Текст книги "Сердца Лукоморов"

Автор книги: Виктор Меньшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Она ни капли не смутилась и не оробела, поймав мой торжествующий взгляд, озорно улыбнулась, и укоризненно покачала головой. Оглядела всех мужиков, упорно прячущих взгляды, и сказала:

– Эх вы, витязи! Какая вам разница кто есть кто? Если даже и Оборотень Иван Царевич, если даже я – Оборотень. Помните, что было сказано: собраться вместе должны Пришелец, Серый Ветер, Колдун Черный, Мужик Вздорный, Воин Смелый, Боец Молодец, и еще Красавица, которая всем понравится. Все есть? В пророчестве не сказано, что с Оборотнями нельзя за Сокровищами идти.

Она всех нас обыграла запросто, на копеечке. И была сто раз права, для меня не было никакой разницы с кем идти за Сокровищами, которые должны были вернуть мне прежний облик.

Но всё же я не хотел так вот запросто сдаваться.

– Так-то оно, конечно, так, – глубокомысленно изрёк я. – Но всё же нам не безразлично с кем мы отправляемся в опасное путешествие. Должны мы знать, кто идёт рядом с нами.

– Да! – оживился скоморох Яшка, размахивая руками и подпрыгивая от нетерпения на скамейке. – Должен я знать с кем я рядом иду! Одну кашу, каждый своей ложкой, есть будем, на одной кровати спать вместе придётся...

– Вот об этом даже в сладких снах не мечтай! – насмешливо остановила его Царевна.

– Об чём об этом? – сделал непонимающие глаза озорной скоморох. Чтобы кашу вместе кушать?

– О том самом, – улыбнулась сладко Царевна. – Не придётся тебе на кровати спать, дудки. Нет на болоте кроватей, размечтался. Если бы и были, на одной кровати со мной тебе спать не пришлось бы.

– А если бы кровать отыскалась, но была бы всего одна? – хитро прищурился неугомонный насмешник.

– Я бы на ней и спала, – спокойно кивнула Лягушка.

– А я где же спал бы? – притворно удивился скоморох. – Где бы я спал?! Это разве по-дружески?!

– Ты бы спал под кроватью, – под общий смех ответила она. – Или на кровати, но под матрасом.

– Так что ты нам скажешь, дочка? – пригладил бороду Черномор, когда все отсмеялись.

– Я – родная дочь Лесного Царя Берендея, приёмная дочь Болотного Царя Тимофея.

Все рты разинули так широко, что в них вороны могли залетать не поодиночке, а стаями, и не просто стаями, а целыми стадами.

Не дожидаясь дальнейших вопросов, Красавица продолжила сама:

– Демоны сначала на нас напали, на лесной народ. Мы, лесные жители, защищались отчаянно. Болотный Царь Тимофей помогал тогда моему отцу, чем мог...

– Правду она говорит, – наклонил голову Буян. – Посылал Болотный Царь Тимофей на помощь Лесному Царю Берендею Воинов, я сам дружину водил. Только наёмники устроили засаду и дружину нашу побили. Когда оставшиеся в живых пробились на помощь Воинам Царя Лесного Берендея, поздно было. Но всё же стали мы защищать Царя Лесного Берендея.

Мало было нас. Да и Лесные Воины, хотя смелости им было не занимать, больше к мирным делам приучены, а не к искусству ратному. А у Демонов, известно, наёмники. Они воины умелые, просто так на воинскую службу не нанимают. С детства в седле спят, с меча кормятся.

Как отчаянно мы ни сражались, теснили нас со всех сторон наёмники Демонов. И загнали в леса дремучие, в чащи непроходимые. Такие чащобины, что Лесные Воины себя в них неуютно чувствовали. Про нас, болотных, к лесам непривычных, даже говорить нечего.

Понял Царь Лесной Берендей, что последняя битва предстоит, позвал ночью меня и еще несколько самых отважных и сильных Воинов и поручил нам дочку свою – Марьюшку, чтобы мы ее от смерти спасли. Чтобы вывели Лесную Царевну к нашему Болотному Царю Тимофею, который согласился ей приёмным отцом стать, если что с Лесным Царем Берендеем случится.

Сказал нам Царь Берендей такие строгие слова:

– Вручаю самое дорогое, что у меня есть, дочку свою – Царевну Лесную Марью. Будет она жива – будет жива у лесного народа надежда на то, что не навсегда над ними Демоны встанут.

Послушались мы Царя Берендея. Собрал он оставшихся Воинов, и на рассвете ударил изо всех сил по окружившим нас наёмникам Демонов.

Отчаянно бился Царь Берендей с дружиной, всех врагов на себя стянул. А мы ударили с другого края, побили всех, кто встал на пути и ушли, Марьюшку спасая...

Замолчал Буян, потёр крепкими пальцами страшный шрам.

– Вышли мы с боем на болота, но стали нас настигать наёмники.... Да что все я рассказываю? Пускай она дальше сама расскажет.

Все повернулись к Царевне Марье.

Она встала и поклонилась Буяну.

– Не знала я, не ведала, кто спас меня, мала была, не запомнила лица. Тогда спасибо сказать не успела, прими сейчас мою благодарность.

Она подошла к Буяну, и еще раз, поклонившись в пояс, трижды расцеловала смущённого забияку и отважного Воина. Мужики за столом завистливо переглянулись, подавив вздохи.

– Так что дальше-то было? – спросил, осторожно кашлянув, Черномор.

– Дальше? – переспросила Марья. – Дальше настигли нас враги и была жестокая битва. На каждого Воина приходилось больше десятка наемников. Не дрогнули Воины, без страха вступили в бой, только слишком неравными были силы. Надо мной мечом замахнулся один из наёмников, заметил это Буян, загородил меня собой. Вот тогда ему лицо и рассекли, глаз выбили. Но он устоял, сам обидчика своего зарубил. А мне крикнул:

– Беги, девочка, спасайся, беги в камыши!

Я побежала в камыш, забилась в самую серединку и сидела тихо, почти не дыша.

Долго бились в неравной битве Воины, только к темноте затихла жестокая сеча. Стали наёмники искать меня всюду. В камышах шарили, несколько раз рядом со мной проходили, так и не заметили.

Темнеть стало. Посовещались наёмники, и подожгли камыш с четырех сторон. Заполыхал камыш, затрещал, загудел пламенем. Я сижу в самой серединке, дым по земле стелится, слезы из глаз текут, страшно мне. Огонь всё ближе к моему укрытию подбирается, но твердо решила я не выходить из камыша. Лучше сгореть, но не даться наёмникам Демонов в руки.

Стало мне дышать нечем от дыма, маленькая я была, испугалась, расплакалась, и услышала голосок:

– Не бойся, Марьюшка, не страшись, я тебе помогу.

Посмотрела я в ту сторону, откуда голосок раздавался, а там сидит на кочке лягушка. Лягушка как лягушка, зелененькая, лупоглазая, ничего особенного, только говорит человеческим голосом.

– Как же ты мне, такая маленькая, поможешь? – спрашиваю сквозь слезы. – Меня столько отважных Воинов защищали, всех слуги Демонов побили. Вокруг огонь, а за огнём – враг меня поджидает. Как спастись?

Лягушка отвечает:

– Я тебя знаю, я знаю, кто ты. Ты – Марья Царевна, Лесного Царя Берендея дочка, приёмная дочь Болотного Царя Тимофея, и я тебе должна помочь, ты на меня не смотри свысока. Я не просто лягушка, я – Главная Царевна всех лягушек.

– Разве бывают Главные Царевны? – удивилась я.

– У вас, у лесных, да болотных, не бывает, – ответила важно лягушка, – а вот у нас, у лягушек, очень даже бывает. У нас по-другому просто быть не может.

– Это почему так?

– Да потому, что у нас все лягушки – Царевны. А я среди них самая Главная Царевна Лягушка.

– Почему же все лягушки – Царевны?

– Иначе их замуж не берут.

– А если Царевны – берут?

– Берут. Кинет кто-то стрелу из лука на болото, попадёт стрела к Лягушке, приходит за ней стрелок и начинает стрелу обратно просить, а Лягушка требует у него обещания жениться. Стрелок обещает, Лягушка стрелу возвращает, тот хватает ее и убегает.

– А если Лягушка – Царевна – не убегают? – догадалась я.

– Ни разу! – торжественно заявила Главная Царевна. – Не было такого случая. Не решаются Царевен обманывать. Только хватит болтать о глупостях, огонь близко, а я не люблю огня, не люблю, когда горячо и жарко, люблю, когда мокро. Давай скорее превращаться...

– В кого превращаться?! Зачем?! – испугалась я.

