Текст книги "Механический гений в мире Эйра (СИ)"

Автор книги: Вики Рисаби

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Шепотки полетели отовсюду, достигая моего слуха «Что Акванара такое говорит?», «Что произошло?», «Богиня оставила нас?»… Я замер, ожидая речи.

– Наши враги, Шахры мечтают истребить нас. Никто из вас не застал их приход в наш мир, но мы еще помним время, когда жили на берегу большой воды в лесах, ели настоящие фрукты, выращивали овощи и зерно… – она грустно вздохнула. – Наш мир был разрушен в мгновение. Шахры стали истреблять нас, забирать из наших тел жизнь и магию. Тогда Великая мать взяла нас под защиту и поместила в этот дом… Она построила его для нас, дала кров, пищу, воду, воздух и уберегает нас каждый день от атак врагов. И пока удачно. Но так было не всегда и увы – не может продолжаться вечно.

Взгляд Акванары стал тяжелым, а на глазах засверкали кристаллики непролитых слез. Она перевела дух и продолжила:

– Великая мать умирает, ее сила становится все меньше… Она не может больше защищать нас… Ее магия больше не будет давать нам защиту…

От ропота, который разнесся по холлу у меня в голове почти произошел взрыв. Эйринцы в недоверии переглядывались друг с другом, у женщин уже катились по глазам прозрачные слезинки, а дети начали рыдать в голос.

– Сегодня она пришла попрощаться с нами. – Акванара медленно сошла с возвышения и присоединилась к сестрам, которые стояли внизу, едва сдерживаясь от того, чтобы не упасть.

Несколько секунд тишины и на постаменте появилась сфера, совсем крошечная, примерно с половину человеческого роста. Она была матовой и угадать, что находится внутри нее было невозможно. Народ Эйры испуганно замер, все еще продолжая лить слезы.

Туман сферы постепенно начал рассеиваться и перед нами оказалась страшная картина.

Голая, крошечная женщина, сидела перед нами на коленях, укутанная только в собственные волосы. Ее лицо было изможденным, буквально кости, покрытые пергаментом. Сквозь прозрачную кожу отчетливо виднелись красные узоры. Волосы были спутаны, пряди лежали небрежно и выглядели блеклыми и тонкими.

Но на губах растянулась легкая улыбка, словно все что происходило с ней – не важно.

Испуганные крики детей, пришедших в себя первыми стали страшным доказательством того, что то, что происходит сейчас – мы видим на самом деле. Эйринцы хватались за рты, чтобы не закричать, кто-то из впечатлительных упал в обморок. Я замер как вкопанный, стараясь даже не дышать.

Вот и кошка, в виде которой она приходила ко мне выглядела ничуть не лучше.

– Дети мои, – словно мягкие колокольчики, нежный голос богини разрезал пространство. – я так рада видеть вас сегодня.

Холл затих, каждая пара глаз сейчас устремилась к богине, не моргая смотрела на нее и внимала каждому слову.

– Знаю, вам страшно… Поверьте, я боюсь вместе с вами. Я думала, что смогу позаботиться о вас: дать кров, воду, еду, безопасность… но… – она уронила голову на грудь и стала выглядеть еще меньше, чем была до этого. – я… умираю, во мне больше нет силы для вашей защиты…

Плачь и стенания сотен голосов сначала робко, но все более нарастая с каждой секундой стал разлетаться по холлу, пока богиня не смея поднять голову сидела перед своими детьми.

Мне стало не по себе. Меня не пугала смерть, отнюдь. Я желал ее, в отличии от всех остальных, присутствующих здесь и сейчас. Но тайна Мориса не давала покоя моей голове и его тайник тоже. Я точно не готов умирать, пока не узнаю, что этот хитрец имел в виду, а значит должен выиграть для себя время.

Великая мать на возвышении подняла заплаканные глаза и протянула вверх правую руку, которая казалась такой маленькой и беспомощной, что смотреть на нее было жалко. Постепенно красноволосые люди стали затихать, а через минуту снова воцарилась тишина, от которой зазвенел воздух.

– Дети, мои жрицы говорят правду. – тихо произнесла богиня, – Я не была с вами честной, вы привыкли чувствовать себя в безопасности и теперь… мне страшно думать, что случится с вами…

Ее взгляд стал на мгновение твердым и непреклонным.

– Мне жаль, но вы не сможете выжить в этом мире без меня. Это моя вина.

Гул голосов и нарастающая паника охватила красноволосый народ. Лишь три жрицы выпрямились у постамента еще сильнее и на лицах появилась та же твердость, что и у богини.

– Я пришла проститься с вами.

Она опустила руки и словно вся ссутулилась окончательно. Ее глаза по-звериному смотрели на испуганных людей, заливающихся слезами, обнимающих близких и детей.

– Знайте, я не бросаю вас. Я уйду из этого мира вместе с вами. Вы часть меня, вы все что у меня есть. Боль разлуки так сильна, что я не смогу жить без вас… Какое-то время я еще смогу удержать Шахров, но…

Она заплакала так откровенно и по-женски, что внутри меня сейчас все перевернулось и горькие слезы заструились по щекам, впитываясь куда-то в бороду. Богиня стала исчезать на глазах, становясь прозрачной…

Я не смог выдержать этого.

– Нет! – хрипло закричал я. – Нет! Не уходи!

Я стал расталкивать перед собой всех, кто попадался на пути, не обращая внимания больше ни на что.

– Пожалуйста, постой! – закричал я во все горло и образ богини стал плотнее, ярче. – Пожалуйста! Я прошу!

Все замерли вокруг, вперив в меня непонимающие взгляды, а я пробрался наконец к постаменту и встал прямо перед жрицами, лица которых были напуганными и недоумевающими. Я развернулся спиной к ним, обратив лицо к народу.

– Есть надежда! Не может не быть! – закричал я изо всех сил, стараясь унять бешено бьющееся в груди сердце. – Вы все можете отдать силу своей магии Великой матери! Я бы отдал все, что у меня есть, но я не наделен способностями!

– Старец, не отнимай у моих детей последнее… – услышал я тихий шепот за спиной.

– Нет! – я обернулся к ней, и посмотрел прямо в глаза. – Ты слишком горда и слишком любишь своих детей, чтобы попросить о помощи. Но в семье, – я старался отдышаться. От чего-то сердце стало заходиться бешено, неудержимо. – все должны помогать друг другу. Ты дала этот дар, эту магию своим детям. Пришло время попросить ее назад.

Я сам не понимал, что происходит со мной, но боль в сердце заставила меня согнуться пополам и ухватиться левой рукой за ребра. Бедный орган будто сейчас скручивали сильной рукой, не ослабляя хватку ни на секунду. Если мне суждено умереть так – пусть. Но я не промолчу. Я упал на колени, больно ударившись, и выпрямиться смог не сразу, но из последних сил я встал прямо и произнес так громко как только мог:

– Народ Эйры, ваша Великая мать столько сделала для вас! Бог моего мира не сделал и тысячной доли того, что она. Встаньте же, будьте мужественны и помогите ей. Ваша магия здесь вам не нужна. Да и какая вам разница как принять смерть? С магией или без? Вы ничего не сможете противопоставить Шахрам, Великая мать показала мне, на что они способны. Вы даже своими сферами не спасетесь. Будьте сильными сейчас, посмотрите на нее, – я отдышался, снова согнувшись пополам. – она отдала вам последнее! Да она умирать за вас собралась! Будьте благодарными!

Последнее сказал почти шепотом, сердце все сжималось, и грудь сковало так, что даже сделать глубокий вдох не получалось, только короткие мелкие рывки. Ториан, стоявший довольно близко ко мне поспешил и нагнувшись надо мной протянул руки, но был отброшен назад ударом такой мощности, что люди вокруг испуганно отпрянули.

Пространство заполнили звуки сотен маленьких крылышек. Нэмы спешили ко мне из каждого уголка холла, из каждой комнаты пещеры.

Но я уже не чувствовал в себе сил удерживать тело даже на коленях. Медленно, словно кто-то остановил время я стал заваливаться на бок, а сознание стало покидать больное старое тело.

– Ма…Машенька… я иду… – только и смог произнести я, когда казалось совсем провалился в липкую черноту своего сознания.

***

Маленькие коготки стали впиваться в тело со всех сторон, удерживая меня в этом мире. Меня словно клевали, терзали каждую клеточку моего тела от ног до макушки. Раздражая и заставляя вырваться из темноты обратно на свет.

А мне не хотелось. Мне стало хорошо. Впервые за много лет у меня ничего не болело, ни тело, ни душа. Словно вокруг расплескалась благодать, мягким, теплым материнским теплом.

Одна из птичек настойчиво клюнула меня в нос, раздражая и заставляя поднять руку и укрыться. А вместе с жестом возвратился слух.

Но почему так тихо?

Я не понимал и сильно взволновался. Только что вокруг меня была такая толпа народу и вот – тишина… Глаза стали раскрываться сами собой. Не сразу, но зрение вернулось, и я наконец начал понимать, что происходит.

Прямо впереди меня организовалась огромная воронка из множества красных голов, которые были почтенно склонены к центру и держались друг другу за плечи. От мала до велика, все эйринцы, что были в этом пространстве сейчас держались только друг за друга.

Я застонал, стараясь сесть и сотни недовольных птичек слетели с меня, а потом уселись снова.

Эпицентра воронки мне видно не было, но я уже понимал, что в нем находится Великая мать. Они меня услышали! Услышали. Они помогут ей!

Сердце снова затрепетало в груди от осознания, что наконец-то в этом мире стало что-то правильно. Дети тоже должны помогать родителям, по-другому не бывает.

Никто не шевелился и не издавал ни звука. А секунду спустя от эпицентра к краям прокатилась волна света, вместе с которой на пол главного холла оседали эйринцы один за другим. Они заваливались друг на друга и просто на пол, тесно ложась рядом.

Я чуть не ослеп от вспышки, прикрыв глаза рукой постарался защититься от света. И лишь услышал, как встрепенулись птицы и слетели с меня в неизвестном направлении.

Эйринцы медленно падали на пол без криков, без шума, без страха. Смирившись со своей судьбой и отдавая богине ее дар для собственной защиты.

Сзади меня послышались странные звуки. Я обернулся на секунду и увидел, как жрицы, что оказывается стояли позади меня тоже упали на возвышении безвольными куклами. Как ни странно, но они не участвовали в этот раз в общем водовороте.

Я снова посмотрел вперед и вздрогнул от неожиданности – Великая мать росла. Прямо на глазах она становилась все больше и больше. Ее волосы снова стали шелковистыми и пышными, на лицо наросло «мясо», а кожа приобрела здоровый оттенок. Она словно рождалась заново здесь и сейчас, устремляясь макушкой к потолку и только чудом никому не навредив.

Ее глаза были закрыты, лицо блаженно расслабленно и красиво, губы покрыла нежная улыбка. Когда на пол пещеры осел последний человек волна света наконец угасла и все потонуло в полумраке. Эйринцы лежали неподвижно и даже непонятно дышали ли.

Ресницы богини медленно запорхали и глаза приоткрылись. Она огляделась вокруг, смотря на своих детей, которые принесли в жертву свои способности ради нее.

Я забыл, как дышать. От ее красоты и эфемерности происходящего мозги превратились в кисель и никак не подчинялись командам. Богиня обратила свой взор в мою сторону и заметила меня, сидящего столбом посреди спящего народа.

– Спасибо. – одними губами произнесла она. – Я не забуду.

Я только грустно улыбнулся. Мне было радостно от того, что народ Эйры получил еще один шанс на выживание, с другой стороны, мне было жаль этих людей. Ведь они совершенно не привычны к жизни без магии, сфер и прочего. Это мне все кажется простым и понятным, но для них это будет настоящим шоком.

– Тебе хватит полученного надолго? – спросил я Великую мать после недолгих раздумий.

– Еще поживу. – только и произнесла она. – Это больше, чем я рассчитывала.

Тому, кто думал, что вот-вот умрет и один день жизни кажется подарком. Как, например мне, но у меня есть дело и умирать пока я его не закончу – я точно не готов.

Богиня стала пропадать, растворяясь в воздухе, уходя тихо и медленно, продолжая оглядывать своих детей, массово разложившихся на полу пещеры.

Я посидел еще немного, позволяя себе осмыслить случившееся. Почему-то внутри стало спокойно и легко. То, что случилось – правильно. И почему женщины устроены именно так? Они отдают все, что у них есть для других. Не щадят себя, не жалеют. Всегда живут ради детей, мужей, родителей, не заботясь о себе? Даже такие богини, как Великая мать.

Глава 16. Мы оказались в помещении в два раза большем чем лаборатория

Сидеть на каменном полу главного холла в окружении спящих эйринцев было странно. Будто я единственный выживший в катастрофе и теперь предоставлен сам себе.

Я прислушался к ощущениям в собственном теле – чувствовал себя совершенно нормально. Ещё недавние неполадки сердца и слабость во всём теле прошли, словно их не было никогда. Будто я не был при смерти несколько минут назад.

Размяв затекшую спину, все еще сидя на полу я отчаянно соображал, что же теперь мне делать. Словно в ответ на мои мысли у самого уха раздался хлопок невидимых крыльев.

Конечно, как я мог забыть? Ведь меня ждёт неразгаданная тайна, которую срочно нужно разгадать!

Шатаясь, я встал сначала на одно колено, потом на второе, упершись руками в пол поднялся на четвереньки. Применив ещё некоторое количество усилий, я смог выпрямиться во весь рост.

Странным было то, что я лежал на постаменте, где совсем недавно говорила со своим народом богиня. Падал я точно не здесь, а внизу, как же я оказался на возвышении?

Ответа на этот вопрос у меня не было, но я решил, что это не самое главное сейчас.

Вместо того чтобы дальше предаваться раздумьям, я стал бережно переступать с ноги на ногу, чтобы случайно не встать кому-нибудь из лежащих на полу эйринцев на распластанную конечность.

Передвигаться было действительно сложно, так как телами было усыпано всё пространство вокруг и лежали они друг к другу очень плотно. Но с горем пополам мне удалось пройти этот путь.

Уже через несколько минут я оказался в коридоре, который вел меня к лаборатории Мориса. По пути я бережно сжимал в руках цепочку с невидимым свистком. Оказавшись внутри кабинета, первым делом осмотрелся – тут ничего не изменилось с момента как я уходил отсюда с Торианом. А мне казалось, что прошло уже столько времени...

Я подошёл к столу, на котором лежали книги старого чудака. Словно одобряя мои действия вокруг запорхали сотни маленьких крылышек. Чуть помедлив, я осторожно поднёс свисток губам, а потом что есть силы дунул в него во всю глубину своих лёгких. Я ожидал сейчас чего угодно. Что пространство передо мной превратится в бескрайнее море, или пол провалится под моим весом унося меня в неизведанную даль.

Но не происходило ровным счётом ничего.

Я не понимал, что сделал не так. Как дурном сне я стоял и ждал что сейчас что-то произойдёт, но ничего не происходило. В раздражении я сорвал себя свисток, порвав цепочку, на которой он держался и снова прислонил его к губам. Странное чувство, что я что-то упускаю нарастало с каждой секундой. Будто есть какой-то шифр, который мне пока не понятен.

Я свистел и свистел в свисток, пока не начал задыхаться от собственных потугов. Но ровным счётом ничего вокруг меня не менялось. Со страшным негодованием я положил свисток на стол и стал искать среди прочих бумаг записку, в которой дословно записал послание чудака Мориса.

В нетерпении я разметал вокруг себя книги, листы, приборы, пишущие принадлежности пока не нашёл то, что искал. Бешено, вращая глазами я снова и снова вчитывался в текст, не понимая, где искать в нём подсказку.

А потом меня словно осенило громом, я поднёс свисток губам и дунул в него сначала один раз, затем выждал короткую паузу, дунул три раза подряд, сделал ещё одну паузу, а потом быстро продул пять раз подряд.

Таким образом получалась цифра 135. Если это не ответ на вопрос, то я даже не знаю какие методы ещё можно применить. Можно, конечно, пересчитать гласные и дунуть по их количеству, можно согласные… Но это всё не имеет никакого смысла.

Я уже начал считать, что моя догадка оказалась неверна, потому что все еще не слышал ни единого звука вокруг себя. Но примерно через минуту, когда я снова вчитывался в послание Мориса, пещера в которой находилась лаборатория задрожала. Всё заходило ходуном, затряслись полки с наработками учёного, предметы, лежавшие на краях столов, начали падать.

А вокруг запорхали нэмы, то ли радостно, то ли тревожно хлопая своими беспокойными крыльями.

Я ухватился за край стола, чтобы не упасть, настолько сильным оказалось землетрясение. Непонятный скрежет заставил меня обернуться, и я увидел, как часть стены, казавшаяся монолитной, утопает в образовавшейся нише. Она словно проваливалась внутрь, глубже закапываясь в стену пещеры.

Испуганно охнув, чуть подался назад, чтобы развернуться полностью и видеть, что происходит. Мне было страшно, как будто сейчас, из образовавшегося проёма появится неизвестное мне чудовище. А тряска всё продолжалась.

Сверху посыпались мелкие кусочки песчаной пыли, заставив отгородиться от них поднятой рукой. А стена всё отъезжала внутрь, и ее толщина поражала. Уже сейчас стеллаж вошел в глубину примерно на 3-3,5 метра.

Словно подслушав мои мысли, движение вдруг прекратилось. Кусок стеллажа начал отъезжать влево, плавно, но с таким скрежетом, будто механизм, управляющий процессом сильно заржавел.

Стена двигалась, пространство дрожало, в открывшемся проёме не было видно ничего кроме непроглядной темноты. В нос ударил запах затхлости, очевидно, что в этом помещении давно не было притока свежего кислорода.

Я был на сто процентов уверен, что о нём не знал никто, кроме самого Мориса. Но для чего нужно было изобретать такую защиту, чтобы никто из его соотечественников, не мог видеть, чем он там занимается? Что же такого секретного он там делал?

Проём открывался нарочно медленно, каждый сантиметр давался со скрипом, испытывая моё терпение. Мне уже была нипочём ни тряска, ни падающая с потолка пыль, мне хотелось скорее пройти внутрь и своими глазами увидеть эксперименты жившего здесь чудака-учёного.

Вход почти открылся, когда я едва не подпрыгнув увидев входящего в лабораторию Ториана. Он шатался и медленно шел, цепляясь за стену. Взгляд его был угасшим, а веки были едва приоткрыты.

– Слава Великой матери, ты жив... – только и успел сказать он, перед тем как упал на колени. – Что здесь... происходит?

– И я рад что ты жив, друг мой. Я не знал, как долго вы будете спать, поэтому пошёл сюда один. – ответил я, стараясь перекричать скрип работающего механизма. – Я понял, как работает эта штука!

Я потряс в воздухе цепочкой, на которой оставался невидимый свисток.

– Но как? – несмотря на очевидную слабость, глаза Ториана сейчас сверкали любопытством.

– Мне немного подсказали наши пернатые друзья. – я устало улыбнуться, обводя взглядом пространство. Я был уверен, что маленькие птички, сейчас здесь с нами и слушают каждое наше слово. – Оказалось, что это свисток!

Сам не понимаю почему, но говорить о том, как именно работает этот свисток мне не хотелось. Как будто что-то внутри меня противилось тому, что Ториан может находиться здесь один.

– Я посвистел и видимо привёл в движение старинный механизм, который сделал ваш чудак Морис. – я обернулся к открывающемуся проходу. – Как видишь скоро мы узнаем, над чем он тут работал.

Ториан изумлённо ахнул и сел на пятки. Вид его снова вызвал у меня жалость.

– Как ты себя чувствуешь? – с подозрением спросил я. – Если я всё правильно понял, то теперь вашему народу придётся жить без магии…

– Меня сильно отбросило, когда я пытался прийти к тебе на помощь, а сейчас я словно умираю, Фёдор... Будто мне отрубили сразу все конечности. – грустно повесил голову Ториан. – Это нельзя передать словами, но я понимаю, что так надо.

– Надеюсь, тебя утешит факт, что Великая мать наполнилась силой. Я видел её. Она доставала головой до потолка, сидя на коленях. Теперь ей хватит возможностей для противостояния Шахрам. Твой народ сделал правильный выбор.

Я говорил это, чувствуя полную уверенность в своих словах. Твёрдо и непоколебимо я понимал, что они отдали последнее для выживания собственной расы.

– Остальные тоже пришли в себя? – спросил я, потому что перед глазами представился лежащий неподвижно на полу народ Эйра.

– Я первый очнулся, остальные ещё спят. – ответил Ториан и вместе с его последними словами гул открываемого механизма прекратился.

Вход высотой примерно в четыре метра и шириной около двух открылся перед нами. Пространство, которое находилось за ним, было словно отгорожено бархатистой, живой темнотой.

Я судорожно сглотнул. Я уже видел подобное, когда меня уносило в воронку, образовавшуюся в море на закатном солнце. Тело пронзило дрожью, я вспомнил это колышущееся бархатное непроглядное нечто, которое только и ждёт чтобы проглотить тебя.

Вокруг стало так тихо, что тишина зазвенела в ушах и ничто не нарушало её, кроме звуков нашего дыхания.

– Ты идти сможешь? – бросил я Ториану, с замершим сердцем подходя к непроглядной бездне.

– Фёдор, давай подождём жриц, мало ли что может скрываться там? – Ториану явно было страшно, он затрясся всем телом, того и гляди сейчас упадёт.

Я быстро отошёл от стола и налил ему воды. Он с благодарностью принял из моих рук чашу и жадно припал к ней, расплескивая содержимое и обильно обливая свою одежду.

– Я не пойду туда без тебя. – ответил я ему, – Но и жриц лучше бы в это не втягивать, мы не знаем, что там увидим.

Я потер уставшие глаза и посмотрел на своего упавшего друга.

– Если мы там погибнем, то никому не будет до этого дела. Если вернёмся с какой-то добычей, то, возможно, сможем изменить ход событий. Но если жрицы помешают нам пройти, мы никогда не узнаем, что там находится. А я этого не переживу.

– Согласен. – сказал Ториан чуть окрепшим голосом. – Дай мне минуту, и я буду готов.

Время для того, чтобы прийти в себя, требовалось не только ему. Мне тоже нужно было собраться с мыслями. Слишком много событий произошло за один день, чтобы нормально на всё реагировать.

Эмоциональное напряжение, встреча с богиней, открытие тайны свистка, передача магии народа Эйры, моя несостоявшаяся смерть. Нэмы которые почему-то мне помогают...

Слишком много всего для такого старого человека как я. И в то же время я не мог отделаться от чувства, что именно здесь и сейчас решается судьба красноволосого народа.

Чтобы случилось с ними, если бы я не вмешался? Если бы не дерзнул пойти наперекор богине? Неужели они дали бы ей спокойно умереть и никому и в голову не пришла бы мысль о том, что ей можно помочь?

В своей беспрекословной любви и доверии все здесь были как слепые котята, что сама богиня, что её народ. Не будь меня в этом мире, богиня была бы уже мертва... А народу Эйра оставалось бы жизни на несколько дней, а может и часов без её защиты.

От осознания масштабов трагедии, меня бросило в мелкую дрожь. Я сел рядом с Торианом на пол и положил руки на колени. Каждый из нас сейчас думал о своём. Мы, двое существ из разных миров были одинаково печальны в своих глубоких думах.

Мне вспомнилось лицо моей любимой Маши. Как давно я её не видел, как сильно я устал и соскучился, как помотала меня жизнь без неё. И как легко бы я отдал всё на свете ради новой встречи. Она навсегда останется моей богиней, личной и неприкосновенной. Той, ради которой я готов пожертвовать всем...

Ториан рядом со мной опустил голову на свои руки, и начался содрогаться в рыданиях. Я не знаю о чём именно он думал, но для него сегодня произошли сразу несколько событий, которые потрясли его мир. Он узнал, что угроза вымирания как никогда близка, и что всё что он знает про дом Эйра в котором родился и вырос – было подлогом. Он узнал, что даже самые сильные, нуждаются в помощи и защите. Что могущество богов не бесконечно, и они тоже могут становиться слабыми и беззащитными, совсем как те существа, которых они создают.

Я как мог поддержал его, положив руку на его плечо и несколько раз дружески похлопав по нему.

– Пора идти. – тихо произнес я, абсолютно уверенный что он меня услышал.

– Да, пора. – сказал Ториан и встал на ноги, придерживаясь за стену.

Я подставил ему своё плечо, чтобы он мог на меня опереться, и мы неспешно двинулись в сторону открывшегося входа в неизвестность.

Прямо перед чёрной бездной мы оба замерли.

– Если со мной что-то случится, – произнес я тихим шёпотом. – знай, я был рад познакомиться с тобой.

– И я. – также шёпотом произнес Ториан, – Я никогда не встречал таких добрых людей как ты.

Задержав дыхание, мы одновременно сделали шаг в черноту. Она замедлила нас, укутала бархатным покрывалом, облепила со всех сторон. Ничего не было слышно, глаза потеряли возможность видеть, обоняние притупилось до нуля.

Я вытянул перед собой руку и стал на ощупь пробираться дальше, чувствуя, как сильно сжимается ладонь, опиравшегося на меня Ториана, на правом плече.

Шаг, другой, третий, четвёртый и мы оказались в помещении в два раза большем чем лаборатория, оставленная позади.

Глава 17. Морис решил оставить для нас еще одно послание

Когда-то давно, когда я был очень молод и полон надежд я ездил в Санкт-Петербург от своего университета. Был отличный солнечный день, который ничто не могло испортить. Большой группой в двадцать человек мы решили пойти в кунсткамеру, которая вызывала в нас, молодых студентах, будущих инженерах страх, трепет и нервный смех.

Мы знали, что там собраны редчайшие экспонаты, устрашающего характера и шли именно за этим. Посмотреть. Полюбопытствовать над теми недоразумениями природы, которые стояли тут за стеклом в банках с формалином.

Уже через несколько минут после посещения первого помещения я почувствовал, как внутри меня все помутилось. Сотни неоткрытых глаз бедных маленьких эмбрионов врезались в мое сознание так, что казалось – я слышал их детские голоса…

Я выбежал оттуда в ту же секунду, очень испугав остальных ребят. Выйдя на свежий воздух и вдохнув его полной грудью, я впервые закурил, чтобы унять расшатанные нервы. Еще никогда в жизни я не видел ничего более страшного. А сколько лет мне после этого снились цветные кошмары… Как дети говорили со мной и просили меня забрать их…

Сейчас, в свои семьдесят шесть лет я до сих пор был абсолютно уверен в том, что ничего страшнее в своей жизни никогда не увижу. Но как я ошибался…

В полумраке открывшегося нам с Торианом пространства мы замерли в оцепенении. Никто из нас не рискнул сделать ни единого шага вперед. Я осмотрелся.

Помещение было просто огромным. Вдоль левой стены ровными рядами тянулись полки со стеклянными банками, лениво подсвеченные какими-то мизерными источниками света, по типу наших светодиодов. Несколько рядов полок, наподобие книжных – тоже были уставлены разными сосудами, видимо в настенные все не вошло и хозяину этих хором пришлось достроить себе дополнительные хранилища.

Меня охватило нехорошее предчувствие…

Прямо перед нами стоял гигантских размеров стол, на таком легко поместились бы два эйринца валетом, при том, что они примерно в два раза выше обычного человека. Рядом со столом, была подвесная полка, на которой хранился инструмент, который был необходим Морису для работы.

Чуть правее от стола красовался проем сферы, который вел непонятно куда. Уверен, что ни одна живая душа, кроме самого Мориса об этом не знала. С правой же стороны стояли пять каких-то прямоугольников величиной в человеческий рост, накрытые белым брезентом.

Внутри пахло неприятно. Застарелыми запахами сырости, формалина, спирта и еще какой-то странной специи по запаху, напоминающей черный перец, который мы используем в приготовлении еды.

Я сделал для себя несколько выводов. Во-первых, тут только мы и больше ничего живого, кажется нет. Во-вторых, нападать на нас никто не собирается. В-третьих, то, что происходило тут не одобрила бы ни одна жрица…

Я сглотнул слюну в пересохшем горле и наконец обратил взгляд на Ториана, который замер, также как и я, осматриваясь и практически не дыша. Но он все еще держался за мое плечо, и я чувствовал, как сильно сжимаются его пальцы.

– Вроде бы тут не опасно. – шепотом произнес я. – Как считаешь?

– Пройдем дальше? – также шепотом спросил он.

Мы, не сговариваясь двинулись влево, шагая как можно более аккуратно, все еще побаиваясь нарушить окружающую тишину. По мере приближения к полкам, окрепшим в полутьме глазом я стал вцепляться в содержимое банок, которые стояли на них.

Первый стеллаж, ближний к нам был заполнен небольшими колбами, в которых хранились растения. Они плавно плавали взад и вперед, скорее всего придя в движения от открывающего вход механизма. Некоторые из них я даже видел в книге по ботанике, когда небрежно ее перелистнул. Все растения были аккуратно подписаны подчерком старого Мориса.

Мы переглянулись и плавно двинулись дальше, подходя ко второму стеллажу. Мое сердце сжалось в груди.

В сосудах, куда больших, чем на предыдущем стеллаже плавали забальзамированные птицы. Всех возможных и невозможных окрасок, с разным количеством крыльев и глаз, они в изумлении открыв клювы двигались вверх и вниз. Окоченевшие и такие жалкие в этой прозрачной жиже.

– Господи… – только и смог произнести я, а Ториан в ответ мне, только сильно засопел.

Ни слова не говоря он потянул меня дальше, к следующему стеллажу и я уже очень опасался того, что могу там увидеть.

Здесь были насекомые, от совсем маленьких до просто огромных, размером с руку от локтя до запястья. Их спинки блестели в тусклом свете миниатюрных светодиодов. Кто-то с крыльями, кто-то с рогами. Но больше всего меня поразила огромных размеров стрекоза, у которой было сразу две головы, а размер ее крыльев превышал размах даже орлиного крыла.

Я потянул Ториана дальше, и мы двинулись в сторону следующего сборища трупов.

Здесь были разобранные по частям те самые трехголовые олени. Отделенные головы и копыта чуть не вызвали во мне рвотный рефлекс.

Мое посещение кладовой Петра не шло ни в какое сравнение с тем, что я увидел здесь. Паника захлестнула меня, но спокойствие моего спутника придало уверенности в том, что ничего страшного со мной случиться не может.

Животные занимали целых три стеллажа. – Видимо у Мориса не нашлось таких огромных банок, чтобы запихать туда туши целиком – вот он и развлекался. – шепотом произнес я, чтобы хоть как-то отвлечься от рвотных позывов.

– Это ужасно… – только и сказал Ториан и мы снова пошли вперед.

До стены оставалось всего несколько стеллажей, и я собрался с силами, чтобы преодолеть свой страх. Я уже предчувствовал, что могу там увидеть… Вот только не уверен, что Ториан к этому готов. Громкий вскрик моего напарника дал мне это точно понять. Нет – он не был к этому готов.

Да и я, бросив хмурый взгляд на содержимое этих сосудов почувствовал, как волосы встали дыбом.

Морис явно постарался на славу… В своих изысканиях и жажде знаний он перешагнул черту, которая теперь противопоставляет его действия всем моральным принципам живущих ныне потомков.