Текст книги "Исток Жизни (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18

Как бы мне не хотелось отправить Пушка на тот свет во второй раз, я всё-таки сдержался. Хотя это стоило больших усилий! И со всех ног ринулся к поместью, благо здесь было недалеко.

С каждым моим шагом магический отклик, идущий из подвала, усиливался. Волна за волной. Деревья вдоль тропы вздрагивали от каждого импульса, листья шелестели без ветра, и даже земля под ногами слегка подрагивала, как будто что-то внизу, глубоко под фундаментом поместья, ворочалось и пыталось выбраться на поверхность.

Через Круг Тишины я почувствовал, как мои люди в поместье забеспокоились. Степан на кухне застыл с тарелкой в руках, Архип с молотком в руке поднял голову и забыл, что собирался прикрутить полку. Даже егеря насторожились.

Все ощущали дрожь, хотя не понимали её причины. Только Ярослав, который уже успел вернуться из леса и стоял у входа в подвал, знал, что происходит, и через нашу связь я уловил от него одно-единственное чувство: тревогу.

Пушок скакал следом и причитал у меня в голове:

– Всеволод, я не виноват! Ярослав сказал, что отлучится на пять минут! А прошло уже полтора часа! Я не могу торчать в подвале вечно, у меня лапы затекают! И спина болит! И вообще, яйцо было спокойное, когда я уходил!

– Просто тебе стало скучно, – мысленно ответил я, не замедляя шага. – Как всегда.

– Ну... Может быть, чуть-чуть. Но совсем немножко! Самую капельку! Я просто хотел орехов поискать, и я подумал, что в саду, может, что-нибудь завалялось…

– И ты решил наплевать на свои обязанности.

Благо мысленные разговоры не мешали мне бежать.

– Нет! Вовсе нет! Просто я не смог устоять перед орехами… Понимаешь?..

– Пушок, заткнись уже и беги быстрее!

– Бегу! Видишь, бегу! У меня четыре лапы, я быстрее тебя! Просто пропускаю тебя вперёд из уважения!

Иногда мне казалось, что Валерьян переместил душу моего предшественника в белку не в качестве наказания, а в качестве испытания для меня лично. Проверка терпения. И я эту проверку пока что проваливал.

Я влетел в поместье через парадный ход, промчался по коридору первого этажа и чуть не сбил Ярослава, который стоял у двери в подвал, бледный и неподвижный. Ждал меня. Его жёлтые глаза были устремлены на дверь.

– Хозяин, – прошипел он. – Я вернулся пару минут назад. Яйцо уже было таким. Простите, что отлучился, Миха позвал на помощь, у него на границе сектора появились мутанты, и я...

– Потом, – оборвал его я. – Сколько длятся эти выбросы энергии?

– Сначала было раз в минуту. Теперь уже каждые десять секунд. Ускоряется.

Очень похоже на естественный процесс рождения. Если пульсация ускоряется, значит существо внутри тратит последние силы на то, чтобы пробиться через окаменевшую скорлупу.

Я распахнул дверь в подвал и сбежал по ступеням. Яйцо лежало на привычном месте и пульсировало светом. Очень ярко, а не как в прошлые разы.

Прожилки на поверхности скорлупы налились светом и трещали по швам. Четыре кристалла вокруг яйца горели так, что смотреть на них было больно, и я понял, что они на последнем издыхании, потому что отдавали яйцу всю оставшуюся энергию разом.

А на скорлупе появились трещины. Мелкие, тонкие, они расходились от верхушки к основанию и с каждой пульсацией становились чуть глубже.

Нечто вылуплялось, теперь это стало очевидно.

Только делало это с большим трудом. Скорлупа за столетия окаменела настолько, что существо внутри не могло пробить её самостоятельно. Изнутри раздавался тихий скрежет, как будто кто-то скрёб когтями по камню, и этот звук был таким жалобным и таким упорным одновременно, что у меня сжалось что-то в груди.

Оно пыталось выбраться изо всех сил и не могло.

– Валерьян! – позвал я вслух. – Если ты где-то поблизости, сейчас самое время появиться!

В углу подвала сразу сгустился воздух, и там проступила знакомая фигура моего деда. Как всегда, от него потянуло перегаром, и я подумал, что даже в критической ситуации этот запах умудряется добраться до меня раньше, чем сам призрак.

– Ох ты ж... – лицо призрака сразу стало серьёзным. – Рановато! Я думал, у нас ещё полно времени! Что случилось?

– Точно не знаю. Но видимо, кристаллы отдали слишком много энергии, – ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри у меня всё кричало: «Действуй быстрее!» – Скорлупа окаменела, и теперь оно не может пробиться. Как помочь?

– Магией точно нельзя, – сразу предупредил Валерьян. – Магический удар может повредить то, что внутри. Нужно размягчить скорлупу снаружи, аккуратно, чтобы существо смогло проклюнуться само.

– Чем его размягчить? Есть варианты?

В вопросах вылупления магических существ я понимал ровно ничего.

– Нужен отвар. Прадед рассказывал мне про такой рецепт, когда мне было лет пятнадцать, я тогда ещё половину не запомнил, потому что... ну... – Валерьян замялся и потёр призрачный нос.

– Потому что уже тогда был пьян, – закончил я за него.

– Не в этом дело!

– Дед, рецепт давай!

– Да-да, рецепт! Значит, так, слушай внимательно и запоминай, потому что повторять я не стану, – Валерьян выпрямился и заговорил быстро. – Тебе понадобится основа: кора молодого дуба мелкоизмельчённая, две пригоршни. Залить кипятком и дать настояться, пока вода не станет тёмно-коричневой.

– Сколько ждать?

– Минут пять. Ты поймёшь по цвету. Когда станет тёмной, как крепкий чай, значит готово. Но не передерживать, иначе дубильные вещества сделают раствор слишком кислым и скорлупа не размягчится, а наоборот, затвердеет ещё сильнее.

– Понял, давай дальше.

– Потом добавить сок из корня живокоста. Ровно три капли, Всеволод. Живокост размягчает любую органику, но в большой концентрации он её разрушает. Четвёртая капля проест скорлупу насквозь, и то, что внутри, сварится заживо в собственной оболочке.

– Приятная перспектива, – хмыкнул я, уже двигаясь к полкам.

– Затем щепотка золы от берёзовых поленьев. Она нужна как связующий элемент, а ещё не даст живокосту работать слишком агрессивно.

– Понятно. Катализатор, – кивнул я, уже осматривая полки.

– Ката… что? – не понял дед.

Точно. В этом мире такого понятия не было. Ну или мой дед его не знал.

– Не забивай голову, потом объясню. Давай дальше.

– Ладно, последнее: добавишь одну чайную ложку мёда.

На полках кора дуба нашлась сразу. Живокост лежал рядом, в стеклянной банке с корнями, залитыми водой. Берёзовая зола была наверху, и я крикнул Степану, который быстро прибежал на шум:

– Степан! Принеси мне золу от берёзовых поленьев! Из камина! Всего одну горсть! И мёд из кладовой!

– Сейчас, барин!

Степан сразу рванул выполнять и через пару минут спустился по ступеням с горшочком мёда в одной руке и совком золы в другой.

– Барин, что у вас случилось? – он заглянул в подвал через моё плечо и увидел светящееся яйцо. – Милостивые боги...

– Потом объясню. Ставь на стол и иди наверх, – велел я.

Степан поставил и ушёл, хотя по его лицу было видно, что ему ужасно хочется остаться и посмотреть. Но слуга он хороший и приказы выполняет без лишних вопросов. За что его и ценю.

Я налил воды из кувшина в медную миску, стоявшую на столе Лизы, и поставил на маленькую жаровню, которую Павел Демьянович использовал для нагрева настоек. Разжёг огонь, подождал, пока вода начнёт закипать. Каждая секунда ожидания казалась вечностью, потому что за моей спиной яйцо продолжало трещать и пульсировать, и скрежет когтей изнутри становился всё тише, всё слабее.

Существо внутри теряло силы, и если я не успею, оно просто перестанет бороться.

Пока вода грелась, я измельчил кору дуба ножом, раздробил на мелкие щепки, ссыпал в миску. Вода начала темнеть, и от неё потянуло терпким запахом, знакомым каждому, кто хоть раз полоскал горло дубовым отваром.

– Мешай, мешай! – командовал Валерьян, нависая над миской. – Кору нужно постоянно помешивать, иначе она осядет на дно и прилипнет. Тогда отвар будет неравномерным.

Я помешивал деревянной ложкой и следил за цветом. Светло-коричневый, средний, тёмный, ещё темнее... Через пять минут вода стала цвета крепко заваренного чая, и Валерьян кивнул:

– Достаточно! Теперь живокост, и ради всего святого, Сева, считай капли вслух!

– Три капли, – напомнил Валерьян, парящий над моим плечом. –

– Помню. Четвёртая проест скорлупу насквозь, – ответил я, доставая корень из банки.

Я отжал его над миской, осторожно, контролируя каждое движение пальцев. Одна капля упала в отвар, и жидкость чуть помутнела. Вторая, и по поверхности пробежала рябь, хотя миска стояла неподвижно. Третья, и отвар изменил цвет, стал зеленоватым, а от него пошёл пар с таким запахом, от которого защипало в глазах.

– Всё, убирай корень! – рявкнул Валерьян. – Убирай, пока четвёртая не капнула!

Я убрал живокост обратно в банку и завинтил крышку.

– Теперь зола, – скомандовал Валерьян уже спокойнее.

Щепотка берёзовой золы упала в отвар и зашипела. Жидкость забурлила, потемнела ещё на тон, и запах стал другим, как будто я заварил не дубовую кору, а саму землю.

– И мёд, – сказал Валерьян. – Одну ложку. Чайную! Не перепутай!

– Я не Пушок, чтобы настолько глупые ошибки совершать, – вздохнул я и зачерпнул мёд чайной ложкой.

Затем осторожно опустил в отвар. Мёд растворялся медленно, тянулся золотистыми нитями, и в тот момент, когда последняя нить исчезла, отвар засветился. Тусклым, тёплым, золотистым светом, который напомнил мне свечение Истока.

– Готово, – выдохнул Валерьян. – Теперь наноси. Равномерно, по всей поверхности. И быстро, пока он горячий!

Я взял миску и повернулся к яйцу. Пушок сидел на полке напротив и смотрел на происходящее с выражением, в котором смешались любопытство и осознание того, что он крупно облажался.

Теперь этому олуху я даже за деревом присматривать не доверю, не то что за яйцом.

Нет, иногда он бывает очень полезен. Но вот бывает, что выкинет что-нибудь, так вешайся. Вот как сейчас.

– Сев, я правда не думал, что так получится, – пропищал он у меня в голове. – Если бы я знал, что оно начнёт вылупляться, я бы никуда не...

– Пушок, – перебил я, не отрываясь от яйца. – Я тебя попросил об одном: посидеть в подвале и посторожить. Ты не справился.

– Но Ярослав ушёл первым! Сказал, что Михе срочно нужна помощь, и убежал! А я что, должен был один торчать в этом сыром погребе до конца дней?!

– Ярослав ушёл к Михе, потому что духи-хранители друг другу помогают, и это я понимаю. Но ты ушёл, потому что тебе стало скучно.

– Ну а что мне тут делать?! Сидеть и смотреть на яйцо? Оно даже не шевелилось! Я же не курица, чтобы высиживать!

– Ты мне соврал, Пушок. Сказал, что Ярослав тебя сменил, хотя прекрасно знал, что он ушёл в лес. Это не скука. Это ложь. И если я ещё раз поймаю тебя на вранье, выгоню в лес. Будешь жить как обычная белка, собирать жёлуди и прятаться от сов.

