Текст книги "Сердца Лукоморов"

Автор книги: Виктор Меньшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

– Правильно ты говоришь, – согласилась Макаровна. – Только ты Сокровища эти себе присвоить не хочешь. Ты Ларец Лукоморам отдать хочешь, чтобы они тебе обличие вернули. А главное, чтобы никто Сокровища присвоить не хотел, тогда можно через мост идти.

– Не, я точно не пойду, – почесал в косматом затылке Илья. – Мне Сокровищ охота. Мне лениво жить хочется, так что я Сокровища очень даже желаю присвоить. Вот славно было бы! Лежи себе, ничего не делай!

– Лодырь ты, Илюшка! – погрозила ему посошком рассерженная Макаровна. – Ты и так только этим занимаешься, что ничего не делаешь. Ладно, катись домой, знаю, что не врёшь, потому что не умеешь. Ну, кто еще?

Все молчали, провожая взглядом уходившего Илью.

– Нет ни у кого более корысти, – подвёл итог Черномор.

– Так-таки и нет? – взвела брови кверху Макаровна. – Так-таки и ни у кого?

– Кто это сейчас ото всех скрывает, тот потом пускай никого не винит, сам себе виноват будет, – сердито отозвался Черномор.

Глава двадцать третья

Заколдованный мост

– Пошли! – шагнул к мосту Буян.

– Не спеши, послушай что скажу, – остановила его Макаровна. – Через мост идти без меня придётся, выслушайте, что за мостом вас ждёт. Что сама знаю, то и вам про это скажу. Не пройду я по мосту. Корысть у меня.

– Что за корысть? – пробасил удивленный Буян. – Сокровища, что ли, тебе нужны?

– Зачем мне Сокровища? – погрустнела Макаровна. – Во Дворце моё главное сокровище спрятано. Сын мой, Алёшенька, во Дворце. Когда первый раз туда шла – не знала я, что там он, а теперь не пройду по мосту. Только о том и думаю, как Алёшеньку из Дворца вызволить.

Она отвернулась и всхлипнула.

– Держись, мать, – приободрил её, обняв за плечи, Буян. – Как же он попал туда, что делает во Дворце? Что ж ты его с собой не увела, когда была во Дворце?

– Попал он туда, как все мужики, которые за Сокровищами ходили, начала горестный свой рассказ Макаровна. – Наслушаются баек про богатства несметные, бегом туда, никого не слушают. А там их только и ждут. Сразу в солдаты. И хорошо ещё, если в мирное время, тогда будут внутри Дворца службу нести. А если война – упаси Господи! С войны оттуда только Сенька Брызгалов вернулся, орден на груди принёс, да пулю в голове. Да и без войны служить там нужно двадцать пять лет. Попробуй, выслужи.

– Ты сама видела сына? – поинтересовался Иван.

– Видела. Я во Дворец шла узнать про сына, не думала, что там он. Всё болото до этого облазила, потом знакомая Кикимора подсказала во Дворец сходить. Она и дорогу указала через избушку Ильи-лежебоки, в которой погреб к мосту выводит на Ведьмины Острова.

– Большой Дворец? – шмыгнул носом Яшка.

– Очень большой. Сам увидишь. Все Цари Русские убиенные там проживают.

– Где же и с кем они воюют на болоте? – удивился я. – Там и места всего ничего. И неужели шума битвы не слышно?

– Был бы Царь, да царская на то охота, – будет и война, – горестно сказала Макаровна. – Сами увидите. Только на службу ни за что не идите, ни за какие посулы. Если Сокровища сумеете добыть, вспомните, кто вас сюда привел. Спасите моего Алёшеньку, выведите его оттуда, мне более ничего не нужно.

– Жди, мы постараемся вернуть тебе сына, – сказал Черномор.

– А как же вы одна будете нас ждать? – осмотрелся я.

– Всё самое плохое со мной уже произошло, сынка моего болото забрало. А мне что будет? Я уже год по болоту одна хожу – ничего. В случае нужды Илья неподалёку, он меня в обиду не даст.

– Если только проснётся, – вставил скоморох.

– А ты помолчал бы, – щёлкнул его по затылку Буян.

– Чего ты меня по башке щёлкаешь? – схватился за трофейную саблю Яшка. – Я тебе что – семечка, что ли, чтобы меня щёлкать?!

