Текст книги "Механический гений в мире Эйра (СИ)"

Автор книги: Вики Рисаби

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Вики Рисаби

Глава 1. А рыбка-то будет нынче?

Глава 2. Только мотор проверю и обратно

Глава 3. Несся в центр воронки словно в защитной скорлупе

Глава 4. Не могу уйти без своей лодки

Глава 5. Сотни инопланетян в огромном пространстве

Глава 6. Вернуться ты уже никогда не сможешь

Глава 7. Сам ты киса, Федор Иванович

Глава 8. Огромная молния разделила небо на две половины

Глава 9. В его кабинет никто не заходил очень давно

Глава 10. Мои исследования в разделе 135

Глава 11. Режущий луч разрезает любые предметы

Глава 12. Смех и счастье наполнили все пространство вокруг

Глава 13. Кто-то тоже очень хочет печенье

Глава 14. Знаешь как наш Бог поступает с нами?

Глава 15. Почему женщины устроены именно так?

Глава 16. Мы оказались в помещении в два раза большем чем лаборатория

Глава 17. Морис решил оставить для нас еще одно послание

Глава 18. Не стоит печалиться об ушедших

Глава 19. Путь науки не всегда бывает красив, мой друг

Глава 20. Нужно протестировать гипотезу перед тем, как ее масштабировать

Глава 21. Ты что, деревьев не видел никогда?

Глава 22. Или получится, или мы все пойдем Шахрам на обед

Глава 23. Я видела достаточно, сквозь твои глаза, Элиса

Глава 24. Поверить в счастье было так сложно, но просто необходимо

Глава 25. Спасибо тебе за помощь в трудные времена

Вики Рисаби

Механический гений в мире Эйра

Глава 1. А рыбка-то будет нынче?

– Эх, Машка! Ты только посмотри, какой сегодня рассвет! Как будто кто-то банку золотой краски расплескал… – сказал старик, в одиночестве сидя на большом камне, стоящем на берегу моря.

Он погладил морщинистыми руками свою густую бороду, и нахмурив седые брови, перевел взгляд влево, где обычно сидела Маша. Его жена и любовь всей жизни.

– Машка, Машка…

Закрыл глаза, словно пытаясь раствориться в воздухе, забыть про все на свете и слиться с бескрайним морем. Ветер трепал длинные белые волосы, словно принося утешение старому сердцу.

– Ну ничего, скоро увидимся, чувствую, совсем скоро. – сказал старик, бросив взгляд на восходящее солнце.

Он встал и не спеша пошел к небольшой моторной лодке, которая была привязана на пристани у маленького домика на берегу. Лодка, с названием «Мария» выглядела весьма потрепано, краска местами облупилась от частых выходов в море, но в целом внушала впечатление крепкой и надежной посудины, неспешно покачиваясь на волнах.

Хруст шагов старика по гальке, которой был усыпан берег, да чайки, что парили в небе и перекрикивались – были единственными звуками в утренней тишине. Старик придирчиво осмотрел суденышко, уделив особенное внимание мотору, который сегодня собирался перебрать, потому что вчера получил новые запчасти.

Несмотря на преклонный возраст, старик, как и его лодка выглядел крепким и ладно сложенным. Его плечи были все еще широки, как в молодости, могучая грудь вздымалась под простой льняной рубашкой. Брюки, закатанные до колен, открывали сильный морской загар, который бывает только у людей много времени проводящих в море.

Он неспеша сделал утреннюю зарядку прямо перед своей лодкой на деревянном пирсе. Приседания, наклоны, махи руками – обязательный минимум каждого дня, чтобы тело не теряло своей подвижности.

– Федор Иваныч, утро доброе! А рыбка-то будет нынче? – хриплый голос старушки-соседки заставил его отвлечься от собственных мыслей.

– Как море даст, Настасья Михална! Доброго утра. – ответил ей старик, как всегда.

С тех пор, как он переехал сюда и купил этот домик, каждое его утро начиналось практически одинаково. Старушка всегда вставала рано и очень любила кошек, которые жили у нее в огромном количестве. По последнему пересчету их было больше 60. Старик, хоть пушистых и не сильно уважал – всегда подкармливал мелкой рыбешкой, которая встречалась практически в каждом улове.

Федор Иванович заторопился, нужно проверить траловую сеть, его личное изобретение, благодаря которому даже в самый худой день он мог наловить немного рыбы. Он сшил сеть небольшим коконом, который с помощью хитрого механизма опускался в воду, а потом так же поднимался на борт, при помощи небольшой лебедки.

Когда все приготовления были завершены, старик аккуратно отвязал лодку и оттолкнул от пирса. Море было теплым, как всегда в июне, за ночь оно не успевало остыть, а утренняя прохлада придавала ему приятный контраст.

Быстро запрыгнув в лодку и поправив шляпу с небольшими полями и завязками под бородой, Иван Федорович взмахом руки завел мотор, который приятным урчанием завибрировал под рукой.

Солнце практически полностью показалось из-за горизонта, и надо было спешить.

– Да, Машка, что-то мы сегодня проспали с тобой! – сказал старик, улыбаясь ветру, бьющему в лицо.

Он плыл к горизонту и его сердце радовалось в груди, он любил каждый свой выход в море, считая его совершенно особенным, неповторимым. В голове вертелся мотив старой советской песни «Проснись и пой» и старик сев ровнее и удерживая руль громко ее запел, перекрикивая шум мотора.

Солнце блестело на морских барашках, когда он решил, что заплыл достаточно далеко, чтобы опустить трал. Он заглушил мотор, и лодка прокатилась еще несколько метров по чистой морской глади. Берег отсюда казался лишь тонкой коричневой линией, которая плясала в солнечных лучах где-то в дали.

Старик установил эхолот на специальную подставку, которую сделал своими руками из остатков пластиковых труб и деревяшек, чтобы не держать прибор на весу, а всегда иметь его перед глазами и нажал на кнопку. Глубина под лодкой была вполне приличная, а также был виден косяк мелкой рыбы.

– Машка, ты только глянь! Кажется, у нас сегодня барабулька будет! – радостно сказал он, нажимая на кнопку хитрого механизма для погружения трала.

Механизм пришел в движение и длинные металлические трубы стали утягивать сеть за корму лодки. Без шума и пыли сеть погрузилась в воду на нужную глубину, пока старик следил за косяком рыбы на экране эхолота.

Еще раз все проверив, он запустил мотор на минимальные обороты, и направляя лодку прямо за косяком поплыл по волнам. Солнце уже взошло и начинало пригревать загорелые руки. Чайки, давние попутчики стали громко кричать в предчувствии улова, которым старик делился и с ними тоже.

От предвкушения скорой добычи он нервно застучал ногой по металлическому дну. Этот простой жест всегда выдавал в нем волнение.

– Ну все-все, не буду! – ворчливо сказал он себе под нос, вспомнив, как эта привычка раздражала его жену и прекратил дергать ногой. – Эх, Машка, все бы отдал, чтобы ты сейчас рядом была и как обычно меня забранила… Ну ничего, встретимся, скоро.

Спустя несколько минут он почувствовал, как трал под тяжестью пойманной рыбы стал тянуть лодку назад и улыбнулся. Сегодня улов будет, а значит будет что поесть и что продать.

Он заглушил мотор и хитрый механизм, после нажатия кнопки, стал поднимать сеть с рыбой на уровень воды. Перегнувшись через корму, старик смотрел, как извиваются на солнце сотни маленьких рыбок, слепя его блеском своей чешуи. Барабулька была мелкая, словно на подбор, рыбка к рыбке.

Местный народ свежую рыбу очень любит. С самого утра толпится возле пристани и ждет утреннего улова. Обычно, рыбаки ловят рыбу в промысловые сети, большие лабиринты, благодаря которым можно наловить много и разного. Но часто бывало, что и за сутки в таких сетях оказывалось не больше трех ведер рыбы. А старик, словно преследуемый неведомой удачей, почти всегда возвращался с хорошим уловом. За это его любили местные жители и уважали рыбаки.

Причаливая к пирсу, где толкался народ в очереди Федор Иванович широко улыбался, издалека приветствуя всех взмахом руки. Не радовался ему тут только такой же старик-отшельник, как и он сам по кличке Михайло, но не со зла, а просто потому, что его удача уже несколько дней обходит стороной, как и местная рыба.

– Ну что, опять с дьяволом сговорился, старый бес? – без лишних церемоний спросил Михайло, пока старик закреплял лодку тросом.

– А как же, прям с утра с ним и сговорился. Он тебе привет передавал, ждет говорит, прогулы ставит. – ответил Федор Иванович широко улыбаясь.

Он закрепил лодку и встал во весь свой могучий рост. Легко запустил механизм, который лебедкой подтягивал сеть и высыпал ее содержимое прямо на дно лодки. Народ восторженно замер, наблюдая за блестящей чешуей барабульки. За счет своего изобретения старик давно стал местной знаменитостью, каналы брали у него интервью, снимали устройство и конечно хвалили. А те, кто приезжал в город для отдыха считали обязательным пунктом посмотреть на него и купить свежий улов из рук Федора Ивановича.

Когда рыба наконец полностью оказалась на дне, трепыхаясь хвостами и плавниками народ стал подходить по одному, со своими пакетами. Старик брал деньги и складывал их в нагрудный карман, после чего ведром зачерпывал рыбу и на простых советских весах отвешивал сколько требуется.

В этот раз народу было много, и он не сразу понял, что у него и для себя то почти ничего не осталось. Люди искренне его благодарили и желали долгих лет и здоровья, а он лишь добродушно улыбался. Деньги брал чисто символические, чтобы коммуналку платить, да разные электронные штуки заказывать в интернете через местного парня.

Он собрал оставшуюся рыбу в ведро, получилось как раз до середины, неспешно отвязал лодку и оттолкнувшись от берега поплыл к родной избушке. Солнце припекало, не жалея и старик понял, что очень устал и хорошо бы вздремнуть пару часов, чтобы набраться сил. Но сперва, конечно, нужно позавтракать.

Глава 2. Только мотор проверю и обратно

– Ну что, наглая рыжая морда, уже ждешь меня? – я посмотрел на толстого рыжего кота, который уже стоял на моем причале, задрав хвост.

Этот пушистый бандит всегда встречает меня, чтобы громко и истошно покричать и выпросить одну или две рыбки. Я улыбнулся коту и стал пришвартовывать лодку. Когда дело было сделано, сжалился над орущим чудовищем и кинул ему мелкую рыбешку.

Пока кот довольно заурчал, расправляясь с подачкой я спокойно вылез, прихватил эхолот и ведро с рыбой, и пошел домой.

Старый маленький домик, ветхий снаружи, но крепкий внутри тоже был рад меня видеть. Душу грела коробка, в которой лежали новые детали для моего мотора. Он давно просит ремонта, а в этом сезоне как раз получилось накопить деньжат. Ох, сделаю все и заурчит моя Мария, как молодая.

Улыбка на лице стала шире, когда еще несколько хвостов перемахнули с мяуканьем через соседский забор ко мне во двор. Все-таки добрая душа Настя, столько животных содержит, всех стерилизует и кормит, с ума сойти: 60 голов кота.

Сам усмехнулся, и повторив последнюю мысль несколько раз чуть не засмеялся в голос, пока кидал им мелкую рыбешку из ведра.

– Ну все. Наглые морды! Полакомились и хватит, кыш домой! – сказал грозно и даже ногой притопнул. Нечего тут на мою территорию таскаться.

Открыл ключом старую деревянную дверь и вошел в свой маленький домик. Несмотря на его совсем небольшое количество квадратов, здесь всегда было прохладно и хорошо. Одна комната вмещала в себя небольшую кровать с пружинами, стол и два стула, кухоньку, состоящую из трех шкафов, да старую плиту на газовом баллоне.

А вторая комната была моей отдушиной. Тут стояли ровные ряды открытых шкафов со множеством ящиков, в которых лежали разные винтики, гайки, грозди, инструменты… Чего только не было в моем распоряжении. Большой стол с лампой и специальной лупой, обычный стул, да паяльник венчали картину моей мастерской.

Когда я уезжал жить на море, продав все свое имущество, на эти вещи дрогнула рука. Инструменты и приборы – единственное, что приносило утешение после того, как Маши не стало.

Что-то паять, мастерить, чинить, придумывать – пережиток моей единственной и основной профессии: инженер-конструктор.

Работать с приборами всегда было для меня гораздо легче, чем с людьми. Тут хоть все понятно, а что непонятно, то подкрутил и проверил еще раз. Видимо поэтому у меня тут и дружбы действительно крепкой, ни с кем не завязалось за эти 11 лет.

Я прошел и поставил ведро с рыбой рядом со стулом на кухне. Вот это будет завтрак так завтрак: жареная барабулька. Взяв маленький нож, я грузно сел, понимая, что усталость берет свое, да и годы уже не молодые. Это раньше, в молодости можно было спать по пять часов и чувствовать себя бодрым весь день. Теперь же, все чаще хотелось проводить время в забытье снов. В картинах прошлого, когда счастье было так близко, а болезни и старческая слабость далеко.

– Машка, Машка… Как же я по тебе скучаю. – скупую мужскую слезу со щеки смахнул внешней стороной руки. И понял, что даже шляпу свою не снял. Да, совсем рассеянный стал.

Однако дело сладилось быстро, рыба была почищена. Я встал и вымыл руки, потом развязал надоевшую шляпу и повесил на крючок у двери. Газовая горелка весело затрещала после прикосновения спички и синий огонек расцвел. Сковорода быстро заняла свое место, а я от души плеснул в нее масла.

Присолив рыбу и выложив на сковороду, вдохнул запах свежего жаренного улова. Что может быть лучше. Настроение снова пришло в норму и стало хорошо, от предвкушения вкусного завтрака и близкого дневного сна.

Стук в дверь заставил меня улыбнуться. Я покряхтел и встал со стула, который специально подставил к плите, чтобы удобно было жарить рыбу сидя, нечего ноги топтать понапрасну.

– Ну что, Настасья, по запаху пришла? – хохотнув сказал еще из-за закрытой двери, а потом широко распахнул ее.

На пороге стояла соседка, с тарелкой полной огурчиков да помидоров своего посола и горбушкой серого хлеба. Невольно сглотнув слюну, я широко ей улыбнулся, приглашая войти к себе в дом. Наши совместные завтраки давно стали привычным делом, только если никто из нас не болел. У Настасьи Михайловны это было дело частым, а у меня наоборот. И все-таки мы, двое никому ненужных стариков всегда старались друг друга поддерживать.

– А ну кыш, неугомонные! – запричитала моя гостья, отпихивая ногой от двери питомцев, которые всюду ходили за ней. – Ну всю душу извели, негодяи!

Она ловко пробралась в дом, и я принял тарелку из ее рук, пока она закрывала дверь отбиваясь от пушистой банды. Я отвернулся и поставил тарелку на стол, а потом и выключил газ, под румяной и зажаристой барабулькой, которая точно уже была готова.

– Ну красота-то какая! – сказала Настасья, обмывая руки в раковине. – А запах… Мм…

Она мечтательно повела морщинистым носом и даже зажмурилась от удовольствия.

– Ага, такой косяк сегодня поймал, загляденье. – ответил я, расставляя чистые тарелки и взяв пару старых алюминиевых вилок. Сковородку поставил прямо на стол, подставив под нее железную подставку, которую смастерил, как только сюда приехал.

Мы сели за стол и быстро прикончили нехитрую закуску. Вроде бы и завтрак, да скорее можно назвать обедом.

– Ну, чё там в море делается сегодня? – моя гостья сыто откинулась на стул, желая немного поговорить.

– Да все ничего. Спокойно, тихо. Как твои ноги-то? —из вежливости всегда спрашиваю про здоровье и ноги, потому что она часто на них жалуется.

– Всю ночь же не спала! – она потерла колени. – Ноет и ноет, и ноет и ноет колено-то. Ужас какой-то. Да потом касатики мои как давай орать на рассвете, всю душу извели, пока не покормила.

Я усмехнулся, она всегда жаловалась на своих подопечных, но никому в обиду не давала, кормила исправно. Ни одного худого кота у нее не было, все жирные и пушистые, как на подбор. Но и ругать их Настасья не уставала никогда.

– Намучилась? – с сочувствием ответил я.

– Да не то слово, шторм будет! Я тебе точно говорю, мои колени никак не обманешь! – она даже подняла вверх указательный палец, чтобы казаться более убедительной.

– А по радио сказали полный штиль и безветрие. – ответил я.

– Брешут! – уверено сказала моя гостья, оправляя складки на юбке. – Мое чутье меня еще ни разу не обмануло.

Надо сказать, что почти всегда она оказывалась права, даже когда врали синоптики.

– Ладно, Насть. Отдыхать пора, иди своей дорогой. – почти все наши посиделки заканчивались именно так. По началу она обижалась на меня, но спустя столько лет уже привыкла к моим настроениям, да и лет нам было не мало, чтобы друг на дружку обижаться. – Здорова будь!

– И ты не хворай, да спасибо тебе за рыбку! – она поднялась и скрылась в дверях, где ее уже с нетерпением ждали ее «касатики».

Ну теперь можно и подремать. Вставать с рассветом всегда легко, когда знаешь, что часок-другой потом можно будет поспать. А потом меня ждет важное дело: мой мотор. Ох, заурчит «Мария», ох замурлыкает.

С этими мыслями я лег на кровать и провалился в старческий сон, который сразу стал глубоким и никак не хотел выпускать из своих объятий. Увы, но чем старше становишься, тем больше спишь. Дни становятся катастрофически короткими и сливаются в одно большое слепое пятно, когда не можешь вспомнить, что делал вчера. Настасья глушила пустоту своими котами, да маленьким огородом, а я своей рыбалкой, да инженерными штуками. Так и живем.

***

Сон был тяжелым, словно огромный бурый медведь придавил меня сверху сильной лапой и терзал мое бедное тело, не желая отпускать. Все сны сейчас именно такие, но я до сих пор не могу привыкнуть к ощущениям.

Я грузно сел на кровать, голова была мутной, неприятно ныла шея, словно неправильно лежал на продавленной подушке. Но как только я посмотрел на часы и вспомнил про свой мотор, сердце в груди застучало быстрее и волнение оживило меня.

Всегда нужно иметь цель, чтобы встать и двигаться дальше, иначе сгинешь. Это я усвоил давно, когда пытался вывести себя из запоя разными средствами. И что только не придумывал, но снова возвращался к бутылке. Оказалось, что все просто – нужно поставить перед собой маленькую цель и идти к ее выполнению. Всегда быть чем-то занятым, и мыслями, и руками.

Иметь трезвое сознание даже в критических ситуациях очень тяжело. Потому что при пьянке все твои чувства притупляются, а то и отключаются вовсе и жить становится, если и не веселее, то хотя бы легче. Но это лишь временное утешение, которое кроме прочего забирает здоровье и крадет дни и без того скоротечной жизни.

Для себя я решил давно, что этот путь – не мой.

Ох, сколько я видел людей, которые заживо себя хоронили под алкогольными стопками, да что говорить, я и сам чуть не оказался в их числе. Благо вовремя опомнился, а то и не было бы уже Федора Ивановича на свете.

Отогнав ненужные мысли прочь, я выпил стакан воды и пошел к лодке, чтобы открутить мотор и принести его в дом.

Море было чистым и спокойным, вяло перекатывало камни на берегу и блестело на солнце белыми барашками. Вдохнув полной грудью, я прошел по деревянному пирсу и аккуратно открутил зажимы и скобы. Поднял мотор и закряхтел.

– Ну ты брат, тяжелый зараза! – я давно не снимал его, потому и забыл, что килограмм 20 веса в нем точно имелось.

Да делать нечего, я бережно взял его и тихонько пошел по пирсу обратно к дому. Конечно, я мог бы разобрать его и на улице, но солнце слепило, да и жара напрягала сильно. Поэтому лучше все сделать в мастерской.

На месте, я наконец положил верного друга на пол и потер вспотевший лоб тыльной стороной руки.

– Ну вот, давай-ка посмотрим, что там у тебя внутри! Давно мы с тобой этого не делали. – с воодушевлением я подошел к столу и открыл ящик с инструментом.

***

Провозившись с мотором добрых четыре часа заменив цилиндры и основательно все прочистив я наконец успокоился. От результата моей работы на сердце разливалось тепло, а душа пела от отсутствия мыслей в голове.

Несмотря на то, что спина противно поднывала, я чувствовал себя бодрым и даже отдохнувшим, полным сил. За окном только начинал заниматься закат, и я понял, что если потороплюсь, то вполне могу успеть выйти в море и проверить обновленный мотор в деле. Интересно же, как теперь он будет ходить.

Быстро сделав насущные дела и прихватив с собой на всякий случай небольшой чемодан с инструментами и фонарь я вышел из дома. Отнес сначала чемодан и все необходимое, а потом вернулся за мотором и бережно понес устанавливать на лодку.

Когда все приготовления были закончены, я отшвартовался и оттолкнулся от берега. Мне не терпелось запустить мотор, даже руки потряхивало. Но я нарочно себя одергивал, давая еще несколько минут, чтобы собраться с мыслями.

– Эй, куда собрался-то? – Настасья выглянула из дверей своего дома. – Шторм будет, говорила же тебе. Вот-вот начнется.

Она обеспокоенно выбежала, на ходу запрыгивая в тапочки.

– Да ладно тебе, Настасья! Я только мотор проверю и обратно, запчасти же новые установил. – она выглядела так странно, что мне не хотелось ее обижать грубостью.

– Федь, ну не ходи. Проверишь завтра! Ну прошу тебя. – поведение старухи начинало меня напрягать, но я лишь шире улыбнулся и повернулся в сторону стелящегося передо мной горизонта.

– Ой да брось ты. – сказал я, нажимая на кнопку включения мотора и махнув рукой.

Она все еще кричала мне что-то в след, грозила пальцем, поднимала к небу свои сухие руки. Но слов я уже не слышал, за то в уши отчетливо било урчание обновленного мотора. От его раскатистого звука на душе сразу стало веселее, и я в отличном настроении рванул к закату в даль.

Сердце в груди радостно пело, от ощущения парения по волнам захватывало дух. Ветер трепал запутанные волосы, а морская соль россыпью сотен мельчайших капелек оседала на лице и руках.

– Машка! Как же хорошо! – заорал я во все горло и даже поднял вверх свободную руку.

Глава 3. Несся в центр воронки словно в защитной скорлупе

Скорость движения лодки увеличилась раза в два не меньше, и это еще не последняя, вот ее я сейчас и испытаю! И я поставил двигатель на максимальные обороты и еще быстрее понесся по волнам, пока солнце опускалось все ниже к горизонту.

Прямо впереди меня появилась гигантская грозовая туча. Никогда не видел ничего подобного, да еще и так близко, она вся была словно соткана из темно-синего бархата и непроглядной черноты.

Я готов был руку отдать на отсечение, что ее только что тут не было, ведь я все время смотрел на горизонт и не мог ее не заметить!

– Твою ж… – даже материться стало как-то страшно. Я обернулся к берегу, чтобы понять, как далеко заплыл.

Берега не было видно совсем. Прямо под тучей бушевали огромные волны, при этом я шел по вполне спокойному морю, где стоял полный штиль. Вокруг стало темно как в бездне, я внутренне напрягся и потянул руль, чтобы сделать разворот и поскорее уйти от страшной картины.

Я резко, насколько возможно вывернул руль влево и немного отклонился назад, ожидая, что лодку начнет кренить. Но ничего не случилось. Я снова потянул руль и снова никакого эффекта.

На полной скорости я несся в бурлящие волны и сверкающие молнии. Нащупав онемевшими от страха пальцами кнопку выключения мотора, я понял, что после нажатия не изменилось ровным счетом ничего. Мотор вовсе не заглох, как я ожидал, а просто продолжал нести меня вперед в водную пучину.

– Ну Машка, кажется, сегодня и увидимся. – сказал я, отпуская руль.

Хотелось ли мне бороться за свою жизнь в этот момент? Нет. Я был готов к смерти и уже давно, просто моя трусость не позволяла сделать все самостоятельно. У меня внутри даже было ощущение, что я все время ждал какого-то случая и кажется, сегодня он мне выпал.

Грозовое покрывало надо мной разрасталось очень быстро. Туча становилась все больше и больше, словно закрывая собой все видимое глазу небесное пространство.

Сердце в груди отчаянно билось, уж оно-то умирать совсем не хотело, да и мозг посылал мне тревожные сигналы о том, что пора бы паниковать или по крайней мере снова схватиться за руль и попытаться остановить лодку. В конце концов, я мог бы просто открутить мотор, и пустить на морское дно. Однако, такого желания во мне вовсе не было.

Вместо этого, входя со всего маха на территорию бури, я широко раскинул руки и выпрямил спину. Закрыв глаза подставил лицо под капли воды, которые падали из огромной тучи. Она казалось такой близкой, словно достаточно протянуть руку и можно ее ухватить.

Лодку сильно тряхнуло, и я вошел в эпицентр шторма. Волны вокруг меня были настолько гигантскими, что за все годы жизни на море, и насмотревшись всякого я съежился в комок. Одна из шипящих громадин катилась прямо на меня справа по борту, высотой метров в двадцать она заставила меня в ужасе открыть рот и затаить дыхание.

– Все, Машка. Жди меня. – прошептал я, отчетливо понимая: огромная волна, ее давление, скорость и объем не оставят мне ни единого шанса на выживание.

Мою лодку закачало и потянуло навстречу кубометрам поднявшейся воды. Я замер и закрыл глаза, не в силах даже смотреть на то, во что сейчас превратится моя плоть. Мучительно зажмурив глаза до боли и отсчитывая внутри себя глухие удары сердца я прощался с жизнью.

И вдруг жить захотелось настолько мучительно, что зубы свело от злого оскала. Ну скольким людям я мог еще помочь! Сколько разных приборов я мог бы отремонтировать, сколько рыбы мог бы наловить и раздать… Господи, как же хочется пожить еще хоть маленько.

В отчаянной надежде и решимости я распахнул сомкнутые веки, из которых лились скупые слезы и обомлел.

Волна не касалась меня. Прямо над моей лодкой, словно какой-то чудак установил стеклянный купол, по которому сейчас бесшумно стекали тонны воды. Лодка лишь слегка покачивалась, будто игнорируя весь тот хаос, который происходил за бортом.

А там волны бушевали бессистемно, зарождаясь то справа, то слева они бились о купол моей лодки, разбиваясь о неведомую преграду. Я онемел, замер и боялся пошевелиться. Никогда я не видел ничего подобного. Словно законы физики здесь и сейчас были стерты. Темнота вокруг меня сгущалась настолько быстро, что в какой-то момент я перестал осознавать, где небо, а где земля.

Я все сидел как истукан, отмечая про себя, что кажется лодку несет по кругу. Мне казалось, что стоит сделать всего одно движение: поднять руку или даже поменять наклон головы и сфера, защищающая меня от волн, ливня и молний, которые неустанно бились об нее – исчезнет. Лопнет как мыльный пузырь, предоставив меня на волю стихии.

Внутри меня сердце кололо от безумного ритма, кровь била в уши так, что я почти оглох. Впервые в жизни я понял, что такое настоящий страх, животный, пронзающий тело насквозь, заставляющий замереть в шоковом состоянии.

Удар огромной молнии, уходящий прямо в воду рядом со мной, очертил гигантскую воронку, по краю которой медленно и неумолимо двигалось мое суденышко. Водоворот был просто исполинским, уходя вниз на невероятную глубину он увлекал меня внутрь.

Я вскрикнул и словно снял с себя оцепенение. Мотор все еще гудел, и я ухватился за него одной рукой, чтобы попробовать задать направление, и хотя бы попытаться выйти из водоворота. Другой рукой я стал нащупывать фонарь, который лежал где-то рядом со мной на дне лодки. Не сразу, но мне удалось найти старый промысловый фонарь с ближним и дальним светом. Он был очень мощный, и я замер в нерешительности, боясь того, что могу увидеть в его свете.

Руль меня все также не слушался, и я решил плюнуть на попытки выбраться. Вместо этого я хотел наблюдать, я жаждал этого. Все мое естество разъедало нездоровое любопытство. Я включил свет и направил его за правый борт.

То, что я увидел, описать сложно. Гигантская воронка, не меньше 10 километров в диаметре, сплетала спиральный узор из толщи воды, увлекая в себя все, что было на поверхности. Здесь была и рыбешка, и какие-то бревна, и даже мусор. В глубину воронка уходила настолько, насколько хватало видимости, там зияла бархатная бездна, которую мой фонарь пробить был не в силах.

Руки задрожали, но сфера, окружавшая меня, все еще оставалась крепкой и даже больше, она не давала лодке крениться. Я несся в центр воронки словно в защитной скорлупе, которой все было не по чем.

– Ох Машка, что делается. Ты бы видела… – охрипшим голосом прошептал я.

А потом мне подумалось, что если бы Маша была здесь, то давно уже лежала в обмороке от своей впечатлительности. Но я же мужик. Умирать – так умирать, жить – так жить. Нечего разводить сопли и трястись как какой-то испуганный заяц.

Я расправил плечи и сел прямо, дрожь в руках тоже постепенно успокоилась. Прочистив горло, я запел во всю мощь своих легких:

– Много песен мы в сердце сложили, Воспевая родные края, Беззаветно тебя мы любили, Святорусская наша земля.*

Я пел, и уверенность во мне росла с каждой строчкой, словно давая силы и покорность смириться со своей судьбой. А лодку все уносило вниз к центру воронки, пока я не щадил свои голосовые связки и уходил в неведомое и страшное нечто.

По иронии судьбы на последнем припеве я достиг дна, которое никак не мог просветить мой фонарик, словно там стояла непроглядная заслонка, не дающая заглянуть внутрь. Субстанция казалась мягкой и будто живой, словно черный непроглядный мазут, вяло перетекающий мелкой рябью.

Лодку тряхнуло, и я упал на дно больно ударившись лбом и коленями. Встать снова так и не решился, лишь сильнее прижался к железному полу своего суденышка, пока все вокруг хрустело и потряхивало.

Фонарь отчаянно замигал, с каждым разом освещая дно лодки все более и более тусклым светом, а в итоге и вовсе погас. Стало действительно жутко. В кромешной, непроглядной темноте мне чудилось, что я был проглочен неведомым чудищем, которое сейчас пережевывает мою лодку и пускает ее вниз по пищеводу.

Но неведомая защита, та самая сфера, что раскинулась вокруг меня пока не давала изломать мою «Марию». Треск, который я слышал вокруг стал усиливаться, все больше давя на барабанные перепонки. Ощущение нереальности происходящего со мной нарастало с каждой секундой.

В какой-то момент мне стало казаться, что я все еще нахожусь в своем обеденном сне и просто еще не проснулся. Я даже засмеялся от этой мысли, разрезая треск вокруг звуками собственного голоса. Окрепнув в уверенности, что все это просто сон, я аккуратно сел и стал щипать себя за ноги, пытаясь разбудить от кошмара. Пространство вокруг меня стало трещать меньше, вместо этого послышался гул, словно рядом работал огромных размеров вентилятор.

Но ничего не менялось: темнота все еще оставалась непроглядной, ощущение движения сохранялось и даже нарастало, а я все также сидел на дне своей лодки, не веря в то, что со мной происходит. Мне казалось, что время вокруг меня перестало существовать, а может быть это мозг устал механически отслеживать секунды, которые утекали сквозь пальцы.

Мое сознание становилось все более ватным, словно не выдерживая нагрузки, которую получило тело. Я весь обмяк и почувствовал накатившую дремоту такой силы, которой никогда не испытывал раньше. Волна взбудораженных мурашек пробежала по телу, принося крайнюю степень расслабления.