– Ты не посмеешь! – выкрикнул Пушок, возвращаясь к своим аристократическим замашкам.

– Посмею. Потому что вот именно поэтому ты и оказался в теле белки, Пушок. Из-за того, что тебе нельзя было поручить ничего серьёзного. Ни при жизни, ни сейчас. И знаешь, что самое обидное? Я ведь верил, что справишься.

Пушок замолчал.

– Ладно, – наконец пробормотал он тихо. – Прости. Виноват. Я больше так не буду.

Извинение вышло натянутым, но для Пушка это уже был прогресс. В прошлый раз он просто обиделся и убежал. В этот раз он сел на полке и притих окончательно, только смотрел, как я работаю.

Отвар стекал по скорлупе и впитывался в трещины. Там, где горячая жидкость касалась камня, поверхность начинала менять цвет, из тёмно-серого переходя в светло-бежевый, и на ощупь становилась мягче. Как глина, которую замочили в воде.

Я наносил отвар равномерно, обходя яйцо по кругу, и следил за тем, чтобы ни один участок не остался сухим. Кристаллы вокруг уже погасли, отдав последнюю энергию.

– Не торопись, – подсказывал Валерьян. – Дай отвару впитаться. Видишь, как скорлупа меняет цвет? Хорошо. Теперь верхушку, там, где трещина самая глубокая. Лей туда побольше.

Я вылил остатки отвара на верхушку яйца. Трещина зашипела, расширилась, и из неё просочился лёгкий дым.

– Ох ты ж ёж... – прошептал Валерьян. – Скорлупа пошла. Отойди, Сева. Дай ему место.

Я отступил на шаг. Скорлупа продолжала размягчаться, трещины расширялись, и теперь я видел, как изнутри что-то давит на стенки.

Толчок. Ещё один. И третий, самый сильный, от которого по скорлупе разбежались новые трещины, и я услышал, как внутри что-то пискнуло, тоненько, еле слышно.

Верхушка яйца лопнула. Из образовавшегося отверстия повалил густой пар. С ярким травяным запахом.

Пушок на полке вытянул шею так, что едва не свалился. Его глаза стали круглыми, и даже хвост, который минуту назад висел тряпкой, распушился и встал торчком.

– Что там?! Что там?! – пищал он. – Я ничего не вижу за этим паром! Всеволод, подними меня повыше! Я хочу видеть!

– Тихо, – шикнул я. – Ещё спугнёшь его.

Скорлупа продолжала расходиться, и теперь я видел, как изнутри что-то давит на стенки. Медленно, как будто существо проверяло, можно ли уже выбраться и безопасно ли снаружи.

Ещё один кусок скорлупы отвалился и мягко упал. И первой показалась голова.

Глава 19

Голова существа была маленькой, треугольной, покрытой мелкими чешуйками цвета мокрой коры. Глаза закрыты, ноздри подрагивают, и из пасти вырывается тоненький писк.

Потом из яйца показалась шея. Длинная, гибкая, с гребнем вдоль хребта, который напоминал ряд крохотных листочков, только жёстких. Существо упёрлось передними лапками в край скорлупы, толкнуло, и ещё один кусок отвалился, открывая туловище: плотное, с четырьмя короткими лапами и хвостом, который свернулся кольцом вокруг задних ног.

Оно замерло на краю скорлупы. Потом медленно, как будто проверяя, работают ли его новые мышцы, повернуло голову в сторону Ярослава, который стоял на ступенях подвала.

И открыло глаза, обнажив узкие вертикальные зрачки. Янтарные радужки, в которых тлел тот же древний огонь, что и в глазах бывшего Полоза. Ярослав на ступенях остолбенел, и его собственные жёлтые глаза расширились до предела.

– Хозяин, – прошипел он, а губы у него задрожали. – Это... Я чувствую что-то родственное. Что-то очень старое. С тех времён, когда я ещё не был человеком.

Я посмотрел на существо, потом на Ярослава и увидел то, что подтвердило его слова. Те же зрачки, та же форма головы, та же гибкость шеи. Уменьшенная копия того, кем Ярослав был до перерождения. Отличия тоже были, в виде лап и гребня, которых у Полоза не было, но родство читалось безошибочно.

– Это что, ящерица?! – взвизгнул Пушок у меня в голове. – Мы столько времени высиживали ящерицу?! Я неделю в подвале просидел ради ящерицы?!

– Это не ящерица, – мысленно ответил я, и Пушок осёкся. Помнил ещё наш прошлый разговор.

– Ишь ты, посмотри-ка... Прадед, старый хитрец. Знал, что прятал, – Валерьян с улыбкой смотрел на новорождённое существо.

– Кто это, дед? – спросил я, не отрывая взгляда от существа.

– Василиск. Я видел изображения в книгах прадеда, но никогда не думал, что увижу живого. Их считали вымершими ещё до основания Империи.

Я тоже читал о них в четвёртом томе библиотеки Валерьяна, в разделе о древних магических существах. Описание было коротким: “Василиск – рептилия высшего магического порядка. Обладает способностью к парализующему взгляду, иммунитетом к большинству ядов и магических воздействий и врождённой связью с землёй, на которой родился. При должном воспитании становится стражем территории, равным по силе нескольким духам-хранителям”.

Это самое существо сделало первый шаг. Неуверенное, на подгибающихся лапках, с мокрым хвостом, который волочился и оставлял на камне блестящий след. Голова всё ещё была повёрнута к Ярославу, и маленький василиск полз в его сторону, ведомый древним инстинктом, который узнавал в бывшем Полозе родственную кровь.

Ярослав опустился на одно колено и протянул руку. Василиск ткнулся мордочкой в его ладонь, пискнул и замер, греясь в тепле чужих пальцев.

– Он меня узнаёт, – прошептал Ярослав, и его лицо стало мягче. – Или не меня. А того, кем я когда-то был.

– Трогательно, – фыркнул Пушок у меня в голове. – Семейное воссоединение! Рептилия нашла рептилию! Может, ещё обнимутся?

– Пушок, – мысленно предупредил я.

– Молчу, молчу! Я столько ждал, и вот…

Но василиск провёл у ладони Ярослава всего несколько секунд. Потом поднял голову, повёл ноздрями и медленно обернулся в мою сторону. Янтарные глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня, и я почувствовал, как между нами натянулась тонкая нить, похожая на ту, которой я привязывал сознания людей к Кругу Тишины, только теплее, и шла она не от моего источника, а от самого существа.

Василиск пополз ко мне. Те же неуверенные шажки на мокрых лапках, тот же волочащийся хвост. Добрался до моих ног, задрал голову и требовательно пискнул.

Я наклонился, взял со стола Лизы чистое полотенце, подхватил существо и осторожно завернул в ткань. Василиск был мокрым и невесомым, и он тут же перестал дрожать, как только оказался у меня в руках. Я аккуратно вытер ему мордочку, шею, лапки.

Чешуя под слизью оказалась красивой: тёмно-зелёная с медным отливом, и по бокам тянулись две тонкие золотистые полосы, которые пульсировали в такт его дыханию.

– Вот это да! – выдохнул Валерьян. – Он к тебе привязался. Это на всю жизнь, ты понимаешь? Василиски выбирают хозяина в первые минуты после рождения и потом не меняют его никогда. Ты для него теперь и мать, и отец, и весь мир.

– Какая ответственность, – пробормотал я, глядя на маленькое существо, которое свернулось в полотенце и закрыло глаза. – Мне бы со своими людьми разобраться, а тут ещё и ребёнок магического существа.

– Это не ребёнок, – поправил Валерьян. – Это будущий страж твоего леса. Когда вырастет, а расти будет быстро, по одному твоему слову сможет территорию прочесать так, что ни один монстр не прошмыгнёт. Через полгода он станет самым опасным существом на твоих землях.

