Текст книги "Механический гений в мире Эйра (СИ)"

Автор книги: Вики Рисаби

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Голова, если ее можно так назвать, была вся как черный стеклянный шар. Тело имело обтекаемую форму вытянутого прямоугольника из того же металла, что и сама птица. Ног и рук у них не было, но в середине груди алело красным нечто похожее на сердце.

Никаких звуков или трансляций своих намерений существа не выказывали, неподвижно смотря на онемевших от страха людей с красными волосами.

Богиня молча наблюдала за действиями пришельцев, также не произнося ни звука и не вмешиваясь. Для нее это было нечто совершенно удивительное, невиданное ранее, а от того, завораживающее. Она с любопытством и опасливостью ждала, что же будет происходить дальше.

– Мне казалось, что они пришли к нам с добрыми намерениями и не причинят вреда. О, как наивна и глупа я была в те дни! Как поглотила меня моя любовь ко всему живому. – горестно произнесла кошка и стерла лапой катившуюся слезу. – То, что произошло дальше…

И картинка на экране ожила, открыв одни из самых страшных кадров в моей жизни. То, что я увидел заставило мою кровь сейчас сворачиваться в жилах.

Один из мужчин с красными волосами, стоявший ближе остальных к пришельцам решил подойти, чтобы рассмотреть диковинку вблизи. Он вытянул перед собой руки, словно показывая, что не представляет для пришельца никакой опасности.

Робкий шаг, другой, пятый и он уже стоит перед лицом неизвестного существа, которое все так же не подает никаких признаков жизни. И народ красноголовых и Великая мать с нездоровым любопытством ожидали…

Резкое движение и люк красного цвета, находящийся в середине груди пришельца, открылся, а оттуда вытянулся длинный хоботок, который быстро бросился к солнечному сплетению красноголового и впился в него.

Крик боли пронзил окрестности и стих, через несколько секунд, когда к ногам пришельца упало бездыханное, словно высушенное до костей тело красноголового. В тот момент, как голова трупа коснулась земли остальные пришельцы приблизились к населению и проделали тоже самое с ближайшими к ним эйринцами.

Крики детей, женщин, мужчин, сбившихся в одну большую кучу, не шли ни в какое сравнение с жестокой, кровавой казнью, которую творили пришельцы. Эйринцы успевали только издавать короткий вскрик, когда щупальце касалось их тел, разрывая ткани и унося из только что здоровых тел все живое, оставляя на холодной земле скелеты, обтянутые кожей. В сухих останках тех, кто имел близкий контакт с пришельцами не оставалось ничего, ни мышц, ни сухожилий, ни крови. Их лица мгновенно становились серыми, словно асфальтовыми…

От страшного зрелища меня замутило. Но я продолжал смотреть как зачарованный на экран, ожидая дальнейшего развития событий…

Мигом, как будто по одной команде все птицы опустились вниз, в небесном пространстве трех светил остался только кроваво-красный след их появления. Лес загудел, ожил и наполнился криками боли и отчаяния. Это были не только крики эйринцев… Это были крики всего живого, что встречалось на пути непрошенных гостей.

Стада животных, птиц и всей живности, что была в лесу – ринулись к богине, которая в оцепенении смотрела на тела своих мертвых детей и слушала крики живых.

И вдруг такая ненависть отразилась в ее глазах, такое отчаяние! Она резко вскинула руки, выпрямив их перед собой и закричала безутешная в своем горе потери.

Первыми кара постигла тех пришельцев, что были ближе. Словно огромным молотком их вбило в землю на несколько метров вниз. Следующими она казнила тех, кто был дальше. От тел пришельцев оставались только лунки в земле.

Удары шли точечно, но их было недостаточно. Пока она убивала одних, другие продолжали выпивать жизнь из ее детей. Испуганно жались к ее ногам эйринцы в воде, вместе с трехглавыми оленями и птицами, которые уселись ей на плечи и волосы.

Но пришельцев не становилось меньше, а богиня уменьшалась в размере с каждым ударом.

Душераздирающий крик отчаяния богини заставил птиц слететь с ее волос, а деревья, что были ближе к берегу пасть, с вырванными корнями, давя и удерживая непрошенных гостей.

Теперь они стали издавать странный звук, повторяющийся синхронно тысячей существ, это было очень похоже на «шахры, шахры, шахры». Словно звук косы, разрубающей стебли растений.

– Тогда я поняла, что мой народ не спасти от этих существ. Моих сил на это не хватит. – тихо прошептала мне богиня в теле кошки, все еще сидящая рядом со мной. – В этих созданиях не было ничего живого, они пришли только убивать… Что за безумный бог мог породить такое…

Я увидел, как Великая мать, в криках, шуме, давке и панике обводит рукой все видимое ей пространство. Устанавливая кокон над головами тех, кто успел к ней приблизиться.

Внутрь кокона попали не все.

Женщина с ребенком, выбежавшая из леса в самый последний момент со всего размаху, натолкнулась на преграду молочного цвета и зарыдала, упав на колени, в беззвучной молитве протягивая руки богине.

За ее спиной уже стоял палач. Но Великая мать услышала, увидела и протянула руку за спину женщины, а потом сжала в кулаке иномирянина до хруста и бросила в глубь леса. После чего посадила женщину с младенцем на свою руку и аккуратно опустила в кокон.

– Я со своим народом в руках ушла с поля битвы и болью в сердце. Злость и отчаяние разрывали меня изнутри, но я знала, что если останусь, то потеряю всех… Их было слишком много…

Захватчики бились о кокон, сталкиваясь с преградой, которую не могли преодолеть и от каждого звука столкновения все громче плакали люди, сбившись друг к другу и обнявшись, прощаясь с жизнью.

Твари облепили кокон со всех сторон, а из леса больше не было слышно ни единого живого звука, словно разом вымерло все, во что богиня вдохнула жизнь. Слишком много было их, чтобы уничтожить… И она, совершенно одна… Уменьшившаяся еще сильнее, отдавая себя до капли за защиту своих детей.

Она развернулась к морю, глотая обычные женские слезы и ушла под воду, а за ней и кокон, в котором сидели еле живые от страха люди и звери, сейчас объединившиеся перед лицом общей опасности…

Экран перед моими глазами погас и исчез совсем. Я обескураженно смотрел в то место, где он только что был и все еще слышал крики ужаса населения Эйры, их боль и страх… Мне казалось, что сейчас я не могу даже пошевелиться, сделать ни одного движения, чтобы выйти из этого паралича боли.

– Что случилось дальше, ты догадываешься и сам… – тихо произнесла кошка в полумраке моей комнаты, спрыгнув на пол и устроившись у моих ног. – Я скиталась со своими детьми долго. Слепая от ярости и злости, уходя от преследования, вынужденная скрываться, чтобы уберечь хотя бы ту малость, что осталась в моих руках.

А потом я сделала для них этот дом. Из песчаника, водорослей, собственных волос и крови. Это единственное место, в котором еще есть жизнь на моей планете. Но и на это мне уже не хватает сил. Шахры постоянно ищут нас и дом приходится тщательно прятать, а я стала так слаба, что едва могу обеспечить хотя бы это.

Мои дети умирают, старец. Многие умерли на берегу, другие – почти сразу как попали сюда, без света трех светил, без не магического воздуха, без полноценного питания и привычной жизни без страха. Остальные уже пятьсот лет живут и рождаются только здесь, в доме Эйра. Они не знают другой жизни… Для них не существовало ни большого леса, ни вольно гуляющих животных, они практически не знают ничего о мире ДО.

Я хотела бы рассказать тебе о большой битве… Но прости старик, это слишком больно, сегодня, итак, открылось много ран…

– Кхэм-кхем… – я понял, что охрип только тогда, когда попытался заговорить с богиней. – Я сочувствую вам всех душой. То, что вы показали… Это ужасно…

Говорил и чувствовал, как старческие слезы предательски наворачиваются на глаза. Мне было искренне жаль эту женщину и ее прекрасный народ…

– Мне не нужны твои сочувствия! – отрезала кошка, вмиг став очень серьезной, даже мимика морды словно немного изменилась. – Лучше подумай, почему из всех существ твоего мира здесь оказался именно ты. Ведь раз Бог земли послал мне тебя – значит ты можешь быть мне чем-то полезен.

– Но я… – начал я оправдываться.

– Подумай, я приду к тебе скоро, а пока буду надеяться, что мы еще сможем что-то изменить.

Договорив последнюю фразу, кошка поднялась на лапы и грациозно вышла из моих апартаментов, а я так и сидел, не смея сдвинуться с места.

Мне вдруг представилось, что бы произошло, если бы такая атака пришельцев произошла на земле. Здесь у эйринцев была Великая мать, которая готова была их защищать любой ценой… и даже в неравной битве уберегла ту малость, что смогла.

А что бы творилось в моем морском городке? К кому побежали бы мы? И сколько шансов выжить по шкале от 1 до 10 было бы у нас?

Великая мать, говорит, что у нас есть свой Бог. Возможно, конечно, он и есть где-то, но, наверное, у него слишком много дел, чтобы говорить с нами так же открыто и приходить к нам так, как делала это Великая мать.

А еще я подумал, что в этой богине очень много от обычной женщины, которая готова жертвовать всем, даже последним, ради ребенка. Ведь она понимает, что ее силы на исходе, понимает, что скоро не сможет справляться с маскировкой последнего пристанища эйринцев, но не бросает их.

Наверняка, она могла бы уйти в свой восстановительный сон в большой воде и оставить все как есть, не слушая мольбы и просьбы. Но она здесь, с ними, не бросает, не может предать…

Поистине материнское сердце бьется в ее груди, заставляя не опускать руки…

Но чем же я могу ей пригодиться? Что такого я должен сделать, чтобы помочь ей? Ведь помочь хочется так отчаянно и сильно, что сердцу больно в груди. Мне нужно что-то придумать, я обязательно на что-то пригожусь в этом месте. По-другому просто не может быть.

Глава 9. В его кабинет никто не заходил очень давно

Сон больше не шел, хоть я и попытался снова улечься на предоставленной мне кровати, подложив руки под голову. Сколько времени сейчас – ориентироваться было очень сложно, солнца в этих пещерах не было, звезд тем более.

Я стал тосковать по своему камню на берегу, на котором было так удобно встречать рассветы каждое утро, по шуму волн, приятно ласкавшему слух и даже по пушистым бандитам Настасьи. Впрочем, и по самой Настасье, и по нашим устоявшимся годами традициям скучал тоже.

Как смириться с тем, что я больше ничего этого не увижу? Одинокая слеза выступила на глазах, при воспоминании о мастерской, в которой хранились мои любимые вещи.

Но я не позволил себе раскисать. Здесь царит настоящее горе и, если есть возможность как-то помочь – помочь нужно обязательно. Хотя теперь мне казалось, что визит усатой богини был мной просто выдуман и на самом деле ничего этого не было…

В мрачных мыслях я встал и взял в руки чашу, которая стояла на столе. Внимательно осмотрев ее со всех сторон, я понял, что она сильно отличается от кружек, которые были в моей прошлой жизни. Непонятный металл с какими-то примесями на тонкой ножке с круглым основанием. Кажется, в моей лодке была простая алюминиевая кружка советского закала. Нужно обязательно принести ее сюда, чтобы чувствовать себя хоть немного как дома.

– Великая мать, дай мне воды. – прошептал я, а потом задумался и добавил. – Пожалуйста.

Ручеек проник через окно моих апартаментов и наполнил кружку до краев. А меня посетило очень странное чувство неприятной зависимости. Может быть я такой человек, который не привык просить? Но мне почему-то стало неудобно, словно я только что обратился лично к богине с протянутой рукой.

Ведь я мужчина, который в жизни ни от кого не зависел. Родни у меня никогда не было, я вырос в детском доме, где практически всем было наплевать на мою судьбу. И ни у кого, ничего не просил, тем более такие вещи как вода или еда.

