Текст книги "Попаданка. Мой гарем — мои правила (СИ)"
Автор книги: Вика Пламя
Соавторы: Алёна Червоная
Жанр:
Эротическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
Глава 14
Битва за сердца
Ревность началась с мелочи.
Утром Лианель принёс мне чай. Сам. Своими руками. Заварил какие-то травы, которые нашёл в саду, и стоял рядом, пока я пила. Смотрел, как я пью. Ждал. И в его глазах было что-то такое, от чего у меня внутри становилось тепло и тревожно одновременно.
А потом вошёл рыцарь. Увидел Лианеля. Увидел, как тот стоит рядом со мной. Как смотрит. И его лицо потемнело. Медленно. Как небо перед грозой.
– Госпожа, – сказал он ровно. – Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.
Лианель чуть улыбнулся. Горько. Как всегда.
– Я подожду за дверью, – сказал он и вышел. Но перед этим коснулся моего плеча. Легко. Едва заметно. Но рыцарь заметил.
– Что это было? – спросил он, когда дверь закрылась.
– Что? – спросила я.
– Он. Здесь. Утром. С чаем. – Рыцарь сжал челюсти. – Ты проводишь с ним слишком много времени. С орком тоже. А я… – он замолчал. Сглотнул. – Я не вижу тебя днями. Ты забыла обо мне?
– Не забыла, – сказала я. – Я просто… у меня много дел. Школа. Мальчики. Подготовка к войне.
– А я? – спросил он. – Я – твоё дело? Или я просто инструмент, который ты достаёшь, когда нужно? Как меч. Как плеть. Как…
Он замолчал. Отвернулся. Его плечи дрожали.
– Что ты хочешь от меня? – спросила я.
– Я хочу, чтобы ты доказала, – сказал он тихо. – Что я всё ещё нужен тебе. Не как воин. Не как инструмент. Как мужчина. Как твой. Как…
Он не договорил. Но я поняла.
А потом пришёл орк. И всё стало хуже.
Он увидел рыцаря. Увидел, как тот стоит. Как смотрит на меня. И его глаза вспыхнули. Не янтарём. Огнём.
– Ты что здесь делаешь? – спросил он рыцаря.
– Говорю с Госпожой, – сказал рыцарь. – Тебя не касается.
– Меня всё касается, – прорычал орк. – Она моя. И я не позволю…
– Твоя? – рыцарь усмехнулся. – Она не твоя. Она ничья. Она Госпожа. И она сама решает, с кем говорить.
– Она моя, – повторил орк. – И если ты думаешь иначе…
Он шагнул вперёд. Рыцарь шагнул навстречу. Они стояли друг против друга. Два огромных мужчины. Сжатые кулаки. Горящие глаза. И между ними – я. Маленькая. Слабая. Беспомощная.
– Хватит, – сказала я.
Они не услышали. Или не захотели услышать.
– Ты думаешь, она выберет тебя? – спросил рыцарь. – Тебя? Зверя? Раба, который не умеет даже говорить?
– А ты? – прорычал орк. – Предатель? Тот, кто ушёл? Тот, кто хотел её убить?
– Я вернулся! – закричал рыцарь. – Я вернулся, потому что люблю её! А ты… ты просто хочешь её тело!
– Я хочу её всю! – заревел орк. – И я убью любого, кто встанет между нами!
Он бросился на рыцаря. Тот уклонился. Ударил. Орк зарычал. Схватил его за горло. Рыцарь вырвался. Ударил снова. Кровь брызнула. Они покатились по полу. Драка. Настоящая. До крови. До хруста костей.
А потом вошёл Лианель. Увидел это. И его лицо побледнело.
– Госпожа! – крикнул он. – Останови их!
– Я пытаюсь, – сказала я.
Но они не слушали. Они дрались. Как звери. Как мужчины. Как те, кто любит слишком сильно и не умеет иначе.
И тогда я поняла. Если я не остановлю их словами – я остановлю их телом.
Я шагнула между ними. Прямо в центр драки. И они замерли. Оба. Потому что чуть не ударили меня.
– Хватит, – сказала я. – Вы хотите драться? Хорошо. Деритесь. Но не друг с другом. За меня.
Я взяла их за руки. Подвела к трону. Посадила на пол. Они смотрели на меня. Тяжело дышали. Кровь текла по их лицам. Но они не двигались. Ждали.
– Вы хотите доказать, кто из вас лучше? – спросила я. – Тогда докажите. Но не кулаками. Не мечами. А тем, что у вас есть. Тем, что я люблю в вас. Тем, что делает вас моими.
Я опустилась перед ними на колени. Взяла их члены в руки. Оба. Одновременно. Они вздрогнули. Застонали. Их тела напряглись.
– Вы хотите драться за моё тело? – спросила я. – Тогда деритесь. Кто кончит первым – тот проиграет. Кто продержится дольше – тот победит. И я буду смотреть. И решать. Кто из вас достоин.
Они смотрели на меня. В их глазах был голод. Настоящий. Тёмный. Опасный.
– Начинаем, – сказала я.
Я начала ласкать их. Медленно. Одновременно. Руками. Губами. Языком. Я чувствовала, как они напрягаются. Как их тела дрожат. Как их дыхание сбивается. Как они борются. Не друг с другом. С собой. Со своим желанием. Со своей гордостью.
Прошёл час. Они держались. Оба. Их тела блестели от пота. Их глаза были закрыты. Их губы шептали моё имя. Они не хотели проигрывать. Ни один из них.
Я доводила их до пика. Снова и снова. И останавливалась. Каждый раз. В последний момент. Они стонали. Умоляли. Плакали. Но не кончали. Потому что знали – если кончат, проиграют. А проиграть мне они не могли. Ни один из них.
Прошёл второй час. Третий. Они уже не стояли на коленях. Лежали. Тяжело дышали. Их тела дрожали. Их члены пульсировали. Они были на грани. Постоянно. Часами. И я не давала им упасть.
А потом рыцарь сдался. Первым. Он закричал. Громко. Отчаянно. И кончил. Его семя брызнуло на меня. На пол. На его живот. Он обмяк. Закрыл глаза. Тяжело дышал.
Орк смотрел на него. Потом на меня. В его глазах была победа. Настоящая. Голодная.
– Я выиграл, – прохрипел он.
– Нет, – сказала я. – Ты не выиграл. Ты просто продержался дольше. Но ты не победил. Потому что победитель – не тот, кто кончает последним. А тот, кто понимает, что драка была бессмысленной. Вы оба мои. Оба. И я не выберу одного. Никогда.
Он смотрел на меня. Долго. Молча. Потом улыбнулся. Горько. Устало. Но настоящей улыбкой.
– Ты права, – сказал он. – Ты всегда права. И это бесит.
Я встала. Посмотрела на них. На двоих мужчин, которые лежали на полу. Уставшие. Разбитые. Но живые. Мои.
– А теперь, – сказала я, – идите в казарму. Оба. И не смейте больше драться. Никогда. Поняли?
– Да, – сказали они хором.
– Госпожа, – сказал Лианель. Он стоял у двери. Смотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Ревность. Настоящая. Глубокая. – А я? Я тоже хочу…
– Завтра, – сказала я. – Сейчас я устала. Но завтра – ты. Обещаю.
Он кивнул. Медленно. Благоговейно.
– Хорошо, – сказал он. – Я подожду. Я умею ждать.
Он развернулся и ушёл. А я осталась стоять. В тронном зале. С двумя мужчинами на полу. С их семенем на моих руках. С их кровью на моём платье. И с чем-то внутри меня. Что-то, что росло. Что-то, что было сильнее ревности. Сильнее драки. Сильнее всего.
Любовь. Настоящая.
Я любила их. Всех троих. И я не выберу одного. Никогда. Потому что они были моими. Все. Навсегда.
А потом дверь открылась. И вошёл гонец. Бледный. С письмом. С печатью. Красной. Как кровь.
– Госпожа, – сказал он. – Совет графинь. Они будут здесь через два дня. С армиями. С магией. С жрицами. Они идут убивать.
Я взяла письмо. Развернула. Прочитала. И улыбнулась. Зло. Голодно. Свободно.
– Два дня, – сказала я. – Хорошо. У нас есть два дня. Мы успеем.
– Успеем что? – спросил рыцарь. Он уже поднялся. Шатался. Но стоял.
– Подготовиться, – сказала я. – И победить. Или умереть. Но не сдаться.
Он кивнул. Медленно. Благоговейно.
Глава 15
Армия из рабов
Я собрала их всех в тронном зале утром, до рассвета: эльфа, рыцаря, орка, пятерых мальчиков и ещё двоих, которых привели накануне, – бывших рабов из соседнего поместья, и теперь они стояли у стены, худые, голодные, дикие, но с огнём в глазах.
– Слушайте меня, – сказала я. – Через два дня сюда придёт совет графинь. Они хотят убить меня, сжечь замок и забрать вас всех до последнего, потому что я нарушила их законы. Потому что я дала вам то, чего вы не должны были получить: свободу, выбор, надежду.
Тишина повисла тяжёлая и густая.
– Я не могу победить их одна, – продолжила я. – У меня нет армии, и у меня нет магии, которая сравнилась бы с их магией. У меня есть только вы, все и каждый, и я хочу сделать из вас не рабов и не игрушек, а воинов, элитный отряд, тех, кто будет драться за меня, за себя и за всех, кто не может драться сам.
Я посмотрела на эльфа, на рыцаря и на орка.
– Ты, – сказала я, кивнув рыцарю, – будешь моим генералом. Ты знаешь стратегию и войну, ты будешь вести их в бой.
Он кивнул медленно и благоговейно.
– Ты, – сказала я орку, – будешь моим оружием. Ты сильный и быстрый, ты будешь ломать их ряды и сеять страх.
Он улыбнулся широко, открыто, как ребёнок.
– А ты, – сказала я эльфу, – будешь моим стратегом. Ты знаешь их и их слабости, ты будешь думать, планировать и предугадывать.
Он чуть улыбнулся горько, как всегда, но в его глазах было что-то, чего я не видела раньше: гордость, настоящая.
– А мальчики? – спросил рыцарь.
– Они будут учиться, – сказала я. – Драться, думать, выживать. Они будут моим резервом, моей надеждой и моим будущим.
Я посмотрела на всех, на каждого, и увидела в их глазах то, что искала: веру.
– Мы начнём тренироваться сегодня, – сказала я. – Все. До рассвета, до заката, каждый день, пока не станем сильнее, пока не станем единым целым, пока не сможем победить.
Они кивнули медленно и благоговейно.
– До конца, – сказал эльф.
– До конца, – прорычал орк.
– До конца, – сказал рыцарь.
– До конца, – прошептали мальчики.
И я знала, что мы справимся или умрём, но не сдадимся.
Тренировки начались в тот же день.
Я не знала боевых искусств, не умела драться и не умела убивать, но я знала другое: я знала, как учить, как мотивировать и как заставить людей поверить в себя. Я работала с собаками, с детьми, с теми, кого все считали безнадёжными, и я знала: если дать им цель – они свернут горы.
Рыцарь учил их строю, дисциплине и тактике, и он был жёстким, беспощадным, но справедливым. Он не бил их без причины, только для дела, только для того, чтобы они выжили.
Орк учил их силе, ярости и бесстрашию, и он был грубым и диким, но в его грубости была любовь. Он хотел, чтобы они стали сильными, чтобы не боялись и чтобы дрались до конца.
Эльф учил их думать, планировать и предугадывать, и он был холодным и расчётливым, но в его холодности была забота. Он хотел, чтобы они выжили, вернулись и победили.
А я учила их свободе, выбору и любви, и я рассказывала им о своём мире, где нет рабов, боли и страха, где люди живут по-другому и где доброта – это не слабость, а сила. Я видела, как они слушают, как их глаза расширяются и как что-то внутри них меняется, ломается и собирается заново.
Слухи поползли через день, сначала тихие, потом громкие: «Графиня Анна создаёт армию из рабов. Она учит их драться, учит их думать и хочет, чтобы они стали равными. Это безумие, это оскорбление, это грех».
Соседние графини собрались втайне, и я знала, эльф знал, рыцарь знал, мы все знали: они готовили заговор, они хотели убить меня, сжечь замок и вернуть всё как было, как должно быть. Но я не боялась, потому что у меня были они, мои: эльф, рыцарь, орк, мальчики, новые, все, и они были моей армией, моей семьёй и моей жизнью.
А потом случилось то, чего я не ожидала.
Перед военным советом я собрала их в тронном зале, всех: эльфа, рыцаря, орка, мальчиков, новых, и они стояли передо мной, ждали и смотрели.
– Вы мои, – сказала я. – Не просто солдаты и не просто воины, а мои, и я хочу, чтобы вы показали мне, на что вы способны, показали, что вы достойны, показали, что вы лучшие.
Я села на трон, выпрямилась и посмотрела на них.
– Начинайте, – сказала я.
Орк вышел первым, и в его руках был топор, огромный и тяжёлый, и он начал вращать его медленно, потом быстрее, потом ещё быстрее, и его мускулы переливались под кожей, а тело двигалось плавно, опасно и красиво. Он вращал топор вокруг себя, над головой и за спиной, и в его движениях была сила, настоящая, дикая, голодная. Я смотрела на него, на его тело, на его руки, на его глаза, и чувствовала, как между ног становится горячо и мокро, и я сжала подлокотники трона, но не двинулась и не прикоснулась к нему, только смотрела.
Рыцарь вышел вторым, и в его руках был меч, длинный, тонкий и острый, и он начал фехтовать с манекенами, с тенью, с воздухом. Его движения были точными, быстрыми и беспощадными, он срывал одежду с манекенов, и лоскуты летели в стороны, а он продолжал, не останавливаясь и не сбавляя темпа, и в его движениях была ярость, настоящая, холодная, опасная. Я смотрела на него, на его шрам, на его глаза, на его руки, и чувствовала, как моё тело отзывается, как оно хочет, как оно ждёт, и я сжала бёдра, но не двинулась и не прикоснулась к нему, только смотрела.
Эльф вышел последним, и в его руках не было оружия, только магия: он поднял руки, и светящиеся цепи появились из воздуха, обвили его тело медленно и плавно, как змеи, как любовники, и скользили по его коже, по его рукам, по его груди, по его бёдрам, и в его движениях была грация, настоящая, древняя, опасная. Я смотрела на него, на его белые волосы, на его серебряные глаза, на его тонкие губы, и чувствовала, как моё тело содрогается, как оно хочет, как оно ждёт, и я сжала кулаки, но не двинулась и не прикоснулась к нему, только смотрела.
Они закончили одновременно, опустились на колени, тяжело дышали, смотрели на меня и ждали.
Я встала с трона, подошла к ним близко, так, чтобы они чувствовали моё дыхание и видели мои глаза.
– Вы мои, – сказала я. – И вы лучшие, лучшие из всех, лучшие, которых я когда-либо видела, и я не отдам вас никому и никогда.
Они смотрели на меня, и в их глазах было что-то, чего я не видела раньше: обожание, настоящее, глубокое.
– А теперь, – сказала я, – идите и готовьтесь. Завтра будет новый день и новые битвы, но мы справимся, потому что мы вместе, все, навсегда.
Они поднялись медленно и благоговейно и вышли, все, кроме эльфа. Он остался, стоял и смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не видела раньше: голод, настоящий, тёмный, опасный.
– Госпожа, – сказал он тихо. – Ты смотрела на нас, на всех, но не прикоснулась ни к одному. Почему?
– Потому что я хотела, чтобы вы запомнили, – сказала я. – Запомнили, что вы мои, но не потому, что я вас трогаю, а потому, что я вас вижу. Вас, настоящих. И я хочу вас всех, но не сейчас, не так, не после драки и не после смотра, а потом, когда мы победим и когда всё закончится. Тогда – всё, всё, что захотите, всё, что я смогу дать.
Он смотрел на меня долго и молча, потом улыбнулся горько, устало, но настоящей улыбкой.
– Хорошо, – сказал он. – Я подожду. Я умею ждать. Я ждал тебя всю жизнь, подожду ещё немного.
Он развернулся и вышел, а я осталась стоять в тронном зале одна, с магией, которая пульсировала во мне, с желанием, которое не утихало, с любовью, которая росла, и с армией, которая ждала, моей, навсегда.
А потом дверь открылась, и вошёл гонец, бледный, с письмом и печатью, красной, как кровь.
– Госпожа, – сказал он. – Совет графинь. Они будут здесь завтра на рассвете, с армиями, с магией, с жрицами. Они идут убивать.
Я взяла письмо, развернула, прочитала и улыбнулась зло, голодно и свободно.
– Завтра, – сказала я. – Хорошо. У нас есть ночь, и мы успеем.
– Успеем что? – спросил рыцарь, стоявший в дверях, и в его глазах была решимость.
– Подготовиться, – сказала я. – И победить. Или умереть. Но не сдаться.
Он кивнул медленно и благоговейно.
– До конца, – сказал он.
– До конца, – повторила я.
И я знала, что мы победим или умрём, но не сдадимся, потому что я Госпожа, настоящая, и я не отдам своих никому и никогда.
Глава 16
Предательство Рыцаря
Письмо пришло днём – его принёс старик с кухни, передал свёрток и сказал, что просили отдать лично рыцарю. Я развернула и увидела пергамент с синей печатью, а герб на ней был мне незнаком, поэтому читать я не стала и просто отдала письмо рыцарю. Он взял его молча, ушёл в свою комнату и не выходил до вечера, и я знала, что что-то не так, но не спрашивала, потому что у каждого есть право на свои тайны. Даже у раба. Даже у моего.
А ночью он пришёл.
Я проснулась от скрипа двери, медленного и тихого, открыла глаза и в свете луны, который падал из окна, увидела его. Он стоял у кровати с мечом в руке и смотрел на меня, и в его глазах была борьба, настоящая и страшная. Я не закричала, не отшатнулась и не позвала на помощь – я просто села на кровати, посмотрела на него и сказала:
– Ты хотел меня убить.
Он вздрогнул, и его рука сжала меч крепче.
– Я знаю, – сказала я. – Ты не первый и не последний, но ты не сможешь.
– Почему? – спросил он, и голос был хриплым, сорванным.
– Потому что я единственная, кто дал тебе право выбора, – сказала я. – Ты мог уйти, мог остаться, мог предать и мог вернуться, и ты выбирал каждый раз сам, без меня, без приказа и без страха. Ты выбирал. И теперь ты снова выбираешь: убить или жить.
Он смотрел на меня долго и молча, его рука дрожала, и меч ходил ходуном.
Я встала, медленно подошла к нему близко, так, чтобы он чувствовал моё дыхание и видел мои глаза, и протянула руку. Взяла его меч. Он не сопротивлялся, отдал, как будто ждал этого. Я приставила клинок к своей груди, остриё коснулось кожи, и я почувствовала холод, настоящий и острый.
– Если ты хочешь свободы – убей, – сказала я. – Но помни: ты умрёшь вместе со мной, потому что без меня тебя убьют через час. Не совет, не жрица и не графини, а твои же бывшие товарищи, те, кто прислал тебе письмо. Они не хотят твоей свободы. Они хотят твоей смерти. И моей. Потому что мы вместе. Всегда.
Он смотрел на клинок, на мою грудь и на мои глаза, и в его взгляде что-то сломалось, что-то, что он держал внутри и что не давало ему дышать.
Он бросил меч, и тот упал на пол тяжело, с грохотом, а потом он упал сам – на колени, передо мной, и заплакал громко и страшно, как ребёнок, как зверь, как мужчина, который слишком долго держал это в себе. Он целовал мои ноги, мои колени и мои ступни, плакал и целовал, и шептал что-то бессвязное, что рвалось из груди.
– Прости, – говорил он. – Прости. Я не хотел. Я не могу. Я не могу без тебя. Я не могу с тобой. Я не могу вообще. Я сломан. Я предатель. Я убийца. Я…
Я опустилась рядом с ним на пол, взяла его голову, положила на свои колени и погладила по волосам, мокрым, спутанным и живым.
– Тише, – сказала я. – Тише. Всё. Всё закончилось. Ты выбрал. Ты выбрал меня. И это всё, что имеет значение.
Он поднял голову и посмотрел на меня, и в его глазах были слёзы, настоящие, первые. Я видела, как они текут по его щекам, как он кусает губы и как он борется с собой.
– Я люблю тебя, – прошептал он. – Больше жизни. Больше свободы. Больше всего. И я не могу. Не могу тебя убить. Не могу тебя оставить. Не могу без тебя. Я…
– Знаю, – сказала я. – И я тебя. Всех вас. Навсегда.
Я помогла ему подняться и повела к кровати. Уложила, и он лежал и смотрел на меня, а в его глазах был страх, настоящий и глубокий.
– Ты накажешь меня? – спросил он.
– Да, – сказала я. – Но не так, как ты думаешь.
Я взяла верёвки и привязала его к кровати за руки и за ноги, а он не сопротивлялся, смотрел и ждал. Я легла рядом близко, так, чтобы он чувствовал моё тепло и видел мои глаза.
– Ты хотел убить меня, – сказала я. – И я должна тебя наказать. Но не болью, не страхом и не плетью. Я накажу тебя любовью. Так, чтобы ты запомнил. Навсегда.
Я начала целовать его медленно и нежно: его шрамы, каждый, его лицо, его губы, его шею и его грудь, а он дрожал всем телом, его руки сжались в кулаки, и дыхание сбивалось.
– Госпожа, – выдохнул он. – Я не… я не заслуживаю…
– Заслуживаешь, – сказала я. – Ты заслуживаешь всего. Ты слышишь? Всего.
Я целовала его долго, очень долго, не торопилась, не причиняла боль и не требовала, я просто была рядом, просто любила и просто прощала. А потом я села на него сверху, взяла его член и ввела в себя медленно и осторожно, и он застонал громко и отчаянно, его тело выгнулось, его руки дёрнулись, но верёвки держали. Я двигалась медленно, очень медленно, глядя в его глаза, и видела, как он борется с собой, со своей виной и со своей любовью, и видела, как он плачет. Но это были не слёзы боли, а слёзы облегчения, слёзы чего-то, что он держал внутри слишком долго.
– Я прощаю тебя, – шептала я. – Слышишь? Прощаю. За всё. За письмо. За меч. За страх. За всё. Ты мой. Навсегда.
Он кончил резко и сильно, с рыданием, его тело содрогнулось, его семя наполнило меня, горячее и живое, и он кончил от моей доброты, от моей любви и от моего прощения – и сломался окончательно.
Я отвязала его, и он прижался ко мне крепко, так, что я не могла дышать и не хотела дышать, и прошептал:
– Я твой. Навсегда. Никогда не предам. Никогда. Клянусь.
– Знаю, – сказала я. – И я твоя. Всех вас. Навсегда.
Мы лежали в темноте и тишине, в нашей крови, смешанной, живой и горячей. Он уснул в моих объятиях впервые спокойно, без кошмаров и без страха, а я лежала рядом, смотрела на его лицо, на его шрамы и на его слёзы, которые ещё не высохли, и думала о том, что завтра будет битва, настоящая, и что мы можем не выжить. Но я знала, что мы будем драться до конца, потому что мы вместе, все, навсегда.
А утром пришёл гонец с письмом от совета графинь. Они шли с армиями, с магией и с жрицами, и они будут здесь через день. Я прочитала письмо медленно, дважды и трижды, а потом улыбнулась зло, голодно и свободно.
– Что там? – спросил рыцарь, который стоял рядом и смотрел на меня, и в его глазах была решимость.
– Война, – сказала я. – Настоящая. Не на арене и не по правилам. Насмерть.
Он кивнул медленно и благоговейно.




