– После Тенелиста, – уточнил я. – Пока я с ним не разобрался, хотя и это дело времени.

– Но даже Тенелисту Василиск доставит немало хлопот, – хищно ухмыльнулся дед, и мне это не очень понравилось.

Ярослав всё это время стоял рядом и смотрел на василиска в моих руках.

– Хозяин, – обратился он. – Позволь мне его воспитывать.

– Воспитывать? – вскинул я бровь.

Потому что просьба, мягко говоря, звучала странно.

– Я знаю повадки его рода. Знаю, что ему нужно, как кормить, как тренировать. Эти знания во мне остались от прежней жизни. Никто другой в этом поместье не сможет дать ему то, что могу я.

Ему это было важно. Эта просьба была по-настоящему человеческой.

– Хорошо, – сказал я и аккуратно передал василиска ему в руки.

Ярослав принял существо бережно и прижал к груди. Василиск пискнул, уткнулся мордочкой ему в шею и затих. Ярослав улыбнулся. Непривычно было видеть бывшего Полоза таким.

– Ладно, семейная идиллия закончилась, – объявил Пушок у меня в голове. – Теперь объясните мне, что мы будем делать с этой ящерицей? Кормить, поить, выгуливать как собачку? У нас и так зверинец! Белка, змеечеловек, гигантский лось, медведь, а теперь ещё и ящерица! Может, уже вывеску сменить? Не «санаторий», а «зоопарк барона Дубровского»!

– Пушок, это василиск, – мысленно ответил я. – Древнее магическое существо, которое вырастет в стража леса. Ты чем слушал вообще?

– Но ладно, допустим, страж леса звучит полезно. А имя у него есть?

– Пока нет, – ответил я и повернулся к Валерьяну. Сказал уже вслух. – Надо бы имя выбрать. Что скажешь, дед?

– Имя – дело серьёзное, – важно кивнул Валерьян. – Магические существа привязываются к имени так же крепко, как к хозяину. Назовёшь неправильно – характер испортишь.

– Хм, а может, Васей будет, – предложил я, смотря на василиска.

Валерьян уставился на меня с таким выражением, будто я предложил назвать наследника престола Петрушкой.

– Васей?! – воскликнул он. – Нет, ну это кощунство! Древнее магическое существо, вымерший вид, двести лет в яйце просидело, а ты его – Васей?! У тебя совсем ни капли уважения к традициям, Всеволод?!

– А мне нравится! – заявил Пушок. – Вася! Отличное имя! Простое, запоминающееся. Вася, ко мне! Вася, фас! Вася, принеси тапки!

Я рассмеялся. После ночного боя с мёртвыми деревьями, после голоса Тенелиста в голове, после всего, что навалилось за последние дни, этот момент был как глоток свежего воздуха.

– Ладно, с именем потом разберёмся, – сказал я, когда отсмеялся. – Сейчас его нужно накормить и представить домашним. Кстати, Валерьян, что они едят? В книгах про это ни слова не было.

– Пока мелкие, хватит молока, – ответил дед. – Обычного коровьего. Потом, когда подрастёт, перейдёт на мясо, яйца, рыбу. Но первые недели только молоко, тёплое.

– Понял. Ярослав, пойдём наверх. Степан нальёт молока.

Я двинулся к лестнице и в этот момент вспомнил, что так и не выяснил, зачем Ярослав отлучался.

– Ярослав, – сказал я, поднимаясь по ступеням. – А по пути давай рассказывай, что у Михи случилось. Почему ты бросил пост и побежал к нему?

– Монстры из аномалии, – ответил Ярослав, прижимая василиска к груди. – Прорвались через восточную границу, штук шесть. Миха их почуял, устроил засаду, но один на всех не мог выйти, попросил помощи. Я откликнулся, мы вдвоём с ними разобрались.

– Почему не позвал охотников? Они же именно для этого здесь. Виктор со Славой справились бы. Или на худой конец егерей бы в помощь позвал, числом бы точно взяли.