– Ты саблей маши потише! – прикрикнул на него Черномор. – На врагов будешь махать, нечего на своих замахиваться.

– Свои! – обиделся Яшка. – Свои по башке не щёлкают...

– Вы с одного болота, почти родственники, что всё время ссоритесь? попыталась усовестить Яшку Макаровна.

– Тоже мне, родственник! -покосился на Буяна скоморох. – У моей бабушки сарафан горел, а его дедушка прибежал, да руки погрел...

– Мы идем? – нетерпеливо спросил Иван, подходя к краю трясины. – Как тут мост найти?

– Мост найти не трудно, – пояснила Макаровна. – Возьми слегу, да щупай перед собой, там под водой брёвнышки настелены. Только не суетись зря, старайся не думать о корысти для себя, иначе брёвнышки разойдутся, а там Ведьмы за ноги подхватят и на дно утащат.

Русалки могут заманить, в трясину за собой утащить, красавицы сладкоголосые, на такие дела мастерицы великие. Идите. Только про Алёшеньку моего не забудьте.

– Не забудем, Макаровна, – пообещал Буян. – Как можно?! Только ты скажи, как мы его узнаем?

– Я образок дам, надень на шею, а как увидишь солдатика какого молодого, расстегни рубаху, чтоб образок этот видно было. Алёшенька по этому образку сам тебя узнает. И тебе образок в дороге добрую службу сослужит, сбережёт в пути, от беды охранит. Ну, дай вам Бог пути-дороженьки.

Она перекрестила нас и отошла в сторону, сразу постарев, сгорбившись и став меньше ростом. Мы уходили, а она оставалась ждать и надеяться.

Первым пошёл Иван. Он быстро удалялся, стал совсем маленьким, достиг острова с синими от тумана соснами, с теми самыми, за которыми, по словам Макаровны, недалеко и сам Павловский Дворец. Иван обернулся, помахал рукой, давая знать, что, мол, всё в порядке, идите.

– Кто меня на плечи возьмёт? – спросил Черномор, глядя на Буяна.

– Я бы, конечно, взял, – пряча в усах улыбку отозвался Буян. – Да кто тебя знает, что за помыслы у тебя в голове? Вдруг корысть ты имеешь Сокровища прибрать к рукам? Мало ли.

– Я?! Сокровища прибрать?! Себе?! – задохнулся от ярости Черномор. Да я тебя в котлету отобью!

Он бросился на Буяна, в ярости замахиваясь палицей.

– Ладно, ладно! – выставил перед собой ладони Буян. – Садись ко мне на загривок. Так и быть, рискну.

Черномор, ругаясь и пыхтя, влез ему на плечи. Бывший тысяцкий встал, недовольно проворчав:

– Маленький, маленький, а тяжёлый, как великан. Чем ты таким тяжёлым изнутри набит?

Черномор хотел что-то ответить, но Буян подкинул его на плечах, отчего Черномор прикусил язык, наверное, впервые обрадовавшись тому, что у него нет зубов.

– Так и быть, – проворчал Буян. – Потащу на себе этого... спиногрыза через трясину. Все свидетели: собой вполне бескорыстно жертвую! Рискую! Мало ли что в голове у этого корыстного Черномора?

– Это я – корыстный?! Это я – спиногрыз?! – зарычал Черномор. – Да я тебя зарублю! Да я тебя палицей! Да я тебя...

– Ты меня лучше всего загрызи, – ехидно посоветовал Буян, отчего беззубый Черномор в ответ только застонал от бессильной ярости.

Буян взял в слегу и шагнул на невидимый под водой мосток, но его остановила Макаровна:

– А палицу Черномора не взял?

– Вот память! – сокрушённо покрутил Буян головой и хлопнул с размаху по лбу.

Но в последний момент он наклонил голову и хлопнул широкой ладонью по лбу не себя, а важно восседавшего на его плечах Черномора, который не ожидая такого поворота замахал руками, сорвался и шлёпнулся с его плеч в тёмную тину, подняв фонтан брызг.

– Вот теперь я, пожалуй, пойду! – заспешил Буян.

Не дожидаясь пока Черномор выберется, припустил через трясину, быстро тыча перед собой слегу. По дороге он успел подхватить с собой палицу Черномора, крикнув:

– Вы Черномора попридержите как можно дольше, сразу не пускайте! Он что-нибудь со мной сделает нехорошее, а он внутренне добрый, потом сам жалеть будет!

Черномор, отфыркиваясь и отплёвываясь, вылез с ног до головы облепленный тиной.

– Где моя палица?! – ревел он. – Где этот Буян?!

Он так рвался следом за бывшим тысяцким, который совсем не геройски спасался от него бегством, что пришлось действительно придержать Черномора силой, чтобы он не бросился вдогонку за Буяном, даже не взяв слегу.

Я поймал его возле самого моста, подхватил его на руки, и успокаивал, гладя по лысой голове:

– Не волнуйся так! Волосики повылезут совсем. Куда он от тебя денется?

– Эй! – прокричал перебежавший мост Буян. – Ты, Димка, неправильно малого успокаиваешь! Дай дитю титю!

Черномор вырвался, выломал рогатину, заострил её раздвоенные концы ножом и пошёл через трясину нащупывая мост концом рогатины, громко провозглашая угрозы в адрес Буяна.

– Сейчас Буян нарвётся, как косолапый на рожон! – задумчиво произнесла Марья.

Увидев, что я не понял, она пояснила:

– На рожон. Рогатину, с которой на медведя охотятся, или просто острый кол, называют рожном. Медведь, когда свирепеет, на него лезет, его и запарывают. Вот потому иногда и говорят: не лезь на рожон.

– Он там не прибьет Буяна? – забеспокоился я.

– Кто его знает? – усмехнулась Марья. – Перейдём – увидим. Выдержит Буян, ему не такие трёпки выдерживать приходилось. Может, на пользу пойдёт. Ты идёшь, Яшка?

– Сейчас лапти завяжу, и пойду, – повернулся скоморох к Макаровне. А ты говорила: Ведьмы, Русалки...

– Хорошо, что нет их, – с облегчением перекрестившись, сказала Макаровна. – Может, кто помогает вам, охраняет.

– Конечно, охраняет, – важно надув щёки заявил Яшка. – Ты иди, Дима, не бойся, это меня личный ангел хранит. Скоморохов всегда ангелы любят. Все скоморохи у ангелов под защитой.

Идти по невидимому мосту было не очень трудно, требовалось только предельное внимание, но всё равно было немного жутковато. Страшно было ставить ногу в чёрную воду трясины. Казалось, что нога не найдёт опоры и уйдёт в бездонную пустоту, а тебя самого проглотит ненасытная трясина. Но с каждым шагом идти становилось легче, словно по палубе корабля во время морской прогулки разгуливаешь: под тобой, словно гладь морская, мягко трясина качается.

Я успокоился и расслабился. Но когда до острова оставалось рукой подать, чёрная вода у моих ног неожиданно закипела как вода в кастрюльке, запузырилась, забурлила, и я едва не оступился от неожиданности.

– Держись! – выдохнули в едином порыве мои друзья.

Казалось, именно их вздох удержал меня на ставшем вдруг таким ненадёжным мосту.

А из чёрной воды показались вслед за пузырями косматые головы и ко мне потянулись длинные руки со скрюченными пальцами, украшенными длинными, загнутыми посиневшими когтями.

– Иди к нам! Иди к нам! – звали эти косматые головы, а во рту у них торчали клыки, глаза недобро сверкали из-под белых длинных косм.

Это и были те самые Ведьмы, о которых предупреждала Макаровна. Я стоял на месте, не зная, что же мне делать, идти вперёд, или вернуться обратно.

– Иди вперёд – не бойся! – посоветовал мне Буян.

Я сделал осторожный шаг вперед, не спуская глаз с тянувших ко мне руки Ведьм. Но забурлила, заклокотала чёрная вода с другой стороны моста, и уже со всех сторон меня стали хватать за ноги и цеплять за одежду когти Ведьм.

Они кружились по обеим сторонам невидимого моста и старались ухватить меня и утянуть в трясину. Я отталкивал их слегой, но их становилось всё больше, они тянулись ко мне, казалось, отовсюду, и я не успевал справляться с ними.

– Иди! Иди вперёд! Не останавливайся! – кричали друзья, готовые броситься на помощь, но понимавшие, что мы все тогда застрянем на мосту, на котором разойтись было невозможно.

Я тоже прекрасно понимал это. Нужно было справляться с бедой самому. Помочь мне сейчас никто не мог, как бы ни хотел этого. Сосредоточившись, перестав бестолково размахивать слегой, я стал всматриваться в Ведьм, стараясь успевать отталкивать их. Больше всех мне досаждала одна из них, по виду самая старая, у которой были самые длинные руки и когти.

Космы у неё развевались во все стороны, клыки были жёлтые и длинные, нос крючком, а единственный глаз горел злобой и был расположен посреди лба. Вот в этот-то глаз, набравшись терпения, выбрав момент, и хорошенько прицелившись, я и сумел ткнуть своим посохом.

Болото содрогнулось от Ведьминого визга. На мгновение она ушла с головой в трясину, а остальные Ведьмы замерли, словно их заморозили.

Этого мгновения мне хватило для того, чтобы успеть перебежать по мосту на остров. Ведьмы исчезли так же мгновенно, как и появились. А меня хлопали по плечам друзья, встретившие меня на другом берегу.

Глава двадцать четвёртая

Демон прилетел!

А на той стороне болота, откуда мы пришли, что-то происходило. Видно было плохо, но там откуда-то появилось множество людей, которые со всех сторон обступили оставшихся там друзей.

Пока мы пытались рассмотреть, кто же там и что происходит, пока собрался отправиться на разведку Буян, над нашими головами пролетел большой Орёл и опустился на другой стороне.

– Демон! – выдохнул я.

Мы переглянулись и взялись за оружие, но только Буян вступил на мост, на другой стороне опять поднялся в небо Орёл, и пролетел в обратном направлении, тяжело взмахивая громадными крыльями.

– Смотрите! Смотрите! – громко закричал Иван – Болотный Царевич, указывая пальцем вверх.

Мы задрали головы: Орёл летел очень медленно, словно специально давая нам рассмотреть, что на нем Демон сидит не один. Он улетал, и увозил с собой Марью – Лесную Царевну.

Мы засуетились, замахали руками, хватались за оружие, прекрасно понимая, что сделать хоть что-то не в силах, что мы ничем не можем помешать Демону. И от этого горячились еще больше.

А от людей, которых только что было множество, на другой стороне никого не осталось, только маленькая фигурка стояла, сгорбившись, у самого края трясины, опираясь на палку, и смотрела вслед медленно, неуверенно бредущей в нашу сторону ещё меньшей фигурке.

Мы присмотрелись и увидели, что это идёт к нам скоморох Яшка. Шёл он очень неуверенно, казалось, что он не ступал на мост, а отдёргивал от него ноги.

Он шёл и не переставая бормотал про себя. Когда подошёл ближе, стало слышно, как он бормочет, повторяя, словно заклинание:

– Я ничего не хочу, я совсем даже ничего не хочу, я ничего совсем не хочу, я совсем ничего не хочу...Я совсем, совсем, совсем ничего не хочу...

Берег был близко, скоморох поднял голову, чтобы увидеть, сколько ему ещё осталось идти. Он заторопился, сделал несколько торопливых шажков в нашу сторону, замахал руками и неожиданно заорал во всё горло, перекосившись от ужаса, от того, что орал вслух.

Он выкрикивал те самые слова, которые всеми силами пытался удержать в себе, но это у него не получилось.

– Мне совсем ничего не нужно! – кричал он, пытаясь заглушить главное. – Совсем ничего! Только совсем маленький кусочек! Аааааа!!!!

Завопил скоморох после этих слов, испугавшись сказанного и наступающих последствий. Трясина вокруг скомороха яростно забурлила, словно вода в кипящей кастрюле, скоморох по-заячьи скакал большими прыжками в нашу сторону, стремительно приближаясь к нашему берегу.

Но безжалостная и коварная трясина неожиданно разомкнулась, под Яшкой образовалась чудовищная пустота, в которую он и полетел с отчаянным воплем. Трясина с чавканьем стала сдвигаться, чтобы навсегда сомкнуться над головой отважного скомороха, который героически попытался пересилить себя.

Он отважно вступил в поединок с собственной жадностью, собираясь в этой схватке победить сам себя.

Ему не удалось это.

Я в отчаянии закрыл глаза, чтобы не видеть, как трясина сомкнётся над головой отчаянного Яшки. Но наступила тишина, и я осторожно раскрыл глаза, решив, что всё самое страшное уже кончилось. К облегчению, я увидел Яшку, болтавшегося в могучей руке Буяна, который успел чудом выхватить его в последний момент из пасти трясины, выбросить могучей рукой на берег и бегом самому вернуться туда же.

