Текст книги "Исток Жизни (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

Эх, мало мне проблем. Тенелист мешается, с адвокатом ещё до сих пор не подготовили заключительную тактику, а тут ещё и с пациентами какие-то проблемы.

Ни дня спокойно вздохнуть не дадут!

– Ну, рассказывай, – сказал я и сел напротив Лизы. – По порядку. Кто там из пациентов опять проблемы создаёт?

– Уваровы, – начала Лиза. – Эта семья прибыла четыре дня назад, по рекомендации Валиевых. Глава семейства – Андрей Яковлевич Уваров, сорока пяти лет. Если не ошибаюсь, приехали они из-под Воронежа. С ним жена Елена Михайловна, двое детей восьми и одиннадцати лет, и его отец, Яков Антонович. Пожилой мужчина.

– Лечиться все приехали или только старик? – уточнил я.

– Нет. Дети и родители здесь скорее для отдыха, а Яков Антонович – это основной пациент. Привезли его на носилках. Чувствовал он себя неважно. Сильные отёки на ногах, одышка, давление скачет, лицо одутловатое. Я осмотрела его в первый же вечер и предположила, что у него почечная хворь. Симптомы классические. Моча мутная, отёки поднимаются от ног всё выше и выше, кожа сухая и желтоватая.

– Ну, я так полагаю, лечение ты назначила. Так в чём проблема?

– Назначила, – кивнула Лиза. – Всё как обычно. Отвары из толокнянки и хвоща, ванны с морской солью, диета, мочегонные сборы. В некоторые отвары даже добавляла магические компоненты из тех, что отец делает. Хотела усилить выведение жидкости и восстановление тканей. Но тут… Понимаешь, обычно за три-четыре дня уже видно улучшение. Хотя бы отёки спадать начинают…

– На этот раз не помогает?

Судя по взгляду, Лиза явно была растеряна.

– А тут наоборот, Всеволод. Ему хуже с каждым днём! – пожала плечами она. – Вчера ночью отёки поднялись до колен, сегодня утром – уже до бёдер. Появилась сыпь, которой не было при поступлении. Сердце стало работать хуже, я уже по несколько раз в день его слушаю. Печень увеличилась, и даже болезненность появилась. По всем признакам у него идёт сильное повреждение почек. Будто отравление какое-то, но я не понимаю, откуда оно могло взяться.

– Может, реакция на твои отвары? – предположил я.

– Я первым делом так и подумала! – закивала Лиза. – Заменила состав, исключила всё, что хоть теоретически могло дать аллергию. Заменила препараты, дала ему самые мягкие, какие только можно. Но стало ещё хуже. Впервые такая ситуация. Ничего не понимаю…

– А родственники что говорят? – продолжал собирать информацию я.

– Семья вся на нервах – в этом и проблема, – продолжила она. – Андрей Яковлевич вчера устроил мне скандал в коридоре, да ещё и при пациентах. Назвал меня… – она осеклась, – деревенской знахаркой. Сказал, что я отца её убиваю. Жена его еле успокоила. А сам Яков Антонович…

– Что? Тоже тебя оскорбляет? – нахмурился я.

– Странный он, Всеволод. Как раз всё наоборот. Он говорит, что лечение прекрасное, что ему лучше с каждым днём. Хвалит меня и сына своего затыкает. Но при этом я же вижу, что он на глазах у меня умирает. Не бывает такого при болезнях почек. Такие пациенты обычно слабые, вялые. А этот ещё подмигивает, шутит и заигрывает со мной!

М-да, ну и ситуация. Чувствую, нелегко будет с Уваровым разобраться.

Хм… Но поведение Якова Антоновича кое-что мне напомнило. Картина ещё из прошлой жизни. Бывало, видел, как партнёр находится на грани банкротства и при этом улыбается, говорит, что всё прекрасно. Это всегда означает ровно одну вещь: он что-то скрывает. Причём скрывает сознательно.

У меня тут же созрела одна мысль. Придётся провести небольшое расследование.

– Лиза, ты лекарства где сейчас готовишь? – спросил я.

– В аптечной комнате, рядом с лечебницей. В подвал сейчас редко хожу, там же яйцо твой зреет. В общем, утром завариваю свежий отвар на весь день, разливаю по склянкам, подписываю и разношу пациентам.

– И склянки потом с пациентом стоят, в его палате, верно?

– Да. На столике у кровати. Чтобы он сам мог отпить, когда нужно. Я отмеряю дозу карандашом на стекле.

– А ночью?

– Ночью у него отвар на тумбочке. Утром я прихожу, смотрю, сколько выпито, и забираю склянку.

– Вот теперь мне всё ясно, – я поднялся. – Не беспокойся, Лиза. Я схожу, познакомлюсь с этим семейством. С каждым поговорю. Ты пока подготовь полный список того, что добавляешь в его отвары, с точными дозировками. Постарайся ничего не упустить. Идёт?

– Хорошо… Ты что-то понял?

– Кое-что подозреваю. Но проверить надо. Не хочу спешить с выводами.

Уваровых я нашёл в восточном крыле лечебницы. Им выделили большую семейную палату с гостиной. Подходя к двери, я уже слышал голоса. Точнее, один голос – мужской, громкий, на грани крика.

– …и я больше не позволю этой девчонке экспериментировать на моём отце! Бардак какой-то. Завтра же уезжаем!

Очевидно, это Андрей Уваров опять разошёлся.

– Никуда мы не уезжаем, Андрюша, – послышался насмешливый старческий голос. – Мне здесь хорошо. Лекарка милая, кормят вкусно. Никуда я не поеду!

– Отец!

– Цыц! Не кричи на отца. Со слухом у меня пока что всё в порядке.

Я постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл.

В гостиной у окна сидел в кресле старик. Выглядел он нездорово, но взгляд его мне показался, наоборот, предельно живым. Всё как и описывала Лиза. Рядом стоял его сын – крепкий мужчина с покрасневшим лицом и сжатыми кулаками. У камина сидела женщина – Елена Михайловна. Детей в комнате, к счастью, не было. Видимо, сбежали от скандала.

– Барон Дубровский, – коротко представился я. – Прошу прощения, что без приглашения. Услышал, что у вас сложности, и решил со всем разобраться лично.

Андрей Яковлевич разом сменил тон. Я ожидал, что он и на меня решит поорать, но вместо этого он заговорил спокойно и представил мне всё своё семейство.

– Рад знакомству, – бросил Яков Антонович. – Извините, что не встаю, барон. Ноги уже не те. Хотя сын считает, что беды у меня от головы!

– Отец… – вздохнул Андрей Яковлевич.

– Молчу, молчу.

Пока семейство снова взялось препираться, я решил воспользоваться моментом и подключился к Кругу Тишины. Решил понаблюдать за Уваровыми на более глубоком уровне.

От Андрея Яковлевича разило страхом и злостью, но при мне он пытался сдерживать эти эмоции. Я понимал, что он боится за отца и гневается на Лизу. С ним всё понятно.

На супругу Уварова я даже не обратил внимания – там ничего интересного. А вот старик меня удивил. Несмотря на болезнь, ему было весело. И под этим весельем что-то скрывалось… Какая-то нотка… азарта? Любопытно. Такое впечатление, будто он ведёт шахматную партию и уже знает, что вот-вот победит. Предвкушает триумф.

Как-то всё это не вяжется с его клинической картиной.

– Яков Антонович, – обратился я к старику, – вы давно болеете?

– Да лет десять как помираю, барон, – охотно ответил он. – Всё никак не помру. Удивительный организм, врачи руками разводят.

– Отец! Ну что ты такое говоришь… – вновь занервничал Андрей Уваров.

– Что “отец”? Барон спросил, я ответил!

– Расскажите подробнее, – попросил я и сел в кресло напротив старика. – Когда впервые появились отёки?

– Лет восемь назад. Сначала к вечеру распухали стопы. Потом – к обеду. Теперь уже и с утра опухают. Я у лекарей и в Москве, и в Воронеже бывал. Все говорили одно и то же. Почки сдают, ничего сделать нельзя. И ничего не помогало, пока сюда не приехал.

– А здесь стало лучше? – нахмурился я.

– Ой, да ещё как! – подмигнул он. – Я уж и забыл, когда в последний раз так хорошо себя чувствовал!

Врёт ведь. Я даже без медицинских знаний вижу, что старик помирает. Лапшу нам на уши вешает, да ещё и с удовольствием. Непонятно только зачем?

– Андрей Яковлевич, – я повернулся к главе семейства, – можно вас на пару слов? Поговорим наедине.

Уваров-младший кивнул, бросил на отца тяжёлый взгляд и вышел вслед за мной.

В коридоре он сразу же сорвался.

– Барон, я понимаю, что это ваш санаторий, и я бесконечно благодарен за приём, но дальше так продолжаться не может. Моему отцу всё хуже. Эта девушка, Елизавета… Я не сомневаюсь в её добрых намерениях, но она не справляется. Если завтра отцу не станет легче, мы уедем, и я буду вынужден…

– Андрей Яковлевич, – я решил перебить его, пока на меня не посыпались бессмысленные угрозы, – остановитесь на секунду. Скажите, ваш отец дома соблюдал рекомендации врачей?

– В основном – да.

– В основном – это как?

– Ну… – он замялся. – Отец у меня – человек упрямый, своевольный. Но в последние годы стал благоразумнее. Болезнь, знаете ли, даже такого человека сломает.

– А чем он занимался раньше? До болезни. Какая у него была профессия?

Уваров выдержал паузу. Мой вопрос ему не понравился.

Ага… Кажется, я напал на след.

– Отец служил, – сказал он осторожно. – Выполнял поручения Империи. Я подробностей не знаю, это была закрытая служба.

– Эта служба была как-то связана с магией?

– Барон, при всём уважении…

– Андрей Яковлевич, – я перешёл на шёпот, – вы думаете, я из простого любопытства спрашиваю? Симптомы, которые беспокоят вашего отца, не укладываются в привычную картину. И на Елизавету Павловну вы зря наговариваете. Она – лучшая целительница из всех, кого я когда-либо встречал. Раз её лечение не помогает, значит, мы имеем дело не с обычной болезнью. И чтобы помочь вашему отцу, мне нужно понимать, с чем мы боремся.

Уваров напряжённо протёр глаза.

– Простите, что наговорил лишнего вашей целительнице. Я не знал, что она… В общем, полагаю, я ошибся насчёт неё. Раз уж вы так говорите.

– Перед ней вы позже извинитесь. Но сейчас не об этом. Мне нужно понять, как помочь вашему отцу. Расскажите мне хоть что-нибудь. Даю вам слово – эта информация останется строго между нами.

– Отец работал с ядами, – сдался Уваров. – Это была его основная специализация.

– Солдат-отравитель? – прошептал я.

– Нет-нет. Он никого не убивал. Наоборот, защищал. Состоял при ведомстве, которое… ну, в общем, занималось безопасностью лиц высокого положения. Дегустатор, если по-простому. Только не обычный, а магический.

– Дайте угадаю – и магия его тоже завязана на отравлениях?

– Всё верно, – кивнул Андрей Яковлевич. – У него есть способность чувствовать яды в крови, в пище, в воздухе. Отец может различать их и нейтрализовывать. Дар очень редкий и ценный. Всё время требует развития. Я его от отца не перенял.

– Развития? – зацепился я. – А чтобы поддерживать дар, нужно…

– Принимать яды, да, – подтвердил мою догадку Уваров. – Понемногу, но регулярно. Отец говорил, так к ним вырабатывается устойчивость и обостряется чутьё. Сорок лет он травил сам себя – по долгу службы, по необходимости. Так что… Нет ничего удивительного в том, что его почки в итоге сдали.

Картина начала складываться. Андрей Яковлевич говорит правду. Но кажется, он кое-что упускает…

– А когда он вышел в отставку? – уточнил я.

– Десять лет назад. Тогда же ему врачи сказали категорически: всё, остановиться. Иначе печень и почки откажут. Он и прекратил, но было уже поздно.

– А вы уверены, что он вам не солгал? – я задал самый главный вопрос.

Уваров вздрогнул. Его глаза широко раскрылись, и в них промелькнуло прозрение.

– Боги… – прошептал он. – Барон, вы думаете, что он до сих пор…

– Я пока только предполагаю. И мне нужно ваше разрешение, Андрей Яковлевич. Дайте мне провести одну проверку, не забирайте отца. Сделайте вид, что между нами разговора не было. Я сам всё выясню, и мы вместе будем решать, как лечить.

– Хорошо, барон. Делайте, что считаете необходимым, – заключил Уваров.

Отлично, разрешение получено. Пора переходить к следующему этапу моего плана. Но для этого мне понадобятся мои соратники…

Я нашёл Ярину в оранжерее. Она сидела на корточках перед грядкой и… что-то рассказывала цветку. Да с таким оживлённым видом, будто тот не только слушал девушку, но ещё и отвечал ей.

Друидка в своём репертуаре…

– Ярина.

– М-м? – она лениво обернулась.

– Нужна твоя помощь в одном деле.

– Опять будем рисковать жизнями бок о бок, Дубровский? – ухмыльнулась Ярина. – Ты же знаешь, я только “за”!

– Нет, на этот раз задача попроще. В восточном крыле семейная палата Уваровых. Там старик, Яков Антонович. Мне нужно знать, что он делает с лекарствами, которые приносит ему Лиза. Особенно ночью, когда никто не видит. Можешь направить к нему своих древесных разведчиков? Только незаметно. Нельзя, чтобы он обнаружил слежку.

– За шторой посажу, – тут же ответила друидка. – Не вопрос.

– Только осторожно. Старик – сильный маг, с хорошим чутьём.

– Он его не почует, – Ярина взмахнула рукой, и из земли появился один из её разведчиков. – Магией мои поделки почти не пахнут. Только деревом и листьями. В санатории таких запахов много, он же сам часть этого леса.

Ярина сразу приступила к выполнению полученной задачи.

И в то же мгновение в моей голове раздался знакомый писк. Из кустов выбрался Пушок. Как раз вовремя. Он-то мне и нужен! В качестве подстраховки.

– Устал я уже с этим яйцом сидеть! Надоело. Я ж тебе не курица какая-то, – буркнул он. – Ну что ты так на меня смотришь? Опять отчитывать будешь?

– Да успокойся ты, – мысленно ответил я. – Как раз наоборот, хотел предложить тебе пройтись. Дело есть. Ты, главное, скажи – Ярослав тебя сменил? Вы же яйцо не бросили?

– Да сменил-сменил, – закивал Пушок. – На месте твой надзиратель. Лучше расскажи, что за дело?

– За стариком одним нужно проследить. Он – маг-отравитель.

– Отравитель? О-хо-хо! А я знаю таких! – оживился Пушок. – Один мне в кабаке однажды рассказывал, как правильно алкоголь употреблять, чтобы плохо не становилось. Я тогда перепить его попытался, но в итоге…

– Пушок, дело серьёзное, – перебил его я. – Сейчас не до твоих пагубных пристрастий. Я отвлеку старика разговором, а ты осмотришь его комнату. И раз уж ты разбираешься в теме отравлений, может, дашь пару советов по ходу дела.

Мой предшественник и сам своего рода отравитель. Только этот “додегустировался”. Не выдержал организм.

– Опять на твоём плече сидеть, как попугаю? – фыркнул он.

– Попугаи и то меньше тебя болтают. Пойдём, надо подготовиться. Расскажешь мне пока всё, что об отравителях знаешь. Пора вывести старика на чистую воду.

Через несколько часов Ярина закончила со своей разведкой. И, как оказалось, во время тихого часа в палате Якова Антоновича было на что посмотреть.

Притаившееся за шторой древесное существо смогло проникнуть, понаблюдать и выбраться оттуда незамеченным.

А я узнал полезную информацию. Всё идёт по плану. Остаётся сделать последний ход. Старик в этой партии не победит!

В палату Уваровых я вошёл с Пушком на плече. Андрей Яковлевич играл свою роль безупречно: сидел в углу с книгой, делал вид, что читает, не обращал на отца никакого внимания. Елена Михайловна с детьми ещё гуляла. Яков Антонович в кресле пил чай.

– А, барон, – обрадовался старик. – Я уж думал, вы сегодня больше не зайдёте. Очень рад вашей компании. А то сын мой бойкот объявил. Отказывается со мной обща… О! – у старика аж брови на лоб полезли. – У вас белка!

– Да, мой питомец, – ответил я. – Привык его таскать с собой. Не возражаете?

– Что вы, что вы! Я зверьё люблю. Иди сюда, рыжая, – поманил Пушка старик.

– Сам иди знаешь куда? – пропищал Пушок и спрятался за моим воротом. Благо его речь мог понимать только я.

– Он у меня дикий, не обращайте внимания, – объяснил я. – На руки к чужим не идёт. Но речь сейчас не об этом. Яков Антонович, – я сел напротив. – Раз уж вам скучно, расскажите мне о своём прошлом. Я имперского служащего по выправке сразу узнаю. У вас, должно быть, занятная биография.

– О, барон, ещё какая! – оживился старик. – Служил по линии императорской безопасности. При двух государях. Всякое повидал…

Отлично. Он так хотел со мной побеседовать, что даже не обратил внимания на мои познания. Да даже если догадается, что его сын мне всё рассказал – ничего страшного в этом нет. Уж между собой потом сами как-нибудь разберутся.

– Раз он маг яда, спроси про школу, – шикнул Пушок. – Их всего три, если не ошибаюсь. По школе сразу станет ясно, как и чем он себя травил.

Вот уж не думал, что когда-нибудь мне пригодятся познания Пушка. Хоть какая-то польза от того, что он в прошлом по кабакам шлялся да слухи разные собирал.

– А школы какой придерживались? – поинтересовался я.

Старик удивлённо выпучил глаза. Круг Тишины тут же отозвался и сообщил, что мне впервые удалось попасть в точку. Яков Антонович потерял преимущество.

– Откуда такие познания, барон? – ответил он вопросом на вопрос.

– Да был у меня один знакомый отравитель, – уклончиво ответил я. – Всё доказывал, что его школа – самая лучшая.

Я не стал говорить, о какой школе идёт речь, но попробовал спровоцировать старика. Наверняка он сейчас же попытается расхвалить именно свои методики.

– Уж не знаю, что там болтал ваш знакомый, но единственная достойная школа – Новгородская, – хмыкнул Яков Антонович. – Самая суровая из трёх. Мы, помню, начинали с минеральных ядов, потом шли через растительные и заканчивали животными. Честно сказать, мало кто из нашей школы доживал до сорока.

– Новгородская, – едва слышно прошипел Пушок. – Так я и думал. Они – психи! Эти господа себя по полной программе глушили. У деда в крови сейчас должно быть столько яда, что с ним даже рядом находиться опасно. Не давай ему ко мне прикоснуться!

Теперь всё ясно. Раз там высокая концентрация, значит лекарства Лизы для него как масло в огонь.

– А как вы себя сейчас чувствуете, Яков Антонович? – спросил я.

– Прекрасно, барон. Здоровею с каждым днём!

Снова врёт.

– Яков Антонович, – я скрестил руки и приготовился к непростому разговору. – Ответьте на мой вопрос. Только честно. Зачем вы продолжаете до сих пор?

Я уже не предполагал. Мне было известно, чем он занимается. Разведчик Ярины подтвердил мои догадки.

– Не понимаю, о чём вы, барон, – замер старик. Его азарт начал угасать.

– Понимаете. Пусть я – не лекарь, Яков Антонович, но как друид, я вижу, что происходит сейчас в вашем теле. Там всё ещё циркулирует ваша старая ослабевшая магия. В вашей крови до сих пор есть вещества, которых там быть не должно. И они там взялись явно не от Лизиных отваров.

Андрей Яковлевич тут же перестал притворяться, опустил книгу и прислушался к нашей беседе.

– Вы продолжали принимать яды, – добавил я. – Даже после отставки. И делаете это до сих пор. Только теперь уже в стенах моего санатория.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

– Барон, – голос у старика стал твёрдым, – это серьёзное обвинение. Вы осознаёте, к чему могут привести ваши слова?

– Это не обвинение. Это – факт, – парировал я.

– Жми-жми! – шипел Пушок. – Сейчас он сломается!

Яков Антонович посмотрел на сына. Андрей Яковлевич побледнел, но пока что не посмел вставить и слова в наш разговор.

– Андрюша, – устало сказал старик. – Выйди-ка.

– Нет, отец, – помотал головой тот. – Хватит. Ты меня так всю жизнь гонишь, когда тебе было неудобно. Сейчас я никуда не уйду. Господин Дубровский говорит правду? Ответь!

Теперь мы давили на старика с двух сторон. Он больше не мог увиливать.

Победа за нами.

– Хорошо, барон, – вздохнул Яков Антонович. – Да, я не остановился.

– Отец…

– Да помолчи ты, Андрей! – рявкнул старик. – Раз уж остался – сиди слушай, – Уваров-старший вновь перевёл взгляд на меня. – Барон, вы хотите знать, зачем я продолжаю? Ну поймите же вы, я ведь сорок лет живу с ядами. Они стали частью меня. Это не просто привычка. Яд для меня теперь заместо крови. Если брошу – мне только хуже станет. Поэтому и продолжаю по сей день.

– А почему же вам сейчас стало хуже, раз яды вам так помогают? – поинтересовался я.

– Сейчас… – он развёл руками. – Я только недавно понял. Отвары Елизаветы в себе магию содержат. А магия с магией сочетается непредсказуемо. Её отвары усиливают мой яд.

– Если вы это поняли, то почему не остановились?

Старик помолчал.

– Потому что хочу усидеть на двух стульях! – заявил он. – Яд бросить не могу, а почки лечить надо. Вот я и подумал… Клин клином вышибают! Надо отравиться ещё сильнее, чтобы уж точно помогло.

Андрей Яковлевич вскочил со стула и прокричал:

– Да что же ты творишь-то, отец? Я из-за тебя лекарку оклеветал! А ты, выходит, помирать сюда приехал!

– Не кричи на отца!

– Так, господа! Отставить споры, – велел я. – У меня есть для вас выход.

– Не надо меня утешать, барон, – помотал головой отравитель. – Вы мне не поможете.

– Ошибаетесь. Я вас не утешаю. Вы сильно недооцениваете нас с Елизаветой. У моей целительницы есть навыки, которых нет даже у столичных врачей. И я, скажем так, кое-что да умею. Если вы согласитесь работать с нами, а не против нас, мы вас вытащим.

– Что вы предлагаете, Всеволод Сергеевич? – спросил Уваров-младший.

– Полную очистку крови и восстановление органов, – объяснил я. – Это будет неприятно. И жить дальше вашему отцу придётся без ядов. Совсем. Это самая трудная часть, – я перевёл взгляд на Якова Антоновича. – Но если у вас есть ради чего жить, мы это сделаем.

Пока старик молчал, Андрей Яковлевич взял слово:

– Отец, у тебя двое внуков. Они ж тебя обожают. Пожалуйста, одумайся. Не зря же мы сюда приехали. Давай попробуем?

Яков Антонович опустил голову, но спорить больше не стал. Похоже, мне всё же удалось его убедить.

– Согласен, – сдался старик. – Согласен, барон. Делайте, что считаете необходимым. Уж ради семьи как-нибудь потерплю.

– Хорошо, – сказал я и поднялся. – Тогда я зову Лизу. И мы начинаем сегодня же. Андрей Яковлевич, вы будете рядом. Елену Михайловну с детьми пока не впускайте. Зрелище будет неприятным.

Я пошёл к двери. У самого порога обернулся.

– Ах да, и вот ещё что, Яков Антонович, – добавил я. – Все ваши пузырьки и заначки – на стол. Сейчас же. Пока я хожу за Лизой.

Старик молча кивнул.

– У него в табакерке, – тихо подсказал Пушок мне в ухо. – Я видел, как он туда два раза пальцы совал. А потом, пока ты отворачивался, под язык себе какой-то порошок закидывал.

Вот ведь хитрый старик! Приехал, называется, в санаторий. Только лекарства наши зря переводит.

Лизу я нашёл в аптечной. Она перебирала склянки и подписывала ярлычки. Я поведал девушке всё, что мне удалось узнать.

Елизавета тут же замерла со склянкой в руке.

– Он… подмешивал яды… в мои лекарства? – у неё, казалось, даже голос осип.

– Да.

– Я его убью, – неожиданно процедила сквозь зубы она.

– Лиза.

– Я ему уши оторву! Весь день вокруг него кручусь, а он…

– Лиза, хотя бы ты успокойся.

– Ох, я уж думала, что сошла с ума, Всеволод! Всю ночь не спала! Три раза переделывала состав!

– Потом всё ему это выскажешь. Но сейчас нужно действовать, пока он ещё живой. Очистим ему кровь вместе. Ты своей магией, а я через исток. Готова?

– Хм… – задумалась она. – Придётся начать с печени и почек. Параллельно разбираться с кровью. Часа на четыре работы, а то и больше. Потом ещё неделю придётся ему сердце поддерживать. Но если всё сделаем правильно – должно получиться.

План созрел на ходу, и уже через час мы приступили к лечению.

В палате Уваровых на столе уже были выложены десятки пузырьков с ядом. Яков Антонович смотрел на них с такой печалью, будто с родственниками на вокзале прощался.

– Господин Уваров, – подготавливая всё необходимое для лечения, бурчала Лиза, – скажу вам честно. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не отравить вас от негодования. Но боюсь, что мои яды на вас уже не подействуют.

– Понимаю, Елизавета Павловна, – рассмеялся старик. – Ну уж простите старика. Натворил я делов…

– Ложитесь на кровать, – велела Лиза. – Снимайте халат. Андрей Яковлевич, помогите отцу. Всеволод, мне нужна ваша правая рука. Я буду вести очистку через ваш контур.

При пациентах она зачастую обращалась ко мне на “вы”, как того и требовал этикет. А среди домашних мы общались уже без всего этого.

Я снял сюртук, закатал рукав, затем сел у кровати с левой стороны. Справа расположилась Лиза. Пушок не захотел уходить, так и остался на моём плече – наблюдать до самого конца.

– Будет неприятно, – предупредила Лиза старика. – Особенно первый час. Кровь будет через вену выходить. Не бойтесь, это нормально. Выйдет вся дрянь, которая в вас скопилась. Сжимайте зубы и терпите.

Кровопускание. Старый лекарский метод, который на самом деле не имеет никаких научных доказательств. Другими словами, он не работает. Только вред организму несёт. Но в данном случае это – единственный способ извлечь яды.

Мы с Лизой обговорили заранее, как пойдёт процесс лечения. Мы зациклим кровь. Девушка будет выводить яд, а я подпитывать старика своей маной, чтобы тот пережил кровопотерю. После очищенная кровь вернётся в его организм.

Слышал, что примерно по такому же методу работал аппарат диализа в моём мире. Вот уж не думал, что мы провернём нечто подобное в моём санатории!

Работа шла долго.

Час, полтора, два – я уже потерял счёт. Мы с Лизой работали в унисон. Даже не приходилось концентрироваться на движениях друг друга. Словно в одного человека слились. Андрей Яковлевич менял тазы с кровью и вытирал отцу лицо влажной тряпкой.

Когда Лиза наконец отняла руки и выдохнула, за окном уже было темно. Начало вечереть.

– Кровь чистая, – сказала она. – Печень восстановится за неделю. Почки – за две. Сердцем займёмся завтра, на сегодня уже хватит.

Яков Антонович лежал бледный, мокрый, с закрытыми глазами. Дышал ровно. Отёки на ногах заметно спали – не до конца, но результат было видно.

– Жив? – шёпотом спросил Андрей Яковлевич.

– Жив, – сказала Лиза. – И будет жить. Только сначала я с ним поговорю. Когда проснётся.

– Боюсь я за него, – пробормотал Андрей Яковлевич. – Вы уж только не гневайтесь на него, Елизавета Павловна. И меня простите. Это я во всём виноват. И на вас зря наговаривал…

– Ничего, – сухо ответила Лиза. – Главное, что ваш отец теперь гарантированно выкарабкается. Больше ему ничего не угрожает. Пусть отдыхает.

Я отпустил запястье Лизы, а затем закрыл канал к Истоку.

Пушок зевнул на спинке кресла, потянулся всем телом и проскрипел мне в ухо:

– Ну, барон. Отравитель спасён, целительница не убила пациента. Считаю, день прошёл не зря. Пора орехи лущить, и на боковую!

– Да кончились уже орехи, – напомнил я. – Новые пока не закупили. Ягодами обойдёшься.

– Так Ярослав обещал, что принесёт мне новые. Он ведь как раз в лес пошёл, – ответил Пушок.

– Погоди… Что? – оторопел я. – Ты же сказал, что он тебя сменил и яйцо сторожить продолжает!

– Э-э-э… – замялся Пушок и смог выдавить из себя только одно слово: – Ой.

По иронии судьбы, именно в ту же секунду я почувствовал, как со стороны моего особняка прилетела волна магической ауры.

Та самая, которая исходила от яйца.

Главное, держать себя в руках. Иначе одной белкой в этом лесу сегодня станет меньше!