Ярослав помолчал. Его вертикальные зрачки сузились и снова расширились, что означало попытку подобрать слова для мысли, которая казалась ему очевидной, а мне, видимо, нет.

– Непривычно это, хозяин, – наконец сказал он. – Духи привыкли решать такие вещи сами. Миха и вовсе не знал, что в поместье есть какие-то охотники. Он столько времени провёл под контролем Тенелиста, откуда ему знать, что здесь изменилось?

– Теперь знает. Передай ему при следующей встрече: если монстры прорвутся снова, пусть даст знак мне через Круг Тишины, а я отправлю людей. Духи не должны воевать в одиночку. Для этого у нас есть команда.

– Передам, – кивнул Ярослав.

Мы поднялись на первый этаж. Степан стоял в коридоре и переминался с ноги на ногу, разрываясь между желанием узнать, что произошло, и привычкой не задавать лишних вопросов.

Когда он увидел василиска на руках Ярослава, его глаза стали размером с блюдца.

– Барин... Это... Это что за… – осторожно начал он.

– Это вылупилось из яйца, которое лежало в подвале, – объяснил я. – Степан, мне нужно тёплое молоко. И миска маленькая, вроде тех, из которых кошки пьют.

– Сей... Сейчас, барин, – Степан рванул на кухню, потом остановился, вернулся, посмотрел на василиска ещё раз и протянул руку. – А он... не кусается?

– Пока нет, – ответил Ярослав.

Степан вернулся, осторожно погладил василиска по голове двумя пальцами. Существо приоткрыло один янтарный глаз, посмотрело на слугу, зевнуло маленькой розовой пастью и снова заснуло.

– Ох, батюшки, – Степан расплылся в улыбке. – Ну и чудо! Барин, это же чудо! Надо же, прям как котёночек!

– Это василиск, Степан. Через полгода он будет размером с волка и сможет парализовать человека одним взглядом.

– А пока что как котёночек, – упрямо повторил Степан и побежал за молоком.

Через пять минут василиск пил молоко из блюдечка, которое Степан поставил на стул. Пил жадно, тыкаясь мордочкой в молоко и фыркая, когда оно попадало в ноздри. Золотистые полоски на боках пульсировали ярче с каждым глотком, как будто молоко питало не только тело, но и магию внутри него.

Пушок сидел на краю стола и наблюдал за кормлением с видом обиженного аристократа, которого обошли наследством.

– Значит, ему молоко из блюдечка, а мне орехи из кулька, – ворчал Пушок у меня в голове. – Я, между прочим, тоже магическое существо! Белка с человеческой душой! Это посерьёзнее любого василиска будет! Где моё блюдечко?!

– Ты не магическое существо, Пушок, – мысленно ответил я. – Ты сплошное наказание.

– Вот так всегда! Стоит появиться кому-то новенькому, и про старых верных друзей сразу забывают! – Пушок демонстративно отвернулся, но через секунду снова повернулся и уставился на василиска. – Хотя, должен признать, чешуя у него красивая. Для ящерицы.

Василиск допил молоко, облизнулся маленьким раздвоенным язычком и посмотрел на Пушка. Их взгляды встретились: янтарные вертикальные зрачки и круглые чёрные бусинки. Василиск наклонил голову набок и пискнул. Пушок отпрянул.

– Нет! Он на меня смотрит! Всеволод, скажи ему, чтобы не смотрел на меня! У него парализующий взгляд!

– У новорождённых василисков нет парализующего взгляда, – спокойно сообщил я. – Он появляется через несколько недель.

– Через несколько недель?! То есть я несколько недель могу спокойно на него смотреть, а потом буду ходить зажмурившись?! Просто замечательно!

– Праздник нужен! – заявил Степан, наблюдая за существом с таким умилением, с каким бабушки наблюдают за внуками. – Такое событие, барин! Это ж надо отметить! Разрешите накрыть праздничный ужин? У меня курица есть, и картошка запечённая, и огурчики, и...