– Ты что же, голова два уха, – напустился Буян на скомороха. – Ты почему честно не сказал, что корысть имеешь?! А если бы не успел я?! Если бы ты раньше желание свое сказал?!

– Я думал, совладаю с собой, справлюсь, – оправдывался Яшка. – Я почти до конца дошёл. И хотел-то я всего ничего: подумаешь – кусочек маленький Сокровища. Его же много. Ну, отколупнул бы малость...

– Эх, отколупнул бы я от тебя малость, – вздохнул Буян, не выдержав звонко щелкнул Яшку по лысой голове.

– Я тебе что – семечки, что ли?! – привычно начал Яшка, но осёкся, вспомнив, что именно Буян только что спас его от неминуемой гибели.

– А что там, на той стороне случилось? – спросил его Черномор. Зачем Демон сюда прилетал? Почему он Марью Царевну с собой увез? Он сам велел нам за Сокровищами идти. Зачем же сам и разрушил всё? Как мы без Марьи, да без Медведя, сумеем Сокровище взять?

– Не знаю, – горько вздохнул скоморох. – Только я один против них ничего сделать не мог. Набежали откуда-то слуги Демонов, во главе с Малютой, а привел их Ярыжка. Окружили они нас и стали Сокровища требовать. А тут прилетел сам Демон, велел им уйти, посадил на Орла Марью-Царевну и улетел. Вот и всё.

– И Демон ничего не сказал даже? – удивился я.

– Сказал, – вздохнул скоморох, отводя глаза.

– Не томи ты нас, говори, что он сказал?! – заорал я, ухватив скомороха за ворот.

– Не тряси его, он не виноват, – мягко, но решительно отвёл мою руку Буян. – Что он мог сделать?

Я покраснел и отпустил скомороха. Действительно, что он мог сделать? Неизвестно ещё, как бы на его месте повёл себя я.

– Демон сказал, что такой красавице не место среди такого сброда, как мы, – опустив глаза продолжил Яшка. – Ещё он сказал, что её место во дворце Демонов. Если мы добудем Сокровища, сами принесём их в обмен на Марью. А если не отдадим Сокровища, тогда Марью Лесную Царевну насильно отдадут замуж за Главного Демона, и он станет законным Царём Берендеева Царства. И никакие бессмертные Лукоморы лесному народу помочь не смогут, потому что Главный Демон станет законным Царём.

– Да, – задумчиво почесал косматую бороду Черномор. – Совсем всё запуталось. Что теперь делать будем?

– Что нам остаётся делать? – пожал плечами Буян. – Бороться и искать, найти и не сдаваться. Сокровища искать. Найдём Сокровища, пойдём Медведя выручать, а потом и Марью – Лесную Царевну.

Возражать никто не стал, хотя мне и хотелось. Я готов был забыть про Сокровища и про козлиную морду для того, чтобы немедленно отправиться на поиски Марьи – Лесной Царевны.

Но всё же я промолчал.

– Отдай мне палицу! – грозно сдвинув брови велел Черномор Буяну.

– Эту, что ли? – словно удивился Буян, подкинув палицу в руке. Зачем она тебе? Никчемная вещь, вроде как тот самый кафтан, который непонятно для кого шили: на кота широко, на собаку узко.

Он подбросил палицу в руке, словно взвешивая, и неожиданно запустил её сильно вверх. Мы дружно подняли головы, заворожённо следя за тем, как палица, кувыркаясь в воздухе, опустилась в большое гнездо на вершине высоченной сосны.

– Лезь на дерево, доставай мою палицу! – бросился на Буяна обозлённый Черномор.

– Тебе надо, ты и доставай, – отозвался Буян.

– Я её, что ли, туда забросил?! – зарычал походный атаман. – Как я залезу на верхушку?!

– Запросто! – обрадовался этому вопросу бывший тысяцкий. – Это совсем нечего делать!

Он подхватил Черномора и легко запустил его вверх, в воронье гнездо, словно баскетбольный мяч в корзину.

– Сними! – завопил он Черномор, когда пришёл в себя, и когда прошло оцепенение. – Сними сейчас же!

– Ты сильно не кричи, – спокойно посоветовал Буян. – Дерево от крика качается, гнездо расшатаешь, упадёшь ещё, чего доброго.

– Сними немедленно! – зловещим шёпотом прокричал сверху Черномор. Сними, говорю, хуже будет!

– Что ты там шепчешь? Ты покричи, плохо слышно, – сделал вид, что не слышит, Буян.

– Сними его! Хватит дурака валять! – приказал Иван, а Медведь пригрозил Буяну кулаком.

– Моментом сниму, – согласно кивнул Буян. – А ну, слезай, тебя люди ждут!

Он тряхнул дерево, Черномор, кубарем полетел оттуда вниз головой.

– Ловлю! – истошно выкрикнул Буян.

Оттолкнув всех, он первым бросился под дерево и выставил руки под падающего Черномора. Мы вздохнули с облегчением, видя, что походный атаман наш падает не на землю, а в надёжные, сильные руки.

Но в последний момент, когда Черномор почти коснулся этих таких широких, надёжных, и так заботливо подставленных ладоней, Буян вскинул обе руки к голове и яростно зачесался.

Черномор камнем рухнул на землю.

Он сидел, раскинув руки, открыв широко беззубый рот, в который почему-то попала борода, глаза выкатились из орбит.

– Ну, ты даёшь борода! – восхищенно хлопнул его по плечу Буян, восторженно звонко прищёлкнув языком, присаживаясь перед икающим от удара Черномором на корточки. – Это ж надо так прыгать!

– Ну, всё... – зловеще прошептал, наливаясь кровью, Черномор, нашаривая рядом с собой палицу, которая отлетела в сторону. – Ну, всё...

– Ты чего заладил одно и то же? – удивился Буян. – Слова все, что ли, из тебя от удара вылетели? И при чём тут я? Я, что ли, с дерева вниз прыгал? Если ты злишься за то, что не поймал тебя, извини, брат. Башка зачесалась – страсть! Тебя и ловить не нужно было, сам лихо прыгаешь.

– Ну, Буян! Смерть твоя за тобой пришла!– завопил Черномор, вскочив на ноги.

Но выронил палицу и со стоном сел обратно, ухватившись за отбитый при падении зад.

– Что с тобой? – озабоченно спросил Буян. – Давай, снимай штаны, посмотрим. Может быть, у тебя какая важная деталь отвалилась.

– Оставь ты его в покое, – решительно взял за плечо Буяна Иван.

– Отстань, после будешь свои шутки шутить, – поддержал его я. – А пока нам не до игр, надо во Дворец идти.

Глава двадцать пятая

К Чертям собачьим!

– Как же мы теперь дальше пойдём? – уныло спросил я.

– Как пойдём? – переспросил Черномор, словно не поняв меня. – Как всегда ходили, так и дальше пойдём, – ногами...

– Я не об этом, – досадливо поморщился я. – Как мы будем Сокровища добывать, если нас уже на двоих меньше, чем по зароку положено быть? Зачем вы тогда столько лет ждали, чтобы вместе собраться?

– Что теперь думать о том, сколько нас должно быть? – спросил посерьёзневший Буян. – Если кто не дошёл, ты его заменить должен. Хотя, Медведь нам очень бы нужен был. Чувствую я сердцем, что без боя никто нам Ларцы не отдаст. На острове этом, как Макаровна говорила, целая армия обитает. И не одна армия, если там войны ведут. Не с ёлками да с грибами они там воюют?

– Что делать будем? – спросил деловито скоморох.

– Мы пойдём к Чертям, в Ад, Медведя вызволять, – решительно заявил Буян. – Иначе у нас ничего не получится. Маловато нас для боя.

– Как же мы попадём в этот Ад? – почесал затылок Иван.

– В Рай попасть трудно, заслужить нужно, – подмигнул Буян. – В Ад, наверное, попасть запросто, там ворота настежь открыты. В Рай всяк норовит правдами и неправдами попасть, в Ад Черти силком тащат, никто идти не желает. Недаром Чёрт сам появляется, только помяни его...

По команде Буяна мы все встали лицом друг к другу и принялись кричать изо всех сил один другому:

– Чёрт тебя побери!

– Чёрт меня побери!

– Да провались ты к чертям собачьим!

– Пошел к чёрту!

