444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Вика Пламя » Попаданка. Мой гарем — мои правила (СИ) » Текст книги (страница 8)
Попаданка. Мой гарем — мои правила (СИ)
  • Текст добавлен: 8 ноября 2026, 18:30

Текст книги "Попаданка. Мой гарем — мои правила (СИ)"


Автор книги: Вика Пламя


Соавторы: Алёна Червоная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Глава 17
Восстание эльфов

Эльфийский посол не получил ответа, и это решило всё. На рассвете разведчики принесли весть: эльфийское войско вышло из леса и встало лагерем в трёх милях от замка. Не нападали. Ждали. Но и не уходили. А ещё они привели с собой старейшин, и те требовали встречи с Лианелем. Не со мной. С ним.

Я нашла его в библиотеке. Он сидел за столом, но не читал. Просто смотрел в окно, и в его серебряных глазах было что-то, чего я не видела раньше. Не страх. Не боль. Что-то хуже. Обречённость.

– Ты знаешь, зачем они пришли? – спросила я.

– Знаю, – сказал он тихо. – Они предлагают мне трон. Моего отца нет. Совет старейшин готов признать меня королём. Но есть условие.

– Какое?

Он обернулся и посмотрел на меня, и в этом взгляде было столько всего, что у меня сжалось горло.

– Я должен вернуться, – сказал он. – Один. Без тебя. Без людей. Без этой жизни. Я должен забыть всё, что было здесь, и стать тем, кем они хотят меня видеть.

– А если ты откажешься? – спросила я.

– Тогда они уничтожат замок, – сказал он ровно. – Всех. Тебя. Мальчиков. Орка. Рыцаря. Всех, кто мне дорог. Они не оставят камня на камне. Потому что для них ты – не Госпожа. Ты – самозванка. Ты – угроза. Ты – то, что нужно стереть.

Я молчала. Смотрела на него. На его белые волосы. На его тонкие губы. На его руки, которые сжались в кулаки на столе.

– И что ты хочешь? – спросила я.

Он встал. Подошёл ко мне. Близко. Так, чтобы я чувствовала его дыхание. Чтобы видела его глаза.

– Я хочу быть с тобой, – сказал он. – Больше всего на свете. Но если я не вернусь к своим – они уничтожат этот замок. И тебя. И всё, что мы построили. Я должен уйти.

– Хорошо, – сказала я.

Он вздрогнул. Посмотрел на меня. В его глазах было непонимание.

– Что? – переспросил он.

– Ты свободен, – сказала я. – Иди. Я не держу тебя. Никогда не держала. Ты мой не потому, что я тебя держу. А потому, что ты сам выбрал. И теперь ты снова выбираешь. И я принимаю твой выбор.

– Ты… – он запнулся. Сглотнул. – Ты отпускаешь меня?

– Да, – сказала я. – Но знай: если ты вернёшься, я приму тебя. Всегда. Если нет – я буду помнить тебя. Всегда. Ты был моим. И останешься. В памяти. В сердце. В крови.

Он смотрел на меня долго и молча, и в его глазах блестели слёзы. Настоящие. Первые. Я видела, как они собираются в уголках, как дрожат ресницы, как он пытается их сдержать.

– Я не хочу уходить, – прошептал он. – Я не хочу тебя оставлять. Я не хочу…

– Знаю, – сказала я. – И я не хочу. Но ты должен. Ради всех. Ради меня. Ради себя.

Он опустился на колени. Прямо там. На холодный каменный пол. Обхватил мои ноги. Прижался лицом к моему бедру. И замер. Просто замер. Как будто пытался запомнить это. Запомнить меня. Запомнить всё.

– Останься на одну ночь, – сказала я. – Одну ночь. А утром – иди. Если сможешь.

Он поднял голову. Посмотрел на меня. И кивнул.

Мы не пошли в мою комнату. Мы остались в библиотеке. На полу. На шкурах. У камина. И это была самая долгая ночь в моей жизни.

Он целовал меня медленно. Очень медленно. Как будто боялся, что я исчезну. Как будто хотел запомнить каждый сантиметр моей кожи. Мои губы. Мою шею. Мою грудь. Мой живот. Мои бёдра. Всё. Каждый изгиб. Каждую родинку. Каждый шрам.

Я отвечала ему так же. Медленно. Нежно. Яростно. Я целовала его шрамы. Его лицо. Его губы. Его руки. Его грудь. Я хотела запомнить его. Всего. Каждую черту. Каждый вздох. Каждый стон.

Он что-то шептал. На эльфийском. Тихо. Быстро. Слова текли, как река, как молитва, как клятва. Я не понимала их. Но чувствовала. Каждое слово. Каждую интонацию. Каждую паузу. Это была клятва. Настоящая. Навсегда.

Он вошёл в меня медленно. Очень медленно. Глядя в мои глаза. И я почувствовала, как он заполняет меня. Не только тело. Душу. Сердце. Всё. Он двигался медленно. Долго. Как будто хотел, чтобы это длилось вечно. Как будто хотел остановить время. Как будто хотел умереть здесь. Во мне. Со мной.

Я обвила его ногами. Прижала к себе. Крепко. Так, что он не мог двинуться. Так, что он не мог уйти. Он застонал. Громко. Отчаянно. И ускорился. Яростно. Нежно. Одновременно. Как будто хотел разорвать меня. И сохранить. Как будто хотел уничтожить. И спасти.

Я кончила первой. С криком. С его именем на губах. И он кончил следом. Резко. Сильно. С рычанием. Его семя наполнило меня. Горячее. Густое. Живое. И вместе с ним – магия. Его магия. Она потекла в меня. Через его семя. Через его кожу. Через его дыхание. Она наполнила меня до краёв. До кончиков пальцев. До корней волос. И я почувствовала, как стала сильнее. Намного сильнее.

Он лежал на мне. Тяжело дышал. Его лицо было мокрым от слёз. Моё тоже. Он поднял голову. Посмотрел на меня. И улыбнулся. Горько. Устало. Но настоящей улыбкой.

– Теперь мы связаны навсегда, – прошептал он. – Даже если я умру. Даже если ты умрёшь. Даже если мир рухнет. Ты будешь чувствовать меня. Всегда. Здесь. – Он коснулся моей груди. Там, где сердце. – И здесь. – Он коснулся моего живота. Там, где его семя. – И здесь. – Он коснулся моего лба. Там, где мысли. – Всегда.

– Всегда, – повторила я.

Мы лежали у камина до рассвета. Не спали. Просто лежали. Смотрели друг на друга. Запоминали. Прощались. А когда первые лучи солнца коснулись пола, он встал. Оделся. Молча. Медленно. Как будто каждое движение причиняло боль.

У двери он остановился. Обернулся. Посмотрел на меня. В его глазах было столько всего, что я не могла дышать.

– Я вернусь, – сказал он. – Я обещаю. Я вернусь. И тогда… тогда мы будем вместе. Навсегда.

– Я буду ждать, – сказала я. – Всегда.

Он кивнул. Развернулся. И вышел. Дверь закрылась. А я осталась стоять. Одна. В библиотеке. У камина. С его магией в крови. С его семенем в теле. С его клятвой в сердце.

Я не плакала. Не могла. Просто стояла. Смотрела на дверь. И ждала. Знала, что он не вернётся. Не сейчас. Может, никогда. Но ждала. Потому что он обещал. А я верила. Впервые за всё время. Верила.

А потом дверь открылась. И он вошёл. Бледный. С глазами, полными слёз. С мечом в руке. Он бросил меч на пол. И упал на колени. Прямо там. На пороге.

– Я не могу, – сказал он. – Я не могу уйти. Я не могу тебя оставить. Я не могу…

Я подошла к нему. Села рядом. На пол. Взяла его голову. Положила на свои колени.

– Тогда останься, – сказала я. – Останься. Со мной. Навсегда.

Он поднял голову. Посмотрел на меня. И улыбнулся. Настоящей улыбкой. Тёплой. Живой.

– Останусь, – сказал он. – Навсегда.

И я знала, что теперь всё будет по-другому. Что эльфы придут. Что будет война. Что будет смерть. Но я знала и другое. Что мы вместе. Все. И что мы победим. Или умрём. Но не сдадимся.

Потому что я Госпожа. Настоящая. И я не отдам своих. Никому. Никогда.

Глава 18
Осада

Я кивнула и посмотрела на своих – на рыцаря, на орка, на мальчиков, на новых, на всех, кто был со мной, кто верил в меня и кто готов был умереть за меня.

– Тогда начнём, – сказала я.

Битва была жестокой.

Эльфы ударили одновременно с двух сторон, как и предсказал Лианель, но мы были готовы: рыцарь возглавил оборону главных ворот, орк встал на восточной стене, мальчики метали камни, новые держали щиты, а я стояла в центре двора и ждала. Я ждала, когда они прорвутся, когда их станет слишком много и когда мои начнут падать, – и тогда я использовала магию.

Я закрыла глаза, собрала всё, что было внутри: всю страсть, всё желание и всю любовь, которую я чувствовала к своим, – и выпустила её волной, горячей, тяжёлой и живой. Поле накрыло эльфов, и я видела, как они останавливаются, как их лица меняются, как ярость уходит из их глаз, а её место занимает что-то другое, чего они не понимали и не могли контролировать. Они начали набрасываться друг на друга прямо там, на поле боя, забыв о нас, о войне и обо всём, – остались только желание, страсть и голод.

Я смотрела на это и чувствовала, как магия наполняет меня до краёв, до кончиков пальцев и до корней волос, и она росла с каждым их стоном, с каждым криком и с каждым оргазмом.

А потом я пошла в шатёр генерала.

Он был один, стоял над картой и смотрел на неё, а когда я вошла, поднял голову медленно и спокойно, как будто ждал меня.

– Графиня Анна, – сказал он ровным голосом без эмоций. – Я знал, что ты придёшь.

– Тогда ты знаешь, зачем, – сказала я.

Он чуть улыбнулся холодно и опасно.

– Ты хочешь меня убить, – сказал он. – Но ты не убьёшь, потому что ты не такая. Ты не можешь убивать. Ты можешь только любить. И это твоя слабость.

– Нет, – сказала я. – Это моя сила.

Я подошла к нему близко, так, чтобы он чувствовал моё дыхание и видел мои глаза, подняла руку и коснулась его щеки. Он вздрогнул, но не отстранился.

– Ты хочешь меня? – спросила я.

– Нет, – сказал он.

– Врёшь, – сказала я.

Я использовала магию – не боль и не страх, а желание, чистое и голодное, и оно текло из меня в него через пальцы, через кожу и через дыхание. Я видела, как его глаза меняются, как его тело напрягается и как его член поднимается под штанами.

– Что ты… – начал он.

– Молчи, – сказала я.

Я связала его верёвками, которые нашла в шатре, привязала к столбу за руки и за ноги, крепко, так, чтобы он не мог двинуться, а он не сопротивлялся – смотрел и ждал.

– Ты хочешь кончить? – спросила я.

– Да, – выдохнул он.

– Тогда попроси, – сказала я.

Он просил долго и отчаянно, слёзы текли по его лицу, его тело дрожало, его член пульсировал, и он умолял, унижался и плакал. Я не останавливалась: я доводила его снова и снова руками, ртом и маслами, а кольцо не давало ему кончить и держало его на пике час, два и три. Он кричал, рычал, плакал и умолял о пощаде, но я не останавливалась, потому что чувствовала, как магия растёт с каждой его разрядкой, которая не случалась, и она текла в меня через его страсть, через его экстаз и через его боль.

А потом он сломался.

– Клянусь, – прошептал он. – Клянусь. Я твой. Навсегда. Только позволь. Пожалуйста. Позволь.

Я сняла кольцо, и он кончил резко и сильно, с рёвом. Его семя брызнуло на меня, на лицо, на грудь и на живот, горячее, густое и живое, и он кончил так сильно, что потерял сознание на секунду или на две, а его тело обмякло и повисло на верёвках.

Я развязала его, он упал на пол тяжело, мокрый и дрожащий, и я села рядом, взяла его голову, положила на свои колени и погладила по волосам, мокрым, спутанным и живым.

– Ты мой, – сказала я. – Теперь по-настоящему. Ты понял?

– Да, – прошептал он. – Да. Госпожа. Я твой. Навсегда.

Я встала и посмотрела на него, на его тело, на его слёзы и на его глаза, и почувствовала, как что-то внутри меня крепнет – что-то, что было сильнее магии, сильнее страха и сильнее смерти. Любовь. Настоящая.

– Тогда иди, – сказала я. – И скажи своим, что война окончена. Что они могут уйти. Что они могут жить. Свободно. Без страха. Без боли. Без меня.

Он поднялся, шатаясь, посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не видела раньше: благоговение, настоящее и глубокое.

– А ты? – спросил он.

– А я останусь, – сказала я. – Со своими. Навсегда.

Он кивнул медленно и благоговейно и вышел, а я осталась стоять в шатре одна, с его семенем на руках, с его клятвой в сердце, с магией, которая пульсировала во мне, и с любовью, которая росла. Всегда.

А потом дверь открылась, и вошёл Лианель – бледный, с глазами, полными ужаса.

– Госпожа, – сказал он. – Там рыцарь. Он ранен. Тяжело. Он не выживет. Он зовёт тебя.

Я выбежала из шатра и побежала через поле, через тела, через кровь и через смерть, и нашла его у восточной стены на руках орка – бледного, с окровавленным мечом и с глазами, полными слёз.

– Госпожа, – прошептал рыцарь. – Я… я не смог. Я не смог…

– Тише, – сказала я. – Тише. Всё. Всё закончилось. Ты сделал всё. Ты спас нас. Ты спас меня.

Он посмотрел на меня, и в его глазах была любовь, настоящая и глубокая, и что-то ещё, что-то, что он хотел сказать, но не мог.

– Я люблю тебя, – прошептал он. – Больше жизни. Больше свободы. Больше всего.

– Знаю, – сказала я. – И я тебя. Всех вас. Навсегда.

Он улыбнулся горько, устало, но настоящей улыбкой, и закрыл глаза. Навсегда.

Я держала его на руках, в крови, в слезах и в тишине, и чувствовала, как что-то внутри меня умирает – что-то, что я не хотела терять, что-то, что делало меня мной.

А потом я встала, посмотрела на орка, на Лианеля, на мальчиков и на всех, кто остался, и сказала:

– Мы победили. Но мы потеряли. И мы будем помнить. Всегда.

Глава 19
Императрица

Война закончилась через три дня после битвы.

Эльфы ушли. Не потому, что проиграли, – потому что Вейлор вернулся в их лагерь и сказал, что война окончена. Я не знаю, что он им сказал. Не знаю, как объяснил. Но они ушли. Молча. Стройными рядами. С серебряными знамёнами. И больше не возвращались.

Совет графинь тоже ушёл. Их армии растворились, как дым. Потому что весть о том, что случилось на поле, разлетелась быстрее любой магии. Говорили, что самозванка не убивает – она подчиняет. Что её магия сильнее их магии. Что с ней лучше не связываться.

Я стояла на стене и смотрела, как последние знамёна исчезают за лесом. Рядом стояли орк и Лианель. Рыцаря не было. Рыцарь был в подвале. В холодной комнате. С зажжёнными свечами. Я не могла заставить себя похоронить его. Не сейчас. Может, никогда.

– Они ушли, – сказал орк. Голос был тихим. Усталым.

– Ушли, – сказала я.

– Что теперь? – спросил Лианель.

Я обернулась и посмотрела на них. На орка, с его шрамами и янтарными глазами. На Лианеля, с его белыми волосами и серебряными глазами. На мальчиков, которые стояли внизу во дворе и смотрели на меня. На новых, которые держались в стороне, но тоже смотрели. На всех, кто выжил. Кто остался. Кто верил.

– Теперь, – сказала я, – мы начнём всё заново.

Я собрала их всех во дворе. Утром. Когда солнце только поднялось над лесом. Их было много. Мальчики. Новые. Слуги. Стражи. Все, кто остался в замке. Все, кто выжил.

– Слушайте меня, – сказала я. – Война окончена. Мы победили. Но мы потеряли. И я не хочу, чтобы это повторилось. Никогда. Поэтому я объявляю новый закон. С этого дня рабство в моих владениях отменяется. Все, кто хочет уйти, – уходите. Я не держу вас. Вы свободны. Все, кто хочет остаться, – оставайтесь. Но не как рабы. Как воины. Как граждане. Как люди.

