Текст книги "Сердца Лукоморов"

Автор книги: Виктор Меньшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

– Незачем искать Серый Ветер тому, кто сам верхом на нём ездит? повторил я про себя и тут же хлопнул ладонью по лбу. – Это же Волк! Он серым ветром при беге стелится! Как я сам сразу не догадался!

– Не старался, вот и не догадался, – снисходительно шлепнула губой Лягушка. – Ты шевели мозгами. Ты не о том думай, что беда настигла. Ты думай, квак победить её, вот тогда и толк будет.

– Ладно тебе, расквакалась, – огрызнулся я обиженно. – Понял я уже всё.

– Понял, да не всё, – возразила Царевна. – Остальных где исквать будешь?

– Отстань ты! – рассердился я, потому что понятия не имел где искать остальных смелых, умелых, да еще и красавицу посреди унылых болот.

– Я, кванечно, отстану, – обиделась Лягушка, – но в тваком случае подсквазывать тебе больше ничего не буду. Своей головой думай. Ищи, только не забывай рядом смотреть...

Лягушка замолчала, надулась, обиженная на меня за то, что я к ней не прислушался.

А я пошёл в трактир, откуда уже несколько раз высовывался на улицу любопытный скоморох Яшка.

– Чего там было? Чего? – вцепился он мне в рукав, перебирая ногами от нетерпения первым узнать обо всём.

Я молча отодвинул его и отворил дверь.

– Ну, что тебе Лукомор наговорил? – набросились на меня в трактире, не дав переступить порог.

– Кыш вы все! – отогнал от меня любопытных Черномор. – Подождите с вопросами, не видите, что ли, – тут уши Лукоморовы сидят?

Все, как по команде, повернулись к сидевшему тихо Ярыжке, который заёрзал в углу возле стойки, обеспокоенный всеобщим вниманием.

– Из-за него, паршивца, из-за его бессовестных доносов нам всем едва головы не отрубили! – возмущенно закричал Обжора. – Придушить его – и делу конец! Доносить некому будет.

– Заткнуть уши Лукоморовы! – охотно поддержали его Вепрь и Медведь, с готовностью вылезая из-за стола.

Буян радостно закатывал рукава, приняв выкрики за команду к действию. Он растолкал всех и решительно вышел вперёд, надвинувшись грозно на перепуганного до полусмерти Ярыжку.

– Ну-ка, дайте я его за шейку потрогаю! – ухмыльнулся Буян. – Он хотел посмотреть, крепко ли наши головы на плечах держатся, а я посмотрю, как его голова на плечах укреплена...

Железной рукой он схватил Ярыжку за ворот и легко выдернул со скамьи, как репку из грядки.

– Поставь на место! Отпутиии... – истошно завопил тот, перепугано болтая ногами в воздухе.

– Поставь его! – проворчал Черномор. – Оставь в покое.

– Ну конечно! – фыркнул Буян. – Так я его и отпустил! Он на меня сразу же донесёт этому рыжему черту! И стану я на голову короче.

– Кто бы здесь про рыжих говорил, – хохотнул Обжора. – Сам-то, как костёр, хоть лучину от головы поджигай.

– Поставь на место вешчь, говорю! – рявкнул Черномор, залезая на стойку и волоча за собой палицу с шипами.

– Ну и возьми этого гнусного доносчика, если он тебе так нужен! разжал пальцы Буян, подняв руку как можно выше, мне показалось, что он даже на цыпочки привстал.

Ярыжка, испуганно взвизгнув, и смешно дрыгнув в воздухе ногами, шлёпнулся о хорошо утоптанный земляной пол трактира, издав странный горловой звук, словно из него воздух выпустили.

Вепрь и Медведь переглянулись, перемигнулись.

– Чего стоишь? Что смотришь? – подмигнул Медведь брату. – Не видишь, вещь на полу валяется? Поднять нужно.

– Оно конечно! – радостно бросился к Ярыжке Вепрь. – Не дело это! Мы мигом поднимем!

Он шагнул к Ярыжке, наклонился, протягивая руку, и наступил ему на руку. Ярыжка взвыл от боли, а с другой стороны к нему подошёл Медведь и наступил на вторую руку. От длинного вопля Ярыжки лучины в трактире погасли.

