы на столах завибрировали.

Пушок прижал уши.

– Что это было?! – пропищал он. – Она что… заурчала?!

Но я на вопрос Пушка не ответил, потому что почувствовал изменения в Круге Тишины. Голос Тиши вызвал какой-то резонанс. И я интуитивно понял, что это значит.

Василиск Тишь только что бессознательно связала себя с моей защитной системой. Сама! Без каких-либо ритуалов, обрядов или договорённостей со мной.

Я посмотрел на Валерьяна.

Старик не двигался. Молча парил рядом со мной. Вот только выражение лица у старика было такое, будто перед ним только что открылась какая-то невероятная истина. Не осталось ни тени обычной насмешливости, ни хитрого прищура, даже перегар куда-то пропал.

Более того, я впервые обнаружил, что призрак, оказывается, может бледнеть!

– Дед? – мысленно позвал его я. – Ты чего это?

Валерьян выдержал паузу, посмотрел мне в глаза несколько секунд и лишь после этого заговорил:

– Тишь… Так звали другого стража, который охранял эти земли. Но не василиска, это было другое существо. Двести с лишним лет назад. Задолго до того, как род Дубровских расцвёл, а затем пришёл в упадок.

Интересно… Вряд ли это простое совпадение. Напрашивается резонный вопрос!

– Откуда ты взяла это имя? – обратился к Ярине я. – Где-то о нём слышала или сама придумала?

Она стояла, скрестив руки на груди, но былая уверенность уже куда-то испарилась. Она теперь выглядела растерянной. Как человек, который сказал что-то умное и сам не понял, как это вышло.

Чуть позже, когда ужин подошёл к концу, а все обитатели моего дома разошлись по своим комнатам, я, Валерьян, Ярина и Ярослав собрались в подвале – там, где и произошло рождение стража. Пушок проследовал за нами.

Решили обсудить произошедшее без лишних ушей.

– Да не знаю я, откуда у меня в голове это имя взялось! Чего пристали? – буркнула Ярина. – Просто… мне показалось, что это – правильно. Взглянула на василиска – и сразу поняла, как её зовут. Как будто имя уже было, а я его просто услышала от кого-то.

– Потому что оно и в самом деле уже было, – подметил Валерьян. – Истинное имя не придумывают. Его чувствуют. А чувствует его тот, кто ближе всего к земле.

Он посмотрел на Ярину долгим, оценивающим взглядом. Без обычного ехидства. Возможно, даже с уважением. На этот раз друидка здорово удивила нас обоих.

– Ярина, ты только что назвала истинное имя существа, которое не видела ни в одной книге. Имя, которое знали только Дубровские. И то не все – только те, кто стоял у Истока, – протянул Валерьян.

– Ну, значит, я талантливее, чем ты думал, старик, – она гордо вскинула подбородок.

Ярослав тем временем опустил взгляд на василиска в своих руках. Тишь перестала гудеть, но золотистые полосы по-прежнему горели ярко. Существо всё время смотрело то на Ярину, то на меня. Мы интересовали её практически в равной степени.

– Она тебя запомнила, Ярина, – заключил Ярослав. – Потому что ты дала ей имя. Это очень важно. У моего рода… – он запнулся, пытался подобрать слова. Видимо, думал, как правильно описать традиции рептилий. – У нас так: тот, кто даёт имя, становится частью стаи. Ты, Всеволод, кто-то вроде вожака. А мы с Яриной – наиболее приближенные к ней люди после тебя.

– Замечательно, – буркнул Пушок. – Теперь у этой ящерицы две мамки и один папка. Цирк – да и только!

Я проигнорировал его и повернулся к Валерьяну.

– Дед, ты сказал, что страж с таким именем уже охранял эти земли. Что с ним случилось?

– Насколько мне известно, прошлая Тишь погибла, – заключил он. – Когда Поволжская аномалия начала расширяться, а род ослаб. Дубровские тогда уже начали терять былую силу. Тишь держала границу до последнего. Одна, без поддержки друида. Сам лично я это не видел. Я тогда в форме призрака редко появлялся по… определённым причинам. Считал, что моим потомкам помощь не требуется.

– Интересно получается, – задумался я. – И что же это? Страж переродился?

Прямо как я?

– Сложно сказать. Но одно можно отметить точно, это – не совпадение, – отрезал Валерьян. – Наши земли и леса обладают сильной памятью. Перед тобой уже другой страж, Всеволод. Но имя то же. И оно вернулось, потому что появился тот, кто способен защищать эти земли так, как это делали первые Дубровские. Впервые за долгое время на этих землях стоит друид, который не просто владеет лесом, а срастается с ним. Тишь это чувствует. Она выбрала тебя не случайно.

– Я почувствовал, как она присоединилась к Кругу Тишины, – подметил я. – Разве это возможно? Понимаю, что стражу это должно помочь следить за окрестностями. Но ведь я не давал ей разрешения.

– Вот это меня пугает больше всего, – хмыкнул Валерьян. – Круг Тишины был создан тобой. Это твоё личное творение. И ты прав – туда нельзя войти без приглашения. Но Тишь это сделала сразу же. Бессознательно. Знаешь, что это значит?

– Между нами образовалась куда более крепкая связь, чем мы изначально полагали? – высказал догадку я.

– Верно. Это значит, что вы теперь действуете не как союзники, а как единое целое. Когда она вырастет, ваша связь станет ещё крепче. Ты будешь видеть её глазами и чувствовать землю через её лапы. А она через тебя получит доступ к силе леса напрямую, без посредников.

– Хм-м-м… – с каким-то шипением протянул Ярослав.

Все одновременно перевели на него взгляд.

– Ты чего? – бросил я.

– Тишь появилась не только из-за тебя, Всеволод. Но ещё из-за Тенелиста, – заявил он.

– А вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее, – попросил я. – При чём тут Тенелист?

– Тенелист олицетворяет хаос. Ш-ш-шум и гниль, беспокойство леса, – проговорил Ярослав. – А она – тиш-ш-шина. Полная противоположность. Я хорошо это чувствую.

Ярослав аж временно перестал разговаривать как нормальный человек. Видимо, контакт с василиском временно вернул его змеиную натуру.

– Полоз прав, – хитро улыбнулся Валерьян. – Прадед знал, что делал, когда прятал это яйцо. Он готовил оружие. Но не для себя. Видимо, припрятал яйцо на всякий случай. Для будущих поколений, которым это оружие может пригодиться.

Тишь в руках Ярослава зевнула, показав крошечные, но уже острые зубки, и снова уткнулась мордочкой ему в шею. Устала, видимо. Слишком много внимания мы ей уделили. Для новорождённого организма это большая нагрузка.

– Ладно, – я собрался с мыслями. – С этими вопросами разберёмся позже. Как кормить и ухаживать за Тишью мы уже знаем.

В крайнем случае всегда можно обратиться с вопросом к Ярославу. Или в один из самоучителей Валерьяна. Кажется, в библиотеке была книга о магических существах. Но у меня пока не было повода её подробно изучить.

– Значит, роли мы уже распределили. Ярослав отвечает за уход. Я буду учить Тишь и давать ей свою ману. Ярина…

– Что? – она вскинула бровь. – Я тут каким боком?

– Ты дала ей имя, – продолжил я. – Она тебя запомнила. Значит, будешь помогать ей общаться с людьми. Не хочу, чтобы через полгода по моим землям бегал неуправляемый василиск, который парализует каждого встречного.

– Вот-вот! – закивал Пушок. – Хорошая идея!

– Я не нянька, Дубровский, – фыркнула Ярина, но я заметил, как её взгляд скользнул к Тишь, и в нём мелькнуло что-то тёплое.

Она отказалась, но я понимал, что это лишь капризы. На деле Ярина всё равно меня послушается. Сама не удержится.

– Пушок, – обратился я мысленно.

– Даже не проси! – мгновенно отозвался он. – Я к этой ящерице и на пушечный выстрел не подойду! У неё парализующий взгляд! Парализующий! Ты хоть понимаешь, что это значит для белки?!

– Я и не прошу. Просто не лезь к ней и не провоцируй. Договорились?

– …Договорились, – буркнул он. – Но если она хоть раз посмотрит на мои орехи, я за себя не ручаюсь.

***

На следующее утро после завтрака я минут десять пытался дозвониться до Астахова. У юриста всё время было занято. Я уж было решил, что возникли какие-то проблемы. Но, как позже выяснилось, нам с Астаховым пришла одна и та же мысль. Мы просто названивали друг другу одновременно, поэтому и не могли связаться.

– Я уж думал, что не дозвонюсь до вас, Всеволод Сергеевич! – бросил юрист, когда нам, наконец, удалось связаться. – Пакет документов готов. Встречное ходатайство в графский совет, возражение на прошение о комиссии, запрос о проверке полномочий Чернова как заявителя. Всё, что я мог придумать сделано и задокументировано.

– Но? – я уловил его интонацию. Очевидно, это ещё не всё.

– Но этого мало, – подтвердил Астахов. – Бумаги выиграют нам время. Неделю, максимум, десять дней. Однако без живых козырей мы проиграем. Нужны союзники, Всеволод Сергеевич. И нужно ликвидировать потенциальные угрозы. Каждый человек, который может выступить против вас, должен быть либо нейтрализован… Ну, в юридическом плане, разумеется. Не подумайте, что я намекаю на покушение, хотя… Тут уж вы сами решайте. Но, как ваш юрист, я вам такое не рекомендую. В общем, о чём это я… Ах да! Либо нейтрализован, либо перетянут на нашу сторону. И сделать это нужно до того, как комиссия начнёт работу.

Я помолчал, пытался взвесить все варианты. Пока что на уме у меня был только один план. Именно на нём я и собираюсь сконцентрироваться в ближайшее время.

Остаётся только получить отмашку от Астахова.

– Аркадий Аристархович, а что, если я достану признание человека, который подкинул дестабилизатор? – поинтересовался я.

– Мы это уже обсуждали, Всеволод Сергеевич. Если вам удастся найти имя заказчика…

– Нет, – перебил его я. – Без всяких “если”. К счастью, я уже знаю имя человека, который устроил диверсию на моих землях. Северский Сергей Викентьевич. Помещик из-под Хвалынска. Именно он заказал штырь у Оленского. Но меня волнует другой вопрос. Если Северский официально подтвердит, что это он разрушил барьер между моей территорией и аномальной зоной – что это нам даст? Мы сможем использовать этот факт как главный рычаг давления?

На том конце провода повисла пауза. Я слышал, как Астахов постукивает пальцами по столу. Знаю эту его привычку. Он всегда так делает, когда просчитывает все возможные варианты.

– Это даст нам ВСË, – наконец сказал он, голос Астахова стал жёстче. – Слушайте внимательно, господин Дубровский. Первое прошение Озёрова строится на том, что именно вы нарушили целостность барьера. Если появляется третье лицо, которое признаётся в диверсии, то обвинение посыпется. Вы из подозреваемого превращаетесь в пострадавшего. Комиссия, даже если её всё-таки пришлют, будет работать не против вас, а в вашу пользу. Третий документ – об ограничении деятельности – тоже теряет основание, потому что привязан к первому. Фактически из трёх ударов Озёрова два обнуляются. Это – прекрасные новости. Вам нужно как можно скорее воспользоваться этим шансов и выбить… в смысле, вытянуть признание из господина Северского.

– А заявление Чернова? – уточнил я.

– Остаётся. Но одно заявление без поддержки двух других – это комариный укус. Мы его отобьём без труда. Всеволод Сергеевич, если вы действительно можете получить признание Северского – это нужно сделать в ближайшие дни. А лучше всего – сегодня.

– Понял вас. Тогда приступаю к работе, – заключил я.

Повесил трубку и несколько секунд стоял неподвижно, собираясь с мыслями. Потом развернулся и пошёл искать Виктора.

Нашёл его у флигеля, как и всегда. Охотник сидел на крыльце, точил свои ножи и выглядел при этом так, будто не спал всю ночь. Впрочем, скорее всего, так оно и было. Хоть Павел и стал человеком, но чувствует он пока что себя неважно. Виктор редко от него отходит.

– Как брат? – спросил я, присаживаясь рядом.

– Спит. Лиза говорит, идёт на поправку. Медленно, но улучшения видны, – Виктор бросил на меня короткий взгляд. – Рассказывай, Всеволод, не томи. Раз пришёл ко мне в такую рань, значит есть какое-то дело. По лицу вижу, что ты не с добрыми вестями.

– Нам нужно ехать к Северскому. Сегодня же, – прямо сказал я.

Руки Виктора замерли. Он медленно положил нож на крыльцо и посмотрел на меня. Его больной глаз нервно дёрнулся.

– Значит, время пришло, – вздохнул он. – Зачем мы к нему едем?

– Затем, что Озёров обложил меня со всех сторон. Три жалобы, комиссия, угроза закрытия санатория. Единственный способ разом обнулить большую часть обвинений – получить от Северского признание, что это он уничтожил барьер. Официальное. Под запись, а лучше – под магическую присягу.

– Ты серьёзно думаешь, что он признается? – Виктор усмехнулся, но усмешка вышла кривой. – Всеволод, ты его не знаешь. Этот человек скорее язык себе откусит, чем скажет правду.

– Значит, придётся его убедить. И для этого мне нужен ты. Ты – его кровь. Ты знаешь его слабости. И ты единственный человек, при виде которого у него может дрогнуть рука. Кроме того, мы теперь знаем, что он, вероятно, был замешан в проклинании Павла. Думаю, нам обоим есть о чём с ним поговорить.

Виктор молчал. Желваки ходили под кожей. Я видел, чего ему стоит этот разговор. Одно дело – рассказывать мне о Северском в кабинете, за закрытыми дверями. Другое – ехать к нему. Смотреть в глаза человеку, который бросил его мать, проклял младшего брата и сломал жизнь обоим сыновьям.

– Я давал клятву, – наконец сказал он. Голос его звучал твёрдо. – Защищать тебя и твою землю. Если для этого нужно ехать к Северскому – поедем. Я тебя не брошу, Всеволод.

– Учти, Виктор, я тебя прошу об этом не потому, что ты дал клятву. Это – не приказ. Я лишь…

– Не надо, – перебил меня он. – Я понимаю, что ты имеешь в виду. Не беспокойся, я и так поеду. Просто дай мне пять минут на сборы.

Он встал, поднял ножи и ушёл во флигель. Я остался ждать его на крыльце.

Через десять минут Виктор вернулся. Переоделся в чистую рубашку, накинул охотничью куртку. На поясе – сабля, за спиной – винтовка. Как на войну собрался!

Хотя кто знает? Возможно, оружие нам там и в самом деле пригодится. Но я всё же надеюсь, что переговоры пройдут мирно. Лишние драки мне сейчас только помешают.

– Оружие-то зачем? – спросил я.

– А ты Северского без оружия навещать собрался? – он посмотрел на меня как на сумасшедшего. – Всеволод, у него в имении десяток стражников. И сам он, напомню, камни голыми руками колет.

Справедливое замечание. Я вернулся в дом, предупредил Степана, что уеду на весь день, и оставил Лизе записку с указаниями на случай, если что-то пойдёт не так. Павел оставался в лечебнице под присмотром – ему сейчас не до поездок, да и незачем без толку беспокоить парня. Это дело касается его напрямую, но участвовать в нём он пока не в состоянии.

Возница подал повозку к десяти. Я назвал маршрут: через Волгин, дальше на север, в сторону Хвалынска. Путь неблизкий – часа четыре, если погода не испортится и дорога не раскиснет.

Первый час мы ехали молча. Виктор сидел напротив, уперев взгляд в проплывающие мимо поля, и я решил не лезть к нему с разговорами. Каждый из нас обдумывал своё. Я прокручивал в голове варианты: что скажу Северскому, чем надавлю, чем пригрожу. Виктор, судя по окаменевшему лицу, готовился к встрече с человеком, которого не видел много лет и видеть не хотел.

За Волгином дорога пошла в гору. Потянулись виноградники – ровные ряды лоз. Земля здесь была другой: тёмной, жирной, и даже без друидского чутья я ощущал, что она чертовски плодородна. Очень богатый край. Здесь всё даже без магического источника процветает. Неудивительно, что Северский при деньгах.

– Вон там, – Виктор кивнул вперёд, когда повозка перевалила через очередной холм.

Я посмотрел в указанном направлении.

Имение Северского стояло на пологом склоне, обращённом к Волге. Двухэтажный каменный дом с колоннами, не слишком большой, но добротный. Вокруг – высокая ограда из тёсаного камня, за ней – хозяйственные постройки, конюшня, что-то похожее на кузню. У ворот – двое в форменных куртках. Ага, а вот и стражники. И что-то мне подсказывает, что пройти через них будет непросто.

Но снова врываться на чужую территорию вопреки законам я не хочу. Нужно хотя бы раз решить проблему цивилизованно.

Или, по крайней мере, попробовать это сделать.

Виктор выпрямился на сиденье. Лицо его стало совершенно непроницаемым.

– Приехали, – сказал он.

Ворота были закрыты. Заперты на тяжёлый засов. Двое стражников показались мне напряжёнными. Стояли у входа так, будто ожидали нападения.

– Стой, – бросил тот, что повыше, едва мы спешились. Сразу же опустил руку на эфес оружия, настороженно взглянул на нас. – Хозяин не принимает гостей.

– Моя фамилия Дубровский, – спокойно представился я. – Всеволод Сергеевич. Помещик, владелец земель в Саратовском уезде, неподалёку от Волгина. У меня дело к Сергею Викентьевичу.

Стражники переглянулись. Тот, что пониже, чуть сдвинулся, перекрывая проход.

– Слышали, что сказано? Не принимает он! Ни сегодня, ни завтра. Без разницы, какого вы статуса, господин. Разворачивайтесь.

– Послушайте… – решил настоять я.

– Нечего слушать. Приказ есть приказ, – отрезал стражник.

Виктор рядом со мной молчал. Стоял, засунув руки в карманы куртки, и разглядывал ворота с таким выражением, будто пытался вспомнить что-то давно забытое. Или наоборот – что-то, что забыть так и не удалось.

Я уже прикидывал, как действовать дальше – давить авторитетом бессмысленно, лезть через ограду глупо. И в этот момент за воротами послышались шаги. Кто-то, гремя оружием, неспешно приближался к воротам с другой стороны. Шаг этого мужчины был тяжёлым – я даже издалека услышал, как дрожала под ним земля.

Калитка в воротах скрипнула, и наружу вышел третий стражник. Старый. Лет шестьдесят, не меньше. Седые усы, обветренное лицо, шрам через левую бровь. Форменная куртка сидела на нём как влитая. Сразу видно – человек всю жизнь провёл в военной форме.

Он окинул меня коротким взглядом. Потом посмотрел на Виктора.

И замер.

– Отойдите, – бросил он двум молодым, не отрывая глаз от моего телохранителя.

– Капитан, но приказ…

– Я сказал – отойдите! – рявкнул он.

Голос у старика был негромкий, но строгий. Сразу отбивает желание спорить. Стражники отступили. Старик сделал шаг вперёд, всё ещё глядя на Виктора, и я заметил, как что-то в его мимике дрогнуло.

– Витька, – вздохнул он. – Угадал я? Ты ведь Витька. Маринин сын.

Виктор стиснул челюсть и коротко кивнул.

– Он самый. Здравствуй, Кузьмич, – поприветствовал стражника Сокольников.

Я молча наблюдал за происходящим. Видимо, старый капитан был знаком с Виктором и знал его мать. Оно и неудивительно. Всё-таки Виктор прожил при дворе Северского не один год.

Главное, не терять бдительности. Нас могут заманить в ловушку. Да… Это вполне возможно. Но даже если так – мы с Виктором не из тех, кого берут в плен. Уж кто-кто, а мы им точно не сдадимся.

– Заходите, – Кузьмич отступил в сторону, придерживая калитку. – Оба заходите. Быстро.

– С чего бы? – спросил я. – Минуту назад нас разворачивали, а теперь пускаете?

Старик посмотрел на меня. Потом снова на Виктора. А затем сказал то, чего мы оба не ожидали от него услышать:

– Сергей Викентьевич не принимает гостей не потому, что не хочет. Проблема в том, что он не может этого сделать. Видите ли, он уже пятый день не встаёт с постели.

Повисла тяжёлая тишина. Её нарушал только ветер, прилетевший со стороны Волги.

– Что с ним? – спросил я.

Кузьмич выдержал паузу.

– Он умирает, – сказал старик. – Его уже осмотрели три лекаря. Последний уехал вчера, сказал – готовьте похороны. Я не знаю, что у вас за дела к нему, господин Дубровский. И знать не хочу, меня это не касается. Но его, – он кивнул на Виктора, – я впущу. Потому что Сергей Викентьевич каждую ночь зовёт во сне сына. И если этот упрямый старый дурак уйдёт, так и не увидев его, – я себе этого не прощу.

Виктор не знал, что ответить на слова Кузьмича. Готов поспорить, что охотнику было бы куда проще собственноручно прибить Северского, чем узнать то, что рассказал нам старый капитан стражи.

Проклятье… А ведь ситуация обернулась куда хуже, чем я думал. Правда, уж лучше бы на нас напали!

Я приехал сюда за признанием. За документом, который спасёт мои земли и обнулит обвинения Озёрова. Я рассчитывал на давление, на торг, на угрозы – на всё что угодно.

Но единственный человек, который ещё мог повлиять на ситуацию с моим санаторием, умирает.

И это меняет абсолютно всё.