Я хотел отказать, потому что день и без праздников был длинным, но потом подумал: а почему бы и нет? Людям нужны хорошие новости. Для всех домашних маленький праздник будет тем, что доктор прописал после всех тревожных дней.

– Давай, – кивнул я. – Зови всех. Егерей, охотников, Лизу с отцом, Архипа. Все, кто свободен и не спит, пусть и приходят.

Степан засуетился, и через час большой стол в обеденном зале был накрыт так, как его, наверное, не накрывали со времён первых Дубровских. Курица, картошка с травами, солёные огурцы, свежий хлеб, который Степан умудрился испечь за сорок минут, и кувшин с морсом. Не бог весть что по столичным меркам, но для нашего поместья это был настоящий пир.

Собрались почти все, несмотря на столь позднее время для ужина. Всё-таки время близилось к полуночи.

Пришли четверо егерей, один только Грач остался на дежурстве, а вот охотник Слава тоже заглянул. Лиза привела отца, Павла Демьяновича. Архип явился из погреба, где весь день ремонтировал стены, и на нём было столько пыли, что Степан заставил его сначала умыться. Виктор пришёл последним, тихо, сел в углу и молча ел, поглядывая на василиска. Ярина даже надела платье из тех, что я ей покупал в городе.

Маленький страж лежал на стуле, на пледе, который принёс Степан. Наелся молока и спал, свернувшись клубком, и его золотистые полоски неспешно пульсировали, как маленький ночник.

– Ну и кто это? – спросил Данила, не сводя глаз с существа. – Дракон?

– Василиск, – ответил я.

Архип, разглядывая василиска, спросил:

– Барин, а он, случайно, погребами не интересуется? А то у меня там мыши...

– Архип, я только что тебе этот погреб отдал в ремонт. Мышей сам выведи, – усмехнулся я.

– Ну я так, на всякий случай спросил, – пожал плечами он.

Спор об имени начался, когда Пушок запищал у меня в голове, что существо всё-таки следует назвать Васей. Я озвучил это предложение вслух, и Лиза тут же возразила:

– Вася ему точно не подходит. Такому красивому созданию нужно красивое имя. Что-нибудь благородное.

– Например? – спросил я.

– Аврелий, – предложила она. – Или Изумруд, по цвету чешуи.

– Аврелий! Ну надо же, – усмехнулся Слава. – Ещё Вениамином назовите! Зверю нужно короткое, звонкое имя, чтобы на охоте можно было крикнуть!

– Он не для охоты, скорее для охраны, – поправил Ярослав.

– Тогда назовите Стражем, – предложил Данила. – Раз уж он стражем и будет.

– Страж – это должность, а не имя, – покачал головой Павел Демьянович.

– А мне кажется, Шип подойдёт, – подал голос Виктор из своего угла, и все повернулись к нему. – Короткое, звонкое, и на василиска похоже. У него же гребень на спине, как шипы.

– Неплохо, – задумался Тимофей. – Кстати, а это мальчик или девочка? Может, будем отталкиваться от этого?

– Девочка, – сразу ответил Ярослав.

И никто не захотел уточнять, как он это понял.

– Тогда всё меняется! Изумрудинка снова подходит, – улыбнулась Лиза.

Но остальные были не согласны…

Спор продолжался ещё минут десять, и я с упоением слушал, как мои люди, все очень разные, собранные из разных уголков Империи, спорят об имени для маленького василиска, и думал, что вот это и есть та самая вещь, ради которой всё затевалось. Единство. В каком-то смысле можно сравнить это с семьёй или со своим кланом.

В прошлой жизни у меня никогда такого не было. Были коллеги, партнёры, подчинённые. Но команды – настоящей, за которую хочется драться, – не было. А теперь есть.

– Стойте! – воскликнула Ярина и встала из-за стола. Удивительно, но весь прошлый спор она молчала. – Я придумала идеальное имя. И оно точно подойдёт девочке-василиску. Слушайте…