В темноте раздался звук тяжелых оплеух, отчаянные визги, и жалобные всхлипывания доносчика. Черномору с трудом удалось установить порядок, огрев в темноте палицей наиболее ретивых, кто под руку подвернулся.

Зажгли лучины, и я увидел, что побитый Ярыжка сидит на полу, на лбу у него вздувается здоровая шишка, а глаз быстро заплывает.

– Ты что ж это палицей по бабашке лупишь?! – возмутился Буян, осторожно трогая громадную шишку на голове, грозя кулаком Черномору, который стоял на стойке, важно выпятив круглый живот.

– А ты не бузи! – пригрозил ему сверху грозный бородач. – Хочешь, чтобы тебе за вот этого доносчика голову снесли?!

– Что я такого сделал?! Я всё сделал, как ты велел. Ты сказал отпусти, я сразу же и отпустил, – хитро улыбаясь в рыжие усы, оправдывался Буян, в этот момент удивительно напоминавший шкодливого рыжего кота.

– Ладно, марш все по лавкам, а вот этого вот Ярыжку выкиньте на улицу, пускай остынет, – распорядился Черномор, помахивая для убедительности увесистой дубиной. – Да присмотрите за ним, чтобы не подслушивал. А ты, Пришелец, рассказывай.

– Да что рассказывать? – замялся я, не зная как рассказать про то, что Лукомор, в обмен на возвращение моего прежнего облика, поручил мне поиски Сокровища, которое болотные не возвращают Лукоморам даже под страхом смерти.

Только сейчас я сообразил, что все находившиеся в трактире охраняют тайну Сокровища Лукоморов, на поиски которого я так безрассудно и опрометчиво согласился отправиться.

Все смотрели на меня, а я молчал, низко опустив голову.

– Так, – почесал лысину Черномор, кивая. – Всё понятно. Дело, как видно, не простое. Ну-ка, подите все погуляйте на улице, мы тут сядем, да наедине потолкуем с гостем о том, да о сём.

Никто не шелохнулся, все стояли, не сдвинувшись с места.

– Я что-то непонятно сказал?! – повысил голос Черномор. – Тогда почему не слушаетесь? Вы меня старейшиной выбрали?!

Все молчали, опустив головы.

– Я кого спрашиваю?! – гремел бородач. – Вы меня выбрали старейшиной?!

– Ну, выбрали, – пробурчал со вздохом Обжора.

– Выбрали, так слушайтесь. Для того и выбирали. Марш все на улицу! И с того вот доносчика, – он указал на пустое место Ярыжки, – глаз не спускайте! Наверняка, где-то возле дверей подслушивает. Смотрите, чтоб ничего не подслушал, а главное, чтоб с доносом не побежал к судье новому.

– Пошли, мужики, раз старшина так велит, – повернулся к дверям Медведь. – Прав он. Сами выбирали, нужно слушаться.

Он вышел, за ним неохотно потянулись остальные.

– Ну а ты, зелёная, что тут на плече расселась? – грохнул палицей по стойке Черномор. – Марш на улицу! Или тебя не касается?!

– Квасается! Не квасается! Я его жена заквонная! – попробовала пойти в атаку моя благоверная.

Но с Черномором её штучки не проходили.

– Марш на улицу, я кому сказал! Или я его сейчас быстро разведу! Только раз хлопну!

Он угрожающе поднял палицу над головой.

Царевна нехотя спрыгнула с моего плеча и зашлепала лапами к выходу, не переставая по дороге возмущаться:

– Квакое безобразие! Квак не стыдно! Разлучают! Эх, жись!

Она остановилась у дверей, обернулась, и неожиданно запела:

Разлуква, ты разлукваааа!

Шмыгнула носом, всхлипнула, выпустила изо рта большой пузырь, и продолжила:

Чужая сторонаааа!

Никтооооо нас не разлучиииить,

Лишь мать сырааааа земляааа!

От такой перспективы у меня мурашки по коже пробежали, а Царевна вздохнула, всхлипнула тридцать два раза подряд и вышла.

– Не люблю я Лягушек! – не сдержавшись в сердцах, грохнул огорченно палицей по стойке Черномор.

– Квак твак! – моментально выпрыгнула из-под стойки большая изумрудная Жаба, с перламутровым отливом. – Квак же ты не любишь твакую квак я кварасавицу?! Ты меня разлюбил?! А квакие клятвы давал!

– Не о тебе разговор, – сморщился, как чернослив, Черномор. – Уйди пока, погуляй. Дай нам поговорить.

Жаба обиженно квакнула и исчезла. Черномор развёл руками, и заговорщически подмигнул мне, вздохнув, мол, понимаешь?

Я понимал. Я очень даже понимал его.

Черномор обошёл весь трактир, осмотрел все углы, лично убедился, что никто не подслушивает, уселся на стойку, свесив короткие ножки, сложил на круглом животе ручки и сказал:

– Рассказывай.

И я пересказал всю свою беседу с Лукомором.

Черномор слушал внимательно, не перебивая, а когда я закончил, почесал со скрипом и визгом палицей затылок и сказал:

– Ты не переживай так. Мы сами догадывались, что от тебя Лукомор потребует. Не зря я Ярыжку за двери выставил. Только ведь вот какое дело. Лукомор – он вовсе даже и не Лукомор...

– Значит, он мне всё наврал про Сокровища Лукоморов?! – спросил я, обескураженный

– Не совсем, и не всё, – успокоил меня Черномор. – Лукоморы на самом деле есть, они существуют, и одного из них ты действительно видел, только вчера. Он сидел с Макаровной, у него серая голубка на плече перышки чистила.

Настоящие Лукоморы на болото тайно прилетают. А тот, кого ты принял сегодня за Лукомора, и кого о помощи просил, – это Демон.

Демоны загнали Лукоморов в море, сами же приняли их облик и притворились Лукоморами. Воевали с Болотным Царём не Лукоморы, а Демоны. Демоны слепые. Слепые потому, что они – порождения Тьмы. Видят они только во мраке.

Сокровища Лукоморов нужны Демонам для того, чтобы былая мощь не вернулась к Лукоморам. Если вернут они бессмертие, Демоны сразу же власть над людьми, над существами лесными и болотными, над самими Лукоморами потеряют.

Мы, болотные, готовы вернуть сердца Лукоморам, только не можем до Дворца добраться. Сидим в этом трактире, спиваемся чаем в присядку, ждём Пришельца. Есть ещё одна тайна на болоте, кроме Сокровища Лукоморов хранит болото и такую Тайну, про которую сами Демоны не ведают.

И Черномор поведал мне Великую Тайну Болотных Царей.

Глава четырнадцатая

Великая Тайна Болотных Царей

Сел Черномор поудобней на стойку, свесил короткие ножки, провёл несколько раз растопыренной пятернёй сверху вниз по роскошной чёрной бороде, которая росла прямо из ушей.

И вообще, глядя на совершенно лысую блестящую голову и непроходимые заросли на лице, создавалось впечатление, что у него все волосы с головы по каким-то таинственным причинам сбежали на бороду.

Возможно, проделали они это потому, что он любил чесать затылок палицей с шипами, при этом визг и скрежет стоял такой, что казалось мокрым пальцем старательно по стеклу трут.

Черномор, тщательно нагладил бороду, начесал голову палицей, и стал рассказывать, часто оглядываясь по сторонам. Он постоянно переходил на такой шепот, что сам себя не слышал, и часто меня переспрашивал:

– Что я сейчас сказал?

На что я ни разу не смог ответить.

Но все же ему удалось поведать мне ещё одну Великую Тайну и рассказать о завещании последнего Болотного Царя Тимофея.

В давние-давние времена поклонялись славяне матери-природе и олицетворявшим её могучим Богам языческим: Велесу, Перуну, Даждьбогу, Яриле и другим. Все они были связаны с природой. И вокруг этих Богов: лесных, речных и прочих, лепились мелкие духи и полудухи, обитавшие в реках, морях, омутах, лесах, в домах.

Это были кикиморы, лешие, русалки, домовые и им подобные существа.

Но пришёл князь Владимир, который решил земли Русские соединять. А чтобы соединять земли, решил хитрый князь, нужно не просто с меча их брать. Мечом взять всё, что хочешь, можно, покорить кого угодно можно, а вот как и чем народ объединить?

Стал он думать. И подсказал ли кто, сам ли он додумался, но решил, что слишком много богов у племён языческих. Одни одного бога главным считают, другие – другому богу поклоняются. Отсюда и рознь идет.

Решил князь, что нужно найти такую религию, которая объединила бы всех, в которой Бог был бы един, и чтобы Бог этот, кроме всего прочего, учил людей повиноваться князю, как избраннику божию. И поехал он по разным странам, смотреть в каких Богов какой народ, и почему, верует.

Прослышав про его поиски, стали к нему приезжать представители других вер, желая в свою веру склонить князя и Русь. Особенно католики старались, очень они хотели на Руси свою веру укрепить.

Кто знает, как бы все случилось, какую бы веру выбрал, на чём бы остановился князь Владимир, сам недавний язычник, лично дававший клятву именем Велеса, когда мир заключал с Византией, но тут произошел такой случай. История, она в чем-то вся из случаев состоит. Другое дело, что все случаи в ней – закономерны.

Шел тогда девятьсот девяносто восьмой год от рождества Христова, и вся Западная Европа была объята ужасом: католики повсюду проповедовали конец света в тысячном году. И люди, в предчувствии неизбежной гибели, бросали работу, в ужасе рыли норы, бунтовали, пьянствовали, грабили, запасались провизией. Многие кончали жизнь самоубийством, бросались из окон, предвидя смерть неминучую.

Повсюду царили ужас, разорение, разброд в умах и хаос.

И когда стали посланцы церквей разных осаждать Владимира, навязывая ему свою религию, он так им сказал:

– Зачем мне та вера, которая людей завтрашним концом света пугает? Как может объединить племена та церковь, что близкую смерть предрекает? Идите от меня прочь, лукавые проповедники.

И выбрал Владимир веру христианскую.

А народ русский веру новую принимать не хотел. Не хотел от своих языческих Богов, которым испокон века поклонялся, отказываться. Всеми силами противились люди новой вере.

Но Владимир князь был на руку скор и нравом крут и суров, не зря великую Византию воевал. Так что в новую веру народ обращать взялся твёрдой рукой, а не словом красным. Он на длинные проповеди и уговоры не стал время зря тратить. Собрал народ, да и крестил его силком в Днепре. Силой новую веру князь устанавливал.

Простым людям своих Богов языческих так вот сразу трудно было забыть. Хотя и преследовал Владимир веру языческую сурово: жрецов языческих вылавливал и казнил, лесные капища, тайные места, где поклонялись языческим Богам, сжигал. Всех, справлявших языческие обряды, наказывал жесточайше.

Теснил и загонял князь последних языческих жрецов в чащобины лесные, в топи болотные. Вместе с ними уходили и языческие Боги. Покинули они славян. Ушли в места глухие, тайные, для всех заповедные. До сих пор неизвестно, куда они делись, где укрылись.

Следом за Богами и полудухи кто куда разбежались. Уходили подальше в глухомань лешие. В дальние болота и озёра убегали кикиморы, водяные и прочие жители вод. Многие полудухи, которые помогали людям, служившим Богам языческим, стали вредить отступникам.

Получилось так, что много собралось полудухов в Муромских дремучих лесах, на Вологодчине, а еще больше нашли себе пристанище в болотах под Великими Луками, в тех местах, которые называли Павловским Угольником. Обжили неуютные, но зато труднодоступные для гостей нежеланных, болота, потянулись к ним и последние язычники, не пожелавшие покориться князю и сменить веру.

Выбрали они Царя Болотного, и поклялись служить верой и правдой, и во всём ему подчиняться, чтобы было у них единоначалие, чтобы ссор и вражды между людьми и полудухами не было.

Жили на болоте по своим законам, тут чудеса и волшебство мира полудухов естественно перемешались с простым крестьянским бытом. Отголоски этого удивительного быта доходили до оставшихся жить в другом мире людей, и они рассказывали об этом детям своим, знакомым и односельчанам.

Так родился причудливый мир волшебных сказок, в которые люди мало верили, а зря, почти всё, что в них рассказывали, происходило на самом деле: в Муромских дремучих и непроходимых лесах, в бескрайних просторах болот Павловского Угольника, в седых и величавых горах Урала.

Жили на болоте вперемешку люди и полудухи, жили, выживали. Спустя какое-то время, явились к ним Боги языческие и поручили Царю Болотному и всему болотному народу, соблюдать Тайну Великую.

Вверили они им Великие Сокровища, самые, может быть, Великие Сокровища в мире. Поручили хранить предания старинные, записанные в древние книги, собранные терпеливо за много веков: о Богах языческих, о воинских подвигах славян, о доблести и силе духа, о том, как не только силой жить, но и мудростью.

Вручили они Царю Болотному Ларец заветный, в котором хранилось это Сокровище, воистину бесценное. Повелели спрятать и хранить это Сокровище изо всех сил до лучших времен, чтобы передать его потомкам. Иначе, сказали Боги, станут славяне безродными Иванами, родства не помнящими. И будут каждый сам себя меньше, и будут все врозь, позабыв, что сила любого народа – в мудрости и единстве.

Спросил Царь Болотный Богов языческих:

– Совсем нас покидаете?

Ответили ему и всему Болотному народу, Боги языческие:

– Мы людям послужили. Теперь ваш черед. Не забывайте Тайну Великую хранить свято! Будут забредать на болото простые люди, делитесь с ними щедро заветным знанием.

Твёрдо должны помнить славяне, кто они по духу и по рождению, должны помнить великий язык свой, сказки, песни, предания. Языком народ начинается.

Повелели ещё раз строго настрого хранить Великие Сокровища, а главное, сделать так, чтобы Сокровища эти до людей доходили, хотя бы частицами. Они как родник с живой водой должны стать, который питает корни народные, позволяет народу народом оставаться, помнить про себя, кто они есть, и откуда пошёл народ славянский.

Ушли Боги.

Болотные Цари свято наказ выполняли, друг другу передавая бесценные Сокровища. Русалки, Лешие, Водяные, Домовые, жившие на болоте, всяк, как мог, сказки, песни, предания, доносили до людей, которые жили около болот, или случайно на болото попадали. Те запоминали, соседям своим рассказывали, детям. Так и передавалось живое слово из уст в уста, жило, не пропадало.

Не иссякал волшебный родничок, бежала живая водица к людям.

Но случилось несчастье для всего болотного люда. На том же самом болоте Бог Перун скрыл Ларец с сердцами Лукоморов, забросив его наугад, да попав в то же место, где, вместе с другими языческими Богами, свои Сокровища Болотному Царю вверил.

Так получилось, что тайна Ларца, и тайна Сокровищ ведома была Болотному Царю и его народу. Но про то, где находятся Сердца Лукоморов, проведали и Демоны

Явились Демоны в обличии Лукоморов. Послали впереди себя армии наёмников. Встал народ болотный против них. Но силы были неравные. Находились среди болотных славные воины, но больше было существ мирных, безобидных, да и войн на болоте давно не было.

Долго шла тяжелая война. Изо всех сил бились болотные, но победили их Демоны, благодаря наёмникам победили. Последнего Царя Болотного, Тимофея, убили, пыткой пытаясь добиться от него предательства. Не выдал Тимофей ничего. Не достались Демонам ни Великие Сокровища Богов, ни Сердца Лукоморов. Не отдал им бессмертие Царь Болотный Тимофей.

Но случилось так, что в боях погибли почти все, кто ведал, где Сокровища Лукоморов, где Ларец, а главное, где Великие Сокровища Богов языческих скрыты. Единственный, кто из царской семьи спасся, был сын Болотного Царя Тимофея – Царевич Иван, который, с помощью волхвов, в Серого Волка оборотился, чтобы его Демоны не распознали.

Было явление болотным жителям. Явился к ним убитый Демонами Болотный Царь Тимофей и сказал, что должны они сами найти все Сокровища, иначе большая беда будет. Но найти их они сумеют только тогда, когда Ивану Болотному Царевичу, девятнадцать лет исполнится.

Тогда придёт на болото Пришелец, а его к тому времени будут ждать.

– Вот мы тебя и дождались, – закончил Черномор, встал на стойку и поклонился мне, да так усердно, что лбом о дубовые доски стукнул.

– Где же теперь остальных искать? – грустно спросил я, нисколько не обрадованный такими почестями.

– Все они где-то здесь должны быть, – уверенно заявил Черномор. Только надо подумать хорошенько.

Глава пятнадцатая

Ветер Серый, Колдун Чёрный, да Мужик Вздорный и другие.

Стали мы с Черномором думать. С Пришельцем было всё понятно, это был я, про Серый Ветер подсказал Лукомор.

– Что ты так на меня смотришь? – подозрительно прищурился Черномор, поймав мой пристальный взгляд. – Нехорошо ты на меня смотришь. Что сказать хочешь?

– Тебе зубы Руслан палицей выбил? – спросил я напрямик.

– Это вот не твое дело! – рассердился лысый бородач. – Мало ли кто мне зубы выбил?!

– Нет, ты мне ответь, ты Людмилу воровал? – не отставал я.

– Квакую твакую Людмилу?! – тут же выпрыгнула из-под прилавка большая изумрудная Лягушка.

– Ты почему всё ещё здесь?! – рассердился на неё Черномор.

– Потому, что квак только я за порог, твак вы, мужики, сразу же про женщин разговоры заводите!– важно заявила Лягушка. – Говори толком, квакая твакая еще Людмила?

Черномор украдкой погрозил мне палицей.

– Нет, ты мне ответь, – не отставал я. – Ты Людмилу воровал? Ты это был, или не ты?

– Да это так, – завертелся бородач перед своей Лягушкой. – Это давно было, как говорил один мой знакомый: дела давно минувших дней, преданья старины глубокой. Ты, дорогая, иди погуляй, мы уже заканчиваем разговоры разговаривать, скоро выйдем.

– Кванечно! – упрямо уселась Лягушка на стойку. – Твак я тебе и поверила! Можно подумать, что я про Людмилу не знаю! Все про неё знают. Подумаешь, кванспиратор!

– Эх! – огорченно махнул рукой Черномор. – Угораздило рассказать всему свету!

– Значит, ты всё же воровал Людмилу! – обрадовался я.

– Воровал, воровал, – смутился Черномор. – Не совсем уж и воровал. Совсем всё не так было! Кое-что, конечно, трудно отрицать. Но большинство сплошной поэтический вымысел. Хотя и гениальный, надо признать.

– Раз это действительно было, – не слушая его, выкрикнул я, – значит, ты и есть – Колдун Черный!

– Почему ты так решил?! – опешил Черномор.

– Да потому, что книжки читаю. Кое-что помню, например: "через леса, через моря, колдун несет богатыря". Было?

– Ну, было, было, подумаешь! – почему-то обиделся Черномор. – Не обязательно повторять. А что, собственно, такого? Что я плохого ему сделал, Руслану этому? Я покатал его бесплатно, круиз с ним совершил, а он, мужлан, палицей по зубам, да ещё и половину мужской гордости оттяпал...

– Вот не знал! – воскликнул я. – Мои сожаления.

– Дурак ты! – обиделся Черномор. – Я имел в виду: полбороды! А ты что подумал?

– И я подумал, что полбороды, – поддразнил я обиженного Черномора. А ты что подумал, что я подумал?

– А я подумал, что ты подумал, что я подумал... Тьфу ты! рассердился трактирщик. – Совсем меня в словах запутал. Я опять позабыл на каком месте мы остановились?

– На самом интересном, – на этот раз с удовольствием напомнил я. – Ты мне рассказывал, что Руслан тебе половину мужской гордости оттяпал.

– Бороды! – угрожающе рявкнул Черномор.

– Конечно, бороды, это все знают, – успокоил я его, хитро подмигнув. – А ты что подумал?

Бородач зарычал и схватился за палицу.

– Эй, эй, – остановил я его. – Ты успокойся, давай лучше дальше рассказывай. Что там тебе ещё Руслан оттяпал?

– Ничего он мне больше не оттяпал. И никакой я больше не Колдун, поморщился, как от зубной боли, Черномор. – Раньше было, что греха таить, колдовал помаленьку, теперь всё. Завязал. Одни неприятности от этого колдовства. Мало того, что всю жизнь на зубы заработать не можешь, так ещё и ославили на весь мир.

– Но совсем колдовать ты не разучился? – не сдавался я.

– Кое-что, наверное, сумею, – неуверенно ответил Черномор, палицей задумчиво поскрипев по затылку.

И тут же поспешил предупредить мой следующий вопрос.

– Козлов обратно в людей превращать не умею. Да если бы и умел, честно признаюсь, не стал бы я тебя обратно в человека превращать.

– Это почему же? – удивился я.

– Да потому, что мы тебя столько лет здесь ждали, в кабаке этом, едва не спились, а ты как станешь опять человеком, небось, такого драпака отсюда задашь, что только тебя и видели. А Сокровища кто отыскивать будет?!

– Ладно, ладно, – остановил я его. – Не кипятись. Нам, прежде чем сокровища искать, нужно кучу людей собрать вместе.

– А кто там еще остался? – спросил Черномор. – Все должны быть где-то здесь. Так было сказано. Пойдём во двор посмотрим.

Мы вышли на улицу. Волк, лежавший большой головой на лапах, заметив меня и Черномора хотел привстать, но я сделал знак и он остался на месте, опустив нос в лапы, и поглядывал умными глазами по сторонам, словно наблюдал: все ли в порядке.

Скоморох Яшка сидел возле дверей на полене и топором обтёсывал плашки, срубая у них сучки и наросты. Возле него лежала внушительная горка обтёсанных таким образом чурок. Одет он был в чудной кафтан с длинными рукавами, которые мешали работать. Эти рукава он постоянно поддёргивал, а они опять сползали.

– Что ты за дурень, Яшка? – укоризненно покачал головой Черномор. Боярский кафтан где-то раздобыл и работаешь спустя рукава. Что тебе, другого дела нет, кроме как баклуши бить?

– Почему ты его напрасно обижаешь? – осторожно дёрнул я Черномора за рукав. – Он делом занят, а ты говоришь, что он баклуши бьёт.

– Он действительно бьёт баклуши, – удивился Черномор. – Эти чурки, заготовки под ложки, которые из них резать будут, ещё миски из таких плашек вытачивают. Такие заготовки называются баклуши. Он их и бьёт, заготавливает. Пустячная работа, для самых косоруких.

– Ещё баклуши бьют, когда в миску перевернутую ложкой играют, весело отозвался ничуть не обидевшийся Яшка. – Или в таз пустой.

– Вздорный ты мужик, Яшка, балаболистый, – покачал лысой головой Черномор, проходя мимо.

– Стой! – ухватил я его за плечо. – Ещё одного нашли! Яшка, он и есть – Мужик Вздорный!

– А что? – погладил бороду Черномор, глядя на скомороха. – Точно он! Или не точно, но всё равно он. Кто ещё, кроме него может быть Мужик Вздорный? Он и есть.

– Ты вот что! – угрожающе надвинулся Яшка. – Я тебе поленом как дам по лысой башке, чтобы не дразнился! Будешь внутренности рассматривать сквозь рёбра, как сквозь решётку....

– Угомонись ты, забияка! – отпихнул его лапищей Черномор. – Зашибу вот палицей нечаянно, так и врастешь в землю. Или не врастешь, но больше и не вырастешь. Точно он, кто же ещё? Вздорней, чем Яшка, я ещё не видал человека. Или видал, но не человека.

– Ну, спасибо тебе! – поклонился шутовски Яшка. – Раз Яшка скоморох, так он всем плох, так его всяк почем зря обидеть норовит!

– Тебя обидишь! – помотал головой повеселевший бородач, не обращая внимания на Яшкины обиды. – Отойди в сторону, Яшка, не уходи только далеко, ты нам пригодишься.

– Чего это ты раскомандовался? – заворчал обиженный Яшка. – Тоже мне, предводитель комитета по утаптыванию мостовых!

Воодушевлённый успешной находкой Колдуна Чёрного, Вздорного мужика и Серого Ветра, я огляделся. Возле замшелого пенька на корточках сидели Вепрь и Медведь чем-то увлеченно тыкали в землю, споря и смеясь. Возле них стоял рыжий Буян, который внимательно следил за их забавой.

Я посмотрел на его широкие плечи и вспомнил, что говорил про него Демон, назвавший Буяна Воином. Я потихоньку подтолкнул Черномора, указав на Буяна.

– Вот тебе и Воин Смелый. Помнишь, что Демон про него говорил?

– Да что мне Демон? – проворчал бородач, раздосадованный тем, что не сам об этом догадался. – Я сам должен был сразу про него подумать. Я его в бою видел, сам хорошо знаю, что он – Воин. И не простой Воин. Он у Болотного Царя Тимофея тысяцким был, полком правой руки командовал.

– Ещё один нашёлся! Есть у нас Воин Умелый, – обрадовался я. – А Медведь с Вепрем – случайно не Воины?

– Воины, – подтвердил Черномор. – Оба дружинниками у Болотного Царя были. Славно воевали!

– Вот тебе сразу и два Бойца Молодца! Остаётся только одного выбрать.

Мы подошли поближе, и я увидел, что Бойцы Молодцы увлечённо, словно мальчишки, крутят по земле кубик, срезанный под пирамидку, с воткнутой в него палочкой, так что получалась неуклюжая юла.

– Что это они делают? – спросил я у Буяна.

– Забавляются. В кубарики играют, – снисходительно отозвался тот. Видишь, как кубарь катают? Они играют на шелобаны, у кого дольше прокрутиться кубарь, тот и победил. Не знал, что ли, такой игры?

Он весело подмигнул.

– Не знал, – честно признался я.

– Эх, ты! Где же ты рос? Не было у тебя детства, – сожалеюще покачал головой Буян. – А выражение такое слышал хотя бы: покатился кубарем?

– Слышал, – отозвался я.

– Ну вот, – похлопал меня по плечу Буян. – Теперь знать будешь, откуда оно взялось и что обозначает. Будешь знать, что просто так, пустых слов не бывает. За каждым словом смысл есть. Только этот смысл понять, отыскать нужно.

Я молча согласился с ним и стал пристально осматриваться дальше, надеясь отыскать будущих попутчиков в походе за Сокровищами.

– Ну что? – подтолкнул меня нетерпеливый Черномор. – Нашёл ещё кого из нужных людей? Где остальные?

– Ты бы тоже об этом подумал, – развел я руками. – Что ты всё на меня свалил? Ты с ними бок о бок сколько лет живешь, а я на болоте без году неделя. Красавицы точно здесь нет. Где мы её на болоте искать будем? Какие здесь красавицы? Одни лягушки квакают.

– За этим дело не станет. Красавицу мы отыщем! – беспечно отмахнулся Черномор.

– Это кому нужна Красавица? – пропищал кто-то у нас за спинами. -Зачем она вам?

Мы с Черномором переглянулись, даже не оглядываясь, по скрипучему писклявому голосу знали, что это Ярыжка.

– Пошёл бы ты отсюда, – заворчал Черномор. – Не то стукну невзначай палицей. Или взначай.

За спинами послышалось обиженное сопение и быстро удаляющиеся шаги.

Только я вздохнул с облегчением, как на плечо вскочила Царевна Лягушка.

– Квак настроение? – квакнула она мне в ухо. – Квак дела?

– Дела, как сажа бела, – вздохнул я. – Иди, погуляй, попрыгай по травке, я сейчас приду.

– Ну что, – огляделся я еще раз. – Почти всех мы отыскали, нужно собираться, время идет.

– А Красавица?

– Ты сам говорил, отыщется, по дороге найдём.

– Ладно, – неуверенно вздохнул Черномор. – По дороге, так по дороге.

Черномор пошёл шептаться с болотными, а я стоял, задумавшись, моя Лягушка терпеливо сидела невдалеке, не спуская с меня круглых вытаращенных блюдечек.

– Куда бы мне эту Царевну сплавить? – подумал я. – Не таскаться же с ней на плече.

Раздался одинокий журавлиный вскрик. Я поднял голову и увидел кругами летающего надо мной Журку. Я помахал ему и он стал спускаться, ничуть не смущаясь присутствием Волка.

Журка опустился, встал рядом со мной, наклонил голову и спросил, словно услышав мои мысли:

– Не знаешь, как от Лягушки избавиться? И Красавицу найти не можете?

Я кивнул в знак согласия.

– Это дело поправимое, – покивал длинным клювом Журка. – Это дело не беда, это мы мигом исправим.

Он сделал шаг длинными ногами в сторону Царевны, захлопал крыльями и поднялся над островком, держа отчаянно дрыгающую лапами Царевну в клюве.

– Квакое безобразие! – кричала испуганная Царевна, болтая перепончатыми лапами. – Квакое насилие! Квак не стыдно!

Журка разжал клюв, и моя Царевна, кувыркаясь в воздухе, полетела вниз, отчаянно вопя на все болото:

– Кваааа! Квааааа!

Я представил себе, как она сейчас шлёпнется с высоты о землю, и не в силах видеть это, отвернулся. За моей спиной раздалось звучное:

– КВАААК!

Потом глухое:

– ШЛЕП!

Воцарилась мёртвая тишина. Я медленно повернулся к тому месту, куда должна была упасть моя Царевна, которой я совсем не желал зла. Но натолкнулся глазами на глаза и остолбенел, открыв рот.