Я отпил из кружки свежей воды, которая была удивительно вкусной, словно из живого источника, который мы нашли с Машей в горах, путешествуя в молодости. Смакуя каждый глоток, я осушил кружку и поставил ее на стол.

Есть хотелось тоже, но просить о еде Великую мать было почему-то неудобно. Я решил пока этого не делать, в конце концов у меня были еще и собственные запасы, которые лежали сейчас где-то в моей «Марии».

Наскоро умывшись и приведя себя в порядок, я решил, что нужно выбраться из вверенной мне комнаты и посмотреть, как и что происходит снаружи. Ведь внутри не было слышно ровным счетом ничего, кроме льющейся за выдолбленным окном речки.

Я подошел к сфере, которая выполняла тут роль двери и боязливо на нее покосился. Вчера я настолько был ошарашен событиями и устал, что проходил сквозь нее не задумываясь, а сейчас от чего-то стало не по себе.

Через секунду, собравшись с духом я вышел. И удивился какофонии звуков, разносящейся здесь: детский смех, шумные шаги, разговоры, которые теперь я мог понимать, чья-то одиноко льющаяся песня… Все это смешивалось в большой бум, после полной тишины моего помещения.

Я помнил, что нужно как-то спуститься вниз, но не был уверен, что смогу справиться с платформой, потому что вчера я ей не управлял. Но делать нечего, я встал на округлое блюдо и замер, словно гусь в яблоках.

– Эмм… – наверное нужно что-то сказать, чтобы привести эту штуку в движение. – Великая мать, спусти меня вниз, пожалуйста? – с сомнением тихо произнес я. И… ничего не случилось.

Я внимательно осмотрел пространство вокруг и не увидел ни кнопок, ни рычага, которые позволили бы мне спуститься. Пометавшись по блюду с добрых пять минут, я уже практически отчаялся и не на шутку разозлился, когда увидел приближающегося ко мне Ториана.

Он шел с улыбкой до ушей, чем еще больше меня раздражал. Конечно, он понял, в какой неприятной ситуации я оказался и, очевидно, наслаждался зрелищем.

– Ярких светил, Федор Иванович! – бодро проговорил он, поравнявшись со мной. – А я все думал, когда же вы проснетесь.

– Привет, Ториан! – ответил я растеряно. – Никак не пойму, как спуститься вниз, расскажешь?

– А, это очень просто. – он встал на платформу вместе со мной и «лифт» пришел в движение.

– Как ты это… – начал было я, но его взгляд указал на ступню правой ноги, которая сейчас была на носочке, а пятка приподнята вверх.

– Аааа… – простонал я. – Ни за что бы не догадался!

Меня почему-то сильно развеселила эта ситуация. Вчера я не заметил этого движения, хотя очевидно оно имело место быть. Но и делал это эйринец вовсе не театрально, а словно невзначай разминая затекшую ногу.

Мы остановились на первом этаже. В огромном холле, со множеством красноволосых людей, которые с интересом смотрели на меня. Дети вышли вперед, но были удержаны на месте родителями, которые не разрешали им подходить близко.

– Дети Эйра, ярких светил вам! – сказал Ториан, так громко, что у меня чуть не зазвенело в ухе. – Рад представить вам Федора Ивановича, с планеты Земля. Теперь он будет жить с нами. Я прошу каждого из вас зная, что эта просьба излишняя, так как ваши сердца открыты – содействовать ему всеми силами.

Я даже внутренне обрадовался, что он не назвал меня каким-то новым миссией или последней надеждой на мир во всем мире. Потому что эти надежды я очень боялся не оправдать.

– Добрый день, товарищи! – сказал я, стараясь не показать виду, что мне страшновато перед таким столпотворением. – Рад с вами познакомиться!

Я был готов кинуться жать руки мужчинам, но Ториан вовремя остановил меня, взявшись за плечо. Да и народ от страха чуть не шарахнулся. А было тут человек 400 и примерно с сотню детей разных возрастов.

Все, кому удалось уцелеть…

Узнал я в толпе и вчерашнего мальчишку, который врезался меня, и даже улыбнулся ему, на что в ответ получил дружеское подмигивание. Тепло на душе стало расползаться приятной волной. Эх, жаль все-таки…

– А теперь, предлагаю всем заниматься своими делами. – закончил Ториан, заставляя всех разойтись.

Он, видимо, пользовался тут авторитетом, потому что его послушались сразу, не задавая лишних вопросов, лишь шепотки уходящих эйринцев звучали в пространстве.

– Ты уже поел? – спросил меня Ториан, когда остальные, кажется, потеряли к нам всякий интерес.

– Я… нет… – ответил я и мне от чего-то стало неудобно.

– Слова забыл? – с усмешкой, но по-дружески произнес Ториан.

– Да ну тебя! – в шутку обидевшись ответил я. – Я хотел сперва мою Марию проведать. Если можно, конечно.

– Марию? – спросил он недоумевая.

– Лодку мою.

– А-а, конечно можно, но для начала нужно поесть.

– Ну хорошо. – ответил я.

Он уверенно прокладывал путь туда, где было что-то вроде столовой. Собственно, о месте общественного питания напоминали тут только стулья и сидения странного вида. Ни раздачи, с дымящимися котлетами, ни кастрюль полных горячего супа я тут не наблюдал, сколько не всматривался.

Ториан уверенно сел на одно из сидений, жестом приглашая меня к нему присоединиться. Я сел, смотря по сторонам и ловя на себе любопытные взгляды.

– Великая мать, дай нам еды. – сказал Ториан и перед нами материализовались две тарелки с содержимым, от которого меня бросило в дрожь.

Конечно, я понимал, что еда здесь не может быть такой же как на земле, но в тайне я все-таки рассчитывал на то, что смогу получить хотя бы кусок мяса или рыбы, но… Передо мной лежал какой-то странный прямоугольный брикет, который сложно назвать едой. Он был серо-зеленого цвета, с какими-то вкраплениями бардового и оранжевого, и непонятным запахом.

– Это что? – я посмотрел Ториану в глаза и отодвинул от себя подальше тарелку. – Еда?

– Да, – недоумевающе от моего вопроса ответил Ториан. – это субстанция, состоящая из 123 полезных веществ и дающая силы на весь день. Каждый из эйринцев ест по такой порции в сутки и не чувствует себя голодным. Дети едят чуть меньше.

– О, ужас… – не обращая на меня больше никакого внимания, Ториан просто взял в руки свой брикет, откусил от него внушительный кусок продолжил с набитым ртом. – Что смущает тебя Федя? На земле вы питаетесь по-другому?

А мне вдруг вспомнился крайний завтрак-обед, который мы разделили с Настасьей, да так, что слюна потекла, а в нос, словно ударил запах жаренной барабульки…

Я еще раз посмотрел на брикет в своей тарелке и решил – будь что будет, нужно попробовать, вдруг это вкусно? О, как я ошибался…

Вкус субстанции был настолько необычным, что мои вкусовые рецепторы сошли с ума. Если представить себе смесь, в которую одновременно всыпали: сгущенку, творог, шашлык, отруби, траву и вишневое варенье – то получилось бы что-то хоть отдаленно напоминающее вкус этой гадости.

– Как вы это едите? – только и смог проговорить я, едва проглотив кусок. – Это же просто отвратительно…

– Это все, что может дать нам Великая мать сейчас. Ничего другого у нас нет. – сказал Ториан и снова укусил свой брикет. – Ты привыкнешь, со временем. Я, например ничего другого не ел никогда и как видишь – совершенно здоров и бодр.

– Ты прав, дареному коню в зубы не смотрят. – ответил я, откусывая следующий кусок и глотая его не пережевывая.

– Кому в зубы не смотрят? – переспросил меня Ториан.

– Ну конь, животное такое у меня на планете есть. Живут стадами, есть дикие, есть ручные. Часто на них верхом ездят, в хозяйстве помогают… – посмотрев на Ториана я понял, что он совершенно не понимает, о чем я говорю. – А-а, да не важно теперь.

Остаток обеда, а может быть и завтрака, хотя возможно даже ужина – раз тут принято есть только один раз в день мы провели молча, каждый думая о чем-то своем. Штука, которой накормил меня Ториан, оказалась на редкость сытной – я еле-еле смог доесть брикет и почувствовал, как сытость наполняет все тело.

– Теперь можно пойти к лодке. – сказал красноволосый и встал со своего места.

Тарелки мгновенно исчезли, оставив стол чистым и пустым. Я чуть не отпрянул от неожиданности. Ничего себе фокусы…

– А куда все девается? – спросил я, смотря на пустой стол и не двигаясь с места.

– Это нэмы убирают, они же приносят, они же стирают, гладят, моют… Это сложно объяснить… – ответил Ториан, задумавшись не на шутку. – Наверное, тебе также сложно объяснить, что такое кони.

Он открыто и легко улыбнулся, а я внутренне поставил себе галочку, что это дело нужно разузнать подробнее. Потому что эти существа кажутся мне очень полезными, если они умеют делать так много всего – очень интересно понять, как именно им это удается.

Ториан задал направление, и мы пошли через огромный холл, никуда особенно не торопясь. Я старался разглядеть окружающее меня пространство, ведь мне было действительно интересно, как тут все устроено.

А посмотреть было на что. Кроме столовой, которую мы только что покинули были и другие зоны, отгороженные между собой странными вьющимися растениями цвета березовой коры. Они явно были тут не для того, чтобы скрывать, что за ними происходит, потому что просвечивали насквозь, а скорее всего, чтобы разграничить пространство.

За одним из таких «заборов» я увидел что-то напоминающее тренировку, или разминку, или просто зарядку. Молодая эйринка стояла лицом к нескольким десяткам человек и показывала какие-то движения, которые все за ней повторяли.

Другая зона была также отгорожена, но в ней был какой-то музыкальный класс. Здесь были женщины, играющие на музыкальных инструментах похожих внешне на гусли, но с настолько нежным и мелодичным звучанием, что он скорее был сравним с арфой. Я невольно встал и заслушался, такой красивой и такой грустной мелодией десятка инструментов, что чуть не расплакался…

Мы прошли немного дальше, и я увидел нечто, напоминающее детскую площадку. Но понял я это, пожалуй, только по наличию в зоне детей, которые дружно пинали по полу какой-то светящийся мяч. Больше тут не было ничего, и многие дети просто уныло сидели на скамеечках и откровенно скучали. Ребятишек было немного, всего человек 80 или 100, а мне стало откровенно грустно.

Все, кому удалось уцелеть…

– А чем занимаются ваши дети целыми днями? – спросил я Ториана, который ушел на два шага вперед.

– Они слушают историю, играют, занимаются музыкой… – он задумался, видимо у него, как и меня не было своих детей, поэтому достоверно знать, что делают маленькие эйринцы он не мог. – В общем они просто живут, смеются и веселятся, когда есть настроение и плачут, когда грустно. Их воспитанием занимаются матери, мужчины в процессы обычно не вмешиваются.

Я еще раз бросил взгляд на детскую площадку. В сравнении с нашими – тут было просто нечем заняться, поэтому дети откровенно скучали. Я подумал, что надо бы придумать для них что-нибудь, что скрасит их досуг. Но пока решил отложить эти мысли до удобного случая.

Минуя еще несколько отгороженных пространств, мы прошли через очередную молочную сферу и оказалась в длинном коридоре, Ториан о чем-то мучительно думал и все-таки не выдержал:

– И как вы живете без магии? Кто делает для вас пищу? Убирает, чистит белье? – вопрос явно был обдуман им не раз, за то время, что мы не виделись.

– Ох, дружище! Ты не поверишь, но мы все делаем сами. – я усмехнулся. – У нас-то Великой матери нет, мы сами себе и мать и отец.

– Но как? Если о вас никто не заботится? – не унимался мой новый знакомый.

– Ну как-как. Вот представим, что я захотел есть. Я сел в свою лодку и вышел в море, там наловил рыбы, хоть рыба-то есть у вас? Мне кажется, я видел в воде несколько, когда ты нес меня сюда. – я задумался, да точно видел что-то в воде. – Так вот, наловил рыбы сам принес ее, развел огонь, у нас он на газу, потом взял сковородку и пожарил, присолив. Или еще лучше уху сварил, это суп такой…

От воспоминаний, даже при сытом желудке рот наполнился непрошенной слюной, и я вынужден был ее сглотнуть, под внимательным взглядом Ториана, который кажется не понял из моего рассказа ни единого слова.

– Э-э, рыба у нас есть, но мы никогда ее не ловили… – ответил он подумав. – А что такое сковорода? И огонь? И суп?

– Ну елки-палки! – я аж руками в воздухе взмахнул от досады. – Надо будет как-нибудь приготовить, и дать тебе попробовать, это очень вкусно!

– Наверное, – недоверчиво откликнулся мой знакомец. – ну, а остальным как справляетесь?

И я постарался кратко описать ему процесс стирки белья и ухода за помещениями. В конце своего рассказа я почти сошел на нет от раздражения и только махнул на него рукой, потому что он и половины слов, которые я произносил мало того, что не понимал, так еще и высмеивал.

Я очень обрадовался, когда мы преодолели молочную сферу и оказались в помещении, в котором вчера нас с «Марией» недружелюбно плюхнули на пол. Сердце запело при виде любимой лодки, которая сиротливо ждала меня здесь, в полном одиночестве.

Подойдя ближе, я любовно огладил ее бок с немного отошедшей краской и заглянул внутрь, вопреки моим опасениям вроде бы все было на месте, кроме молотка, который вчера я утащил с собой, предполагая, что мне придется здесь от кого-то защищаться.

– Я никогда не видел такого. – Ториан обвел взглядом лодку и обошел ее по кругу присматриваясь. – За счет чего она плавает?

В этот момент я подумал, что давно столько не говорил как сегодня. Диалоги с Настасьей никогда не были продолжительными, с покупателями на пристани тоже, а тут объясни, расскажи, а как, а что… С одной стороны мне и хотелось рассказать, показать и прочее, с другой – я порядком устал болтать.

– Сама лодка, просто посудина, не больше. Сердце ее в моторе, он запускает работу, и лодка движется вперед. А руль, – я показал на рычаг. – задает направление.

В подробности вдаваться не буду, хотя с легкостью мог бы нарисовать ему схему работы мотора и рассказать, как и что тут устроено.

– Это интересно, а на чем он работает? – спросил Ториан не в бровь, а в глаз.

Я посмотрел на бак, в котором оставалось бензина примерно на треть, да на небольшую канистру, что всегда возил с собой… Да, уплыть мне не удастся никуда и с этим остается только смириться. Лодка – бесполезна. Она больше не может послужить мне здесь.

– Мотор работает на бензине, – ответил я. – это переработанная нефть, природный газ, газовый конденсат, уголь, торф, горючие сланцы, продукты синтеза водорода и окиси углерода.

– Чего? – он аж рот открыл от изумления.

– Это то, чего скорее всего на Эйре нет. – с грустной улыбкой сказал я. – Поэтому лодку стоит признать тут совершенно бесполезной…

Я еще раз грустно огладил любимую «Марию». Стоит попрощаться с ней по-человечески. Ох сколько лет она приносила мне радость… и что теперь? Что же мне с тобой делать…

Внутри нее все еще лежали мои немногочисленные пожитки. То, что осталось мне в наследство из моего мира. Нужно все вынуть и провести тщательный осмотр, а потом уже и решу, как лучше поступить со старой подругой.

– Скажи, а ты можешь перенести лодку ко мне в комнату?

– А зачем она там? – недоумевающе спросил Ториан.

– Есть у меня одна идея… – с улыбкой проговорил я. – Ну или если есть какое-то помещение, где есть стул и стол и побольше света, то можно перенести туда.

Он глубоко задумался, словно не зная, что ему делать со мной и моей «Машей», почесал широкий лоб и сказал:

– У нас был давно как-то изобретатель, чудак. Его звали Морис… Я его не знал, но мне бабушка рассказывала о нем немного. Это он изобрел платформы для подъема и спуска. Если я не ошибаюсь, в его кабинет никто не заходил очень давно. Там много света и есть стол, стул и много всяких штук, применение которым никто из нас не нашел, а потом все про него забыли…

У меня даже пальцы задрожали от того, что тут хоть кто-то чем-то занимался, да еще и самостоятельно, не уповая на милость богини.

– Веди! – почти прокричал я, но потом добавил заветное слово. – Если можно, пожалуйста!

И мы вышли из коридора, пока, оставив мою «Марию» на месте.

Глава 10. Мои исследования в разделе 135

По дороге к кабинету местного сумасшедшего я едва не подпрыгивал от возбуждения, которое заставляло сердце биться сильнее. На что я рассчитывал? На все! На многое, на новое, на нечто такое, что займет меня, мои руки, и мысли надолго. Ведь я уже очень соскучился по своим механизмам, починке, паяльнику и всему, что осталось в моей мастерской…

Конечно, тут меня ждет что-то совсем иное, но все же. Знать, что кто-то хоть чем-то тут занимался было невероятно приятно!

Мы прошли по длинному коридору и свернули в одну из сфер на первом же этаже. Ториан прошел первым, а я, замерев от волнения немного помедлил, чтобы сделать первый шаг. Ощущение эфемерности пространства, открывшегося передо мной, захватило дух.

Стоило мне только войти, как что-то с шумом заметалось по комнате в разные стороны. Я даже прикрыл лицо рукой, ожидая, что в меня что-то врежется. Хотя кроме звуков и разлетевшихся бумаг ничего не было видно глазу.

– Это нэмы. – спокойно сказал Ториан. – Вот они где прячутся, оказывается.

Он с улыбкой протянул руку вверх и кажется, схватил что-то невидимое глазу, настолько маленькое, что существо поместилось в его кулаке.

– Ну покажись. – протянул Ториан, обращаясь к своему кулаку.

Но когда он открыл ладонь – в ней не было совершенно ничего, и я внутренне разочаровался.

– Эх, никогда не показываются! – с досадой произнес он и опустил руку вниз. – В моем детстве это была самая любимая игра, ловить их и просить показаться. Но мне так и не удалось увидеть как они выглядят…

– А что они из себя представляют? – спросил я с надеждой, потому что в прошлый раз он на вопрос отвечать не стал.

Ториан посмотрел на меня, словно решая, стоит ли мне говорить о таком важном деле или лучше промолчать. Потом прошел вглубь комнаты, к столу, на котором в аккуратном порядке лежали какие-то книги, рукописи и маленькие штучки, значение которых мне было неизвестно.

Он сел на стол и заговорил:

– По истории, которую передали мне мои родители Великая мать, уходя от Шахров уносила с собой не только народ Эйра и животных, которые были в коконе. – он грустно обвел глазами стол, за которым сидел. – В ее волосах были тысячи птиц, которые также, как и мы хотели спастись от верной смерти.

Эти создания пережили выброс магии огромной силы, при последнем рывке Великой матери и впитали часть ее магии в себя. Они скитались вместе с нами, впитывая силу и… менялись… Говорят, что они стали частью богини и именно они построили все, что ты сейчас перед собой видишь: этот дом, пещеры, сферы, стулья и столы… ВСЕ.

Но со временем эти птицы стали совсем крохотными, сейчас они умещаются в кулак, хотя как рассказывала мне мать – раньше их можно было охватить только двумя руками.

А еще они перестали показываться эйринцам. Они просто выполняют свою работу и стараются не попадаться нам на глаза. Я все думал, где же они прячутся, а оказалось – в комнате старого чудака Мориса…

Кстати, бабушка рассказывала матери, что Морис с нэмами был очень дружен, они всегда находились по близости от него и даже слушались его приказов.