444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Вика Пламя » Попаданка. Мой гарем — мои правила (СИ) » Текст книги (страница 5)
Попаданка. Мой гарем — мои правила (СИ)
  • Текст добавлен: 8 ноября 2026, 18:30

Текст книги "Попаданка. Мой гарем — мои правила (СИ)"


Автор книги: Вика Пламя


Соавторы: Алёна Червоная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 9
Трофеи войны

Утро пришло серым и мокрым. Дождь стучал по крыше и стекал по стёклам, размывая очертания леса за окном. Я стояла у окна и смотрела, как во дворе суетятся люди: слуги, стражи, рабы. Все работали молча и быстро, не поднимая головы. Они боялись не меня. Они боялись того, что было вчера, и того, что будет сегодня.

За ночь мы потеряли двоих. Один стражник и один слуга. Их нашли у ворот мёртвыми. Твари леди Ирмы добрались до них до того, как исчезли. Я видела тела. Видела раны. Видела страх, застывший в их глазах. И ничего не почувствовала. Только холод. Только пустоту.

Рыцарь вошёл без стука. Он был уже одет: свежая повязка на плече, чистые штаны, кожаная куртка. Выглядел он уставшим, но собранным. Как воин, который знает, что бой ещё не закончен.

– Госпожа, – сказал он. – Ты должна это увидеть.

Я обернулась и посмотрела на него. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Тревога. Настоящая.

– Что случилось? – спросила я.

– Леди Ирма оставила после себя подарок, – сказал он. – Пятерых мальчиков. Эльфов. Они были в подвале, заперты. Голодные. Дикие. Их не успели вывезти. Теперь они наши.

Я молчала и смотрела на него. Ждала.

– По традиции, – продолжил он, – ты должна либо казнить их, либо сломать. За неделю. Иначе они станут опасны. Для тебя. Для нас. Для всех.

– Сломать? – переспросила я.

– Да, – сказал он. – Сломать, как ломают рабов. Болью. Голодом. Страхом. Пока они не забудут, кто они. Пока не станут покорными. Пока не начнут умолять о смерти. Тогда их можно будет обучить. Тогда они станут полезны.

Я закрыла глаза. Внутри всё сжалось от отвращения, от усталости и от чего-то ещё, что я не хотела признавать.

– Где они? – спросила я.

– Внизу, – сказал он. – В подвале. Эльф уже там. Он пытается их успокоить. Но они не слушают. Они кусаются. Они дикие.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

– Идём, – сказала я.

Мы спустились в подвал. Тёмный, сырой, с низкими потолками и лужами на полу. Пахло плесенью, мочой и страхом. В дальнем углу за решёткой сидели они. Пятеро мальчиков. Эльфов. Худые, грязные, с длинными волосами, свалявшимися в колтуны. Их глаза горели в темноте. Звериные. Голодные. Опасные.

Эльф стоял перед решёткой и смотрел на них. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Боль. Настоящая.

– Они не говорят, – сказал он тихо, не оборачиваясь. – Они не понимают. Они были в клетке с рождения. Их не учили ничему, кроме боли. Они не знают слов. Только инстинкты. Только страх. Только голод.

– Что с ними будет? – спросила я.

– Если ты их не сломаешь, – сказал он, – их убьют. По закону. Или они убьют тебя во сне. Потому что они не знают другого языка, кроме боли.

Я подошла к решётке ближе. Один из мальчиков, самый маленький, с глазами цвета болотной воды, посмотрел на меня. Зарычал. Оскалился. Его зубы были острыми, грязными, голодными.

– Привет, – сказала я тихо.

Он не понял. Зарычал снова. Бросился на решётку. Ударился. Заскулил. Отполз в угол.

Я обернулась и посмотрела на эльфа, на рыцаря и на орка, который стоял у двери. Все трое смотрели на меня. Ждали.

– Я не буду их ломать, – сказала я.

– Госпожа… – начал эльф.

– Нет, – сказала я. – Я не буду их ломать. Я буду их учить. По-своему. Так, как учили меня. Не болью. Не страхом. Свободой выбора.

Эльф сжал челюсти. Я видела, как на его скулах заиграли желваки. Впервые за всё время его лицо не было спокойным. Он был в ярости.

– Ты их пожалеешь, – сказал он резко. – И они убьют тебя во сне. Они не знают другого языка, кроме боли. Ты не можешь дать им свободу. Они не поймут. Они не знают, что это такое.

– А ты знал? – спросила я.

Он замолчал и посмотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Боль. Настоящая. Глубокая.

– Нет, – сказал он тихо. – Не знал. Пока ты не показала.

– Тогда почему ты думаешь, что они не поймут? – спросила я. – Ты стал моим, потому что я показала тебе не только боль, но и свободу выбора. Я хочу дать им то же самое.

– Это опасно, – сказал он. – Очень опасно. Для тебя. Для нас. Для всех.

– Знаю, – сказала я. – Но по-другому я не могу. Прости.

Он отвернулся, подошёл к окну и встал, глядя на дождь. Его спина была напряжена, как тетива.

Я подошла к решётке и посмотрела на мальчиков. На пятерых. Грязных. Диких. Голодных. Они смотрели на меня. Ждали. Не понимали. Но ждали.

– Открой, – сказала я рыцарю.

– Госпожа… – начал он.

– Открой, – повторила я.

Он помедлил, потом достал ключ и открыл замок. Решётка скрипнула. Мальчики сжались и зарычали, но не бросились. Они ждали.

Я вошла в клетку медленно и осторожно. Я не смотрела им в глаза и не делала резких движений. Я просто села на пол в центре, скрестив ноги, и стала ждать.

Они смотрели на меня и не понимали. Я не делала ничего. Не била. Не кричала. Не угрожала. Просто сидела. И ждала.

Прошёл час, может, больше. Мальчики начали шевелиться и подползать ближе. Они не рычали и не скалились. Они смотрели. Изучали. Нюхали воздух.

Самый маленький, тот, с болотными глазами, подполз первым. Близко, так, что я чувствовала его дыхание. Он протянул руку и коснулся моей ноги. Пальцы были холодными, грязными, дрожащими.

Я не двинулась и не отстранилась. Просто смотрела на него и улыбнулась. Мягко. Тепло.

Он вздрогнул, отдёрнул руку и посмотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Не страх. Не голод. Что-то другое. Что-то, что я не могла назвать.

– Хорошо, – сказала я тихо. – Ты молодец.

Он не понял слов, но понял тон. И что-то в нём расслабилось. Чуть-чуть. Едва заметно.

Я встала медленно, вышла из клетки, закрыла решётку и посмотрела на эльфа. Он всё ещё стоял у окна и не обернулся.

– Они не дикие, – сказала я. – Они просто не знают. Как и я. Как и ты. Как и все.

Он не ответил. Но я видела, как его плечи чуть опустились. Чуть-чуть. Едва заметно.

Весь день я провела с мальчиками. Я не била их, не кричала и не заставляла. Я просто была рядом. Приносила еду, воду, чистые тряпки. Я садилась на пол и ждала, пока они подойдут. Пока привыкнут. Пока поверят.

К вечеру они уже не рычали и не скалились. Они смотрели на меня. Ждали. Не понимали. Но ждали.

Эльф пришёл вечером. Он стоял в дверях и смотрел на меня, на мальчиков, на то, как они сидят вокруг меня, как слушают мой голос, как тянутся ко мне. Не за болью. За чем-то другим. За теплом. За чем-то, чего у них никогда не было.

– Ты упрямая, – сказал он.

– Знаю, – сказала я.

– Ты опасная, – сказал он.

– Знаю, – сказала я.

– Ты… – он замолчал и посмотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Что-то тёмное. Голодное. – Ты хочешь доказать, что ты права. Что твой метод работает. Что ты можешь сделать из них людей. Не рабов. Не зверей. Людей.

– Да, – сказала я. – Хочу.

– Тогда докажи, – сказал он. – Сейчас. Мне. Докажи, что твой метод работает. На мне.

Я посмотрела на него, на его серебряные глаза, на его тонкие губы, на его руки, которые сжались в кулаки.

– Что ты хочешь? – спросила я.

– Ты сказала, что я стал твоим, потому что ты показала мне свободу выбора, – сказал он. – Но я не помню этого. Я помню только боль. Только страх. Только тебя. Докажи, что ты можешь дать выбор. Мне. Сейчас. Пока мальчики смотрят.

Я встала и посмотрела на мальчиков. На пятерых. Грязных. Диких. Голодных. Они смотрели на меня. Ждали.

– Хорошо, – сказала я. – Смотри.

Я подошла к эльфу близко, так, чтобы он чувствовал моё дыхание, чтобы видел мои глаза. Я подняла руку и коснулась его щеки. Медленно. Осторожно. Он вздрогнул, но не отстранился.

– Ты хочешь меня? – спросила я.

– Да, – прошептал он.

– Тогда смотри, – сказала я. – И не смей трогать.

Я отвернулась, пошла к мальчикам и села на пол в центр. Они окружили меня. Пятеро. Смотрели. Ждали. Не понимали.

Я начала расстёгивать платье. Медленно, пуговица за пуговицей. Мальчики смотрели. Их глаза расширились, дыхание участилось. Они не понимали, что происходит, но чувствовали что-то новое. Что-то, что не было болью.

Я сняла платье и осталась в одной рубашке. Тонкой. Белой. Просвечивающей. Я видела, как их взгляды скользнули по моей груди, по соскам, которые проступили через ткань, по животу, по бёдрам.

Я раздвинула ноги медленно, так, чтобы они видели. Я провела рукой по груди, по животу, опустила руку между ног. Я видела, как они смотрят, как их руки тянутся ко мне, как они дрожат.

– Смотрите, – сказала я тихо. – Смотрите и не смейте трогать.

Я начала ласкать себя медленно, глядя на них. На пятерых. На их голодные глаза. На их дрожащие руки. На их члены, которые поднимались под грязными тряпками.

Самый маленький, тот, с болотными глазами, подполз ближе. Он смотрел на мои пальцы. На то, как они двигаются, как скользят, как входят. Он дрожал весь. Его губы были приоткрыты. Его дыхание было тяжёлым и быстрым.

Я протянула руку и коснулась его губ мокрыми пальцами. Он вздрогнул и посмотрел на меня. Не понимал. Но чувствовал что-то. Что-то, что не было болью.

– Лизни, – сказала я.

Он не понял слов, но понял жест. Он высунул язык и коснулся моих пальцев. Медленно. Осторожно. Как животное, которое пробует новую еду. Его глаза расширились. Он застонал. Тихо. Гортанно. И потянулся за добавкой.

Я разрешила. Ему. Только ему. Он лизал мои пальцы жадно и голодно, как будто это было единственное, что имело значение. А я смотрела на эльфа.

Он стоял у двери и смотрел. Его лицо было бледным. Его руки дрожали.Он смотрел на меня, на мальчика, на то, как он лижет мои пальцы, и в его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Боль. Настоящая. Глубокая.

– Госпожа, – прошептал он. – Пожалуйста.

– Что? – спросила я.

– Позволь мне, – сказал он. – Позволь присоединиться. Позволь мне тоже. Пожалуйста.

Я посмотрела на него, на его серебряные глаза, на его тонкие губы, на его руки, которые сжались в кулаки.

– Нет, – сказала я. – Ты будешь смотреть. Только смотреть.

Он застонал от боли, от унижения и от чего-то ещё. Но не двинулся. Стоял и смотрел, как я ласкаю себя, как мальчик лижет мои пальцы, как я кончаю. Медленно. Глядя ему в глаза.

А потом я встала, оделась и подошла к нему близко, так, чтобы он чувствовал запах. Мой запах. Мой сок. Моё возбуждение.

– Ты понял? – спросила я.

– Что? – прошептал он.

– Что выбор – это не боль, – сказала я. – Что можно хотеть. Можно ждать. Можно смотреть. Можно не трогать. Это выбор. Это свобода. Понимаешь?

Он смотрел на меня долго и молча, потом кивнул. Медленно. Благоговейно.

– Да, – сказал он. – Теперь понимаю.

Я отвернулась и пошла к мальчикам. Они смотрели на меня. Все пятеро. В их глазах больше не было голода и не было страха. Было что-то другое. Что-то, что я не могла назвать.

– Идёмте, – сказала я. – Пора спать. Завтра будет новый день.

Они поднялись медленно и неуверенно, но поднялись. И пошли за мной. Пятеро. Диких. Голодных. Но уже не зверей. Уже не рабов. Уже почти людей.

Эльф остался стоять у двери и смотрел нам вслед. Я чувствовала его взгляд. Тяжёлый. Голодный. Но он не двинулся и не пошёл за мной. Потому что понял. Потому что сделал выбор. Потому что стал моим. По-настоящему.

А я шла и чувствовала, как что-то внутри меня растёт. Что-то, что было сильнее магии, сильнее страха и сильнее смерти. Любовь. Настоящая.

Я любила их. Всех. И мальчиков. И эльфа. И рыцаря. И орка. Всех. И я сделаю из них людей. Не рабов. Не зверей. Людей.

Потому что я Госпожа. Настоящая. И я не отдам своих. Никому. Никогда.

А потом дверь открылась, и вошёл рыцарь. Бледный. С глазами, полными ужаса.

– Госпожа, – сказал он. – Там жрица. У ворот. Она требует тебя. Говорит, что знает, кто ты. Что ты попаданка. Что ты должна умереть. И она… – он замолчал. – Она привела с собой армию. И дракона.

Я посмотрела на него, на его страх, на его дрожь, на его руки, которые сжались в кулаки.

– Дракона? – переспросила я.

– Да, – сказал он. – Дракона.

Я сжала кулаки и посмотрела на мальчиков, на пятерых, которые смотрели на меня и ждали. На эльфа. На рыцаря. На орка, который подошёл и встал рядом.

– Тогда мы будем драться, – сказала я. – Все. Вместе. До конца.

Они кивнули. Медленно. Благоговейно.

– До конца, – повторил эльф.

– До конца, – сказал рыцарь.

– До конца, – прорычал орк.

И мальчики. Пятеро. Диких. Голодных. Но уже не зверей. Они смотрели на меня, и в их глазах было что-то, чего я не видела раньше. Вера.

– До конца, – прошептал самый маленький. Тот, с болотными глазами.

И я знала, что мы победим или умрём, но не сдадимся.

Потому что я Госпожа. Настоящая. И я не отдам своих. Никому. Никогда.

Глава 10
Магия без боли

Дракон оказался иллюзией.

Жрица стояла у ворот. Высокая, худая, в сером балахоне. Лицо не выражало ничего. Над головой она держала посох. Из посоха лился свет. Холодный. Белый. И в этом свете рождались тени. Огромные. Крылатые. С зубами и когтями. Они кружили над замком, рычали, били крыльями, но не нападали. Ждали.

– Графиня Анна, – сказала жрица. Голос был ровным, без эмоций. – Я знаю, кто ты. Ты не из этого мира. Ты попаданка. Ты заняла чужое тело. Ты украла чужую жизнь. Ты нарушила законы бытия. Ты должна умереть.

Я стояла на стене и смотрела на неё. На иллюзии. На армию за её спиной. На мужчин с мечами. Много мужчин. Сотня. Может, больше.

– А если я откажусь? – спросила я.

– Тогда мы войдём, – сказала жрица. – И убьём всех. Тебя. Твоих рабов. Твоих слуг. Всех. До последнего. А потом сожжём замок. И солью засыплем землю. Чтобы ничего не осталось.

Я посмотрела на своих. На эльфа. На рыцаря. На орка. На пятерых мальчиков позади. Они смотрели на меня. Ждали. Не боялись. Готовы были драться. Умирать. За меня.

– Дайте мне время, – сказала я. – До рассвета. Я подумаю.

Жрица чуть склонила голову. Едва заметно.

– До рассвета, – сказала она. – Но не больше. Если ты не выйдешь – мы войдём.

Она опустила посох. Иллюзии исчезли. Дракон растаял в воздухе. Армия осталась. Ждать. Смотреть. Голодать.

Я спустилась со стены. Медленно. Ноги дрожали. Не от страха. От усталости. От чего-то ещё, что я не хотела признавать.

В тронном зале я собрала их. Всех. Эльфа. Рыцаря. Орка. Мальчиков. Они стояли. Смотрели. Ждали.

– Она права, – сказала я. – Я не из этого мира. Я попаданка. Я заняла чужое тело. Я украла чужую жизнь. Я самозванка.

Эльф шагнул вперёд. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Злость. Настоящая.

– Ты не самозванка, – сказал он резко. – Ты Госпожа. Наша Госпожа. Ты спасла нас. Ты защитила нас. Ты дала нам то, чего у нас никогда не было. Ты не самозванка. Ты наш мир. Наша жизнь. Наша свобода.

– Я не могу победить её магией, – сказала я. – Она сильнее. Намного. Она питается страхом. Тысячами. Армиями. А я… – я замолчала. Посмотрела на свои руки. На кровь, которую уже не видела. – Я не знаю, чем я питаюсь.

– Болью, – сказал эльф. – Ты питаешься болью. Как все. Как она. Как любая Госпожа. Ты просто не хочешь этого признавать.

– Я не хочу, – сказала я. – Я не хочу быть такой. Как она. Как все.

– Тогда найди другой способ, – сказал рыцарь. – Ты умная. Ты сильная. Ты найди.

Я посмотрела на него. На его шрам. На его глаза. На его руки, которые сжимали меч.

– Другой способ, – повторила я. – Магия питается эмоциями. Боль – это эмоция. Но не единственная. Есть другие. Сильнее. Глубже. Опаснее.

– Какие? – спросил он.

– Страсть, – сказала я. – Экстаз. Желание. Оргазм.

Тишина стала густой. Как патока. Как кровь. Как страх.

– Ты хочешь сказать, – медленно произнёс эльф, – что можно питаться не болью, а удовольствием?

– Да, – сказала я. – Хочу проверить. На тебе. На рыцаре. На орке. На всех. Если получится – мы станем сильнее. Намного. И тогда жрица не сможет нас победить.

Эльф посмотрел на меня. Долго. Молча. Потом кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Но не на мне. На орке. Он сильнее. Он выдержит больше. И он… – он замолчал. – Он хочет тебя. Больше, чем мы. Он умрёт за тебя. Он выдержит всё.

Я посмотрела на орка. Он стоял у стены. Смотрел на меня. В его янтарных глазах был голод. Настоящий. Тёмный. Опасный.

– Ты согласен? – спросила я.

– Да, – сказал он. – Всё, что скажешь. Всё.

Я приказала принести масла. Верёвки. Кольцо задержки. Слуги принесли. Молча. Быстро. Не задавая вопросов. Они боялись. Не меня. Того, что будет. Того, что они не понимали.

Я привела орка в свою комнату. Закрыла дверь. Заперла. Посмотрела на него. Он стоял. Смотрел. Ждал.

– Раздевайся, – сказала я.

Он подчинился. Молча. Быстро. Его тело было огромным. Мускулистым. Сильным. Шрамы покрывали его кожу. Старые. Новые. Его член стоял. Тяжёлый. Толстый. Набухший.

Я подошла. Взяла верёвки. Привязала его к столбу. Руки. Ноги. Крепко. Так, чтобы он не мог двинуться. Он не сопротивлялся. Смотрел. Ждал.

– Ты знаешь, что я буду делать? – спросила я.

– Нет, – сказал он. – Но я хочу.

Я взяла кольцо задержки. Надела на его член. У основания. Туго. Так, чтобы он не мог кончить. Он вздрогнул. Застонал. Тихо. Гортанно.

– Теперь, – сказала я. – Ты будешь ждать.

Я села перед ним. На колени. Посмотрела в его глаза. И начала.

Сначала руками. Медленно. Осторожно. Я провела пальцами по его груди. По животу. По бёдрам. Он вздрагивал. Дышал тяжело. Быстро. Я коснулась его члена. Легко. Кончиками пальцев. Он застонал. Громче.

Я взяла масло. Тёплое. Пахучее. Налила на ладони. Начала растирать. Медленно. Долго. По всему телу. По груди. По животу. По члену. Он стонал. Извивался. Но не мог двинуться. Верёвки держали.

Я взяла его в рот. Медленно. Глубоко. Он закричал. Громко. Отчаянно. Его бёдра напряглись. Его член пульсировал. Я сосала. Медленно. Долго. Он был на грани. Так близко. Я чувствовала это. Как его тело дрожит. Как его дыхание сбивается. Как его руки сжимаются в кулаки.

И тогда я остановилась.

– Нет, – прошептал он. – Пожалуйста. Не останавливайся. Я умоляю.

– Ты хочешь кончить? – спросила я.

– Да, – выдохнул он. – Да. Пожалуйста.

– Тогда проси, – сказала я.

Он просил. Долго. Отчаянно. Слёзы текли по его лицу. Его тело дрожало. Его член пульсировал. Он умолял. Унижался. Плакал.

Я не останавливалась. Я доводила его снова и снова. Руками. Ртом. Маслами. Кольцо не давало ему кончить. Оно держало его на пике. Час. Два. Три.

Он кричал. Рычал. Плакал. Умолял о пощаде. Но я не останавливалась. Потому что чувствовала, как магия растёт. С каждой его разрядкой, которая не случалась, она становилась сильнее. Намного сильнее. Она текла в меня. Через его страсть. Через его экстаз. Через его боль.

А потом кольцо сломалось.

Он кончил. Резко. Сильно. С рёвом. Его семя брызнуло на меня. На лицо. На грудь. На живот. Горячее. Густое. Живое. Он кончил так сильно, что потерял сознание. На секунду. На две. Его тело обмякло. Повисло на верёвках.

Я сняла кольцо. Развязала его. Он упал на пол. Тяжело. Мокрый. Дрожащий. Его член всё ещё пульсировал. Его дыхание было хриплым. Его глаза были закрыты.

Я села на него. Сверху. Взяла его член. Ввела в себя. Он был огромным. Заполнил меня. До краёв. До боли. До экстаза.

Я двигалась. Медленно. Долго. Глядя на его закрытые глаза. На его мокрое лицо. На его тело, которое дрожало подо мной. И чувствовала, как магия наполняет меня. До краёв. До кончиков пальцев. До корней волос.

Я кончила. Резко. Сильно. С криком. Моё тело сжалось вокруг него. Он застонал. Открыл глаза. Посмотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Обожание. Настоящее. Глубокое.

– Госпожа, – прошептал он. – Я люблю тебя.

– Знаю, – сказала я.

Я встала. Пошла в ванную. Смыла с себя его семя. Его пот. Его слёзы. Воду. Всё. Я чувствовала, как магия пульсирует во мне. Как она растёт. Как она становится сильнее. Намного сильнее. Я чувствовала, что могу победить жрицу. Что могу победить всех. Что могу победить весь мир.

Я вернулась в комнату. Орк всё ещё лежал на полу. Тяжело дышал. Смотрел на меня. Улыбался. Широко. Открыто. Как ребёнок.

– Ты жив? – спросила я.

– Да, – сказал он. – Я жив. И я твой. Навсегда.

Я кивнула. Подошла к окну. Посмотрела на небо. На луну. На звёзды. На армию, которая ждала у ворот. На жрицу, которая думала, что победит.

– Завтра, – сказала я. – Мы победим. Или умрём. Но не сдадимся.

– Знаю, – сказал он. – Я готов.

Я обернулась. Посмотрела на него. На его тело. На его шрамы. На его глаза. И почувствовала, как что-то внутри меня крепнет. Что-то, что было сильнее магии. Сильнее страха. Сильнее смерти.

Любовь. Настоящая.

Я любила его. Всех. И мальчиков. И эльфа. И рыцаря. И орка. Всех. И я сделаю из них людей. Не рабов. Не зверей. Людей.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю