Текст книги "Механический гений в мире Эйра (СИ)"

Автор книги: Вики Рисаби

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Вдруг Ториан резко развернувшись к одному из главных сорванцов поманил его пальцем. Тот, посмотрев на маму и получив утвердительный кивок направился к нему. Ториан взял его за руку, что-то тихо говоря и подвел к лестнице на горку.

Сорванец опасливо взялся за перила и придерживаемый Торианом прошел на верх. По подсказке он сел на попу и опасливо посмотрел с высоты вниз. Все замерли.

– А теперь отпускай руки и катись! – скомандовал Ториан.

И малыш действительно отпустил руки и поехал вниз. Взрослые вскрикнули, мать сорванца побежала к нам, мир замер…

И вдруг все услышали заливистый, звонкий как колокольчик смех приземлившегося малыша.

Взрослые расслабленно выдохнули. Дети с нетерпением посмотрели на мам, а малыш, быстро-быстро поднявшись на ноги пулей понесся, чтобы повторить маневр. Через несколько секунд он с радостными визгами летел с горки вниз.

Ториан кивнул остальным и дети… крича и пища от восторга побежали к нам со всех сторон. А я понял, что по лицу катятся соленые слезы счастья.

Одна из девочек подбежала к качелям, и я с радостью помог ей на нее сесть, а потом усадил и еще одну и слегка раскачал, указав, что обязательно нужно держаться за поручни. Следующую пару детей тоже усадил на соседнюю качель.

На горке уже была настоящая очередь из толкающихся малышей. Наконец к нам стали подходить и мамы, с улыбками и смехом.

Звон сотен голосов, смех и счастье наполнили все пространство вокруг. А я стоял, разрываясь изнутри от непостижимой раньше радости. Словно больше ничего не имело значения, лишь то, что сейчас заполняло собой весь дом Эйра.

Мы помогали детям освоить новые развлечения. Они бегали от одной части к другой, догоняли друг друга в лабиринте, прыгали на батуте. Их было не оторвать. Они настолько расшалились, что начали применять свою магию, подниматься на горку с помощью сфер, раскачивать батут воздушными потоками и перекидывать маленькие летающие мячи друг другу в лабиринте.

Вдруг я заметил, что взрослые устремили свои взгляды в проход и склонили головы в поклоне. У самого входа в детское пространство стояли жрицы. И они смотрели на происходящий здесь шум и гам с улыбками, которых похоже давно не знали их лица. Они жестом поманили меня и Ториана к себе, и мы не смели ослушаться.

– Эти развлечения безопасны? – спросила Акванара, та из них, что была ко мне не очень хорошо настроена. – Ториан?

– Да, я все проверил. Совершенно безопасны! – радостно воскликнул он, стараясь немного утихомириться, но звуки веселья за спиной не давали сосредоточиться.

– Хорошо. – сухо сказала она, но улыбка на ее лице стала шире. – Спасибо.

Развернувшись, она стала удаляться вдаль, а за ней и та жрица, что пока не произнесла ни слова. Лишь Элиса осталась смотреть на бегающих детей, и я готов поклясться, что на долю секунды увидел в ее глазах слезы радости.

Ториана дернул за рукав один из растрепанных мальчуганов, и он с виноватой улыбкой откланялся. А Элиса наконец посмотрела на меня и произнесла:

– В доме Эра уже много веков не было столько шума и радости! – она приложила руки к груди. – Спасибо тебе старец, это бесценно.

Она, не дожидаясь ответа легко развернулась на небольших каблуках и отправилась вслед за другими жрицами. Оставив меня в легком недоумении.

Я увидел свободное местечко на скамейке и решил присесть. От волнения слегка трусило руки и требовалась передышка. Я сел лицом к новой детской площадке и с умилением стал наблюдать за малышами, которые весело перекрикивались: «А смотри как я могу!», «А ты на качелях уже был?», «Батут – это просто нечто!».

На душе разгоралось тепло, и я чувствовал, как меня охватывает большая, всеобъемлющая любовь, несравнимая ни с чем из того, что мне удалось чувствовать раньше.