– В кого, в кого, – развела лапками Главная Царевна. – Я твержу, твержу, а она никак не поймёт. В Лягушку, в кого же ещё превращаться?

– Я не хочу в Лягушку! – испугалась я.

– Ты хочешь стать жареной девочкой? – удивилась Главная Царевна. Тогда, пожалуйста, становись, а я, пожалуй, нырну в тину, что-то слишком жарко тут становится. Не люблю я этого. Очень не люблю.

И собралась нырнуть. Камыш затрещал от огня совсем рядышком, и я закричала испуганно, забоялась, что Лягушка ускачет, и останусь я одна:

– Подожди! Не убегай! Я согласна!

И тут же превратилась в Лягушку, и очень даже вовремя, только и успели мы нырнуть и забиться в толстый слой ила, как над головами у нас с воем пронёсся огонь, от которого вода в болотце закипела.

Марья-Царевна замолчала на мгновение, сникла и притихла, вспоминая забытые страхи.

– Что дальше с тобой было? – осторожно спросил Черномор.

– Дальше я была Лягушкой. И добралась до Царя Тимофея, и была возле до самой его гибели, надеялась дать знак о себе, но не удалось. И следом за Иваном Болотным Царевичем я скакала. Видела сама, как его в Волка Колдун обратил. Вот потому и могу ручаться за него.

Глава девятнадцатая

С Чёртом в обнимку

– Поручиться и я могу за кого угодно! – разочарованно протянул скоморох. – Рассказываете вы оба ладно, что Царевич, что Царевна, да как проверить, правду ли оба говорите? Что, если вы друг дружку покрываете? За того ли вы себя выдаете?

– Да, – согласился, задумчиво поскрипев палицей в затылке Черномор. Это точно. Как проверить? Может, у вас круговая порука? Я вот доверил бы. Или не доверил бы.

– Какая у двоих может быть круговая порука? – желая разрешить бесполезные споры, усмехнулся я. – Они же не могут в круг встать.

– Круговая порука, это дело серьёзное, – из-под густых бровей пристально посмотрел на меня Черномор. – Говорят, выражение это от казаков пошло, казаки важные дела решали "на кругу", на общем собрании казачьего войска. А на кругу потому, что казачьи шатры кругом ставились, чтобы можно было в любой момент круговую оборону занять. И собирались казаки в круг, а посередине войсковые старшины стояли. Если нужно было за кого-то поручиться, ручалось за казака всё общество, весь круг. Вот откуда и пошло это, "круговая порука".

– Так-то оно, может, и так, – помотал головой Буян. – Да только не совсем. Круговая порука действовала по простому принципу – "один за всех, все за одного", и понятие это на Руси давно известно было. Ярослав Мудрый ещё в одиннадцатом веке в первом Русском своде законов "Русская правда", упоминал о круговой поруке. Тогда жили общинами, особенно в сёлах и деревнях. И вся община, всё общество, отвечали друг за друга. Ясно?

– Это мне ясно, – кивнул я. – А вот чем отличается село от деревни? Есть какая-то разница, или это одно и то же?

– Сам ты одно и то же! – вывернулся Яшка. – Деревня – это деревня, а в селе церковь стояла. Если есть церковь, значит село. Нет церкви деревня. Церковь ставилась на общинные деньги, и стоило строительство не дешёво, хотя и строили всем миром. Вот потому поставить церковь могли там, где люди имели какой-то достаток, да и народу было побольше. Потому и говорили про бедное поселение, "деревня деревней". А вот кто за существа эти всё поручится?

Я понял, что мы начинаем ходить по кругу. И тут меня осенило.

– А какая нам, собственно, разница?

– Ну, ты знаешь что?! – даже на скамейку с ногами вскочил разволновавшийся скоморох. – Как ты говорить такое можешь! Мне знаешь, какая разница?! Знаешь, какая разница?! Мне в этом деле такая большущая и огромная разница...

Он задохнулся словами, отчаянно замахал руками, и задумался, возможно впервые в жизни не находя нужных слов.

– Мне очень даже большущая разница! – торжественно выпалил Яшка, чувствуя, что пауза затянулась.

– Поточней ты сказать не можешь? – ласково спросил я. – Я что-то недопонимаю.

– Учиться хорошенько у хороших людей нужно было, тогда понимал бы, огрызнулся скоморох.

– Не получилось, – вздохнул я. – Не у тех учился. Тебя в нужный момент рядом не оказалось.

