Текст книги "Секс без любви"

Автор книги: Ви Киланд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

Наталья

Как выяснилось по возвращении, мне вовсе не требовалось вызывать Дэймона. Этот придурок уже сидел на моем диване.

Отперев дверь, я непроизвольно отпрыгнула назад. Стоявший сзади Хантер тут же поймал меня и спрятал себе за спину.

Каждый мускул в его теле напрягся, и он прорычал:

– Кто здесь, черт побери?

Этот мужчина явно был не из тех, с кем хотелось бы встретиться в темной аллее.

Дэймон встал и уставился на Хантера.

– Дэймон Валенте. А ты кто, черт возьми?

Я схватила Хантера за плечо.

– Все в порядке. Это Дэймон. Просто я не ожидала увидеть его здесь.

Хантер ответил, обращаясь прямо к Дэймону:

– Его не должно здесь быть. Как ты сюда попал?

– Мне принадлежит это здание, – ответил самодовольный засранец. – У нас ключи от всех апартаментов. Нат, кто этот парень?

Чувствуя необходимость разрядить ситуацию, я выступила из-за спины Хантера и попыталась закосить под дурочку.

– Это Хантер Делусиа.

Дэймон откровенно смерил его взглядом с ног до головы.

– Вот как? Я домовладелец и одновременно друг Гаррета, мужа Нат.

Положив сумочку, я поправила:

– Бывшего мужа.

Хантер закрыл за собой дверь, подошел к Дэймону и протянул ему руку. Я облегченно вздохнула, подумав, что он собирается зарыть топор войны. Могла бы догадаться, что он просто сократил расстояние, для того чтобы получше донести до наглеца свою точку зрения.

После рукопожатия Хантер произнес, глядя Дэймону прямо в глаза:

– Тебе не следует находиться здесь, пока Натальи нет дома.

– Нат не возражает.

– Зато возражаю Я.

Двое мужчин все еще стояли, держась за руки, но на знакомство это походило мало, скорее, на рукопожатие перед решительной схваткой. Обеспокоенная напряженным выражением лица Хантера, я поспешила переключить всеобщее внимание на насущную проблему. Хотя чувство подсказывало, что насущной проблемой для этого парня была вовсе не текущая раковина на кухне.

Я прошла на кухню и отворила двойную створку шкафчика под раковиной, открыв наполовину заполненное водой ведро, которое я туда поставила.

– Оно наполняется, даже когда кран не открыт. Если включаю воду, все становится еще хуже. Когда все случилось в первый раз, я обнаружила протечку, только когда уже намочила ноги. Шкаф затопило, и вода вытекла наружу меньше чем за минуту. Думаю, где-то дыра или что-то в этом роде.

Когда эти двое ослабили хватку и отпустили руки друг друга, я облегченно вздохнула. Дэймон отправился на кухню, остановился рядом и положил руку на мою поясницу, растопырив пальцы чуть не до задницы. Я дотянулась и спокойно сняла ее.

Тогда Дэймон отключил воду и полез под раковину посмотреть, что случилось.

– Прокладка протекает. Фильтр совсем старый и проржавел. Нужен новый и немного замазки, – он встал и открыл воду. – Захвачу, что нужно, и завтра утром поставлю.

В дверях появился Хантер, загораживая плечами дверь.

– Я позабочусь об этом.

– Это часть договора аренды. Домовладелец отвечает за работу сантехники, электричества и отопления. К тому же я обещал другу позаботиться о его жене, пока того нет рядом.

Взгляд Хантера метнулся ко мне, потом вернулся к Дэймону.

– Бывшей жене, – сказал он, сжав челюсти. – Дай знать своему другу, что о Наталье есть кому позаботиться.

Дэймон вспыхнул. Но Хантер был моложе, крупнее, сильнее, а тон не допускал возражений. Обескураженный, он повернулся ко мне.

– Не трать мое время, если хочешь, чтобы кто-то сделал всю работу сам.

Через минуту дверь захлопнулась, и Хантер запустил пятерню в волосы.

– Прости.

– Прости? Да я не знаю, как тебя благодарить. Сильно сомневаюсь, что этот придурок будет еще здесь шнырять.

– Не парень, а мешок с дерьмом.

– Именно. Думаю, если бы я встретила его вместе с Гарретом, дважды подумала бы о характере своего бывшего мужа за несколько лет до того, как на меня обрушилась правда. Можно много сказать о человеке по его лучшему другу.

– Согласен, – кивнул Хантер. – Думаю, Анна охренительно классная.

Боже, этот парень может растопить лед в любом сердце.

– Дерек тоже великолепен.

* * *

Хотя я и уверяла, что могу вызвать сантехника для своей дырявой раковины, Хантер сказал, что дело плевое и он все в два счета починит. Пока он выбегал купить все необходимое, я убралась под раковиной и решила испечь ему брауни.

К моменту его возвращения пирожные не только испеклись, но и почти остыли. А ведь магазин, о котором я говорила, был в этом же квартале.

Хантер ввалился с двумя сумками.

– Ну и здорово же здесь пахнет.

– Приготовила тебе брауни. Ты потратил время на Иззи, оплатил ужин в свой день рождения, да и сегодняшний ланч. Теперь вот собираешься починить раковину. Не говоря уже о том, что возил меня по Калифорнии и оставил ночевать у себя дома. Это самое меньшее, чем могу отблагодарить тебя.

– Не стоит благодарности, – Хантер протянул руку к тарелке, сгреб брауни и отправил в рот. – Но если ты на такой волне, могу подсказать парочку способов, как можно отплатить за добро.

И тут же, не успела я ответить, затряс головой.

– Ох ты, похоже, я не в состоянии захлопнуть рот вовремя, даже если пытаюсь. Надеюсь, ты не лгала, когда уверяла, что я не похож на этого придурка Дэймона.

– Ничего общего с этим мешком дерьма, – заверила я. – Рада, что ты вернулся к своей нормальной извращенной натуре. Те полчаса, когда ты пытался контролировать себя, были ужасны.

– Знаю, что тебе нравятся мои грязные словечки, – подмигнул Хантер, расстегивая рубашку.

Оставшись в белой футболке, он стал готовиться к ремонту раковины: вывалил содержимое пакетов на стойку, распаковал кучу деталей, каждая из которых была завернута в отдельный пакет, потом разместил их на полу. Как только он лег и засунул голову в шкаф под раковиной, откуда ни возьмись появился кот Иззи. Метнувшись через всю комнату, он стал ловить воздух, прыгая через Хантера. Когда кот внезапно приземлился ему на живот, Хантер резко выпрямился и, садясь, ударился головой о раковину.

– Что, черт возьми, это было?

Я подошла и забрала сумасшедшее животное.

– Прости. Ты в порядке? Это кот Иззи. Он нечасто выходит из своего убежища. Пугливый.

Хантер потер макушку, потом обратил взор на кота. Его глаза расширились.

– Он что… одноглазый?

Я погладила котика по макушке.

– Ага. Был бездомным, Иззи подкармливала его, когда жила с матерью. Должно быть, он вступил в бой и проиграл. У него и хвоста нет.

– Какой уродливый кошак.

– Эй, будь повежливей. У Котперника тоже есть чувства.

– Котперника? – поднял брови Хантер.

– Иззи увлекается астрономией. Сокращенно Кот. Ему нравится спать в кладовке. Бедняга зарывается в кучу ненужных шмоток в ее комнате. Думаю, на воле ему пришлось нелегко.

Я поскребла ногтями голову Котперника. Тот извернулся, лизнул меня в запястье и начал мурлыкать.

– Удачливый кошак, – пробурчал Хантер и опять нырнул под раковину.

Через пятнадцать минут все было готово.

– На самом деле не знаю, как тебя отблагодарить.

– Без проблем.

Он помыл руки и взял второй пакет. Только сейчас я заметила, что он был все еще полон.

– Купил дополнительные детали на случай, если потребуются?

– Нет. У тебя имеется отвертка с плоской головкой?

– Конечно.

Я подошла к ящику, где хранилась всякая всячина, и вытащила отвертку. Хантер тем временем вытряхнул содержимое другого пакета. Внутри был внушительный дверной замок и набор ключей.

– Пока я здесь, поменяю тебе замок. А то этот придурок в один прекрасный день зайдет, когда ты будешь в душе.

Никогда раньше не думала об этом. Но сейчас эта мысль укоренилась в моей голове. Если бы Хантер не поменял замок, наверняка не смогла бы заснуть.

– О, конечно! Спасибо. Это здорово.

* * *

– Мне пора. – Хантер прикончил пиво, которым я угостила его после починки раковины и врезки нового замка.

Поскольку Иззи написала, что после матча собирается зависнуть с друзьями, делать мне сегодня вечером было решительно нечего.

– Не хочешь остаться, посмотреть киношку или что-нибудь в этом роде? Могу приготовить поздний ужин, ведь обед у нас был поздний.

Хантер подошел, выкинул бутылку и убрал прядь волос с моего лица.

– Надо идти.

Рука Хантера задержалась на моей щеке, большим пальцем он погладил мой висок. Наши глаза встретились. Боже, я желала его до боли. Как же хотелось, чтобы этот парень взял обеими руками мое лицо, как он всегда делал во время наших поцелуев так нежно и так страстно. Но, как всегда, страх удержал меня от признания в чувствах.

Хантер прочитал этот страх в моих глазах и с грустной улыбкой наклонил голову.

– Мне определенно пора.

В молчании мы подошли к двери. Когда Хантер открыл ее, меня охватила безудержная паника.

– Ты собираешься завтра на ужин к моей маме? Она ведь пригласила тебя?

– Да, пригласила. Но скажу ей, что не могу прийти. Вместо меня тебе нужно взять парня, с которым встречаешься.

С которым встречаюсь? У меня было ноль желания тащить Маркуса к матери. На самом деле у меня было ноль желания и к самому Маркусу. В отличие от мужчины, который стоял напротив.

– Я увижу тебя снова?

– Я пробуду здесь еще два месяца. Если тебе что-нибудь понадобится, звони. К тому же надо следить за профессиональным ростом Иззи.

В первый раз, вместо того чтобы поцеловать меня, как он обычно делал, Хантер протянул на прощание руку.

– Дружим, не трахаемся?

Это было не такое заманчивое предложение, как просто секс, не любовь, но все же это было что-то. Я вложила свою ладонь в его.

– Дружим, не трахаемся.

Глава 17

Наталья

– Выглядишь потрясающе. Глаз не могу от тебя оторвать. Моему другу не понравится, что смотрю не на его картины.

К свиданию с Маркусом я готовилась изо всех сил. После ухода Хантера провела ночь в черной меланхолии. А потом подумала: может, если буду неплохо выглядеть, так и свидание пойдет получше. К сожалению, не сработало.

– Благодарю, – выдавила я из себя улыбку.

Мы переместились к следующей картине, и тут я в первый раз улыбнулась по-настоящему. Друг Маркуса оказался талантливым живописцем. Большинство его работ, выполненных в сюрреалистической манере, посвящалось предмету из какой-нибудь классической кинокартины. На полке под каждым полотном стояли коробки с вдохновившими художника фильмами. Эта была по культовому фильму ужасов «Птицы». В коробке – стая птиц, летающая вокруг головы испуганной женщины. На картине же изображен мужчина в панике и падающий на него рой скворечников с торчащими в виде когтей гвоздями.

– У меня есть друг, который будет в восторге от этой картины. Как думаешь, твой приятель не станет возражать, если я сделаю снимок?

– Что ты, конечно нет. Рядом с дверью висит табличка с надписью, что художник приветствует расшаривание, но не репродукции.

Выудив из сумочки телефон, я сделала несколько снимков. Пошлю их Хантеру позже. Я не замечала, что все время улыбаюсь, пока Маркус не вернул меня к действительности.

– Какая у тебя заразительная улыбка. Тебе это о чем-то напоминает?

– Мой друг Ха… – в самый последний момент я осеклась, чтобы не произнести имени Хантера, вспомнив, как Маркус сказал, что на обоих наших свиданиях все время говорила о нем. – У одного моего друга был неудачный опыт со скворечником.

После этого все оставшееся время я ходила по выставке с опущенными плечами. Чувствовала, что нужно дать Маркусу от ворот поворот. Никакими усилиями не могла заставить себя влюбиться в него. Кое-кто свел их на нет. К тому же Маркус был слишком милым парнем и не заслуживал неуважения. Так что я дожидалась окончания нашего похода на выставку. Маркус, зная, что я собираюсь на традиционный воскресный ужин к маме, предложил проводить до дома.

– Ты очень хороший парень, Маркус, – начала я.

Его улыбка тут же увяла.

– Угу. Звучит как комплимент, но не хотелось бы слышать такие слова на свидании.

Я чувствовала себя ужасно, но так было лучше.

– Прости, пожалуйста. Ты отличный парень и заслуживаешь женщину, которая хочет отношений и будет счастлива с тобой.

– И эта женщина – не ты?

– Нет, – я отрицательно помотала головой, – не я. Прости.

– У тебя есть другой?

Наконец я могла не врать. По крайней мере, в физическом смысле.

– Нет.

Маркус запустил руку в свою шевелюру.

– Ладно.

Потом посмотрел на землю.

– Друзья, полагаю?

– Мне бы этого хотелось.

Мы обнялись и попрощались. День был прекрасный, и я решила прогуляться до дома, чтобы немного развеяться. У меня не было секса почти два года, и вот только что я отвергла подходящего кандидата только потому, что знала о его желании иметь нечто большее, чем просто секс. А Хантера бортанула потому, что сама боялась не удержаться и вступить с ним в отношения. По сути, я упустила два шанса удовлетворить свое либидо из-за боязни отношений. С этой точки зрения лучше всего было бы отправиться в бар, подцепить какого-нибудь незнакомого красавчика и о чем-нибудь поболтать с ним в надежде, что пустой разговор не испортит предстоящего кувыркания.

Упорству моей матери, когда она шла по следу потенциального зятя, который мог подарить ей внуков, можно было позавидовать. А уж когда мама с сестрами выступали единым фронтом, выдержать их напор было невозможно. Выскользнув после воскресного ужина на задний двор, я уселась на качели и совершенно не удивилась, увидев мамочку рядом.

– Эй, ты сегодня сама на себя не похожа.

– Как же, вы, ребята, та еще компания.

– Мы просто хотим как лучше.

– Знаю, – вздохнула я.

Мы посидели несколько минут в молчании, потом мама начала снова. Голос ее звучал мягче, чем обычно.

– Жалею, что снова не вышла замуж.

Ее слова застали меня врасплох.

– Правда?

Мама кивнула.

– Почему же?

– Боялась снова довериться кому-то. Знаешь старую пословицу: задним умом все крепки?

– Конечно.

– Так вот эта пословица не про меня. Много лет я оглядывалась назад, на отношения с твоим отцом, пытаясь увидеть знаки, которые пропустила тогда. Но не вспомнила ни одного. То же самое касается дружбы с Марджи. До сегодняшнего дня не могу понять, как эта женщина смотрела мне в лицо и ни разу, ни одной черточкой не дала понять, что спит с моим мужем. Думаю, если бы мне удалось уловить эти знаки, стало бы легче снова научиться доверять. Можно было бы сказать себе, что просто пропустила определенные сигналы. А так я все время боялась, что буду так же слепа, как тогда.

Я очень хорошо понимала маму. Миллион раз я пыталась вспомнить знаки, которые бы показывали, что Гаррету не стоит доверять. Точно так же я не видела, что происходит с моими родителями.

– Тяжело уберечься от ошибки, не зная, в чем она состояла.

Мама отрицательно покачала головой.

– Первый шаг – это перестать думать, что была какая-то ошибка. У меня это отняло целые годы. Если бы я была стройней, или встречала его вечером при полном параде, или была более изобретательна в постели, возможно, он бы не стал изменять… Но знаешь что?

– Что?

– Ничего бы все это не изменило. Потому что дело не во мне, а в нем. В его собственных комплексах, которые заставляли его что-то доказывать. Я была хорошей женой.

Мне сдавило грудь.

– Мамочка, мне жаль, что он так поступил с тобой.

Она грустно улыбнулась.

– Взаимно. Ненавижу Гаррета за то, как он поступил с тобой. Но лучшее, чем мать может одарить своего ребенка, – это научить его. Хочу научить тебя на своих ошибках, солнышко.

Иди дальше. Вот почему я так настаиваю на том, чтобы ты нашла кого-то еще. Когда слишком много времени проводишь за копанием в прошлом, пытаясь понять, что же пошло не так, теряешь время для движения вперед.

– Мамочка, сейчас мне необходимо сосредоточиться на карьере и Иззи.

– Хорошо, милая, – улыбнулась мама. – Как скажешь. Эти вещи действительно очень важны.

Тут через заднюю дверь ворвались сестренки и мигом закончили наш разговор. Однако мама успела дать мне много пищи для размышлений.

Она была абсолютно права: я слишком много времени проводила за размышлениями о том, какие знаки намекали на то, что муж окажется совсем не тем человеком, каким представлялся. Может, пришла пора смириться с прошлым и двигаться дальше?

Ведь легче было считать, что я держу людей на расстоянии, потому что боюсь испытать боль из-за того же самого, чем признать, что просто опасаюсь испытать боль.

Глава 18

Наталья

Хантер Делусиа

Вот какое имя было написано на посылке, на которую я пялилась ровно с того момента, когда почтальон вручил ее. Глядя на яркие чернила, резкий почерк, я тут же почувствовала себя гораздо счастливее, чем в последние десять дней.

Хантер сдержал обещание, оставив меня в покое, он больше не искал встреч. Мяч был на моей стороне поля, но, хотя непрестанно думала об этом парне, я все еще не решалась взять инициативу в свои руки.

Сидя за письменным столом, я составляла отчет о состоянии Минни Фальк, пациентки с тяжелым обсессивно-компульсивным расстройством. В отличие от многих других, она не испытывала специфического страха перед тем, что может случиться, если она не проведет свои привычные обычные ритуалы счета. Однако, работая в группе из четырех человек, Минни страдала от чувства незавершенности, если ей не удавалось сделать это.

Держа в руках сверток, я откинулась на спинку и глубоко вздохнула. Мой страх перед Хантером мало чем отличался от фобий Минни. Меня обуревали навязчивые мысли об этом мужчине, непреодолимое желание видеть его каждый день и глубокое разочарование оттого, что этого не происходит.

Что же я посоветовала Минни на этой неделе?

Мы работали над изменением паттернов ее поведения. Несколько лет назад она бросила курить, но недавно, пережив смерть сестры, начала снова. Конечно, мне хотелось, чтобы она бросила опять, но моей задачей была работа с ее ОКР-поведением, так что мы сосредоточились на привычке курить четыре сигареты подряд. Сегодня мы пытались сделать первый шаг. Я убедила Минни выжидать по шестьдесят секунд, прежде чем она зажжет следующую онкопалочку. А после третьей сигареты я рекомендовала делать быстрый перекус – пусть это будет хоть кусочек сыра, – чтобы перебить вредную привычку.

Может быть, эта посылочка установит какую-то связь между мной и Хантером, облегчит постоянное чувство неприкаянности, которое владело мной в последнее время. Но при этом сохранит между нами определенную дистанцию. Всей душой стремясь к этому, я разорвала обертку с нетерпением ребенка, рождественским утром открывающего подарок от Санта-Клауса.

Внутри было что-то вроде черного браслета. Королевский компрессионный ремень. Под названием – описание. Удобно фиксирует запястье с большим пальцем и удерживает их от неожиданных поворотов. Под подарком была записка на бланке «Кайл-Джергин», фирмы, где работал Хантер. Почерк был очень мужественным: темные чернила с большим нажимом, высокие с легким наклоном буквы. Совсем сошла с ума, если и почерк этого парня кажется чертовски сексуальным? Записка была короткой и приятной: он опять попал в яблочко.

Теперь у тебя есть повод думать обо мне.

Я улыбалась от уха до уха, как идиотка. До чего ж мило послать Иззи обещанный ремень для стрелков. На самом деле с того самого дня, как мы встретились, Хантер не переставал быть милым. Да, он бывал дерзок и даже груб, но и в этом была своя прелесть.

Продолжать работу стало бессмысленно. Раз десять я поднимала и опускала телефон, раздумывая, звонить ему или нет.

Должна же я поблагодарить.

Нет, это Иззи должна позвонить.

Но не позвонить будет невежливо с моей стороны. Кроме того, он отправил посылку на мое имя.

Но ведь содержание было для Иззи.

Надо позвонить.

Беру трубку и через тридцать секунд кладу ее.

Это же смешно. Куда подевались твои хорошие манеры? Я должна позвонить.

В конце концов, поколебавшись еще с полчаса, ограничилась простым текстом.

Наталья: Только что получила посылку. Иззи будет в восторге. Очень мило с твоей стороны. Думаю, сегодня вечером дождусь улыбку от пятнадцатилетнего подростка.

Точки практически сразу стали прыгать перед глазами, сердце учащенно забилось.

Хантер: Великолепно. А мачеха подростка в эти дни улыбалась?

Я не имела ни малейшего представления, как можно ответить на эти слова. Правда в том, что я скучала вдали от него. Пока сидела за столом, кусая нижнюю губу и обдумывая ответ, пришло еще одно сообщение.

Хантер: Перестань думать, что ответить – будь честна.

Наталья: Занята. Просто занята.

Хантер: Это не ответ на мой вопрос.

Не знаю, как и почему, но у меня получился такой текст:

Наталья: Я порвала с Маркусом.

Ответ пришел немедленно.

Хантер: Поужинай со мной.

Наталья: Только поужинать?

Хантер: Ну я бы предпочел съесть тебя. Но если это не вариант, согласен разделить с тобой хотя бы трапезу.

В животе сразу запорхали знакомые бабочки. Хантер так прямолинеен и так не похож ни на одного мужчину, которого я до этого знала.

Наталья: Когда?

Хантер: Завтра вечером. Заеду за тобой в семь.

Наталья: Хорошо. Но ведь это же не свидание, верно? Просто дружеский ужин на двоих.

Хантер: Наклей на это любой ярлык, лишь бы он делал тебя счастливой, моя сладкая горошинка. Но надень что-нибудь сексуальное.

– Как чертовски приятно пахнешь.

Чуть было не застонала от звука его хрипловатого голоса, лившегося мне прямо в ухо. Не изменяя себе, Хантер заключил меня в объятья в ту же минуту, как открылась дверь. Едва не раздавив, он шептал эти слова, обдавая горячим дыханием мою шею.

Господи Иисусе! Если ты чувствуешь то же самое, Минни, кури свои четыре сигареты подряд!

– Благодарю.

Я попыталась выскользнуть из его объятий и откашлялась.

– Заходи. Ты пришел немного раньше, Иззи еще нет дома. Мне не нравится, когда девочка приходит в пустой дом. Обычно она не опаздывает. Уверена, явится вовремя.

Закрыв за Хантером дверь, я отправилась на кухню, чтобы между нами сохранялось хоть какое-то расстояние. Оглянувшись через плечо, чтобы предложить стакан вина, обнаружила, что его взгляд прикован к моей заднице.

Когда Хантер в конце концов оторвал от нее взгляд, я вопросительно подняла брови. Разумеется, он и не думал притворяться, словно ничего не случилось – не его стиль, – а вместо этого произнес:

– Потрясная у тебя задница.

– Начало совсем не похоже на дружеский ужин. Ты здесь всего тридцать секунд, а уже успел сказать, как я хорошо пахну, и полапать мою задницу.

– Я не говорил, что это дружеская встреча, – пожал он плечами. – Это твоя идея. К тому же у тебя чертовски сексуальный парфюм и прикид. Выглядишь готовой к свиданию.

Я подняла глаза к небу и спросила, стараясь сохранять дистанцию:

– Хочешь бокал вина?

– Не откажусь.

Хантер проследовал за мной на кухню и принял уверенную позу, облокотившись на стойку напротив холодильника.

Показав подбородком на раковину, он спросил:

– Как стояк? Держится? Без протечек?

Я вынула пробку из открытой вчера бутылки и, наполнив два бокала, ответила:

– Все в порядке. Никаких протечек.

Хантер поймал мой взгляд, когда я протянула ему вино.

– Дэймон появлялся?

– Нет. Думаю, ты основательно его напугал.

– Отлично.

– Итак, куда мы сегодня отправимся? – поинтересовалась я, отпив из бокала.

– Зависит от того, по суше или по морю.

– На Барроу?

– Тогда по суше.

– Это тот самый…

– Все время прохожу мимо. У меня там клиент неподалеку. Внешне выглядит весьма романтично.

– Пару лет назад увидел его в «Архитектурном дайджесте». Хотел зайти, но повода не было.

– Думала, ты часто приезжаешь в Нью-Йорк.

– Так и есть. Имел в виду, что ни с кем не хотелось туда пойти.

Боже, как он мил! Даже когда не старается.

От слов Хантера и его пристального взгляда по спине побежали мурашки. В замешательстве схватила со стойки телефон.

– Интересно, где Иззи? Обычно она не опаздывает. На какое время у нас заказан столик?

Не успел Хантер ответить, как открылась и снова захлопнулась входная дверь.

– Я уже начала волно…, – красное, опухшее лицо Иззи, ее заплаканные глаза прервали фразу на полуслове. Девочка определенно была очень расстроена. Я подошла к ней.

– Что случилось? Все в порядке?

– Все прекрасно, – отрезала она.

Мы с Хантером переглянулись. В одно мгновение беззаботное выражение его лица сменилось холодным гневом.

– Иззи, – начала я, – тебе нужно рассказать больше. Кто-то обидел тебя по дороге домой?

Тут Иззи заметила Хантера. Выражение его лица заставило девочку осознать, что этот мужчина готов убить кого-нибудь, если его немедленно не успокоить.

– О, нет. Ничего такого…

Я облегченно выдохнула.

– Тогда что же случилось? Ты пришла поздно, и ясно, что плакала.

– Не хочу говорить об этом.

– Уверена?

Иззи, не снимая рюкзак, плюхнулась на диван.

– Одна из девочек нашей команды говорила об отце.

Я присела рядом.

– И что же именно?

– Наверное, ее отец был инвестором моего. И когда они отправили домой список игроков команды, включили в список экстренных контактов тебя и папу. Ее отец увидел фамилии, потом меня на игре, а ведь я – вылитый папа. И вот теперь все знают, что я дочь преступника.

Большие карие глаза Иззи наполнились слезами.

– И это еще не все.

Ох ты, боже мой! Что же еще могло случиться?! Не уверена, что мое сердце выдержит, если увижу слезы, льющиеся из этих глазок. Иззи была крепким орешком. Девочка не плакала с тех пор, как ее отцу вынесли обвинительный приговор. И даже тогда прятала свои слезы от всех.

– Что еще случилось, девочка моя сладкая?

– Якшит идет на танцы с Бриттани.

– На какие танцы?

– Сэди Хоукинс.

– Это те самые, куда девочки приглашают мальчиков?

– Ага.

– А я и не знала, что ты позвала Якшита.

– Я не приглашала.

Она разразилась слезами.

– Ох, моя дорогая, – я притянула Иззи к себе.

Она постаралась подавить рыдания, но у нее начали беззвучно трястись плечи. Мы простояли так добрых десять минут – обнявшись и рыдая. Я ненавидела причину страданий своей девочки, но была счастлива, что могу дать ей хоть какое-то утешение, что она позволяет сделать это.

Когда умолкли последние всхлипывания, я откинула мокрые волосы с ее лица.

– Чем я могу тебе помочь?

– Просто хочу поесть и пойти в постель.

Хантер удалился на кухню. Думаю, чтобы дать нам побыть вдвоем. Я с извиняющимся выражением лица посмотрела на него как раз в тот момент, когда он оторвался от телефона.

– Привет, Хантер, – Иззи выдавила из себя улыбку. – Сегодня я надевала ремень на тренировке. Спасибо, что прислал…

– Без проблем, – кивнул он. – Главное, чтобы помог.

Тут Иззи заметила мой наряд.

– Вы на свидание, ребята?

Я ответила нет в тот же самый момент, когда Хантер сказал да. Это заставило ее улыбнуться.

Она встала с дивана, наконец-то скинула рюкзак и направилась к холодильнику.

– Что у нас есть поесть?

– Любишь итальянскую кухню? – спросил Хантер.

– Нат приготовила соус? – воспряла она духом.

– Нет, прости, – направилась я на кухню. – Сделала тебе индейку с авокадо.

– Ну, хорошо, – Иззи попыталась скрыть разочарование.

– Так, оставьте авокадо на завтра, – вступил Хантер. – Пойдем поедим лазанью с фрикадельками.

– Правда? – В глазах Иззи загорелись счастливые огоньки.

– Насчет еды я не шучу, – произнес Хантер, глядя прямо на меня.

– Мне нужно переодеться?

– Не-а. Ты будешь самой красивой девушкой даже после тренировки по баскетболу.

Боже, от этих слов я внутренне упала в обморок. Единственная вещь, более приятная, чем комплименты мне, были комплименты моей Иззи.

– Такие же вкусные, как у Нанны Росси, – Иззи отправила в рот еще одну фрикадельку и произнесла с набитым ртом: – Не говори, что я это сказала.

– Не скажу. Если будешь убираться в своей комнате до ужина каждое воскресенье.

Небольшой профит не помешает.

– Буду отрицать, что говорила такое.

– У меня есть свидетель, – я указала вилкой на Хантера.

– Ничего не слышал, – потряс головой Хантер. – Ты что-то сказала, детка?

Иззи показала ямочки на щеках и тоже замотала головой.

– Что ты – ни слова!

Эта парочка объединилась против меня, как только мы вышли из дома. А я и не возражала, тем более Иззи вроде как стала отходить от своего ужасного дня.

– Хантер, ты тоже итальянец?

– Ага, – кивнул он.

– Твоя мама тоже устраивала большие воскресные ужины? Как Нанна Росси?

– Нет, не устраивала. Мама много болела, когда я был маленьким.

– Ох, и моя тоже. У нее был рак.

Иззи сегодня удивляла своей неожиданной открытостью.

– Твоя мама умерла?

– Иззи, – я деликатно попыталась намекнуть ей о хороших манерах. – Это не тема для ужина.

– Все в порядке, не возражаю, – произнес Хантер и опять обернулся к Иззи. – Мама умерла, когда мне было семнадцать.

– Она долго болела? Моя – не больше года. У нее была мелкоклеточная карцинома бронхов – они называют ее овсяноклеточный рак. Редко кто им болеет, если не курит. Мама никогда не курила.

Слова «мелкоклеточная карцинома бронхов» не должны так легко слетать с языка пятнадцатилетней девочки.

– Моя мама тяжело болела долгие годы. Но не ходила по докторам. Никогда не заботилась о себе.

Иззи подняла руку, чтобы показать изумительный браслет. Носила его не снимая.

– Это мамин. Папа покупал ей много таких.

Она перебрала свисающие амулеты и нашла ленту жемчужного цвета.

– Нат подарила мне это на мамин день рождения. Эта лента символизирует рак легких. У тебя есть лента для болезни твоей мамы?

Хантер взглянул на свое запястье.

– Не то чтобы я это точно знал… Но этот браслет сделала моя мама.

На его руке был красивый кожаный плетеный ремешок с тонкой серебряной нитью. Я и раньше его замечала.

– Когда она не могла встать с кровати, делала много таких штучек.

Боже, до чего же странным было это свидание. Мы сидели в модном романтическом ресторане с пятнадцатилетним подростком и разговаривали о смерти. И… это было совсем не похоже на свидание.

– Мама Якшита тоже умерла рано. И тоже не хотела обращаться к врачам.

Мы с Хантером переглянулись.

– Похоже, вы тесно общаетесь, – заметил он.

– Раньше. Пока он не надумал пойти на танцы с Бриттани.

Иззи так редко говорила о своих чувствах, что я с радостью ухватилась за эту соломинку, надеясь понять, что творится в этой юной головке.

– Почему же ты не позвала Якшита на танцы, если хотела пойти с ним?

Иззи пожала плечами и начала вилкой гонять пасту по тарелке.

– Я испугалась, – такой уязвимости в ее голосе я еще никогда не слышала.

– Испугалась, что он откажется?

Она замотала головой.

– Теперь ему нравится Бриттани.

– Может, и нет. Зачастую люди соглашаются, просто чтобы пойти на свидание.

Иззи подняла на меня глаза. В них горели огоньки надежды.

– Типа как ты и Маркус?

Я заметила усмешку, вспыхнувшую в глазах Хантера, и вздохнула.

– Ага. Типа того. Маркус был милым, вот я и дала ему шанс.

Я легонько сжала руку Иззи.

– Ты еще совсем юная. Не призываю приглашать на свиданку каждого симпатичного парня. Но если речь о танцульках у Сэди Хоукинс, а тебе он на самом деле нравится, думаю, стоит позвать его. И не бояться боли.

Обернувшись, я увидела, как пристально смотрит на меня Хантер. Не отрывая от меня взгляда, он произнес: