Текст книги "Исток Жизни (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Обратно все шли молча. Вернули Павла в палату, а потом собрались в моём кабинете. Только Виктор решил пока остаться с братом.

– Давайте подведём итог, – начал я, смотря на Павла Демьяновича. К Истоку он не ходил в силу возраста, но к беседе присоединился. – Мы водили Павла к Истоку дважды. Первый раз был прорыв: рана затянулась, якорь окреп, зверь отступил. Второй раз Исток вернул его к тому же состоянию, что и после первого сеанса, но дальше дело не пошло. Лиза, что ты видишь со своей стороны?

– Исток не лечит проклятие, – сказала Лиза, и голос у неё был усталым. А ещё её расстраивало бессилие, ведь мы пока не смогли помочь Павлу. – Он восстанавливает тело и подпитывает якорь, но само превращение не откатывает.

– Павел Демьянович, вы что-то говорили об “Обратном токе”, – повернулся я к старику. – Мы обсуждали это раньше. Ритуал, для которого нужна кровь проклинателя.

– Да, но я по-прежнему считаю этот метод крайне рискованным, – покачал головой старый лекарь. – Вероятность гибели пациента слишком высока. Есть летальные случаи.

– Какой процент? – уточнил я.

– Из описанных в литературе – примерно каждый третий.

Тридцать процентов. Для меня это неприемлемо. Но если по-честному, то решение должен принимать именно Виктор.

Это будет самый тяжёлый разговор за всё время нашего знакомства. Тяжелее, чем вчерашний, про Северского. Тяжелее, чем сегодняшний, про магию.

В кабинет постучали. Я разрешил войти, и протиснулся Степан.

Я уже напрягся. Потому что обычно хороших новостей он не приносит. Уже не раз убеждался, что слуга заходит подобным образом, только если случилось что-то срочное.

– Барин, извиняйте, что мешаю, – он заглянул в кабинет с конвертом в руке. – Вам тут научный журнал прислали. По почте, из Саратова. Днём вас не было, передать не успел. Но сейчас, коль вы не спите, решил отдать.

– Спасибо, Степан, – чуть улыбнулся я.

Затем взял конверт и повертел в руках. Обычная бандероль, штамп саратовского почтового отделения.

Внутри лежал тонкий журнал в серой обложке. “Вестник Поволжского магического общества”, свежий выпуск. Между страницами торчала закладка.

Я открыл на заложенной странице и увидел заголовок статьи: “К вопросу о природе аномальных линий. И. В. Левачёв, М. Е. Зимина, К. А. Орлов”.

Линии Левачёва. Он всё-таки написал свою работу. Я пробежал глазами первые абзацы. Общая теория, методология измерений, карта аномальных точек...

И остановился.

Потому что статья сильно отличалась от того, что мы с Левачёвым обговаривали перед его отъездом. Но отличалась она в лучшую сторону.

Глава 14

Все вышли. Степан тоже прикрыл за собой дверь, и я остался в кабинете один. Только я и статья Левачёва.

Глазами я уже по ней пробежался и обнаружил много новой информации для себя. В итоге мой знакомый аспирант описал совершенно не то, что было обнаружено им на моих землях.

Статья была куда больше и интереснее, чем я ожидал.

Да, Левачёв сдержал слово. Ни строчки про мой лес. Ни слова про барона Дубровского. Ни намёка на Поволжье. Все измерения, все диаграммы, все ссылки только на Урал.

Уральская магическая аномалия в районе хребта Таганай. Кушвинский разлом. Низовья Чусовой. Аспирант объездил половину губернии всего за неделю, провёл серию замеров своим маятником в местах, которые не имели ко мне ни малейшего отношения, и аккуратно вписал их в работу. Где надо – поблагодарил местные академические кафедры. В разделе экспедиций честно перечислил даты и маршруты. Поволжье не упоминалось вовсе. Будто мы с ним никогда и не встречались.

Зато дальше… Дальше начиналось самое интересное.

Левачёв сравнивал свои уральские замеры с замерами в других регионах и странах. Цифры находились рядом колонками – разные по силе, разные по частоте, но одной природы. Везде. Аспирант сделал вывод, что магические колебания, которые он первоначально считал локальной аномалией, обнаруживаются повсюду. Просто в одних местах они дают резкий, сильный отклик, в других – едва различимый фон.

Линии не существуют в отдельных точках. Линии – это сеть, которая опутывает Землю целиком.

Но меня удивил не этот вывод. Больше всего я оказался поражён его следующими умозаключениями.

“Природа выявленных колебаний наиболее близка к тому, что в практике друидической и целительской магии называется магией жизни. Если предположить, что описанная сеть пронизывает планету целиком и что по этой сети течёт именно та магия, которая лежит в основе всех проявлений живого, остаётся задаться последним вопросом. А существует ли у всего этого исток?”

Дальше Левачёв выдвигает гипотезу. Предположение о существовании на Земле единой первичной точки – Истока жизни. Другими словами…

По его мнению, сама жизнь имеет магическую природу. Вот это новости… В моём мире было много теорией возникновения жизни. Одни описывали это с точки зрения религии, другие – наукой, теорией биохимический эволюции.

Но чтобы жизнь появилась из магии? Хм… С одной стороны, это обычная гипотеза, которую ещё никто не доказал. Но с другой – для меня это очень важная информация. Она может полностью изменить понимание друидической магии.

– Та-а-ак, – раздалось у меня над плечом.

Я не вздрогнул только потому, что уже давно привык к неожиданным появлениям своего деда. Валерьян сидел, скрестив ноги, прямо на книжном шкафу.

– Подслушиваешь? – не оборачиваясь, спросил я.

– Подглядываю. Подслушивать тут нечего, ты молча сидишь.

– И долго ты там?

– С того момента, как Степан притащил тебе этот журнал, – он ехидно ткнул пальцем в статью. – Чего у тебя там? Ты так уставился на эти писульки, будто будущее своё в них прочитал.

Я молча перевернул журнал и подвинул его призраку. Валерьян спрыгнул со шкафа, прошёл сквозь край стола и склонился над страницей. Читал он быстро – глаза скользили по строкам, борода вздрагивала.

Чем дальше он читал, тем сильнее у него вытягивалось лицо.

– Хм, – сказал он, дочитав.

– И это всё, что ты можешь сказать?

– Хм-хм.

– Валерьян, – терпеливо сказал я. – Может, расшифруешь свой призрачный язык?

– Сева. Я тебе честно скажу… – он выдержал паузу. – Я об этом не слышал ни разу. Ни при жизни, ни после смерти. Такой информации о друидической магии до сего дня попросту не существовало.

– Вот так новости, – я сложил руки на груди. – Мудрейший из некогда живших друидов впервые признаёт неполноту своих знаний.

– Цыц! Не насмехайся надо мной, – буркнул Валерьян. – Исток жизни, значит… Не знаю, Сева, не знаю. Если Левачёв прав в своих суждениях, выходит – друидическая магия даже сильнее, чем я предполагал. Хотя… Вполне может оказаться, что он просто сочинил небылицу. Захотел парень, чтобы его в Санкт-Петербург позвали!

– Сомневаюсь, что он что-то выдумывал намеренно, – я постучал пальцем по таблицам. – Информация собрана с трёх разных аномалий. Разные люди мерили разными приборами. Совпадает не идеально, но всё-таки.

Валерьян хмыкнул и снова склонился над страницей.

– Цифры – штука упрямая, – пробормотал он. – Они на пустом месте не складываются. Если он не врёт в самих замерах – а врать в замерах ему нет смысла, его коллеги перепроверят за неделю – то выходит, что парень действительно нашёл что-то общее в трёх точках, – Валерьян поднял глаза. – Другой вопрос – что для нас это значит?

– А вывод очевиден, дед, – заключил я. – Получается, что я – не просто друид. И ты не просто друид. Весь род Дубровских не понимал истинное происхождение этой силы. Возможно, всё это время мы изучали только верхушку. На деле мы можем управлять не только растениями, животными и духами. Но и чем-то более глубинным.

Валерьян надолго молчал.

– Знаешь, Сева, – наконец сказал он, – когда я был молодой, думал, что друидичество – это… так, ерунда какая-то! Скучное занятие для тех, кому не досталось магии огня или молний. Например, умелый стихийник может город снести за час. Маг разума в глаза посмотрит – забудешь, как тебя мать звала. А мы что? Мы дубу под кору заглядываем. Животных лечим. Тоска зелёная!

Я невольно улыбнулся.

То же самое я думал в первые месяцы. Слово в слово. Сидел тогда в этом самом кабинете, разглядывал самоучитель. И думал, чего ж меня угораздило переродиться именно друидом? Скучнейшая магия!

Но позже благодаря Валерьяну и собственному опыту я смог многое осознать.

– Многие сильно недооценивают друидическую магию, – подметил я. – Но если Левачёв прав, получается, что наша сила является истоком всего. От неё произошло всё остальное.

– Вот уж не думал, что доживу до таких открытий, – хмыкнул Валерьян. – Хотя… я и не дожил.

Я ещё раз осмотрел журнал. Левачёв, конечно, не знал, что у нас в лесу есть свой Исток – поменьше масштабом, но тоже неслабый. Я ему о нём не говорил. И всё равно он сел и вывел из своих цифр идею исходной точки. Это что-то да значит.

– Эх, бьюсь об заклад – статья поднимет шумиху, – заключил я.

– Ещё какую! – рассмеялся Валерьян. – Через месяц половина академий будет ругаться, кричать, что это чушь. Вторая половина побежит ставить такие же замеры. Через полгода половина из тех, кто ругался, тихонько начнёт ставить тоже.

– То есть при любом раскладе они и до нас потом доберутся, – сделал вывод я.

– Доберутся, Сева. Не сегодня. Может, не в этом году. Но доберутся. Если аспирант прав – наша земля, твой Исток, это всё – часть общей сети. Академики рано или поздно потянут за нити и припрутся сюда.

Левачёв сделал всё что мог. На меня не указал, но его статья всё равно неизбежно приведёт к переполоху в научной среде. И нас он точно затронет.

– Что ж, Валерьян, тогда у нас остаётся только один вариант, – решил подытожить я. – Нам нужно самим углубиться в изучение магии жизни. Понять то, чего не понял ещё никто до нас. Пускай учёные суетятся со своими открытиями. Нас это не касается. Мы же будем использовать новые знания ради безопасности леса и развития санатория.

– А вот тут я с тобой согласен, Всеволод. Друиды всегда были отшельниками и не лезли в дела, которые творятся за пределами лесов. Точно так же лучше поступить и тебе, – ответил он. – Я пока исчезну на некоторое время. Мне нужно всё это обдумать, изучить лес. Может, и сам приду к какому-нибудь выводу?

Я отложил журнал. Слишком много времени он у меня отнял. Сейчас нужно решать другую проблему. Больше нельзя откладывать лечение Павла. Сегодняшний приступ может быть последним. Либо мы его вылечим, либо он останется монстром навсегда.

Я накинул куртку и спустился во двор.

Виктор сидел за столом около флигеля. Я понимал, что он беспокоится за Павла, но больше скрывать правду о причинах его обращения в монстра нельзя.

Как бы тяжело ни воспринял эту информацию Сокольников, я вынужден всё рассказать. Иначе Павла мы вообще никогда не спасём.

– Не спится, – увидев меня, сказал Виктор. Это прозвучало как утверждения для нас обоих.

– Да, не до этого пока что, – я присел напротив охотника. – Виктор, разговор есть. Серьёзный.

Я не стал тратить время попусту и выложил всё, к чему пришёл за последние сутки. Рассказал об “Обратном токе” – старом ритуале, которым целители уже давно не пользуются из-за высоких рисков.

Поведал, что для ритуала нужна кровь проклинателя. И объяснил, что в данной ситуации проклинателем является сам Виктор. А затем объяснил, как так получилось.

Виктор слушал молча. Не перебивал. Только пальцы у него на чашке сжимались всё крепче, и в какой-то момент фарфор треснул.

Сокольников отодвинул осколки, а затем вытер о рубашку окровавленную ладонь.

– Значит, это сделал я… – прошептал он.

– Это сделали ЧЕРЕЗ тебя, – поправил я. – Это разные вещи, Виктор. Тебя использовали. Ты ведь ничего не знал.

– Это одно и то же, Всеволод, – голос его звучал спокойно, но я прекрасно понимал, что так он маскирует свою боль. – Не имеет значения, знал я или нет. Кровь моя. Рука, считай, моя!

Он замер, посмотрел на порезанную ладонь, с которой вовсю капала кровь. И через Круг Тишины я понял, что он вот-вот потеряет контроль над своими эмоциями.

– Ошибаешься, Виктор. Если бы ты был в этом виноват, мы бы сейчас не разговаривали. Я бы решил проблему без тебя.

Он бросил на меня короткий взгляд, но тут же отвернулся. Я чувствовал, что Виктор благодарен мне за поддержку, но вслух он этого произносить не стал. Сокольников вообще редко благодарил словами – это не в его стиле.

– Десять лет… – он покачал головой. – Я его десять лет искал. По всей губернии за слухами мотался. В Хвалынск возвращался, вокруг усадьбы Северского ходил расспрашивал. Надеялся, что смогу его найти. Думал, я его спаситель, – он усмехнулся, и от этой усмешки мне самому стало не по себе. – А я, выходит, его палач. С самого начала им был.

– Виктор…

– Дай договорить. Пожалуйста, – попросил он. – Я хоть раз в жизни должен это вслух сказать. Северский нас выгнал не потому, что Павел зверем стал. Получается, эта сволочь специально его инициировала, чтобы от нас избавиться. Всё-таки прав я оказался насчёт него. Понятно теперь, почему у меня язык не поворачивался отцом его назвать.

Я промолчал. Дал Виктору время выговориться, как он и просил.

– А что, если он умрёт? – спросил охотник, и на этот раз голос у него дрогнул впервые за весь разговор. – Если во время ритуала он погибнет… Получится так, что я его и проклял, и добил! Всеволод, я с этим как жить буду?

– А если ничего не сделать – он умрёт точно, – прямо сказал я. – Безвозвратно станет зверем. Виктор, послушай, мои якоря его держат, а не вытаскивают. Мы просто бездействуем, пока зверь догрызает в нём человека. Это вопрос недель, если не нескольких дней. После сегодняшнего приступа я уже ни в чём не уверен. И когда от Павла ничего не останется, у нас будет один выход, и ты знаешь какой. И стрелять в него придётся тоже тебе. Потому что ты – его брат. И доверить это я смогу только тебе.

Виктор молча переваривал всё, что я ему сказал. Желваки у него ходили так, будто он уже собственные зубы пережёвывает.

– Значит, решено, – он хлопнул ладонями по столу. – Когда проведём ритуал?

– Чем раньше, тем лучше. Я думал – этой же ночью. Но Демьяныч и Лиза скажут точнее, когда лучше по магии. Возможно, надо ждать рассвета.

– Рассвета так рассвета. Только… Всеволод. Об одном тебя хочу попросить.

– Говори. Чем смогу – помогу.

– Если ритуал пойдёт неправильно… Если вдруг станет ясно, что он не вытянет, а только мучиться будет зря – не тяни. Не спрашивай у меня разрешения. Избавь его от страданий. Хорошо?

– Даю слово, – кивнул я. – Но будем надеяться, что до этого не дойдёт. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы спасти Павла.

Лизу и Павла Демьяновича я поднял позже, уже под утро.

Мы собрались в малом зале. Ещё не рассвело, поэтому я зажёг свечи и лампу. Лиза и Павел Демьянович выглядели уставшими после тяжёлого дня, но всё же взбодрились, когда узнали, что решение принято – ритуалу быть. Я коротко пересказал им разговор с Виктором. Рассказал, что “Обратный ток” нужно провести как можно скорее.

– Тогда вы выбрали идеальное время. Не ночью, Всеволод Сергеевич. На рассвете, – почесав отросшую бородку, произнёс Павел Демьянович.

– Почему-то я так и думал.

– “Обратный ток” не снимает порчу в глухой час, как это делают другие ритуалы. Он скорее возвращает человека к жизни. А сила жизни всегда растёт с восходом. Дождёмся рассвета – и у сознания Павла будет больше шансов за что-нибудь зацепиться.

– И место, – добавила Лиза. – Здесь, в палате, у нас ничего не выйдет. Фон слабый. Нам нужно туда, где у земли голос громче. Где магия сама помогает.

Я уже знал ответ. Сам думал об этом.

– Опять Исток, – заключил я.

– Да, Исток, – кивнула Лиза.

Павел Демьянович вздохнул:

– Третий раз парня туда тащим… Будем молить богов, чтобы этот раз оказался последним.

– Лучше уж просить их, чтобы он человеком оттуда вернулся, – поправил я.

Перед рассветом в лесу было тихо. Будто вся ночная жизнь уже замерла, а дневная ещё не проснулась.

Павла вынесли на носилках, тех же, на которых таскали в прошлый раз. Связанного – без этого было нельзя: с вечера он опять начал рычать, и Виктор всю ночь просидел у него в палате. Держал его за плечи.

Сейчас Виктор шёл рядом с носилками, положив руку на дощатый край, и не отрывал взгляда от брата. Лиза несла сумку с травами и чистой ветошью. Павел Демьянович с нами не пошёл – возраст не тот, чтоб скакать через корни – но дал Лизе всё что нужно и проводил нас до крыльца.

Лес впереди расступался сам. Я экономил ману как мог, но тропу всё равно держал – каждая лишняя секунда на корнях с этими носилками могла обернуться приступом.

К Истоку мы вышли, когда небо на востоке уже стало розовым.

Тут было ещё тише, чем в остальных частях леса. Вода в Истоке чуть светилась – не так, как обычно.

Я выбрал место у самой кромки, на плоском камне, поросшем мхом. Лиза расстелила ветошь. Мы перенесли Павла с носилок на камень, ослабили путы – оставили только руки. Шерсть на его предплечьях снова густела, пальцы удлинились, глаза под полузакрытыми веками поблёскивали желтизной.

Зверь был близко. Ещё немного – и мы снова его потеряем.

– Виктор, – сказал я. – Сюда. Сядь с этой стороны, у головы. И руку давай.

Он сел, закатал рукав. Лиза достала чистый нож. Глянула на меня, ожидая команды. И я велел приступать.

– Не глубоко, – сказала она Виктору. – По ладони. Нужно, чтобы кровь текла свободно, но ты должен быть в силах.

– Понял, – сказал он. – Не беспокойся, я выдержу. Пусть хоть вся вытечет, но дело нужно довести до конца.

Лиза взяла его за запястье и сделала надрез. Виктор даже не дёрнулся. Теперь на его правой руке были уже две раны. Одна зажившая – осталась от осколков кружки. И вторая, свежая.

На ритуальный круг потекла тёмная кровь. Мы с Лизой одновременно почувствовали магическую ауру, которая исходила от багровой жидкости. Значит, всё делаем правильно. Ритуал уже начался.

Я положил одну ладонь на грудь Павла, вторую остановил над раной Виктора, не касаясь.

И начал тянуть магическую силу.

Потоки у Истока – это не вода и не воздух, это что-то третье, у чего в человеческом языке нет точного имени. Возможно, учёные назвали бы это эфиром.

Сейчас мне нужно было делать одновременно три вещи: тянуть кровь Виктора к Павлу; разворачивать в Павле направление обряда – не “человек в зверя”, а “зверь в человека”; и при этом не дать Истоку сделать то, что он делал в прошлые два раза – просто залатать тело и оставить как есть. Полумеры мы больше использовать не будем.

Наконец, я почувствовал, как поток нашёл русло.

Кровь Виктора отозвалась. Между братьями натянулась тонкая магическая нить. Я же старался удерживать её, чтобы ритуал не прервался. В ушах у меня зашумело, сердцебиение ускорилось.

Где-то на краю сознания я слышал голос Лизы:

– Дыши, Виктор. Дыши ровно. Не сжимай кулак, терпи, – шептала она.

Тело Павла под моей ладонью задёргалось.

Шерсть на предплечьях осыпалась. Прямо клочьями, будто с него кто-то шкуру снял. Под ней проступила обычная человеческая кожа, бледная, как у пациента с анемией.

Пальцы укоротились – резко, с сухим щелчком в суставах, и Виктор рядом дёрнулся от этого звука, но руки не отнял.

Лицо Павла поплыло: ушли вглубь скулы, разгладилась переносица, исчез желтоватый оттенок белков. Я впервые увидел настоящего Павла Сокольникова. Мальчишкой он уже не был. За десять лет в теле монстра он превратился в мужчину. Худого, волосы светло-русые, на висках – ранняя седина.

У нас почти получилось… Это точно брат Виктора. Даже черты лица схожи.

Поток вдруг рванул, попытался уйти не туда. Я перехватил. Сжал зубы так, что аж челюсть хрустнула. Усилием воли развернул его обратно.

Затем я почувствовал, будто внутри меня лопнула натянутая струна. И это могло значить только одно. Я только что вычерпал ману в ноль и теперь держусь уже не на ней, а на чём-то другом. На своих внутренних силах, которые лучше не расходовать.

– Всеволод, – Лиза напряглась. – Всеволод, у тебя кровь из носа!

– Знаю, – сохраняя концентрацию, сказал я. – Держите его. Мы ещё не закончили!

Ещё немного. Совсем чуть-чуть. Я чувствовал, как обряд доходит до точки, после которой уже назад не повернуть. Либо человек, либо никто.

И… ритуал подошёл к концу.

Нить дрогнула в последний раз и легла ровно. Исток под нами тихонько плеснул. Над поляной поднялось солнце.

Я отнял руки. Моё тело подрагивало от напряжения.

На камне лежал человек. От зверя не осталось и следа. Никакой больше агрессии, никаких нападок. Только спокойствие.

Стоп…

У меня по затылку пробежала волна мурашек.

Он выглядит СЛИШКОМ спокойным.

Виктор всё ещё держал брата за плечо, не замечая, что кровь из его ладони капает Павлу на запястье. Лиза первой рванула вперёд. Положила пальцы Павлу на шею, под челюсть. Прощупала пульс.

А затем взглянула на меня. В её глазах застыл ужас.

– Всеволод, – прошептала она. – Он мёртв.

Проклятье… Неужто не получилось?

Лиза действовала быстрее, чем мы с Виктором успели осознать значение её слов. Сорвала с Павла остатки пут на груди, прижала обе ладони к рёбрам, и от её рук пошло то самое тёплое свечение – только теперь не мягкое, как над больными в палатах, а резкое, толчками.

Раз. Второй. Третий. Она вливала свою магию в его тело. Пыталась завести сердце и вернуть дыхание.

Виктор не двигался. Сидел рядом, всё так же держа брата за плечо, а лицо его не выражало уже ничего. Ни страха, ни боли не осталось. Только пустота. Цель, к которой он шёл половину своей жизни, только что оборвалась.

А я…

Я уже ни о чём не думал. Моё тело перешло в автоматический режим. Я знал, что нужно делать. Но понятия не имел, откуда у меня в голове взялись эти знания.

Где-то в сознании пронеслись строки из статьи Левачёва. Раз друидическая магия – это источник всей жизни, значит… Значит я могу сделать так, чтобы жизнь вернулась в тело Павла. У меня должна быть такая возможность. Ещё не поздно. Прошло слишком мало времени.

Исток моего леса ответил магическим резонансом. Будто магия поняла, что я хочу сделать, и решила меня поддержать.

Я положил ладонь Павлу на грудь – туда же, куда давила Лиза, поверх её рук – и сделал то, чему меня никто не учил. Не якорь, который цепляет сознание за какой-нибудь дуб. Я взял саму ниточку жизни – ту, что Лиза удерживала снаружи – и пропустил её через себя. Через своё тело. Привязал не к дереву, не к Истоку, а к самому себе.

Грудь под моей ладонью дрогнула.

Павел сделал глубокий надрывный вдох. И открыл глаза.

Лиза отняла руки и тихо, неверяще выдохнула.

– Всеволод, – прошептал Виктор. – Что ты…

– Я привязал его к себе, – осознавая произошедшее, ответил я. – Теперь… Теперь, Виктор, он будет жить, пока жив я.

Виктор медленно поднялся. Выражение его лица резко изменилось. Он собрался с силами, в глазах блеснула решительность. Пока Лиза заполняла тело Павла целительской магией, Виктор подошёл ко мне.

Выпрямился, поднял правую руку и… между его пальцев засиял магический свет.

Странно. Не похоже на его магию. Первый раз вижу нечто подобное.

– Виктор, – нахмурился я. – Виктор, ты что делаешь?

Он посмотрел на меня поверх горящей ладони и заявил:

– Даю магическую клятву…