– Ты знаешь чего? – начал злиться Яшка, поняв, что его разыгрывают. Ты говори толком, что сказать желаешь.

– Сиди ты смирно, – пробасил Медведь. – Мне без разницы, кто такой на самом деле Иван – Болотный Царевич и кто такая Марья – Лесная Царевна. Мне важно завет выполнить, а мы на пустые разговоры время тратим. Я сколько лет в трактире просидел, ждал, когда все соберутся. Теперь я готов не то, что с Оборотнем идти на поиски, я за Ларцом с самим Чёртом козлоногим в обнимку пойду! Слово даю!

В подтверждение он грохнул кулаком по столу, да так сильно, что у дубового стола ножки, как спички подломились. И в тот же момент из-под меня выпрыгнула скамейка, взбрыкнула в воздухе деревянными ножками, как копытами, омерзительно рассмеялась и проскрипела:

– Уррра! Слово дадено! Слово дадено!

Мы растерянно смотрели, как перед Медведем закрутилось веретено, которое, когда остановило мелькающее кружение, оказалось печально знакомым мне существом, похожим на варежку, с шерстяным лицом, длинным носом и ушами с огромными, хлопающими по плечам мочками.

Существо осмотрело нас быстрыми маленькими, красными, как угольки, злыми глазками и вспрыгнуло на колени к растерянному Медведю, обняв его за могучую шею тоненькой лапой с длинными пальцами, на которых загибались громадные когти.

– Ты что, сдурело, что ли?! – закричал пришедший в себя от такой дерзости Медведь, сбросив с колен нахальное существо.

Существо, не ожидавшее грубого обращения, полетело вверх тормашками в угол, задрав копыта.

– Анчутка беспятый! Анчутка беспятый! – закричал скоморох Яшка, показывая на эти копытца.

Так вот что, оказывается, означало, когда бабушка, рассердившись, называла меня "анчуткой беспятым". Это она меня чёртом называла! У чёрта же копыта, значит, пяток у него быть не может!

– Ну и что, что беспятый? – поднимаясь с пола фыркнул Чёрт. Пааадумаииишь! Зато с копытцами!

И хвастливо пристукнул по утоптанному полу копытцами.

– Ты чего это сюда припёрся, козлоногий?! – полез к нему через стол Черномор, но от волнения наступил сам себе на бороду и упал, выронив из рук палицу.

Пока же Вепрь вынимал его из-под стола, пока доставали палицу, Чёрт не исчез испуганно, как от него ожидали, а решительно подошёл к Медведю и, встав напротив него, нагло и вызывающе заявил:

– Ты Чёрта звал? Звал! Ты слово дал, что на поиски Сокровищ с Чёртом в обнимку пойдёшь? Дал! Все слышали! Все свидетели!

– Это он выразился так неудачно, – попытался вступиться я.

Чёрт сердито повернулся в мою сторону и тут же расплылся улыбкой до самых ушей, так, что одно ухо даже в уголок рта у него попало.

– Это кто же это со мной разговаривает? – сладко спросил он. – Это крестник мой разговаривает! Да какой красавец! А что это ты не полный Козел?

– Дал бы я тебе! – пригрозил я своему обидчику.

– И много дал бы?! – нагло улыбаясь протянул ко мне лапу Чёрт. Давай! Я люблю, когда мне что-то дают!

Я схватил его за шерстяную лапу, собираясь вышвырнуть вон, на улицу, но тут же отпустил, затряс рукой в воздухе, зашипев от боли, руку мою словно кипятком ошпарило.

– Что же ты ничего мне не даёшь? – удивленно посмотрел Черт на свою руку, ладонь которой покраснела, как спираль электроплитки. – Всегда так, обещают что-то дать, а как до дела, так в кусты.

Огорченно почесал едва заметные рожки, упрятанные в густой шерсти на голове, и переспросил:

– Так как же так неудачно выразился Медведь?

– Он не звал тебя, это он фигурально выразился, – тряся в воздухе обожжённой ладошкой, проворчал я.

Чёрт неожиданно завертелся волчком и исчез, но через секунду опять появился, тяжело отдуваясь.

– Ты знаешь что? – с трудом переведя дыхание, сердито стрельнул он в меня глазками, как двумя угольками из печки выстрелил. – Ты при мне больше таких слов не смей говорить! Понял?

– Каких слов? – притворно удивился я, на самом деле сразу сообразив, что не нравится Чёрту. – Это фигу...

– Вот про фиги сколько угодно можешь говорить, – перебил меня Чёрт. А слова заковыристые больше при мне не говори.

– Это почему же? Кто мне запретить может? – живо поинтересовался я. Я столько слов таких знаю! Хочешь, скажу несколько?

– Не вздумай! – завопил Чёрт. – Меня от таких слов вертит.

– От каких это – таких? От фигура...

– От учёных! От заковыристых! – яростно заорал Чёрт, топая копытцами. – От всяких! Не смей повторять! Хуже будет!

– Ты мне ещё и угрожаешь?

– Я не угрожаю, – залебезил хитрый Чёрт, вертя по полу хвостом. – Я не про тебя говорю, это мне хуже будет. Меня совсем сдует.

– А мне только это и надо! Я, пожалуй, скажу несколько слов попричудливей, например, вот: трансплантация!

Чёрт ойкнул и завертелся волчком.

– Не делай так больше! Не говори таких слов! – взмолился он, с трудом останавливаясь. – Ты не только мне, ты всем хуже сделаешь! Я не сам по себе пришел! Медведь Чёрта позвал, дал слово с Чёртом в обнимку на поиски Сокровищ идти. И если я пропаду, то со мной и Медведь пропадёт. Кто слово Чёрту дал, тот должен слово это сдержать, или в Ад следом за Чёртом идти...

Нависло тяжёлое молчание. Было о чём подумать. Никто не хотел отправляться на поиски Сокровищ в обнимку с Чертом.

– Ладно, – вздохнул Медведь, вставая. – Пошли, беспятый.

– За Сокровищами? – потирая радостно ладошки, шмыгнул длинным носом шерстяной Чёрт, даже копытцами пристукнув по полу от радости и нетерпения, так ему Сокровищ хотелось.

– Размечтался, – буркнул угрюмый Медведь. – В Ад мы с тобой, друг любезный, пойдём.

– А как же Сокровища? – взвизгнул Чёрт.

– Без нас обойдутся, – так же немногословно бросил Медведь.

– В Аду там же того, – заёрзал по скамейке Чёрт. – Там тебя раскалённые сковородки лизать заставят.

– Лучше в Аду сковородки лизать, чем здесь Чёрту задницу, поморщился Медведь.

Он сграбастал Чёрта за шерстяной загривок и легко вытащил из-за стола.

– Нельзя тебе в Ад идти! – неожиданно выпалил Чёрт.

– Это почему же нельзя? – хмыкнул Медведь.

– Как тогда остальные в поход за Сокровищами отправиться смогут?! Вы решили, кто пойдёт, обратно загадывать нельзя! В зароке сказано, сколько и кого должно пойти!

– И то верно, – кивнул Черномор. – Не зря мы столько Пришельца ждали, который бы на Лягушке женился...

Он сказал это и тут же прикусил язык, покосившись на меня, в надежде, что я не расслышал. Но я всё прекрасно расслышал.

– Чтооо?! – подскочил я. – Так вы, значит, меня обманом на Лягушке женили?! Вы знали, что должен я на ней жениться?

– Ну, если честно, то знали, – признался Черномор.

– Теперь понятно, почему вы меня подло напоили, мухоморами накормили, и из лука стрелять потащили.

Я сел на место и надулся.

– Что ты возмущаешься? Чем недоволен? Что мы тебе плохого сделали? хохотнул Обжора. – Такая красавица ему досталась, да ещё Царевна Лесная, а он недоволен и нас за это корит. Нет, чтобы спасибо сказать. Меня бы кто так обманом да на такой красавице оженил, я бы век тому служил за такой обман!

– Не нравлюсь я ему, потому и обижается он на вас, – притворно вздохнула Марья Царевна, пряча в глазах улыбку. – Не люба я ему. Он даже супружеский долг исполнять не желает, отказывается.

Она не выдержала и прыснула в кулачок, а все остальные уставились на меня, сделав квадратные глаза.

– Так я это, – забормотал я. – Я же не знал, что она... Я думал, что она – Лягушка...

– Я и есть – Лягушка, – смеялась Марья Царевна. – Вы не корите его. Что с ним поделать, насильно милой не станешь.

– Ладно вам веселиться, – стукнул палицей по столу Черномор. – Время идёт, а вы зубы скалите. Пошли уже, пора, или не пошли, но пора. В дорогу пора.

Он слез со стола, прошёл в угол, взял котомку, вскинул на плечо палицу и шагнул к двери. За ним встали остальные.

– Эй, а что же мне делать? – растерянно окликнул Медведь.

– Что тебе теперь делать? – не оглядываясь сказал Черномор. – Сажай своего нового дружка в мешок, бери на плечо и пошли. Без тебя нам нельзя, а тебе без Чёрта нельзя. Хочешь, не хочешь, все вместе должны выйти. Пойдём пока в такой компании. А там посмотрим.

– Что посмотрим? – забеспокоился Чёрт. – Что это вы посмотрите?

– На твоё поведение посмотрим, – отозвался повеселевший Медведь, подбирая в углу мешок. – Давай вот, залазь.

– Нет! – выставил перед собой мохнатые ладони Чёрт. – Не полезу! Знаю я ваши штучки!

Отойдёте подальше, да прямо в мешке и бросите в болото. А он, Медведь этот, поклялся под ручку со мной за Сокровищами идти.

– И как же мы с тобой под ручку пойдём? – скептически хмыкнул Медведь, с высоты своего роста глянув на маленького, вертлявого Чёрта. – Ты иди вон с ним под ручку, с Яшкой скоморохом. Он тебе по росту подходит, да и вообще...

– Что вообще?! – возмутился скоморох. – Договаривай!

– Известно ведь, Бог дал попа, а чёрт – скомороха. Вы, скоморохи, с чертями вроде как родня.

– Сам ты родня! – обиделся скоморох. – Накликал чёрта. Поклялся и ходи с ним под ручку.

– Ладно, – вздохнул Медведь, сгибая в локте лапищу. – Дал слово крепись. Давай, берись.

Черт подпрыгнул и повис на локте у богатыря.

– Не, так дело не пойдет, – вздохнул Медведь. – Ты так долго не провисишь. Сорвёшься, а мне потом искать тебя.

Он перехватил Чёрта поперек туловища и сунул его подмышку.

– Смотри, не задави меня дланью! – прикрикнул испуганно Чёрт.

– Я бы с удовольствием придавил, – с искренним сожалением вздохнул Медведь. – Да клятву давал. А ты если что говоришь, то хотя бы слова разумей.

– А что я не так сказал? – проворчал Черт.

– Ты сказал, чтобы я тебя дланью не задавил, длань – это ладонь, а не рука.

– Ладно вам, пошли, филологи, – неосторожно пошутил я.

В то же мгновение под локтем у Медведя завертелся волчком Чёрт. Богатырь прижал его, да так, что тот пискнул и остановился.

– Ты больше не говори так! – закричал на меня Чёрт.

– Извини, я не подумал, – ухмыльнулся я.

– А ты думай! Иначе вот провалимся мы вместе с ним в Ад, тогда узнаешь, – ругался придавленный Чёрт.

– Ладно, пошли, – открыл двери Черномор.

И мы пошли.

Глава двадцатая

Безумная Макаровна

Мы пошли, и тут же не сговариваясь, остановились. Потому что пошли мы все в разные стороны.

– Вы куда все попёрлись?! – закричал скоморох Яшка.

– А ты куда? – пробасил Буян.

– Так вот туда, – указал скоморох направление.

– А почему не туда? – указал Буян в противоположную сторону.

Яшка замолчал, не зная, что ответить.

– Так дело не пойдёт, – вздохнул Медведь, поправляя Чёрта под локтем. – Кто в лес, кто по дрова. Так мы далеко не уйдём.

– Что же делать будем? – спросил я. – За каждый шаг спорить?

– Нужно походного атамана выбрать, – почесал шрам Буян. -. В походе кто-то один командовать должен, иначе все переругаемся.

– И кого мы походным атаманом назначим? – запетушился скоморох. Буяна, что ли?

– Не! – испуганно замахал руками бывший тысяцкий. – Я таким войском командовать не умею. Это ж разве воинство? Осерчаю, да в сердцах дам сгоряча в ухо кому, потом обиды будут, ссоры. Нет уж. Не буду я походным воеводой. В бою командовать – это, пожалуйста, только не в пути, не на походе.

– Кого ж тогда назначать? – пошевелил бородёнку скоморох. – Только меня и остается, если других кандидатур не имеется. А что? Чем не походный атаман? Вроде как не дурак мужик...

– Вот именно что, "вроде как", – щёлкнул его по затылку Буян. – Молчи уж, атаман. Здесь серьёзное дело обсуждают.

– А я что – шутки шучу, что ли? – обиделся на него Яшка. – Если человек скоморох, так ему никогда и походным атаманом не бывать?!

– Может быть, Пришельца атаманом выберем? – неуверенно спросил Медведь.

– Белены объелся? – подскочил я. – Я на болоте всего несколько дней, никого и ничего не знаю толком, как я командовать буду? Пускай Иван Болотный Царевич командует. Ему и по званию положено. Царевич – пускай и командует.

– Звание еще заслужить нужно, – не согласился Волк, честно и прямо заявив. – Пока ещё у меня не звание, а одно название. Смогу вернуть Сокровища Болотных Царей, тогда посмотрим, готов ли я стать Болотным Царем. Пока мне самому ещё впору у других учиться командовать, а не самому приказы раздавать.

– Правильно он говорит, – отозвалась у меня с плеча Марья – Лесная Царевна, опять превратившаяся в Лягушку. – А чем Черномор не походный атаман? Его хоть как-то слушают. И старшиной на болоте его не случайно выбирали. Сами выбирали, значит, доверие к нему имеете, уважаете.

– Уважают они, как же! – задрал бороду Черномор. – В потолок втыкают, шишки плохие приносят, обмануть норовят, насмехаются.

– Конечно, Черномора выбирать нужно! – завопил Яшка. – У него вона какая здоровенная голова! У него голова две трети тулова занимает. Ни у кого больше такой могучей головы нет. Пускай командует.

– Да я... – начал отказываться Черномор, но оглядел нас, безнадёжно махнул рукой, не найдя достойных кандидатур, и вздохнул. – Ладно. Пошли уж. Только, чур, слушаться.

– А куда пошли-то? – пискнул Яшка.

– Вперёд! – буркнул Черномор, палицей указав направление. – Или у тебя возражения имеются?

Он грозно обернулся к Яшке, заранее хмуря густые брови и постукивая палицей по ладони.

– Какие могут быть возражения? – забормотал Яшка. – Направление как направление. Пошли так пошли. Атаманом артель крепка.

– Эй! – тихо окликнул нас еловый пенёк. – А меня с собой возьмёте?

– Это кто с нами разговаривает? – грозно спросил Черномор.

– Это дядюшка Леший, – поспешил пояснить Волк. – Нужно его с собой взять, он нам пригодится.

– Ладно, пускай идёт, – разрешил Черномор.

Шли мы долго. После первых же шагов выяснилось, что наш атаман к пешему длительному путешествию по болоту не готов. У него были слишком короткие ножки. Он увязал в болотной воде и путался в высокой траве.

Пришлось Медведю посадить его на плечи, договорившись с Буяном, что будут нести походного атамана на себе по очереди.

Ходить по болоту было тяжело. Вязкая, липкая грязь, воды по колено, но мы упрямо шли и шли вперёд. Как сказал Черномор, главное сейчас уйти подальше от острова с трактиром, запутать следы, чтобы не бросились в погоню зеленые слуги Демонов во главе с Малютой. Кто его знает, что у Демона в голове. Передумает нам Сокровища доверить, бросится в погоню.

Темнело, когда мы увидели выходящую навстречу из болотного вечернего тумана странную одинокую фигуру. Медведь потащил с плеча лук, но его остановил зоркий Черномор.

– Погоди за оружие хвататься. Это Безумная Макаровна идет.

– Почему ты Макаровну Безумной назвал? – тихо спросил я, наклонившись к Черномору.

– Кто его знает? – удивился сам себе бородач. – Все её так называют. Да и в самом деле: станет разве нормальный человек сутками по болоту лазить?

– Я-то вот здесь. А вполне нормальный.

– Это кто тебе сказал? – вывернулся из-за наших спин скоморох Яшка.

– Что же во мне ненормального? – рассердился я на нахального скомороха.

– Как это так – чего в тебе ненормального?! – всплеснул руками Яшка. – На лягушке женился? Женился! В козла превратился? Превратился! Еще и за Сокровищами отправился. Ты вот сам скажи: нормальный ты, после всего этого, или нет?

Я сердито посопел, пытаясь отыскать подходящие слова для ответа, но так и не нашёл их.

Меня выручила Макаровна, которая направилась в нашу сторону, не забывая останавливаться и глотать из чайника.

– Ну вот, – сердито проворчал Буян. – Идёт наилучшая подружка Демонов, теперь всё про нас доложит либо слугам Демонов, либо самим Демонам. Не зря она каждый вечер возле них обретается.

– Да, – согласился огорчённый Черномор. – Не ко времени она нам встретилась. Надо было двигаться с оглядкой, а мы как на гулянье вышли, шумим на все болото...

Он замолчал, потому что Макаровна подошла к нам вплотную.

Она остановилась напротив меня. Сложила натруженные руки на батожок, на который опиралась во время ходьбы. Повесила чайник на изгиб руки, опустила на руки острый подбородок и замерла так, молча разглядывая в упор почему-то именно меня, словно кроме нас с ней не было никого вокруг.

Лицо у неё было усталое, лоб пересекали глубокие скорбные морщины, такие же глубокие морщины залегли возле губ. Глаза смотрели скорее печально и устало, чем злобно, как казалось издали. Были глаза у неё веселого василькового цвета, только поблекшие, как внезапно увядшие незабудки. Вокруг глаз разбегались лучиками еще морщины.

– Ну, здравствуй, мил дружок, – кивнула она мне. – Вот ты каков есть, Пришелец, которого и болотные и Лукоморы, и даже Демоны столько лет ждали. Молоденький какой...

Безумная Макаровна закашлялась, отвернулась, достав беленький платочек из рукава, быстро смахнула с глаз невидимую соринку.

– Ветер, – сказала она изменившимся голосом, словно оправдывалась передо мной. – Ветер в лицо.

Я послушно кивнул, соглашаясь с ней, хотя никакого ветра и в помине не было. Вечер стоял на удивление тихий и тёплый.

– Сколько же тебе годков будет? – спросила Макаровна.

– Двадцать два скоро исполнится.

– Надо же! – удивилась печально она. – Моему Алёшеньке, когда он на болоте пропал, только-только девятнадцать подошло. Сейчас уже двадцать должно было исполниться. Тебя как звать-то?

– Дима, – быстро ответил я.

И тут же поспешил поправиться.

– Дмитрий меня зовут. Дмитрий Степанович Петров.

Над ухом у меня тихонько хихикнула насмешница Царевна Лягушка.

– Ну что ж, Дмитрий Степанович, – чуть улыбнувшись, кивнула Макаровна. – Скажи-ка ты мне, далеко ли путь держишь?

– Да так вот... – замялся я. – Ничего особенного. Просто так. Погулять вот перед сном вышел, ребят вот встретил...

– Да, ребят ты встретил бедовых, – грустно подмигнула мне Макаровна. – Парни хоть куда! С такими не пропадёшь. Особенно Яшка хорош. Богатырь! Не гляди, что у него грудь впалая, зато спина колесом.

– Чего бы ты понимала! – возмутился скоморох. – У меня, знаешь, какие мышцы?!

– Кто же не знает? Конечно, знаю, – улыбнулась Макаровна. – Как у воробья. Коленка...

Черномор и Буян захихикали в бороды, Яшка запыхтел, подбирая слова, а Макаровна смотрела на всех нас неулыбчивыми глазами.

– Так куда ж это вы такой весёлой компанией по болоту гулять отправились? К Ведьмам на посиделки?

Уже не шутя, сухо спросила она ещё раз, теперь у всех.

– Да так вот, Макаровна, показать хотели Диме кое-что на болоте, отвел глаза Черномор. – Природу всякую.

– И что же это такое вы хотели ему показать на этом замечательном болоте? – хмыкнула Макаровна. – Болото, что ли?

– Ну, мало ли что на болоте показать можно, – бесцеремонно прервал дипломатические беседы вокруг да около Буян. – На этом болоте, да будет тебе известно, множество вполне достойных для обозрения мест и достопримечательностей всяких. Ты извиняй нас, Макаровна, время сумеречное, пора нам дальше идти.

– Куда же дальше? – не отставала Макаровна. – Темнеет. Пора бы в трактир возвращаться. Где я чай в присядку пить сегодня буду? У меня в чайнике заканчивается, надо бы наполнить.

Она качнула чайником, и из носика выплеснулась мутная влага, запахло резко сивухой, дрожжами.

– Куда ж тебе, Макаровна, доливать? – хохотнул скоморох. – Разве что только в себя, чайник-то у тебя под самую крышку налит.