Так упоённо кричали мы, усердно стараясь переорать один другого, не жалея голосовые связки. Наши старания не прошли даром. Земля под ногами мелко задрожала, затряслась, дрожь усилилась. Черномор и его команда, посылая один другого к чертям, заорали друг на друга ещё усерднее и громче. Холм буквально трясло, он ходил ходуном, дрожал и трясся, как больной в жестоком приступе лихорадки.

Земля издала глухой звук, по ней пробежала трещина, которая тут же расширилась и превратилась в глубокую расщелину. Земля раскалывалась, вертикальные стены разломов уходили в мрачную бесконечность, в Преисподнюю. Послышался шум, напоминающий шум приближающейся воды в водопроводном кране, только звук был многократно усиленным.

Я отступил на шаг, побоявшись, что сейчас из расщелин хлынет вода. Но вместо этого оттуда с рёвом ударили вверх яростные, ослепительные столбы огня. Они взметнулись выше вековых сосен, рассыпая на наши плечи и головы фонтаны искр и чёрные хлопья копоти и сажи.

Мы невольно отшатнулись, огонь жадным горячим языком облизал наши лица, опалил яростным неземным зноем. Кожа на скулах натянулась, жар был нестерпимый, волосы на головах трещали. Шаг за шагом мы стали отходить, но под ними проломилась земля большим пластом, на котором мы так и остались стоять друг против друга растерянные и примолкшие.

Мы летели вниз, в гудящее адское пламя, бушующее вокруг нас и под нашими ногами. Мы летели, в нестерпимую жару, в жуткий огонь, в бездну, в дьявольскую Преисподнюю! Мы уже решили, что сгорим заживо, такое было вокруг нестерпимо палящее пламя. Но, как ни странно, жар от огня стал терпимее, а из глубин, оттуда, откуда летел навстречу нам этот яростный пожар, веяло уже не зноем, а ледяным холодом, несмотря на бушующий вокруг огонь и столбы искр.

Это был ужасный полёт в никуда. Мы стояли на клочке земли, вырванном вместе с нами и брошенном в воющую огнём бездну. Мы летели в тартарары, и не чаяли остаться в живых, когда обрушились на твердь.

Мы находились в огромной пещере, под высокими сводами. Вокруг царил полумрак. Огонь, бушевавший под ногами и сопровождавший нас весь полёт, пропал. Только искры, словно стаи золотых беззаботных мотыльков, порхали в чёрной дыре, уходящей вверх.

Осмотревшись, Буян заметил невдалеке багровые отсветы огней, мерцающие по стенам. Он толкнул локтем Черномора, указал ему на эти отсветы.

Мы стояли на краю глубокой воронки, на дне которой горели костры, оттуда тянуло дымом, пахло едкой серой. Это из разломов земной коры выходили на поверхность рудничные газы.

Спускаться пришлось долго, тропинка была крутая и узкая. Выбившись из сил, мы всё же достигли дна этой гигантской воронки, и пошли к кострам, вокруг которых носились неясные тени. Когда мы подошли ближе, заметили, что тени, водившие хороводы вокруг костров, и есть те самые Черти, к которым мы друг друга так старательно посылали.

На самом деле они не водили хороводы, как нам показалось издали. Черти непрерывно трудились в поте лица и не покладая рук. Они подносили охапками хворост, ворошили костры, поддерживая огонь, таскали воду в огромные котлы, в которых мы, к своему ужасу, увидели людей, сидевших в кипящей воде по самую маковку.

Как мы догадались,– эти страдальцы были грешники. Им здесь приходилось очень тяжко.

Одни из них варились в крутом кипятке, другие лизали раскалённые сковородки. Третьи сидели в выгребных ямах, а над их головой палач в красной рубахе размахивал огромным мечом. Если страдалец не успевал вовремя нырнуть в помои, ему грозило отсечение головы.

Мы увидели, как по крутому склону горы сверху вниз бежит маленький, лысый человечек, придерживая руками большой живот, а следом за ним, настигая, летит с жутким грохотом огромный камень.

Человечек с трудом увернулся от него, упал, и тут же встал на ноги.

Он вскочил и изо всех сил пнул ближайший камень, забыв, что обут в лёгкие сандалии. Он с дикой бранью упал на спину и стал бережно качать ушибленную ногу и заметил нас.

– Мир вам, добрые люди, – поклонился человечек, быстро поднимаясь на ноги, оглядывая нас быстрыми, цепкими хитрыми маленькими глазками из-под высокого лба, переходящего в огромную лысину.

– И тебе того же, – отозвался за всех нас Черномор. – Чем тебе не угодил камень? За что ты его пинаешь? И куда ты хочешь его откатить?

– Я лично никуда не хочу его катать, – отозвался человечек, вытирая пот со лба. – Я ненавижу этот камень!

– Зачем же ты тогда его катаешь? – удивился Яшка. – Брось его здесь и ступай себе, занимайся своими делами.

– Твои бы слова, да Богам в уши! – сладко прищурился человечек. – Вы, наверное, здесь новенькие? Сочувствую!

– Почему это ты нам сочувствуешь? – удивился Иван.

– Должен кто-то вам посочувствовать. Если вы попали в Ад. Кстати, позвольте представиться: Сизиф – строитель и царь Коринфа. Царь, которому Боги в наказание назначили в загробной жизни, если это безобразие можно так назвать, катать в гору камень, который постоянно срывается вниз, едва достигнув вершины. Бесконечен мой тяжкий, изнурительный труд. Бесконечен и бесполезен, потому и назван он сизифовым трудом.

– За что тебя так сурово наказали Боги? – поинтересовался бесцеремонный Яшка. – Чем ты перед ними так провинился?

– За хитромудрость меня наказали, добрый человек, – лукаво вздохнул Сизиф, с трудом удерживая улыбку на добродушном полном лице. – Боги не любят тех, кто оказывается умнее и хитрее их.

– Неужели ты Богов перехитрил?! – восхищённо ахнул скоморох, проникшись уважением к катателю камня.

– Был на мне такой грех, – вздохнул строитель и царь Коринфа.

– Как же ты измудрился? – живо заинтересовался Яшка. – Как тебе удалось перехитрить самых умных?

– Не такое это большое достижение, я перехитрил их всего один раз, смущённо потупился Сизиф, осмотрелся вокруг себя, и лукаво добавил: Сначала.

– Что сначала? – не понял Яшка.

– Ну, сначала я Богов один раз обманул.

– А потом?! – восторженно спросил скоморох.

– Потом я их ещё немножко обманул, – притворно вздохнул Сизиф. Совсем немножечко...

Он хитро подмигнул Яшке, и добавил:

– Немножечко разиков.

– Как же тебе это удалось?! Расскажи! – умоляюще попросил скоморох, у которого глаза загорелись.

– Что там рассказывать? – сделал вид, что смущается, хитро улыбаясь в редкие усы, бывший царь и строитель.

– Всё рассказывай! И подробнее!– выдохнул Яшка, не сводя с него влюблённых и восхищенных глаз.

– Если я всё вам расскажу, – подмигнул рассказчик, – меня Боги не то, что камень этот в гору катать заставят, они мне гору на себе носить прикажут. Они сами ещё не всё про мои обманы и проделки знают. Пока...

– Рассказывай! – нетерпеливо подступил к нему скоморох.

– Что там рассказывать? – притворно скромно развел руками Сизиф. Пострадал я за свою хитромудрость. Но про это мне запрещено рассказывать.

Яшка разочарованно вздохнул.

Но Сизиф, сделав эффектную паузу, повёл по сторонам взглядом и продолжил:

– А вот о себе можно. О себе могу рассказать. Это я с большим удовольствием. Я, строитель и царь Коринфа, Сизиф, отец славного путешественника Одиссея. Я был прославлен невероятной хитростью, и умением обманывать. Боги, сами большие любители таких проказ и забав, прослышав про моё умение, выставили против меня на соревнование великого вора и обманщика Автолика. И мы должны были соревноваться с ним в том, кто у кого украдёт скот.

Он ночей не спал, караулил своё стадо. А я спал себе в дворцовых покоях, ни сном, ни духом не беспокоясь о времени. Автолик, видя, что я не иду за его скотом, решился на кражу моего. Я слышал, как ночью он пришёл с несколькими рабами, чтобы украсть мой скот. И он украл его. Ликуя от предчувствия победы отогнал мою большую отару на дальние горные пастбища, где перемешал со своим стадом, надеясь, что таким образом я никогда не найду и не узнаю своих овец.

Не тут-то было! Когда утром, только встав со своего ложа, заспанный, я вышел из своего дворца, был встречен дружным смехом Богов, которые были уверены, что я проиграл. Впрочем, они были уверены в этом так же, как Автолик, к которому я, как только позавтракал, и отправился.