Тишина стала густой. Как патока. Как кровь. Как страх.

– А вы? – спросила я, посмотрев на орка и Лианеля. – Что вы выберете?

Они переглянулись. Медленно. Молча. Потом орк шагнул вперёд. Опустился на колени. Посмотрел на меня. В его янтарных глазах было что-то, чего я не видела раньше. Благоговение. Настоящее. Глубокое.

– Я выбираю тебя, – сказал он. – Не как Госпожу. Как Королеву. Как свою. Навсегда.

Лианель шагнул следом. Опустился рядом. Посмотрел на меня. В его серебряных глазах были слёзы. Настоящие. Первые.

– Я выбираю тебя, – сказал он. – Не как Госпожу. Как Королеву. Как свою. Навсегда.

Я смотрела на них. На двоих мужчин, которые стояли передо мной на коленях. Которые любили меня. Которые выбрали меня. Свободно. Без принуждения. Без страха.

– А рыцарь? – спросила я.

– Он выбрал бы то же самое, – сказал орк тихо. – Если бы был здесь. Он любил тебя. Больше жизни. Больше свободы. Больше всего.

Я закрыла глаза. Внутри всё сжалось. От боли. От утраты. От чего-то ещё, что я не хотела признавать.

– Знаю, – сказала я. – И я его. Всегда.

Я открыла глаза и посмотрела на них. На всех. На тех, кто остался. Кто выбрал. Кто верил.

– Тогда, – сказала я, – с этого дня я не Госпожа. Я Императрица. И вы не рабы. Вы мои мужья. Все трое. Навсегда.

Тишина взорвалась. Криками. Слезами. Смехом. Мальчики бросились ко мне. Обнимали. Плакали. Смеялись. Новые стояли в стороне. Смотрели. Не понимали. Но чувствовали. Что-то. Что-то новое. Что-то, что не было болью.

А потом была коронация.

Не в тронном зале. Не при всех. В моих покоях. Только я и они. Орк и Лианель. И память о рыцаре. Которая была с нами. Всегда.

Я сидела на троне. Не на том, который стоял в зале. На другом. Который я приказала принести в свою комнату. Маленький. Простой. Но мой.

Они подошли ко мне. Медленно. Торжественно. Опустились на колени. Посмотрели на меня. Ждали.

– Я больше не ваша Госпожа, – сказала я. – Я ваша Императрица. И теперь вы не рабы. Вы мои мужья. Все трое. Навсегда.

Они поднялись. Медленно. Благоговейно. И подошли ко мне. Близко. Так, чтобы я чувствовала их дыхание. Чтобы видела их глаза.

Орк встал позади меня. Его руки легли на мои плечи. Тяжёлые. Тёплые. Живые. Лианель опустился передо мной на колени. Его руки легли на мои бёдра. Мягкие. Нежные. Живые. А память о рыцаре была рядом. В моём сердце. В моей крови. В моей душе.

Орк вошёл в меня сзади. Медленно. Глубоко. Я почувствовала, как он заполняет меня. Как его сила течёт в меня. Как его страсть становится моей. Лианель наклонился и взял меня в рот. Медленно. Нежно. Его язык двигался по мне. Его магия текла через его губы. Через его пальцы. Через его кожу. Она наполняла меня. До краёв. До кончиков пальцев. До корней волос.

Я кончила первый раз. С криком. С его именем на губах. С именем рыцаря в сердце. Орк ускорился. Яростно. Нежно. Одновременно. Лианель не останавливался. Его язык. Его пальцы. Его магия. Всё. Всё сразу.

Я кончила второй раз. С рыданием. Слёзы текли по моему лицу. Но это были не слёзы боли. Это были слёзы облегчения. Слёзы чего-то, что я держала внутри слишком долго. Слёзы того, что наконец-то выходило.

Орк кончил следом. Резко. Сильно. С рычанием. Его семя наполнило меня. Горячее. Густое. Живое. И вместе с ним – его сила. Его жизнь. Его любовь. Лианель кончил тоже. Не касаясь себя. Просто от вида. От ощущений. От меня. Его семя брызнуло на мои бёдра. Горячее. Живое. И вместе с ним – его магия. Его клятва. Его любовь.

Я лежала на троне. Тяжело дышала. Смотрела на них. На орка, который стоял позади. На Лианеля, который лежал у моих ног. На память о рыцаре, которая была рядом. Всегда.

– Это моя семья, – сказала я. – Моя армия. Моя любовь.

Они смотрели на меня. В их глазах было что-то, чего я не видела раньше. Обожание. Настоящее. Глубокое.

– Навсегда, – сказал орк.

– Навсегда, – сказал Лианель.

– Навсегда, – прошептала я.

И я знала, что теперь всё будет по-другому. Что мы победили. Что мы потеряли. Что мы будем драться снова. И снова. И снова. Потому что иначе не выжить. Потому что иначе они умрут. Потому что иначе я умру.

Но я знала и другое. Что мы вместе. Все. И что мы победим. Или умрём. Но не сдадимся.

Потому что я Императрица.

Эпилог
Новая эра

Прошёл год.

Я стояла на балконе и смотрела вниз. Во дворе тренировались новобранцы. Их было много. Больше сотни. Бывшие рабы. Бывшие воины. Бывшие враги. Теперь – свободные люди. Граждане. Солдаты. Мои.

Орк стоял в центре круга. С топором на плече. Он учил их драться. Голыми руками. Ножами. Топорами. Он был грубым. Жёстким. Беспощадным. Но справедливым. Он не бил их без причины. Только для дела. Только для того, чтобы они выжили. И они слушали его. Смотрели на него. Учились у него. Потому что он был не просто учителем. Он был примером. Он был воином. Он был моим.

Лианель сидел за столом в библиотеке. С картами. С книгами. С планами. Он был моим советником. Моим стратегом. Моим главным магом. Он знал всё. Обо всех. О эльфах. О графинях. О совете. О мире. Он думал. Планировал. Предугадывал. И он был моим. Навсегда.

А рыцаря не было.

Он погиб в битве. Спас меня. Спас всех. И я не могла его вернуть. Не могла. Но я помнила его. Каждый день. Каждую ночь. Каждое утро. Я помнила его шрам. Его глаза. Его руки. Его голос. Его любовь. И я знала, что он был со мной. Всегда. В моём сердце. В моей крови. В моей душе.

Я была беременна. От него. От рыцаря. Я узнала об этом через месяц после битвы. Сначала не поверила. Потом заплакала. Потом улыбнулась. Потому что это было всё, что от него осталось. Всё, что я могла сохранить. Всё, что я могла дать ему. Даже после смерти.

Я положила руку на живот. Там, где росла новая жизнь. Где рос его ребёнок. Наш ребёнок. И я знала, что сделаю всё. Всё, чтобы защитить его. Всё, чтобы дать ему то, чего не было у нас. Свободу. Выбор. Любовь.

– Госпожа, – сказал орк. Он поднялся на балкон. Тяжело. Медленно. Как всегда. – Ты должна отдохнуть. Тебе нельзя так много стоять.

– Знаю, – сказала я. – Но я хочу смотреть. Хочу видеть, что мы построили. Что мы создали. Что мы защитили.

Он подошёл. Встал рядом. Посмотрел вниз. На новобранцев. На замок. На землю. На всё, что было нашим.

– Мы создали много, – сказал он. – Мы создали дом. Для всех. Для тех, кто не мог найти его раньше.

– Да, – сказала я. – Дом.

Лианель поднялся на балкон следом. Молча. Беззвучно. Как всегда. Встал с другой стороны. Посмотрел вниз. На всё. На всех.

– Что теперь? – спросил он. – Когда всё закончилось? Когда война окончена? Когда мир?

– Теперь, – сказала я, – мы живём. Просто живём. Без страха. Без боли. Без войны. Пока можем. Пока они не придут снова. А они придут. Рано или поздно. Но мы будем готовы. Всегда.

Он кивнул. Медленно. Благоговейно.

– Всегда, – повторил он.

Я повернулась к ним. Посмотрела на орка. На Лианеля. На память о рыцаре. На всех. На тех, кто был со мной. Кто любил меня. Кто выбрал меня. Свободно. Без принуждения. Без страха.

– Я хотела вернуться домой, – сказала я. – В свой мир. В свою жизнь. В свою прежнюю себя. Но теперь я поняла. Дом – это не мир. Дом – это те, кто готов умереть за тебя. И те, за кого готова умереть ты. Дом – это вы. Все. Навсегда.

Они смотрели на меня. В их глазах было что-то, чего я не видела раньше. Обожание. Настоящее. Глубокое.

– Навсегда, – сказал орк.

– Навсегда, – сказал Лианель.

– Навсегда, – прошептала я.

А ночью была любовь.

Я лежала в своей спальне. На большой кровати. С чёрным шёлком. С зажжёнными свечами. С ними. Орк и Лианель. Рядом. Близко. Так, чтобы я чувствовала их тепло. Чтобы видела их глаза. Чтобы знала, что они здесь. Со мной. Навсегда.

– Я показала вам, что такое свобода, – сказала я. – Теперь покажите мне, что такое любовь.

Они не ответили. Не словами. Они просто начали.

Орк целовал меня медленно. Очень медленно. Его губы были горячими. Шершавыми. Живыми. Он целовал мою шею. Мою грудь. Мой живот. Там, где рос ребёнок. Там, где росла новая жизнь. Он целовал его. Нежно. Благоговейно. Как будто просил прощения. Как будто обещал защиту. Как будто клялся в любви.

Лианель ласкал меня руками. Медленно. Осторожно. Его пальцы скользили по моей коже. По моим бёдрам. По моему животу. По моему лицу. Он шептал что-то. На эльфийском. Тихо. Быстро. Слова текли, как река, как молитва, как клятва. Я не понимала их. Но чувствовала. Каждое слово. Каждую интонацию. Каждую паузу. Это была клятва. Настоящая. Навсегда.

Орк вошёл в меня. Медленно. Глубоко. Я почувствовала, как он заполняет меня. Как его сила течёт в меня. Как его страсть становится моей. Лианель не останавливался. Его руки. Его губы. Его магия. Всё. Всё сразу. Всё вместе. Всё для меня.

Я кончила первый раз. С криком. С его именем на губах. С именем рыцаря в сердце. Орк ускорился. Яростно. Нежно. Одновременно. Лианель не останавливался. Его пальцы. Его язык. Его магия. Всё. Всё сразу.

Я кончила второй раз. С рыданием. Слёзы текли по моему лицу. Но это были не слёзы боли. Это были слёзы облегчения. Слёзы чего-то, что я держала внутри слишком долго. Слёзы того, что наконец-то выходило.

Орк кончил следом. Резко. Сильно. С рычанием. Его семя наполнило меня. Горячее. Густое. Живое. И вместе с ним – его сила. Его жизнь. Его любовь. Лианель кончил тоже. Не касаясь себя. Просто от вида. От ощущений. От меня. Его семя брызнуло на мои бёдра. Горячее. Живое. И вместе с ним – его магия. Его клятва. Его любовь.

Я лежала между ними. Тяжело дышала. Смотрела на них. На орка. На Лианеля. На память о рыцаре. На всех. На тех, кто был со мной. Кто любил меня. Кто выбрал меня. Свободно. Без принуждения. Без страха.

– Это моя семья, – сказала я. – Моя армия. Моя любовь.

Они смотрели на меня. В их глазах было что-то, чего я не видела раньше. Обожание. Настоящее. Глубокое.

– Навсегда, – сказал орк.

– Навсегда, – сказал Лианель.

– Навсегда, – прошептала я.

Я закрыла глаза. И впервые за всё время позволила себе расслабиться. Просто лежать. Просто дышать. Просто быть. Я чувствовала их тепло. Их руки. Их дыхание. Их любовь. И я знала, что теперь всё будет по-другому. Что мы победили. Что мы потеряли. Что мы будем драться снова. И снова. И снова. Потому что иначе не выжить. Потому что иначе они умрут. Потому что иначе я умру.

Но я знала и другое. Что мы вместе. Все. И что мы победим. Или умрём. Но не сдадимся.

Потому что я Императрица. Настоящая. И я не отдам своих. Никому. Никогда.

Я попала в другой мир, чтобы стать Госпожой. А стала Императрицей. И я не хочу возвращаться. Потому что здесь я наконец-то научилась жить… и любить.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю