444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Вика Пламя » Попаданка. Мой гарем — мои правила (СИ) » Текст книги (страница 3)
Попаданка. Мой гарем — мои правила (СИ)
  • Текст добавлен: 8 ноября 2026, 18:30

Текст книги "Попаданка. Мой гарем — мои правила (СИ)"


Автор книги: Вика Пламя


Соавторы: Алёна Червоная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 5
Враг у ворот

Я не спала. Всю ночь просидела у окна, глядя на чёрный лес, и ждала. Ждала, что рыцарь вернётся. Что он передумает. Что он не сделает этого. Но он не вернулся.

К рассвету я уже знала, что он не придёт. Что он ушёл навсегда. Что он предал.

Эльф пришёл первым. Молчаливый, собранный, с мечом на поясе. Он встал у двери и не сказал ни слова. Орк пришёл следом. Он всё ещё хромал – рана на бедре не зажила, – но в его глазах была решимость. Он встал рядом с эльфом. И они оба смотрели на меня. Ждали.

– Где он? – спросила я.

– У неё, – сказал эльф. – Я посылал разведчика. Рыцарь в замке леди Ирмы. С прошлой ночи. Он рассказал ей всё.

– Всё? – переспросила я.

– Всё, – подтвердил эльф. – Что ты не из этого мира. Что ты не помнишь прошлого. Что твоя магия слаба. Что тебя можно убить.

Я закрыла глаза. Внутри всё сжалось. От боли. От злости. От чего-то ещё, что я не хотела признавать.

– Тогда почему она ещё не напала? – спросила я.

– Потому что она хочет поиграть, – сказал эльф. – Она не убьёт тебя сразу. Она хочет унизить. Сначала. Потом убить.

Он замолчал. Посмотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Что-то тёмное. Голодное.

– Госпожа, – сказал он тихо. – Нам нужно поговорить. Пока не пришёл посланник.

– Какой посланник? – спросила я.

– От леди Ирмы, – ответил он. – Она пришлёт его сегодня. Утром. С условиями. Она всегда так делает. Сначала посланник. Потом война.

Я посмотрела на него. На орка. На двух мужчин, которые остались со мной. Которые не предали. Которые готовы были умереть.

– Хорошо, – сказала я. – Говори.

Эльф подошёл ближе. Сел на край кровати – впервые без разрешения. Я не остановила его. Сейчас было не до правил.

– Ты должна понять, – начал он. – Леди Ирма сильнее тебя. Намного. Она питается болью уже двадцать лет. У неё дюжина рабов. Она убивает одного в месяц. Её магия – это не просто сила. Это опыт. Ты не можешь победить её в открытом бою.

– Тогда что я могу? – спросила я.

– Ты можешь стать сильнее, – сказал он. – Быстро. Очень быстро. Но для этого тебе придётся сделать то, чего ты боишься.

Я посмотрела на него. На его серебряные глаза. На его тонкие губы.

– Что именно? – спросила я.

Он не ответил. Вместо этого он посмотрел на орка. Орк кивнул. Медленно. Тяжело. Как будто соглашался на что-то, что разрывало его изнутри.

– Твоя магия питается болью, – сказал эльф. – Не просто болью. Настоящей. Той, которую ты причиняешь сама. Своими руками. Не плетью. Не игрой. Ты должна сломать кого-то. По-настоящему. Так, чтобы он ненавидел тебя. Так, чтобы он кричал. Так, чтобы он умолял о смерти.

Я смотрела на него. И чувствовала, как внутри всё холодеет.

– Ты хочешь, чтобы я пытала? – спросила я. – По-настоящему?

– Да, – сказал он. – Но не нас. Мы уже твои. Мы не можем ненавидеть тебя. Мы не можем дать тебе то, что нужно. Нам нужен кто-то другой. Кто-то, кто сопротивляется. Кто-то, кто ненавидит. Кто-то, кто не сломается сразу.

– Кто? – спросила я.

– Рыцарь, – сказал эльф. – Он предал. Он ушёл. Он рассказал ей всё. Он – враг. И он вернётся. С ней. С армией. И тогда…

Он не договорил. Но я поняла.

– Ты хочешь, чтобы я пытала его, – сказала я. – Когда он вернётся.

– Да, – сказал эльф. – Но не просто пытала. Ты должна сломать его. Полностью. Так, чтобы он стал твоим. Так, чтобы он забыл своё имя. Так, чтобы он умолял тебя о смерти. И тогда ты дашь ему жизнь. И он будет твоим. Навсегда.

