Текст книги "Сердца Лукоморов"

Автор книги: Виктор Меньшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

– Это почему же она вчера рухнула? – спросил, охая, скоморох.

– Сгнила, наверное, – подумав, ответила избушка. – Постояла да и сгнила. Время её пришло сгнить, вот она и сгнила. И рухнула. Ну а потом ты рухнул.

– Ты хоть лучину запали, ничего не видно в потемках. У тебя дрова есть? Холодно здесь, как в погребе.

– Не, нету дров у меня.

– А печка у тебя есть? – начал сердиться скоморох.

– Зачем мне печка? – испугалась этого вопроса избушка. – Если печка в избе будет – надо дрова колоть, куда-то ходить за ними, а мне лениво. Без печки лучше – забот меньше.

– Мне бы твои заботы! – восхитился скоморох.

– А чего? – зевнула избушка. – Живи. Места хватит. Ищи на полу овчину, залезай под неё и лежи себе, спи.

– Давно ты вот так лежишь? – ехидно поинтересовался скоморох.

– Лет тридцать, наверное, – зевнула избушка.

– У тебя что – ноги не ходят? – посочувствовал Яшка.

– Да кто их знает? Я не пробовал ногами ходить.

– Так ты попробуй!

– Да ну, мне лениво!

– Ну что вы стоите? – кивнула нам на дыру Макаровна. – Так мы еще год простоим. Полезайте!

– Отпустите меня! – взмолился Шемяка, посиневший от натуги, с трудом удерживая веревку в руках.

– Зачем? Ты скоро сам себя отпустишь, – без тени сожаления отозвался Буян.

И первым полез в двери. Он повис на руках и спрыгнул внутрь. Следом за ним полез Медведь, внизу в темноте посыпались искры, запалили лучину, и тут же завопил скоморох:

– Помогите! Я ослеп! Я ничего не вижу!

– Дурья твоя голова, Яшка! – пробасил со смешком Буян. – Что же ты увидеть хочешь? Ты головой в чугунок нырнул, да так он у тебя на голове и остался. Сними его, сразу всё увидишь.

Запалив лучину, наши друзья пододвинули под двери стол, на который мы все по очереди и спрыгнули. В избушке было пусто, если не считать стола, да огромного детины возле стенки, который лежал под овчинами, подогнув колени. Ноги он вытянуть не мог, такой был громадный.

– Как только тебе, Илья, не стыдно?! – напустилась на него суровая Макаровна. – Добрых людей чуть Шемякины воины не посекли, а ты даже не шевельнулся!

– Я шевельнулся! – обиделся Илья. – Я хотел выйти. Я даже сапог нашаривать стал! И вообще, добрые люди по болоту не шляются. Добрые люди дома сидят.

– А мы, значит, плохие, да? – подбоченилась грозно Макаровна.

– Ну, этого я не говорил, – пошёл на попятную Илья.

Он сел и стал рассеянно оглядываться по сторонам.

Был он невероятно широк в плечах, с большущей головой, заросшей густой бородой и копной давно нечёсаных волос.

– Эй! – окликнул он, указывая пальцем мне под ноги. – Слезь с верёвки! Дай мне её!

Я не сразу понял, что он от меня хочет, потом наклонился и увидел, что действительно под ногами у меня лежит толстая веревка.

– Давай скорее верёвку сюда! – гаркнул Илья. – Давай быстро, а то чихну!

Я не понял, при чём тут его чих, но верёвку всё же протянул.

Илья судорожно схватил верёвку, которая была привязана к крыше, намотал конец на руку, крепко натянул и после этого – чихнул.

Нет, я опять неправильно написал, надо было вот так:

И после этого он

ЧИХНУЛ!!!

Он чихнул так, что мы подпрыгнули вместе с избушкой, даже пролетели какое-то расстояние и тяжело шлёпнулись обратно в болото.

Теперь я точно знал, почему избушка стояла по крышу в болоте. А для чего Илье нужна верёвка?

Я сам не заметил, как спросил это вслух.

– Верёвка для того, чтобы крышу не сдувало, – пояснил Илья. – От моего чиха крышу всегда срывает. Слабая она, держать приходится.

– Хватит пустые разговоры разговаривать, – прервала нас озабоченная Макаровна. – Дима, выгляни наружу, там шум какой-то.

Я встал на стол и, приоткрыв двери, осторожно выглянул наружу.

И тут же торопливо захлопнул, едва не ударив сам себя по голове. От островка, из камышей, в нашу сторону стеной шли воины, наверное, слуги Шемяки, ощетинившись копьями и сверкая саблями и мечами.

– Там шемякино воинство движется! – выдохнул я. – Их там множество.

– Лезьте в погреб! – распорядилась Макаровна.

– Какой погреб?! – ахнул я. – Избушка же от чиха на новое место перелетела! Если и был в ней погреб, он на прежнем месте остался.

– Ну и что, что чихнул? В первый раз, что ли? – невозмутимо потянулся под овчинами Илья. – Что с погребом будет? Погреб, он избе принадлежит. Погреб в хозяйстве всегда пригодиться может. Я так чихаю, чтоб избушка вместе с погребом выскакивает. Кто его знает, вдруг пригодится погреб? Придётся новый рыть. А мне лениво. И чихаю я часто, не нароешься погребов этих. Я его гвоздиками и прибил к избе, чтобы не отрывался при чихах.

Макаровна и Буян склонились над погребом, отыскав крышку, а Яшка озабоченно спросил.

– Как же Шемяка? Слуги его освободят!

– Медведь, – скомандовал Черномор. – Разберись с этим судьёй.

Медведь быстро и ловко, несмотря на внушительные габариты, вспрыгнул на стол и выглянул в двери. Я из любопытства встал осторожно рядом и тоже посмотрел наружу.

Шемяка громко вопил, призывая на помощь своих слуг, которые со всех ног бежали ему на помощь. Его освобождение было рядом. Шемяка издал торжествующий вопль, но Медведь скинул с плеча лук, положил стрелу на тетиву и выждав, когда воины подбегут к самым березам, выстрелил.

Стрела, посланная точной рукой, перебила одну из верёвок. Шемяка заоралл истошно и полетел, вырвавшись из протянутых к нему на помощь рук вверх, подброшенный выпрямляющейся березой...

Дальше смотреть я не стал, спустился вниз, за мной спустился и Медведь, с трудом прикрыв двери на ржавый засов. И вовремя, потому что снаружи по двери злобно забарабанили, и принялись яростно выламывать и рубить её.

Мы бросились к погребу, но разлетелись в щепки двери, вниз, как горошины из спелого стручка, посыпались воины Шемяки. Мы с Медведем грудью встали перед замешкавшейся возле погреба Макаровной, защищая её мечами. Нам удалось потеснить непрошеных гостей, и не только потеснить, но даже вытолкать наружу.

Медведь, увлечённый битвой, полез за ними, пришлось и мне лезть наверх и вступать в неравный бой с Шемякиным воинством. Против нас двоих стояло около сотни бойцов, отчаянно бросившихся на нас. Холодным оружием я владею неплохо, и, помня, что, сколько бы противников против тебя не стояло, более десяти человек одновременно атаковать не могут. Потому я не очень паниковал от количества врагов.

Мы встали с Медведем спина к спине, заняв круговую оборону, и пока нам удавалось успешно защищаться, отражая удары врага, но слишком неравные были силы. Защищался я успешно, но в нападении был слабоват. Рука не та, мечом рубить, навык нужен.

Кто знает, чем бы закончилась схватка, если бы из избушки не вылез заспанный и взлохмаченный Илья, который ворчал, обращаясь к подгонявшей его батожком рассерженной Макаровне.

– Иду я, иду. Вылез уже. Кого тут воевать надо?

Он выпрямился во весь рост, и я увидел, что достаю ему едва до колена. Шемякины воины оторопели, притихли и на мгновение отступили, заворожено глядя на великана, пооткрывав от изумления рты.

– Вот этот сброд, что ли, воины?! – гремел Илья, надвигаясь горой на притихших шемякиных слуг. – Да разве же это воины?! Да разве же это войско?! Да я на них начхать хотел!

Он присел перед отступающими шеренгами врага на корточки, склонил голову набок и терпеливо ждал, когда наберутся смелости и решатся броситься на него шемякины слуги.

Когда они, подбадривая друг друга боевыми криками, всё же рискнули кинуться вперёд, Илья сорвал молоденькую березку, пощекотал ею в носу, сморщился, помотал головой и – чихнул.

Я опять неправильно написал.

Он ЧИХНУЛ!!!

Чихнул так мощно, что врагов как ветром сдуло. Хорошо ещё, в последний момент мы с Медведем, зная, что такое чих Ильи, и к каким он может привести последствиям, бросились ничком на траву, стараясь оказаться за спиной у богатыря.

– Слышь, Макаровна, – прогудел, оглядываясь по сторонам, Илья. – Зря ты меня на улицу из избы выгнала. Чего мне здесь делать-то? Тут и воевать не с кем. Они все куда-то подевались. Застудился я. Выброси овчинки сюда, я на солнышке погреюсь. Мне обратно лезть лениво.

– Ах ты, лодырь, ты, лодырь! – укоризненно отозвалась Макаровна. Ну-ка, лежебока, быстро лезь сюда, пока я не вылезла да хворостиной тебя не отходила!

– Да ладно, ладно, – проворчал Илья. – Лезу уже...

И он, пыхтя и покряхтывая, полез вниз, а за ним и мы с Медведем. Из погреба торчала борода Черномора, который хмуро спросил:

– Чего копаетесь? Мы вас там заждались. Беспокоиться стали, меня послали, посмотреть, что тут.

– Прибраться в избе нужно было на дорожку, – ухмыльнулся Медведь.

– Ну и как, прибрались? – спросил Черномор.

– Прибрались, – ответил Илья, и, поглядывая на Макаровну, поспешно полез в угол, под уютные овчины.

Готов поклясться, что он причмокивал губами от предстоящего удовольствия.

– Ты куда, лодырь?! – ахнула возмущённая таким вероломством Макаровна, грозя посошком. – А ну, бесстыдник, такой сякой разэтакий, вылезай! С нами пойдешь!

– Ты что, Макаровна?! – возмутился в свою очередь Илья. – Я тридцать три года вообще на ноги не вставал, а тут на тебе, идти куда-то. Никуда не пойду! Заболел я. У меня эта, как её? Пневмония, во!

В подвале раздался шум, выкрики и оттуда недовольно прогудел Буян:

– Вы со словами осторожнее, у меня Чёрт сильно нервничает от таких слов. И вращается. А мне беспокойство. Заберите вы его от меня.

– А чего я такого сказал?! – удивился Илья.

– Ладно разговоры разговаривать, – прервала его Макаровна. – Люди тебя в погребе ждут. Давай, собирайся быстренько!

– Там и вправду настоящий Чёрт в погребе? – спросил Илья, показывая пальцем в подвал.

– Правда, – подтвердил Медведь. – Его Буян носит.

– Я в погреб не полезу! – категорически отказался Илья. – Я чертей боюсь до чёртиков.

– А меня ты совсем не боишься? – ласково спросила Макаровна.

– Тебя я боюсь ещё больше, – вздохнул Илья, перекрестился, вздохнул и послушно полез вниз.

Следом полезли и мы.

Погреб поразил нас размерами. Сам Илья стоял там в рост, а я едва доставал макушкой до голенища его сапога. Вправо уходил во мрак туннель с высоким потолком. По нему мы и пошли вслед за Макаровной, которую пропустили вперед. Только она знала, куда мы идём по этому тоннелю, и что нас ждёт за каждым из поворотов.

По пути мы спохватились, что в суматохе куда-то подевался дядюшка Леший, но искать его было некогда, мы решили, что уж кто-кто, а он ни в лесу, ни на болоте не пропадёт.

Сзади всех громыхал сапожищами, да так, что весь подземный ход ходуном ходил, Илья, который ворчал про то, что ему лениво и грозился чихнуть, отчего мы поневоле ускоряли шаг, вспоминая, как летали вместе с избой и про то, как он "счихнул" шайку Шемяки.

В тоннеле от его чиха спрятаться было бы негде.

Шли мы долго, продвигались в полной темноте и потеряли ориентацию во времени и пространстве. Мне путешествие казалось бесконечным, я уже подумывал, что мы никогда никуда не дойдём, а так и будем блуждать в темноте по таинственному подземелью всю оставшуюся жизнь в поисках выхода.

Но всё же мы пришли.

Глава двадцать вторая

Черти кругом

Коридор пошёл круто вверх, и вскоре мы вышли на воздух.

Мы спустились в подземелье задолго до полудня, а сейчас заметно вечерело. С болота тянуло холодом. Я плотнее запахнул штормовку, а Илья не выдержал, и так оглушительно чихнул, что нас раскидало в разные стороны.

Когда мы с трудом собрались вместе, на Илью посыпался град брани и упрёков. На что он сконфуженно отвечал, что не привык к таким прогулкам и простыл, а чихнул сам для себя настолько неожиданно, что даже предупредить нас не успел.

– И куда ты нас привела, Макаровна? – посопев носом, спросил Черномор, оглядывая болото. – Где же Дворец?

– Смотри ты, какой прыткий! – усмехнулась Макаровна. – День в пути, а уже Дворец перед ним вынь да поставь! Знал бы ты, сколько я сапог износила, пока его отыскала.

– Дворец ещё далеко, что ли? – недовольно спросил Илья. – Тогда я не пойду, мне лениво.

– Дворец не так чтобы далеко, – хитро прищурилась Макаровна. – Надо в самую серединку Ведьминых Островов пройти, там и Дворец стоит, на самом большом острове.

– Почему эти острова – Ведьмиными Островами называются? – с опаской спросил Яшка. – На них что, Ведьмы живут?

– Нет, Ведьмы на них не живут, – рассеянно ответила Макаровна, оглядываясь.

– Это хорошо, что Ведьмы на островах не живут! – оживился скоморох.

– Как сказать, – усмехнулась Макаровна. – хорошо это, или плохо. Ведьмы на Островах не живут, зато они Острова эти охраняют. Потому и называются эти места – Ведьмины Острова.

– Где же они, эти Ведьмины Острова? – удивился я, оглядывая бескрайнее болото. – Сколько до них идти?

– Ну и охотнички мне достались! – всплеснула руками Макаровна. – Уже притомились. Значит, не очень вам нужно то, за чем вы идёте. Я за сынком скоро год по болотам хожу. И ещё столько ходить буду, только бы сына вернуть.

– Да мы что, Макаровна? – смущенно загудел в бороду Черномор. – Мы готовы идти сколько надо. А кто скулить будет, того быстро воспитаем. Или не воспитаем, но всё равно быстро.

Он помахал в воздухе палицей.

– Острова рядом, – вздохнула Макаровна и указала пальцем в сторону болота, откуда клубился, наползая, густой тяжёлый туман. – Это Ведьмы специально туман нам в глаза пускают, – пояснила она. – Дворец оберегают, от чужих глаз скрывают. Вот почему его много кто искал, да мало кто видел.

Она решительно шагнула в надвигающийся туман.

Вслед за Макаровной мы вошли с опаской в густой туман, который оказался действительно густым и упругим, было ощущение, что мы идём сквозь густо сваренный молочный кисель.

– Хоть ножом этот туман режь, или локтями его расталкивай, – ворчал Буян, пытаясь разогнать туман перед собой, размахивая руками.

– Зря руками машешь, – посоветовал ему ехидный скоморох. – Ты штаны сними, и штанами помаши, глядишь, туман разгонишь...

– Махнул бы я тебе, – проворчал Буян, но ссориться не стал.

– Держитесь друг за дружку, не потеряйтесь! – подала голос Макаровна. – Ведьмы нас шельмуют, туман напускают, развести нас в разные стороны хотят.

Мы взялись за пояса друг друга, а Макаровна уверенно вывела нас из стены густого тумана. Перед нами открылась вечерняя даль бескрайних болот, синие сумерки и на самом горизонте смутно виднелись далекие острова с высокими соснами.

Между нами и островами простиралась сплошная трясина, едва подёрнутая болотной ряской. Из глубин трясины с пугающим шумом вырывались мутными пузырями на поверхность болотные газы, под ногами забурлило, мне стало не по себе, и я испуганно сделал шаг назад.

– Вот вам и Ведьмины Острова, – вполголоса сообщила Макаровна. – Там, за дальними островами с соснами на холмах, Павловский Дворец.

– Как же мы пройдём на острова? – спросил Медведь. – Вокруг сплошная трясина.

– Пройдём как-то, – уклонилась от ответа Макаровна. – Другие ходили, а мы чем хуже? Завтра утром посмотрим.

– Ты сама ходила на Ведьмины Острова? – недоверчиво спросил скоморох.

– Ходила, – вздохнула Макаровна. – Куда только не ходила я на болоте, сына отыскивая.

Мы наскоро поели, и завалились спать. Спал я крепким сном, без сновидений. Спину грел привалившийся ко мне Иван – Болотный Царевич, который весь путь проделал в обличии Волка, так ему было удобнее бегать по болоту, он и сейчас оставался в том же виде. Я ему в чём-то даже позавидовал: в такой шубе было не холодно. Впрочем, моя Царевна Лягушка тоже так и оставалась Лягушкой и весь день беззаботно проездила, важно восседая у меня на плече.

Спал я крепко, но всё же расслышал сквозь сон непонятно откуда доносившиеся слова:

– Вставай, Дима, просыпайся скорее, – кто-то тормошил меня за плечо, – беда рядом ходит. -. Это я, Марья, Царевна Лягушка. Просыпайся и тихонько ступай по тропе, туда только что Чёрт пошел. Не к добру это, что-то он задумал.

Я мгновенно вскочил на ноги и стараясь не шуметь, скользнул по едва заметной тропинке. Хорошо, что начало едва заметно светать и стало хоть что-то видно под ногами. Недалеко от нашей стоянки я увидел сверкавшие между редких болотных деревьев маленькие красные огоньки. Затаив дыхание приблизился, и разглядел, что красные огоньки не что иное, как горящие в темноте глаза трёх Чертей, среди которых был и наш, похожий на варежку. Я его отличил от других по висящим на плечах ушам, больше ни у кого из Чертей таких длинных ушей не было.

– Зачем ты нас позвал? – сердито спросил нашего Чёрта толстый Чёрт, поправив свисающий живот руками.

– Зачем, зачем, – передразнил наш Чёрт, сердито хлопнув ушами по плечам. – Мы не знали, что эта самая Безумная Макаровна через Ведьмины Острова попрётся и всех за собой поведёт. Мы думали, она другую дорогу знает.

– Ну и что? – переспросил толстый. – Какая разница, каким путём идти?

– Какая разница! Большая разница! – возмутился таким непониманием наш Чёрт. – Зачем тебя сюда послали, если ты ничего не знаешь?! Это значит, что теперь через мост идти придется!

– Ну и что? – зевнув, спросил третий Черт, с обломанным рогом на голове. – Какая разница? Подумаешь, через мост пройти! Главное – ложку мимо рта не пронести, добычу не упустить, Сокровища к рукам прибрать.

– Подумаешь?! – тихо бушевал наш Чертяка. – Вот ты и иди через мост, а я лучше сразу прямиком пойду в Ад, погреюсь хотя бы. Холодно здесь до... чёртиков!

– Как же я пойду с ними через мост? – растерянно развёл лапами Чёрт со сломанным рогом. – Они сразу увидят, что это я, а не ты.

– Очень они меня разглядывали! – махнул на него лапой наш Чёрт. – Для них все Черти на одно рыло.

– А как же рог?

– Подумаешь! – беззаботно отозвался наш Чёрт. – Скажешь, что рог у тебя во сне отвалился. Скажешь им, что внезапно и очень даже тяжело заболел. Скажешь, что когда Черти болеют, у них роги отваливаются.

– Ты думаешь, поверят? – усомнился однорогий.

– Как им не поверить? – ухмыльнулся похожий на варежку. – Они же не знают, как Черти на самом деле болеют.

– А что это за мост надо переходить, и почему ты сам по нему идти не хочешь, боишься? – наконец догадался спросить однорогий.

– Вот в том-то и дело! – раздосадовано воскликнул наш Чёрт. – Ты думал, почему я такую панику поднял? Это такой хитрый мост, из-за которого почти никто во Дворец не попадает. Мы давно знаем, что Сокровища где-то во Дворце. Точно знаем, что Дворец в самом центре Ведьминых Островов стоит. А другой дороги, кроме как через мост этот – не знаем. Вот почему меня и направили с ними идти, думали, Макаровна знает другую дорогу, если бы нам другую дорогу знать! Знали бы, давно Сокровищами овладели. Мы потому и решили, что я пойду с этими вот. Заранее знали, что они чертыхаться любят. Я и ловил момент, вокруг вертелся, всё ждал, когда кто из них чёрта помянет, чтобы с ними прицепиться. Чтобы Макаровна тайной дорогой прямиком к Сокровищам отвела, а когда они обратно с Сокровищами возвращаться будут, свистнуть нашим, дать знать. Мы на них, на болотных, нападём, и отберём у них все Сокровища. Эх, здорово всё придумали! Да только промашка вышла. Нам через мост никак не пройти.

– Почему же нам мост перейти нельзя, если она по нему ходила?! спросил однорогий.

– Мост перейти можно, да только не каждому это удаётся, – проворчал наш Чёрт. – Не простой это мост. У кого помыслы тайные злые, чтобы Сокровища себе присвоить, или ещё какую прибыль во Дворце поиметь, под тем обязательно мост провалится. А из трясины или спасут для службы во Дворце, либо загинешь, загрызут, утянут тебя Ведьмы, да Русалки.

– А эти все, с кем ты идешь, как они мост перейдут? Разве они не за Сокровищем идут?! – удивился однорогий.

– В том-то и дело, что идут они за Сокровищем, да только не для себя, – вздохнул наш Черт.

– Для кого же? – не мог понять бестолковый однорогий Чёрт.

– Да что ты пристал? – вмешался пузатый. – Они идут за Сердцами для Лукоморов, а Сокровища Лесных Царей они тоже не для себя добывают.

– А для кого же тогда? – не унимался однорогий.

– Теперь я знаю, за что тебе рог обломали, – помотал ушами наш Чёрт. – Для других. Для всех болотных, для людей. Для всех. Понимаешь?

– Для всех? – удивился однорогий, и честно признался, – Для всех этого я не понимаю.

– Я тоже не понимаю, – признался наш Черт. – Но вот такие они. И хватит болтать, я вас не для этого звал. Давайте решать, что делать будем. Я через мост не пойду. Ни в какую. В трясине тонуть я не хочу. Лучше в Ад не вернусь, на болоте замёрзну, чем в трясину провалиться...

Я пошевелил плечами, потянулся и осторожно переступил затёкшими ногами. И надо было такому случиться, чтобы под ногой у меня хрустнула веточка.

– Кто там прячется?! – навострив чуткие уши, зло прошипел пузатый Чёрт, двинувшись в мою сторону.

Скрываться не имело никакого смысла, я подобрал с земли обломок ветки, выбрав посучковатей и поувесистей, и вышел из-за дерева навстречу Чертям, шепнув Царевне:

– Скачи к нашим, поднимай их, а я Чертей задержу.

Лягушка спрыгнула с плеча и зашлёпала по тропинке, а я сделал шаг навстречу приближавшимся Чертям, которые облизывались красными языками. Из злобных глазок у них сыпались искры, они шевелили пальцами с длинными корявыми и острыми когтями, и подступали ко мне всё ближе, готовясь к броску.

Я был начеку, поэтому, когда однорогий прыгнул с диким визгом на меня, я сделал шаг назад, когти однорогого вспороли на моей груди рубашку, оцарапав кожу, словно бритвами меня полоснули, но я нанёс сокрушительный удар увесистой палкой нападавшему Чёрту по голове.

Раздался истошный вопль, единственный рог Чёрта, к его неописуемому ужасу, полетел в одну сторону, а моя увесистая палка, к моему ужасу, разлетелась на куски, которые полетели в другую сторону.

Пузатого Чёрта я успел перебросить через себя, хотя он и был намного тяжелее, чем казался. А вот наш Чёрт едва не распорол мне клыками живот, В последний момент я чудом успел увернуться, и рубаха моя окончательно превратилась в лохмотья.

Я успел подумать, хорошо, что штормовка не застёгнута, как бы я потом по болоту ходил с голым пузом. Где тут посреди болот рубаху найдешь? Я прижался спиной к дереву, ко мне подходили с опаской Черти, от нетерпения щелкая по земле длинными хвостами. Дело моё было плохо, но за спиной раздался треск веток под ногами, топот, и на маленькую поляну высыпала наша храбрая дружина во главе с бесшабашным Яшкой скоморохом, который прибежал к месту боя с горящей головешкой в руках.

– Кому шерсть подпалить нужно?! Кому тут холодно?! – завопил Яшка, бросаясь на Чертей с головешкой, от которой во все стороны сыпались искры.

Черти испуганно попятились, а наш Чёрт заложил в рот загнутые когти и пронзительно засвистел.

Тут началось такое!

Из-под корней вывороченных деревьев, из большого дупла, из-под кочек, отовсюду стали выскакивать Черти. С сосен сыпались проливным дождём шишки и, ударившись о землю, превращались в Чертей. Черти были повсюду и везде. Я сам видел, как Черти выпрыгивали из вороньего гнезда на осине.

Их было много, они заполнили островок, сгрудились вокруг, окружив нас живым кольцом горящих как угли глаз. С каждой минутой их становилось всё больше и больше, мы сбились в кучку, встав в круг, готовясь к бою.

– Слышь, а откуда они берутся? – спросил меня скоморох. – Может, я мухоморов переел? Может быть, они мне только кажутся, Черти эти самые? Их же столько не бывает!

– Не кажутся, их на самом деле полным полно, и берутся они отовсюду, – буркнул я.

Черти, казалось, выпрыгивали у нас из-под ног.

– Слушай, – толкнул меня опять Яшка. – А что им от нас надо? Что они с нами делать будут?

– Ты у них спроси, – огрызнулся я, мне как-то не хотелось разговаривать.

Черти сжимали кольцо, их становилось всё больше и больше. Задние подталкивали вперёд слегка робеющих передних, задних становилось все больше и больше, и они пинками и тычками придвинули передних вплотную к нам. Ещё мгновение, и они бросятся и порвут нас на мелкие части, или затопчут.

Не став дожидаться нападения, Буян сделал шаг вперёд, и бросился на стоявшую перед нами живую стену Чертей, издав боевой клич и описав в воздухе дугу мечом. Черти отшатнулись, но задние навалились, не дав передним отступить. Буян ещё раз описал сверкающую дугу, после чего передние оставались стоять, а под ноги им посыпались их же отрубленные головы.

Черти взвыли, завизжали, бросились вперёд, но навстречу им, вслед за Буяном, рванулись с оружием в руках Черномор и Медведь. Да и я не отстал. Только Илья где-то пропадал. Наверное, сапог отыскивал. Волк вгрызался в противников, рвал Чертей в клочья, могучими лапами вбивал их по самую маковку в землю.

– Держи! – услышал я звонкий голос и обернувшись с удивлением увидел рядом с собой Марью – Лесную Царевну, опять в человеческом обличии. Только на этот раз она была облачена в лёгкие воинские доспехи, а в руках у неё были две сабли. Одну она протягивала мне.

Я с благодарностью схватил саблю и бросился на Чертей...

Бой был краткий и яростный. Нам удалось вырваться из свирепого кольца, но уйти мы не могли, не могли повернуться спиной к визжащей и воющей ораве Чертей, которые не решались напасть, но и не уходили, ожидая, когда мы повернемся спиной и предоставим им возможность напасть сзади. Так мы и стояли напротив друг друга. Надо было что-то делать: светало, а Чертей всё прибывало и прибывало.

Кто знает, чем бы всё это закончилось, если бы не появился за спинами у Чертей сонный и зевающий в бороду Илья.

– Вы чего тут делаете? – зевнул он. – И Чертей тут до чёрта! А ну кыш! Вот кого не люблю! Пшли вон!

Он поискал глазами по земле, не нашёл ничего подходящего, снял с ноги сапог и запустил им в бросившуюся в разные стороны воющую от ужаса стаю Чертей. Сапог раздавил всмятку несколько десятков самых смелых и дерзких из них, остальные дрогнули, и отступили, а мы, воспользовавшись моментом, бросились на них.

Только сейчас я разглядел, что не все из моих попутчиков вооружены. Вскочив, они так поспешно бросились на помощь, что не все смогли найти в темноте оружие, поэтому похватали, что под руку попало.

Медведь, например, лупил Чертей большущей сковородкой, взяв её двумя руками за ручку. Яшка продолжал размахивать горящей головешкой, от которой, как ни странно, но шарахались огнеглазые Черти. Черномор молотил вокруг себя вывороченной с корнем корягой, я и Марья-Царевна бились саблями. Даже Макаровна, которую безуспешно пытался отпихнуть к себе за спину Буян, чтобы прикрыть её, воинственно бросалась на Чертей с батожком.

Илья молотил Чертей подобранным сапогом и это грозное и невиданное доселе оружие наводило на них панический ужас, нанося к тому же и ощутимый урон в их редеющих рядах. Сапог Ильи и решил исход дела: Черти не выдержали дружного натиска, дрогнули и побежали.

– Ты что же сразу на помощь не пришёл?! – напустилась Макаровна на заспанного Илью, натягивавшего сапог.

– А я почём знал, что тут дерутся? – гудел смущённый Илья. – Я спал. Толкнули бы, а так мне лениво вставать было.

– Нас Черти едва на кусочки не растащили, а ему вставать лениво было! – замахнулась на него посошком Макаровна.

– Ладно тебе, Макаровна, – вступился за Илью Черномор. – Он очень вовремя на выручку пришёл. Без его сапога нам бы каюк. Пора в путь собираться, солнышко вышло, денёк должен быть хороший.

– Куда как лучше – почесал в затылке Медведь, оглядывая поле боя, усеянное побитыми Чертями. – Начало весёлое уже есть, что-то дальше будет? Какие еще напасти нас впереди ожидают?

– Пошли вещи собирать, – сказал Буян. – Ты бы, Медведь, не каркал, беду накликаешь...

Только он успел сказать это, как земля задрожала, заходила ходуном. Кто успел, ухватились друг за друга, остальные где стояли, там и попадали. Под ногами пробежала трещина, земля раскололась, оттуда выплеснулось столбом пламя, взметнулось высоко вверх, заставив отшатнуться, опалив лица и на мгновение ослепив. А откуда-то из-под земли прогремел громовой голос:

– Мы не чужое берём – мы своё, обещанное, забираем!

Я почувствовал, что жар исчез, открыл глаза и убедился, что огонь пропал, а земля сошлась обратно, словно и не было только что зияющей глубокой трещины, из которой вылетал слепящий огонь. Только трава вокруг была выжжена, да верхушки деревьев, стоявших возле, опалились огнем.

Мы осмотрелись и поняли, что пропал Медведь.

– Забрали всё же Черти Медведя, – хмуро пробасил Буян.

– Что делать будем, отцы-атаманы? – спросила сразу у всех Макаровна.

– Дальше пойдём, а там видно будет. Найдём Ларец с Сердцами и Сокровище, вернёмся, выручим Медведя, а если в бою падём – всем нам вечная слава поровну, – сурово вымолвил Черномор.

– Быть по тому! – согласился Буян. – Я думаю, если Чертей Сокровища интересуют, не тронут они Медведя, оставят в живых. Не отстанут они просто так, рядом будут крутиться, будут выжидать, высматривать, что у нас получится. А если мы Сокровища добудем, попробуют с нами торговаться, на Медведя Сокровища выменять.

– А что будет, если мы пройдём на Ведьмины Острова, найдём Дворец, а нам не отдадут Сокровища, потому, что среди нас не хватает человека, по заклятию нужного? – спросил я.

– Не отдадут Сокровища добром, с меча возьмем, боем, – сурово ответил Буян. – Не поворачивать же с дороги, когда конец виден. Говори, Макаровна, куда путь держать будем?

– Путь наш прямёхонько на тот остров, – указала посошком Макаровна.

Между нами и этим островом пролегла стелившаяся ласковым изумрудным ковром страшная зыбкая трясина.

– Как мы на остров пойдём? – спросил боязливо Яшка, недоверчиво пробуя ногой зыбкую поверхность трясины. – В обход, что ли?

– В обход не получится, – покачала головой Макаровна. – Кругом трясина, сама хаживала, искала тропочку, пока мост не нашла.

– И где же этот мост? – приободрился скоморох.

– Да вот он, прямо перед вами, под ногами, – указала Макаровна на чёрную воду трясины перед нами.

Она постучала палкой по трясине, стало слышно, что палка стучит по дереву, скрытому под водой.

– Во, здорово! – подхватил Яшка котомку. – Самый настоящий мост под водой утоплен, запрятан от посторонних глаз. Надо же! Так чего стоим? Кого дожидаемся? Пошли, что ли?!

– Не спеши вперёд головы бегать,– остановила его Макаровна. – Ты про мост не все знаешь.

И она рассказала нам то, о чём я слышал от Чертей.

– Прежде чем на мост вступить, подумайте все хорошенько, – закончила рассказ Макаровна. – В себя загляните. У кого корысть есть к Сокровищам, у кого собственный интерес обогатиться имеется, тот пускай здесь остаётся. Иначе сам себя напрасно погубит. От заклятия Ведьминого мысли тайные не скроешь.

– Как же я через мост пойду? – растерянно спросил я. – У меня своя корысть есть – я хочу прежний облик вернуть. Мне для этого Сокровища и нужны. Я затем и пошёл.