Как, в сущности, мало надо для счастья детям? Детям земли, детям Эйры? Есть ли вообще разница? Сегодня я понял, что нет – дети они есть дети. На любой планете и в любом мире.

Рядом со мной сидела одна из мамочек, которая строго говорила с малышкой, чьи красные волосы были собраны в два хвостика. Она серьезно говорила с девочкой, которая прятала что-то в руке позади себя и выглядела весьма виновато:

– Мариль, я дала тебе свою заколу на время. Ты ей поиграла, а теперь пришла пора ее отдать. – она протягивала руку к малышке. – Если ты будешь себя хорошо вести я дам тебе поиграть с ней снова.

– Ну ма-а-м… Ну можно я еще немного ее поношу? – ныла малышка.

– Сейчас она необходима мне самой. Поэтому пожалуйста, верни ее мне. – мама строго посмотрела на дочь и та нехотя протянула маленькую ручку и вернула заколку матери.

Я посмотрел на эту картину и улыбнулся. Настолько мило и с пониманием, без психов и протестов девочка подчинилась и словно все поняла.

Глава 13. Кто-то тоже очень хочет печенье

Долго я просидел так, глядя на чистоту и открытость детских глаз, на их восторги и то, с какой неохотой матери уводили их с площадки, чтобы они хотя бы поели. Сколько энергии в этих маленьких телах и умах. Просто непостижимо.

А мне было так нестерпимо хорошо, словно душа внутри моего старого тела сейчас поет на своем языке. Словно я впервые в жизни сделать хоть что-то действительно стоящее и правильное, не бренное, не бытовое, а возвышенное.

Воспоминания о лодке, которой у меня больше нет – не трогали струны жалости.

Ториан и вовсе носился среди маленьких детишек, шутил с ними и сам смеялся да так, что лицо его раскраснелось и почти сравнялось по тону с красными волосами.

Ко мне подходили теперь без опаски, со мной говорили. От многочисленных слов благодарности уже почти разболелась голова. Но все в этом было правильно и главное, в пользу.

– Пойдем поедим? – весело произнес Ториан, раскручивая малышей на карусели. – Мы это заслужили!

– Идем. – ответил я.

И мы подошли к одному из столиков, а потом быстро съели непонятные прямоугольные брикеты. В этот раз я почти не заметил вкуса, потому что в голове летала какая-от мысль, не дававшая мне покоя. Она словно жужжала над моих ухом надоедливой мухой, но поймать ее никак не получалось.

Я ушел в себя и на все вопросы, которые задавал мне Ториан отвечал односложно.

Мне казалось, что прямо сейчас я упускаю нечто действительно важное. То, что способно спасти дружелюбный народ Эйра и действительно помочь, а не на время подарить надежду. Но что именно? Это наводнение было невыносимым, но я помнил, что в таких случаях самым лучшим решением было наоборот – выгнать из головы все мысли и дать покой расшалившейся голове. Все придет и всему свое время.

– Пойдем попьем чаю? – сказал я Ториану, когда все было съедено, а он уже не предпринимал никаких попыток со мной заговорить, лишь с улыбкой смотрел в сторону детской площадки, на которой было весело и шумно.

– Чего? – в недоумении спросил мой друг. – Чаю?

Я только улыбнулся, не сразу поняв, что именно сказал и не сообразив сходу, что он то и не знает, что такое чай.

– Идем, я тебе покажу. – моя улыбка растянулась до ушей. Сейчас открою человеку новый мир.

В лаборатории все было ровно так же, как мы оставили убранство уходя. Единственное отличие, что теперь в центре пещеры стало совсем пусто. Сначала тут стояла моя лодка, а потом собранная детская площадка. Сейчас же центр был совершенно пустым и словно требовал новых действий.

Я прошел к скромной кучке своих вещей и снова открыл старый армейский паек. Достал оттуда одну из трех пачек чая и маленькую газовую горелку, любовно огладив ее по черному краю. Снова засунув руку, я вынул нераскрытый сахар-рафинад, по которому очень соскучился. Глядя на куски, нарисованные на упаковке, у меня потекли слюнки несмотря на то, что я не был голодным.

Порывшись в большой сумке еще немного, я нашел свою маленькую походную кастрюльку и залюбовался ее отполированным алюминиевым боком. Великая мать легко наполнила кастрюльку на две трети.

Я подошел к столу и проверил, правильно ли заправлен баллончик газа в горелку и нажал на небольшой рычаг, высекающий искру. Пламя, такое знакомое и родное тут же заплясало синим цветком.

Ториан подошел поближе и всмотрелся в огонь, язычки велело заплясали, отражаясь в его больших глазах.

– Что это? – изумленно пробормотал он, протягивая руку.

– Не тронь, обожжешься! – еле успел я его затормозить. – Это огонь. Он красив, но опасен. Разве вы никогда не пользовались огнем?

– Я читал о таком только в книгах… – не сводя взгляда с горелки проговорил Ториан. – Но никогда не видел ничего подобного…

– Ох брат, это ты много еще не видел. – весело сказал я, ставя кастрюльку на огонь. – У нас без огня никуда – ни пищу приготовить, ни согреться. Но вам с вашей магией такого не понять.

Бережно открыв драгоценную пачку чая, я на глаз высыпал в кастрюльку примерно две ложки и свернул пакетик обратно. С упаковки мне улыбнулась красивая индийская принцесса и ушла обратно в сумку, где ей самое место.

Чаинки поплыли по нагревающейся воде, и я бережно помешал воду ложкой, устроив им самый настоящий водоворот, вроде того в который недавно попал сам.

– А-а, это трава какая-то? – спросил недоверчиво Ториан, не сводя глаз с процесса.

– Ну да. Считай так. Трава такая – чай называется.

– Хм…

Да, для него это, наверное, очень необычно. Лишь бы не подумал, что я хочу его отравить.

Я взял сахар и щедро бросил в кастрюльку семь кубиков. Они легко прыгнули в воду.

– А это что? – спросил Ториан.

– А это сахар. Очень вкусная, но не очень полезная вещь. – усмехнулся я. – Хочешь попробовать?

И я взял еще один кусочек и с удовольствием сунул его себе в рот, разгрызая зубами.

М-м… Какое же это наслаждение! После пресной еды попробовать кусок сахара, который просто таял во рту, наполняя его сладостью и эйфорией. Я даже немного зажмурился от удовольствия.

В голове у Ториана явно шла ожесточенная борьба, брать или не брать. Я хохотнул.

– Да держи, держи! Когда еще удастся отведать такой экзотики? – и с этими словами я сунул ему в руку маленький белый прямоугольник.

Скептически повертев его в руках Ториан все-таки, поднес сладость ко рту и аккуратно откусил половину кусочка, аппетитно похрустывая. После нескольких секунд пережевывания и рассасывания, когда на его лице отобразились все краски пришедшего счастья, он сказал:

– Я никогда не ел ничего вкуснее! – он засунул в рот оставшуюся половину. – Это просто невероятно!

Я засмеялся. Представляю, что было бы с ним, если бы он побывал в наших кондитерских. Он протянул руку с явным намерением взять еще, но я опередил его и закрыл коробочку:

– Так, хорошего понемногу, иначе нам чай пить не с чем будет.

– Но…

– Никаких НО. – я взял коробочку в руки на всякий случай. – Просто чай без сахара – деньги на ветер.

– Что на ветер? – спросил он, недоумевая и расстроенно, не получив очередную порцию сладкого.

– А, да так. Фишки, фантики, деньги – все одно и тоже. Бумажки такие, на которые можно купить что-то. Не бери в голову.

Я отмахнулся и поспешил убрать рафинад в сумку.

Вода в кастрюльке весело нагревалась, еще немного и закипит. А цвет воды уже стал насыщенным и коричневым.

– Вот видишь, как чай окрашивает воду. – с улыбкой произнес я. – Еще немного и все будет готово.

– А это точно безопасно?

– Скоро узнаем! – я хохотнул, глядя на его недоверие.

Чай закипел и я дал ему побурлить с минуту, а потом выключил огонь и пошел искать в вещах свою старую кружку. Пришлось долго копаться, но я хотел, чтобы чай настоялся как следует, потому сильно не спешил.

Снова разогнувшись и держа свою находку в руках, я вернулся к столу, где уже удобно уселся на втором стуле мой новый друг. Захватив по дороге кружку старины Мориса, я разлил чай, случайно обжегшись горячей алюминиевой ручкой, хотя держал чайник сквозь ткань рубашки. Я зашипел от боли.

– Обжегся, е-мае. – сказал я с досадой, перехватывая чайник удобнее, а после осмотрев руку. Полоска от ожога была приличной. – Ну ничего, до свадьбы заживет.

Я отошел, чтобы поискать масло для того, чтобы смазать ожог. Быстро нашел его и налил на руку.

– Пока не бери, очень горячо. – на всякий случай предупредил я Ториана, который с огромным любопытством наблюдал за моими действиями.

Пар поднимался вверх от кружек и кастрюльки и отчего-то стало так уютно и по-домашнему, словно мы уже много раз сидели вот так за столом и чаевничали. Словно ничего страшного не происходит и вокруг все спокойно: нет никаких Шахров и никакой угрозы. А я будто на своем месте здесь, ровно там, где и должен быть, а по-другому никогда и не было.

– Ну вроде остыл немного. – сказал я, поднимая свою кружку. – Пей осторожно, чтобы не обжечься.

Ториан взял свою чашу и робко поднес к лицу, будто хотел укутаться в поднимающийся от кружки пар. А я потянул к нему свою кружку, чтобы шутливо чокнуться.

– За мир во всем мире! – бодро проговорил я и швыркая сделал первый глоток ароматного, обжигающего чая.

Тепло и сладость пробежали по пищеводу и раскатились волной неземного счастья у меня внутри. Я закрыл глаза и прислушивался к каждому ощущению, что зарождалось во мне. Я смаковал и перекатывал во рту последние капли, давая себе желанное расслабление и растворяясь в себе.

Блаженство сменялось удовольствием и обратно, и я сделал второй глоток, который был ничем не хуже первого…

Открыв глаза, я решил проверить, как там мой друг. Оказалось, что он так и сидит приросший стулу со своей кружкой и даже еще не попробовал предложенный мной напиток.

– Ториан, ты чего? Пей! – скомандовал я.

Его глаза перебежали с меня на кружку и обратно. Он уже готов был открыть рот, чтобы что-то мне сказать, но я опередил:

– Да пей говорю, не бойся!

Он поднес чашу к губам и обжигаясь сделал первый глоток. Несколько секунд он просто перекатывал жидкость во рту, а потом проглотил. Лицо у него от натуги стало краснеть.

– Это вкусно. – наконец вынес он вердикт, спустя некоторое время и делая еще несколько глотков. – Согревает.

– Ну вот и славно! – я вдруг опомнился. – Погоди, у меня же еще галеты есть!

Я встал и без труда нашел открытую пачку пресных печенек. Потом вспомнил, почему она открыта и покосился на миску, в которую накрошил утром угощение для маленьких птичек.

Сначала подумал, что мне показалось. Не выдержав, подошел поближе и внимательно всмотрелся в начисто вылизанную миску, в которой больше не было ни крошки.

Распробовали пернатые. Ну и молодцы.

Настроение стало еще лучше и веселее. Я подошел и положил на стол печенье. Вынул четыре штуки и протянул две для Ториана. А две оставил в руке для себя.

– Это такое печен… – я не успел договорить.

Потому что услышал звук шелестящих крыльев. Со всех сторон несколько маленьких лапок вцепились в мои плечи.

– Ой, ну вы даете! – у меня сперло дыхание, так я испугался. – Ну птички-проказники!

Я хитро улыбнулся и посмотрел на Ториана.

– Кажется тут есть еще кое-кто, кто тоже очень хочет печенье! – я хохотнул.

Положив на стол одну штуку, другое размял в ладонях и протянул крошки, равномерно распределенные в обеих ладонях вверх.

– Налетай, пернатый народ! – сказал я громко.

И сотни маленьких крыльев разрезали пространство. На мои руки быстро приземляясь и клюя угощение прилетали и улетали маленькие птички. Они брали по крошке и снова улетали куда-то. Лапки топтались по моим рукам, садились на пальцы. Клювы, жадными уколами брали маленькие кусочки.

Я рассмеялся. Так необычно было стоять среди невидимых глазу птиц и ощущать их на себе! И так радостно.

Горсти крошек быстро таяли в руках, а когда кончились совсем я взял новое печенье и проделал с ним тоже самое, что и с предыдущим. И снова все было съедено.

Ториан не смел произнести ни единого слова, сидел как вкопанный в землю и наблюдал за мной.

– Ну все, птички! Угощение кончилось, итак, меня без сладкого оставили. Вон у Ториана есть еще чем поживиться, у него и просите!

Я опустил руки вниз отирая их об штаны. Но птички, сидящие на моих плечах улетать, не спешили.

Ториан молча взял свое печенье и тоже раскрошил его в руках. А потом встал и также, как я протянул руки вверх.

– Ну вот, Ториан тоже добрый, угощайтесь.

И птички полетели к нему, и клевали у него крошки ничуть не хуже, чем из моих рук. От меня улетели все, кроме одной, которая почему-то решила остаться на моем плече. Я скосил глаза вправо, но, как и ожидал – ничего не увидел, кроме собственного плеча.

– Покажись, маленький пернатый друг. – шепотом произнес я, ни на что особенно не рассчитывая.

И действительно ничего не случилось, птичка от меня улетела. А я остался гадать, чем же я ее так обидел.

– Это невероятно! – прошептал Ториан, разламывая второе печенье и лучась от счастья. – Это просто невозможно!

Он стоял в центре лаборатории, облепленный невидимыми птицами и угощал их простыми земными галетами из сухого армейского пайка. И правда – невероятно.

Я спокойно подошел к столу и взял свою кружку чая. Отличный сегодня день, можно сказать, что день открытий. И детская площадка для детей и помощь маленьких птиц, и их поедание галет…

Давно я не чувствовал себя настолько живым!

Глава 14. Знаешь как наш Бог поступает с нами?

– Чем теперь займемся? – спросил Ториан, когда мы выпили еще по одной кружке чая и съели все-таки по галете.

Птички к нам больше не приставали, а усталость брала свое. После чая отчаянно захотелось прилечь и отдохнуть, а еще лучше было бы часок поспать. Не успел я ответить, как сфера пещеры распахнулась и в нее с озабоченным лицом влетела девушка. Если я правильно ее узнал – именно она сопровождала нас к жрицам в прошлый раз.

– Ярких светил. – быстро проговорила она. – Ториан, тебя ждут. Идем скорее.

С лица моего друга быстро пропало все веселье и спокойствие. Он резко встал и направился к девушке, бросив мне с порога:

– Я вернусь, как только смогу. До встречи.

– Хорошо, удачи. – только и сказал я, когда они исчезли в дверях сферы.

Что их так взволновало? Явно что-то случилось, но что именно? Вдруг очередное нападение или снова в Эйру занесло какого-то иномирянина? Хотя нет, богиня четко сказала мне, что ее сил не хватит для того, чтобы призвать хоть кого-то еще.

Я посмотрел на софу, что стояла в уголке лаборатории, так и приманивая меня к себе. А почему бы и не прилечь? Могу позволить себе небольшую передышку.

Богиня. Она не приходила ко мне больше, хоть и обещала навестить совсем скоро. Но почему тогда не пришла? Хотя, о чем это я, она свой народ спасает, какое ей дело до старика.

Я устроился поудобнее и стал прокручивать в голове, счастливые лица детей и то, как они осваивали незнакомые им аттракционы. Сколько радости было в их глазах. Как легко и непринужденно дети приняли этот подарок, пусть даже сначала недоверчиво. Зато как освоились потом! Целые очереди стали устраивать на горку и батуты.

Дети были немного другими, не такими капризными, как в моем мире. Не устраивали драк и скандалов, не обзывались и не плевались. Не выпячивались друг перед другом. Наоборот, словно все были равны.

А как эта маленькая девочка легко отдала матери ее заколку? Она же все прекрасно поняла, несмотря на свой маленький возраст. Поняла, что эта вещь была у нее временно и теперь она нужна самой маме. Но если все будет хорошо, то завтра она получит ее снова.

Получит снова…

Забрала.

Но вернет.

Я подскочил! Сердце в груди стучало как сумасшедшее. Забрать и вернуть! Взять на время!

Господи, да как же я сразу-то не догадался?! Как мог не подумать об этом? Ведь это же так просто!

От моей догадки по коже пробежали мурашки, мне захотелось кричать во все горло, звать к себе богиню, но как это сделать? Я заметался по лаборатории из угла в угол, словно ненормальный. Как же мне до нее дозваться? Вдруг это могло бы помочь?

Я уже собирался закричать во все горло «Великая мать, приди!», как сфера лаборатории слегка засветилась и ко мне вышла огромная кошка.

Вид у нее был плачевный. Она была очень худой, нездоровой. Шерсть потеряла блеск, хвост вяло тащился по полу. Животное еле переставляло лапы. Она была истощенной до ужаса, словно ее сто лет никто не кормил. Я ужаснулся.

– Я слышала, как ты зовешь меня, старец. – проговорила она, прыгая на софу кажется, из самых последних сил.

Сердце мое разрывалось от ее несчастного вида. Я не удержался и протянув руку погладил ее по морде, которую она положила на лапы, очевидно не в силах сидеть прямо.

– Бедная, нелегко тебе пришлось… – она не убрала морду, а только устало закрыла глаза.

– Я умираю, старец. Потому, если у тебя есть для меня что-то действительно важное – говори, пока есть такая возможность. – не открывая глаз произнесла кошка, еле разевая усатую пасть.

Я подскочил с места, от волнения удержаться в сидячем положении было невозможно.

– Не подумай, что я дерзить собираюсь – это не так! – сказал я взволновано. – Но скажи, ты можешь забрать ту магию, что дала своим детям обратно? Есть такая возможность?

Кошка начала вставать и посмотрела на меня диким, мгновенно ожившим взглядом.

– Ты что, предлагаешь мне обокрасть своих детей? – грозно прошептала она и от этого шепота ее глаза засветились нестерпимо ярко. – ТЫ ПРЕДЛАГАЕШЬ МНЕ ОТОБРАТЬ ПОСЛЕДНЕЕ, ЧТО У НИХ ОСТАЛОСЬ?

Я попятился, прикрыв глаза рукой, а кошка уже поднялась на лапы, в которых откуда-то появились силы.

– Я никогда этого не сделаю, я лучше умру сама! – гордо сказала она и оскалилась на меня.

– Мать, подожди. Я не предлагаю отбирать навсегда, и возможно не у всех… Я предлагаю взять на время, а когда будет возможность – ты снова сможешь вернуть им магию обратно.

– Да как ты себе это представляешь, чудак? – она зашипела на меня и выгнулась, словно готовясь к прыжку.

– Подумай, умоляю! В сложившейся ситуации это только во благо! У тебя нет сил, ты уже помирать вон собралась. А если ты умрешь – ну кто будет их защищать? Они все будут обречены! – выпалил я на оном дыхании готовясь к смерти в муках. – Они все тоже умрут! А так – ты сможешь защищать их дольше и как знать, может за это время еще что-то удастся придумать!

Она замерла, глядя на меня как на маленькую мышь, загнанную в угол. Словно решая сожрать меня сейчас или поиграть еще немного. Я решил, что нужно продолжать, пока есть возможность:

– Ты, итак, дала им слишком много! Ты через чур о них заботишься, понимаешь? В этом пространстве им даже использовать эту магию негде! Они просто валяют дурака и опираются только на тебя, от скуки дохнут! – я перевел дыхание. – Ты избаловала их! Знаешь как наш Бог поступает с нами? Хочешь есть – иди и добудь себе пищу сам, и приготовь ее сам, и воды налей. А хочешь жить – умей вертеться. Это суровая любовь к ребенку, зато на моей планете каждый опирается только на себя, а не на богов и рассчитывает на собственные силы, защищаться умеет.

Она склонилась и легла, опустив голову на лапы. У меня было такое чувство, что сейчас я раню ее каждым своим словом и мне самому было больно говорить это. Но ведь я говорил чистую правду.

– Твои дети должны научиться выживать сами, иначе они просто вымрут. – тихо продолжил я. – Я вижу, что ты очень любишь свой народ, ты для них готова на все, ты чувствуешь свою ответственность. Но пусть и они докажут свою любовь к тебе, пусть узнают горькую правду и то, что тебе сейчас нужна помощь как никогда. Я уверен, что они все поддержат тебя. Уверен, они поймут.

Я почти охрип. Но кошка только бросила на меня полный горя взгляд и молча спрыгнув с низкого диванчика направилась к выходу, задрав плешивый хвост. А я остался в глубоких раздумьях, терзаясь догадками.

Было или нет? Приходила ли ко мне только что богиня? И если да, то почему я до сих пор жив, после такой дерзости? Мне было неведомо. Одно я знал наверняка, я единственный, кто ей об этом скажет, остальные ее слишком сильно любят и чувствуют свою зависимость для того, чтобы перечить.

Но мне, человеку, прожившему жизнь и по случайности, оказавшемуся здесь в общем-то было все равно. И даже смерть не пугала меня сейчас, я уже видел в этой жизни гораздо больше, чем мог вынести.

Я сел на софу потрясенный и угрюмый. Жаль, но кажется я ее сильно обидел, вероятнее всего, что она ко мне больше не придет. Судя по ее состоянию, она готовится погибнуть за своих детей…

Мои руки плетьми упали на колени, а внутри пожирала такая пустота, что я не смог сдержаться. Все тело выкручивало изнутри. Словно во мне была сейчас сломана каждая косточка…

Просто лег на бок и беззвучно заплакал о своей судьбе, о судьбе красноволосого народа Эйры, обо всем, что осталось в моем мире…

В смятении и угрызениях совести меня застиг тяжелый липкий сон. Я даже не понимал толком спал я или уже проснулся, словно что-то придавило меня сверху и мешало пошевелить хотя бы пальцем.

Когда я пришел наконец-то в себя и обрел возможность двигаться, понял, что меня действительно придавило… весом сотни маленьких пернатых птиц, которые решили на меня усесться поудобнее. Я не увидел, но почувствовал, что нэмы сидели на каждом сантиметре моего тела, кроме головы. Испуганно замерев, я даже не знал, что мне делать и как деликатнее их согнать. Неужели я им настолько понравился, что они решили сделать меня своим насестом?

– Ну пернатые, пора вам разлететься. – сказал я тихонько, боясь их испугать. Но птички не сдвинулись с места, а мне уже было жарко под их покровом. – Ну все, давайте по жердочкам, кыш!

В этот раз они послушно встрепенулись и разлетелись в разные стороны. А я смог наконец сесть на своей лежанке. Вокруг было тихо и спокойно, птицы улетели беззвучно, оставив меня в полном ощущении одиночества.

А я с удивлением обнаружил, что у меня ничего больше не болит. Я посмотрел на руку, где должен был быть след от ожога и чуть не вскрикнул, когда не обнаружил там ровным счетом ничего. Словно я и не обжигался о чайник вовсе…

– Так вы еще и лечить умеете? – воскликнул я невидимым птицам – Спасибо вам! Молодцы.

Я театрально отвесил низкий поклон сидя на софе. Мое состояние и правда было прекрасным до тех пор, пока я не стал в уме вспоминать наш разговор с богиней…

В итоге я решил, что сказанного обратно никак не воротить. А значит нужно двигаться дальше. Я встал и пошел к столу с книгами. Хоть полистаю что-нибудь пока есть время и силы, а потом меня посетила еще одна идея.

– Эй птички, так может быть вы мне поможете разгадать тайну 135 раздела? Уж вы-то должны знать… – произнес я ни на что особенно не рассчитывая и не надеясь. Но все-таки попытаться стоило.

Цепочка с непонятным мне предметом лежала прямо передо мной. Я гипнотизировал ее взглядом все решая, что же она может означать и для чего она нужна?

Может быть, на ней есть невидимый ключ, который нужно воткнуть в какое-то правильное место? Или это и есть тот самый 135 раздел? Или как вообще мне это понимать?

И вдруг я заметил, как цепочка сдвинулась ближе ко мне, словно мне ее подталкивали, прося взять в руки. И я повиновался, взял и стал тщательно ощупывать предмет со всех сторон.

Маленькая, продолговатая штуковина. Кажется есть совсем крохотное отверстие на одном конце, а так – по сути полая трубка и ничего другого.

Я поднес невидимую штуку к глазам и постарался очень тщательно вглядеться в пустоту, но совершенно ничего не видел. Стоит признаться, что я действительно не понимаю принцип ее работы. Окончательно и бесповоротно.

Но в эту секунду маленькие лапки опустились на мою руку. Сильно ее придавив, это было совершенно бесшумно, отчего я вздрогнул всем телом, а рука слегка опустилась. Я и опомниться не успел, как невидимая, но очень наглая птичка запихала штуковину прямо мне в рот и улетела на этот раз шумно махая крыльями.

От возмущения я чуть не подавился, и услышал слабый звук, который исходил из штуковины.

ЭТО СВИСТОК!

Догадка сейчас стала такой очевидной, что я вскочил с места и чуть не заплясал. Все это время предо мной была всего лишь необычная свистулька, вот и все! А я себе чуть голову не сломал.

Я от души набрал воздуха в легкие и уже готов был со всей силы дунуть в него, как сфера впустила ко мне Ториана.

На нем не было лица. Словно он весь стал тусклый и полупрозрачный.

– Что случилось? – в ужасе спросил я, выдыхая воздух.

– Идем, там просят всех собраться. – бесцветным шепотом проговорил Ториан.

– Но я… – я начал было рассказывать о том, что случилось, пока его не было.

– Все потом, сейчас нужно идти в общий холл.

Глава 15. Почему женщины устроены именно так?

Я не стал спорить. Раз нужно, значит действительно произошло что-то важное и оставаться в стороне никак нельзя. Я повесил цепочку со свистком себе на шею, чтобы случайно не потерять свое новое открытие. Упустить его было бы величайшей глупостью, которую я лично себе никогда бы не простил.

Мы шли по коридору и еще издалека я услышал странную, тревожную мелодию, которая разливалась по всему пространству. Словно тысячи инструментов одновременно играли торжественный эпос, к какому-то фильму ужасов.

На душе мгновенно стало тревожно. Я посмотрел на Ториана, его взгляд был максимально сосредоточен, плечи расправлены так, что казалось, затвердели как камень. Он был так напряжен, что даже нос у него, визуально заострился и вытянулся.

Мы ускорились, Ториан на своих длинных ногах задавал такой темп, что я едва за ним поспевал, перейдя почти на бег. Вынырнули из коридора в пространство холла, и я увидел сотни красноволосых эйринцев с тревожными лицами перед небольшим постаментом, которого я раньше не видел, а может быть просто не замечал. Матери прижимали к себе детей, словно стараясь уберечь их от этой музыки и закрывая им уши. Мужчины встали почти в боевые стойки с непонятным рвением сжимая кулаки.

Перед возвышением стояли двое жриц, одна была наверху. Их руки были сложены на груди, а глаза немигающе упирались в толпу, словно вообще ничего не видели. Я замер и сердце в груди стало биться быстрее и тревожнее, глядя на эту картину.

Народ стоял довольно плотно друг к другу, Ториан стал пробираться ближе к жрицам, а я решил остаться на своем месте.

Наконец Акванара, беловолосая жрица, которая сразу мне не понравилась, часто заморгала, как будто стряхивая с себя нахлынувшее видение и подняла в верх правую ладонь.

Испуганные перешептывания сразу же стихли. Музыка тоже мгновенно смолкла, и тишина наступила такая звенящая и непривычная для уха, что казалось, что воздух можно резать ножом.

– Ярких вам светил, эйринцы. – разнесся в гнетущем молчании голос Акванары.

Шум приветствий наполнил зал и стало даже как-то спокойнее. Рука Акванары после небольшой паузы снова поднялась, призывая всех к молчанию.

– Мы собрали вас здесь, чтобы рассказать о горькой правде и будущем для нашего народа. – она озабоченно обвела нас взглядом. – Все это время мы не были до конца честны с вами, но вы имеете право знать, что происходит.