Я закрыла глаза. Внутри всё сжалось. От ужаса. От отвращения. От чего-то ещё, что я не хотела признавать.

– Я не могу, – сказала я. – Я не такая.

– Ты должна, – сказал эльф. – Иначе мы все умрём. Ты. Я. Орк. Все.

Он встал. Подошёл к двери. Остановился. Обернулся через плечо.

– Подумай, – сказал он. – У тебя есть время. До прихода посланника. Потом будет поздно.

Он вышел. Дверь закрылась.

Орк остался. Он сидел на полу. Смотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Что-то тёмное. Голодное.

– Ты боишься, – сказал он.

– Да, – сказала я.

– Я тоже, – сказал он. – Но я не боюсь умереть. Я боюсь, что ты умрёшь. Что я не смогу защитить тебя. Что я буду смотреть, как ты умираешь, и ничего не смогу сделать.

Он поднялся. Подошёл ко мне. Опустился на колени. Посмотрел в глаза.

– Используй меня, – сказал он. – Не его. Меня. Я выдержу. Я сильный. Я всё выдержу. Только не он. Не предатель. Он не заслуживает твоей боли.

Я посмотрела на него. На его янтарные глаза. На его разбитое лицо. На его руки, которые сжались в кулаки.

– Нет, – сказала я. – Ты не должен. Ты не предавал. Ты не заслужил.

– Я заслужил, – сказал он. – Потому что я не смог защитить тебя. Потому что я слабый. Потому что я…

Он замолчал. Опустил голову. Его плечи дрожали.

– Потому что я люблю тебя, – сказал он тихо. – И не могу это изменить.

Я смотрела на него. И чувствовала, как что-то внутри меня ломается. Что-то, что я держала в себе. Что-то, что я боялась выпустить.

Я протянула руку. Коснулась его волос. Жёстких. Спутанных. Он вздрогнул. Поднял голову. В его глазах были слёзы.

– Я не буду тебя пытать, – сказала я. – Никогда. Ты понял?

Он кивнул. Медленно. Благоговейно.

– Понял, – сказал он.

Я наклонилась. Поцеловала его. В губы. Впервые. Мягко. Осторожно. Он замер. Потом ответил. Его губы были горячими. Шершавыми. Живыми. Он целовал меня так, как будто это было последнее, что он делал в жизни.

А потом дверь открылась. И вошёл посланник.

Он был высоким. Худым. В чёрном плаще. С лицом, которое не выражало ничего. Он вошёл без стука. Без разрешения. Как хозяин.

– Графиня Анна, – сказал он. Голос был ровным. Без эмоций. – Леди Ирма передаёт вам условия. Вы должны предоставить своих рабов на арену. Сегодня. В полдень. Для публичной оргии. Они будут использованы как живые игрушки. Всеми желающими. До утра. Если вы откажетесь – война.

Я встала. Посмотрела на него. Внутри всё кипело. Но я держала себя в руках.

– Передай леди Ирме, – сказала я, – что я отказываюсь.

Посланник чуть приподнял бровь. Едва заметно. Но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

– Вы понимаете, что это значит? – спросил он.

– Понимаю, – сказала я. – Война.

– Война, – подтвердил он. – Леди Ирма сильнее вас. Намного. У неё дюжина рабов. У вас – двое. У неё магия, которая питается болью двадцать лет. У вас – магия, которая едва теплится. Вы умрёте. Все. Она убьёт вас. Медленно. Она умеет.

– Передай ей, – сказала я, – что я буду драться. До конца. И что она пожалеет, что связалась со мной.

Посланник посмотрел на меня. Долго. Молча. Потом кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Я передам. Но вы пожалеете. Все вы.

Он развернулся и вышел. Дверь закрылась.

Я осталась стоять. Одна. В пустой комнате. С орком, который смотрел на меня с обожанием. С эльфом, который вошёл следом за посланником и теперь стоял у двери. С магией, которая пульсировала в венах. С тремя мужчинами, которые любили меня. И с одним, который предал.

– Ты совершила ошибку, – сказал эльф тихо. – Ты должна была согласиться. Отдать нас. Спасти себя.

– Нет, – сказала я. – Я не отдам вас. Никогда.

– Тогда ты умрёшь, – сказал он. – И мы умрём вместе с тобой.

– Знаю, – сказала я. – Но по-другому я не могу.

Он посмотрел на меня. Долго. Молча. Потом подошёл. Опустился на колени. Посмотрел в глаза.

– Тогда я сделаю это, – сказал он. – Я стану твоим инструментом. Не он. Не орк. Я. Я выдержу. Я всё выдержу. Только не он. Потому что он любит тебя. А я… – он замолчал. – Я тоже люблю. Но я могу это скрыть. Я могу быть тем, кем нужно. Я могу быть твоим монстром.

Я смотрела на него. На его серебряные глаза. На его тонкие губы. На его руки, которые дрожали.

– Нет, – сказала я. – Ты не монстр. Ты – эльф. Ты – принц. Ты – мой.

Он чуть улыбнулся. Горько. Устало.

– Я не принц, – сказал он. – Я – раб. И я хочу быть твоим рабом. Твоим инструментом. Твоим монстром. Потому что только так я могу защитить тебя.

Я наклонилась. Поцеловала его. В лоб. В глаза. В губы. Он вздрогнул. Закрыл глаза. Прижался ко мне.

А потом дверь открылась снова и вошёл рыцарь.

Он стоял на пороге. В крови. В грязи. С мечом в руке. С глазами, в которых горела ненависть.

– Я вернулся, – сказал он. – Не за тобой. За ними. Я хочу забрать их. Они не должны умирать из-за тебя.

Я посмотрела на него. На предателя. На того, кто ушёл. Кто рассказал всё. Кто хотел убить меня.

– Ты опоздал, – сказала я. – Они уже мои. Навсегда.

Он посмотрел на эльфа. На орка. Потом на меня. И в его глазах что-то изменилось. Что-то, что я не хотела называть.

– Тогда я убью тебя, – сказал он. – И освобожу их.

Он бросился на меня. С мечом. С ненавистью. С криком.

И я поняла, что это тот момент, когда я должна решить. Кто я. Что я. Чего я стою.

Я выхватила плеть. И ударила. Прямо по его руке. Меч упал. Кровь брызнула. Он вскрикнул.

– Ты хотел меня убить? – спросила я. – Тогда смотри. Смотри, кто я.

Я ударила снова. По другой руке. Потом по груди. По животу. По бёдрам. Он падал. Кричал. Умолял. Но я не останавливалась. Потому что магия хотела ещё. И я хотела ещё.

Я остановилась. Только когда он затих. Когда его тело обмякло. Когда кровь потекла по полу. Я стояла над ним. С плетью в руке. С кровью на лице. С магией, которая наполняла меня до краёв.

– Ты хотел свободы? – спросила я. – Ты её получил. Ты свободен. От всего. От жизни. От боли. От меня.

Я опустилась на колени. Рядом с ним. Посмотрела в его глаза. В них больше не было ненависти. Была пустота.

– Но я не убила тебя, – сказала я. – Я дам тебе шанс. Ты будешь жить. И ты будешь моим. Навсегда. Ты понял?

Он не ответил. Он не мог. Но я знала, что он слышит. Что он понимает. Что он согласен.

Я встала. Посмотрела на эльфа. На орка. На двух мужчин, которые смотрели на меня с ужасом и обожанием.

– Готовьтесь, – сказала я. – Завтра мы идём на войну. И мы победим или умрём. Но не сдадимся.

Они кивнули. Медленно. Благоговейно.

Я осталась стоять одна в комнате, где пахло кровью с рыцарем у моих ног, с эльфом и орком, которые смотрели на меня и ждали.

И я поняла, что теперь всё изменилось. Что выбора нет. Что я должна стать монстром. По-настоящему.

Я посмотрела на рыцаря. На его тело. На его кровь. На его пустые глаза.

– Ты хотел свободы, – сказала я тихо. – Я дам тебе её. Но сначала ты дашь мне силу. Всю. До капли.

Я подняла плеть. И ударила. Снова. И снова. И снова.

А потом я услышала это. Через щель в стене. Голоса. Эльф и орк. Они смотрели. Они видели. Они знали.

– Она делает это, – сказал орк. – Она действительно делает это.

– Да, – сказал эльф. – Она становится Госпожой. Настоящей.

– Это плохо? – спросил орк.

– Нет, – сказал эльф. – Это хорошо. Для нас. Для неё. Для всех. Потому что теперь она сильна. Теперь она победит.

– А он? – спросил орк.

– Он? – эльф помолчал. – Он станет её. Навсегда. И будет счастлив. Потому что для нас боль – это любовь. А она даёт ему любовь.

Тишина.

– Я тоже хочу, – сказал орк.

– Знаю, – сказал эльф. – Я тоже.

Я стояла над рыцарем. С плетью в руке. С кровью на лице. С магией, которая наполняла меня до краёв.

И я поняла, что теперь я не одна. Что у меня есть они. Все трое. Потому что я – Госпожа. Настоящая.

Глава 6
Цена силы

Рыцарь лежал на полу, кровь уже запеклась тёмными корками на его губах, на подбородке, на груди, а дыхание выходило тяжёлым хрипом, будто каждый выдох рвал ему что-то внутри. Я стояла над ним с плетью в руке, магия пульсировала в венах так сильно, что я чувствовала её в кончиках пальцев, но этого было мало, потому что мне нужно было больше, чем просто кровь и покорность. Мне нужно было что-то, что он прятал глубоко внутри.

– Эльф, – сказала я, не оборачиваясь. – Орк. Выйдите.

Они не двинулись, и я слышала, как они дышат за моей спиной, как смотрят, как ждут, что я сделаю дальше.

– Выйдите, – повторила я. – И заприте дверь. Никто не должен входить. Поняли?

– Госпожа… – начал эльф.

– Это приказ, – сказала я, в голосе было столько холода, что даже я сама его не узнала.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая и густая, а потом послышались шаги, скрипнула дверь, и замок щёлкнул с сухим звуком, отрезав нас от всего мира. Мы остались одни – я и рыцарь.

Он поднял голову медленно, с трудом, будто каждое движение отдавалось болью в избитом теле, и посмотрел на меня. В его глазах горела ненависть, но не только она, потому что там было что-то ещё, что-то, что он прятал за этой злостью, и я хотела достать это любой ценой.

– Ты хочешь меня убить? – спросил он, и голос был хриплым, сорванным, как будто он кричал долго и без остановки. – Убей. Я не боюсь.

– Я не буду тебя убивать, – сказала я и бросила плеть на пол, где она упала с глухим стуком, от которого он вздрогнул.

Рыцарь посмотрел на плеть, потом снова на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на недоумение.

– Тогда что? – спросил он.

Я подошла к кровати и сняла с балдахина верёвку – толстую, плетёную, с металлическими кольцами на концах, и я не знала, для чего она здесь висела, но сейчас она была нужна.

– Встань, – сказала я.

Он не двинулся, только смотрел на меня настороженно, как зверь, который ждёт удара.

– Встань, – повторила я. – Или я позову эльфа. Он поможет.

Он поднялся медленно, очень медленно, шатаясь так, что я думала, он упадёт обратно, и кровь капала с его пальцев на пол, оставляя тёмные пятна на камне. Он стоял передо мной – высокий, жилистый, со шрамом через бровь, с глазами, в которых горела ненависть.

– Руки, – сказала я.

Он не понял, посмотрел на свои руки, потом на меня.

– Что?

– Руки, – повторила я. – Вперёд. Скрести. Я свяжу тебя.

Он чуть улыбнулся, горько и устало, как человек, который уже давно перестал верить в хорошие концы.

– Ты думаешь, верёвки меня остановят? – спросил он.

– Нет, – сказала я. – Но они помогут тебе понять.

– Что понять?

– Что ты – мой.

Я подошла к нему и взяла его руки, которые были холодными, жёсткими и липкими от крови, скрестила их у него на груди, обмотала верёвкой, пропустила через кольца и затянула так, чтобы он чувствовал, но не так сильно, чтобы это было пыткой. Он смотрел на меня и не сопротивлялся, только дышал тяжело, с хрипом, и в этом дыхании было что-то, что я не могла назвать.

– Теперь, – сказала я, – ты будешь делать то, что я скажу. Или я оставлю тебя здесь. Одного. Связанного. На всю ночь. Без еды. Без воды. Без ничего.

– Мне плевать, – сказал он.

– Я знаю, – сказала я. – Поэтому я не буду тебя бить. Не буду пытать. Не буду причинять боль.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, потому что он ждал боли, готовился к ней, а получил совсем другое.

– Тогда что ты будешь делать? – спросил он.

Я подошла к стулу, села и посмотрела на него, на связанного, с кровью на груди, с глазами, в которых горела ненависть.

– Я буду ждать, – сказала я.

– Чего? – спросил он.

– Пока ты не попросишь.

Он замер, смотрел на меня и не понимал, и я видела, как он ищет подвох, как ждёт удара, которого не будет, потому что была только тишина, только я и мои глаза, которые смотрели на него не отрываясь.

Прошёл час, может, больше, и он стоял, а я сидела, и мы смотрели друг на друга в тишине, густой, как патока, и слышно было только его дыхание, моё дыхание и капли крови, которые падали с его пальцев на пол.

Потом он сказал:

– Я не буду просить.

– Хорошо, – сказала я.

Прошёл ещё час, и его ноги начали дрожать, он качнулся, чуть-чуть, но я видела это, потому что смотрела, потому что ждала.

– Ты не устала? – спросил он, и голос был хриплым, как будто каждое слово давалось ему с трудом.

– Нет, – сказала я. – А ты?

Он не ответил, сжал челюсти, отвёл взгляд, и я видела, как он борется с собой, со своей гордостью, со своей ненавистью, которая уже начала трескаться по краям.

Прошёл ещё час, и он больше не стоял ровно, его качало из стороны в сторону, руки дрожали, кровь запеклась, раны болели, и я видела это по его лицу, по тому, как он морщился, как кусал губы, как сжимал кулаки.

– Госпожа, – сказал он тихо.

Я не ответила, только смотрела на него.

– Госпожа, – повторил он громче.

– Что? – спросила я.

– Я… – он замолчал, сглотнул, и я видела, как краска стыда заливает его лицо. – Я хочу…

– Что ты хочешь? – спросила я.

Он не ответил, отвёл взгляд, и его плечи дрожали так, что я думала, он сейчас сломается.

– Я хочу… – начал он снова и снова замолчал.

Я встала, подошла к нему близко, так, чтобы он чувствовал моё дыхание, чтобы видел мои глаза.

– Скажи, – прошептала я. – Скажи, чего ты хочешь.

Он посмотрел на меня, и в его глазах были слёзы, настоящие, первые, я видела, как они собираются в уголках, как дрожат ресницы, как он пытается их сдержать.

– Я хочу… – прошептал он. – Я хочу, чтобы ты…

– Что? – спросила я. – Сказать?

– Да, – выдохнул он. – Пожалуйста. Скажи. Скажи мне.

– Что сказать? – спросила я.

– Что ты… – он замолчал, закрыл глаза, и слёзы потекли по его щекам. – Что ты хочешь меня. Что я нужен. Что я не просто раб. Что я…

Он замолчал, всхлипнул, и я смотрела на его слёзы, на его дрожь, на его руки, которые сжимались в кулаки, и чувствовала, как что-то внутри меня сжимается, что-то, что я не хотела признавать.

– Что ты? – спросила я мягко.

– Что я твой, – выдохнул он. – Навсегда. Что я люблю тебя. Что я хочу быть с тобой. Что я умру за тебя. Что я…

Он замолчал, открыл глаза и посмотрел на меня, и в его глазах была мольба, настоящая, отчаянная, такая, которую я не ожидала увидеть.

– Ты хочешь, чтобы я это сказала? – спросила я.

Он кивнул медленно, и слёзы текли по его лицу.

– Тогда попроси, – сказала я. – Попроси меня.

– Пожалуйста, – прошептал он. – Пожалуйста, скажи. Я умоляю. Скажи, что я твой. Что ты хочешь меня. Что я не просто раб. Что я…

Он снова замолчал, и слёзы душили его, и я видела, как его тело дрожит, как его член стоит, как он возбуждён не от боли, а от унижения, от мольбы, от того, что он умоляет меня, ту, которую ненавидел, ту, которую предал.

Я наклонилась и коснулась губами его щеки, и слёзы были солёными, горячими, живыми.

– Ты мой, – прошептала я. – Навсегда. Ты нужен мне. Ты не просто раб. Ты – мой рыцарь. Мой воин. Мой.

Он застонал громко, отчаянно, его тело выгнулось, он был на грани, так близко, что я видела это, чувствовала.

И тогда я отстранилась.

– Но ты не получишь разрядки, – сказала я. – Пока не заслужишь.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было непонимание, потом ужас, потом мольба.

– Пожалуйста, – прошептал он. – Пожалуйста. Я умоляю. Я сделаю всё. Всё, что скажешь. Только позволь…

– Нет, – сказала я. – Ты будешь ждать. Всю ночь. С этим. Связанный. Возбуждённый. И утром, если ты всё ещё будешь умолять – я подумаю.

Я развернулась, пошла к двери, остановилась и обернулась через плечо.

– И ещё, – сказала я. – Ты будешь говорить это снова. И снова. Пока я не поверю. Пока не пойму, что это правда. Что ты действительно мой. Что ты действительно любишь. Что ты действительно умрёшь за меня.

Он смотрел на меня, слёзы текли по его лицу, тело дрожало, член пульсировал, и он был на пике, а я оставила его там.

– Я люблю тебя, – прошептал он. – Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я…

Я вышла, закрыла дверь, прислонилась к стене и почувствовала, как магия хлынула в меня волной, горячей, тяжёлой, голодной, и она наполнила меня до краёв, до кончиков пальцев, до корней волос. Я кончила прямо там, стоя у стены, без единого прикосновения, просто от того, что он умолял, что плакал, что сказал, что любит, что капитулировал добровольно, полностью, навсегда.

Я сползла по стене на пол, сидела, дышала и чувствовала, как магия пульсирует во мне, как она растёт, как становится сильнее, намного сильнее.

А потом я услышала шаги – медленные, осторожные – и подняла голову. Эльф стоял в конце коридора и смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не видела раньше: обожание и ужас одновременно.

– Ты подслушивал, – сказала я.

– Да, – сказал он, не извинился, просто признал.

– Зачем? – спросила я.

Он подошёл медленно, опустился на колени передо мной и посмотрел в глаза.

– Я знал твоё прошлое тело, – сказал он тихо. – Прежнюю Госпожу. Я был с ней три года. Я знаю её привычки. Её запахи. Её шрамы. Ты – не она. Ты никогда не была ею.

Я смотрела на него, и внутри всё сжалось.

– Что ты хочешь сказать? – спросила я.

– Я хочу сказать, – сказал он, – что ты убила её. Не случайно. Не по неосторожности. Ты убила её, чтобы занять её место. Чтобы получить её гарем. Её замок. Её жизнь.

– Я не помню, – сказала я. – Я не помню ничего.

– Я знаю, – сказал он. – Но это не меняет правды. Ты – убийца. Ты заняла чужое тело. Ты украла чужую жизнь. И теперь ты стоишь здесь. С магией, которая растёт. С рабами, которые любят тебя. С врагами, которые хотят тебя убить.

Он замолчал, посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, что я не могла прочитать, что-то тёмное и голодное.

– И теперь, – сказал он, – я твой союзник. Или враг. Решай.

Я смотрела на него, на его серебряные глаза, на его белые волосы, на его тонкие губы, и чувствовала, как что-то внутри меня меняется, ломается и собирается заново.

– Ты не враг, – сказала я. – Ты – мой. Как и он. Как и орк. Вы все – мои.

– Почему? – спросил он.

– Потому что вы нужны мне, – сказала я. – Потому что я нужна вам. Потому что мы – одно. Все четверо.

Он смотрел на меня долго, молча, потом улыбнулся горько, устало, но настоящей улыбкой.

– Хорошо, – сказал он. – Я твой. Но помни: я знаю, кто ты. И если ты когда-нибудь забудешь – я напомню.

Он встал, протянул мне руку, я взяла её, и он помог мне подняться.

– Идём, – сказал он. – Тебе нужно отдохнуть. Завтра война. Тебе нужны силы.

– Знаю, – сказала я.

Мы пошли по коридору – я и эльф – и я чувствовала, как магия пульсирует во мне, как она растёт, как становится сильнее, и я знала, что завтра будет битва, настоящая, и что я готова. А потом я услышала это через стену – голос рыцаря, он всё ещё был там, связанный, возбуждённый, на пике.

– Я люблю тебя, – шептал он. – Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я…

Я остановилась, посмотрела на эльфа, и он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не хотела называть.

– Он твой, – сказал эльф. – Навсегда.

– Знаю, – сказала я.

Мы пошли дальше, а голос рыцаря всё ещё звучал, тихо, отчаянно, снова и снова.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

И я знала, что это правда. Что он действительно любит. Что он умрёт за меня. Что он мой навсегда.

И это было самое страшное. И самое сладкое. Что я когда-либо чувствовала.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю