Текст книги "Секс без любви"
Автор книги: Ви Киланд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Глава 31
Наталья
Ужасный день наступил, когда я только-только стала чувствовать себя лучше. Не вполне хорошо, но достаточно, чтобы принять душ и проводить время в вертикальном положении. После последней совместной ночи Хантер заходил еще несколько раз – приносил еду навынос, а однажды захватил фильм ужасов. Знал, как сильно Иззи от них тащится.
Последние двадцать четыре часа я усиленно пыталась избегать мыслей о расставании, не представляя, как должны прозвучать прощальные слова.
Спасибо, было круто.
Как-нибудь увидимся.
Будешь в городе – заходи. Мои двери всегда для тебя открыты. Подразумеваю, двери моего тела тоже.
Кто бы дал совет!
Я бесконечно переходила от грусти к гневу и обратно. Оставалось только гадать, какую Наталью обнаружит бедняга при появлении.
К несчастью для Хантера, он позвонил, когда я чувствовала себя обиженной. Даже не стала, как обычно, дожидаться у двери, чтобы полюбоваться на его прощальную проходку по коридору. Вместо этого оставила дверь приоткрытой и отправилась к дивану читать книгу, которой совершенно не интересовалась.
Прежде чем распахнуть дверь, Хантер дважды постучал.
В качестве приветствия помахала рукой, но глаз от книги не оторвала.
Еще до того, как Хантер закрыл за собой дверь, воцарилась неловкость. По крайней мере, так я почувствовала.
Он уселся на край стола и взял в руки мои ступни.
– Как самочувствие у пациента?
– Лучше.
В стиле наглого подростка я все еще не поднимала на него взгляд.
Хантер подождал несколько минут, ровно до того мгновения, пока я не посмотрю, что же это он делает. Потом поймал мой взгляд.
– А вот и она.
Эта улыбка меня еще больше взбесила. Хантер выглядел как обычно, красивым и самодостаточным. А мне хотелось, чтобы в нем проявлялось то, что чувствовала я: хаос и растерянность. Ненавидела этого мужчину за то, что на нем никак не отражалось наше расставание.
– Можем просто сказать друг другу «прощай» и покончить с этим?
В этот вопрос я вложила всю язвительность, на какую только была способна.
По крайней мере, хоть улыбка исчезла с его лица.
– Наталья…
– На самом деле. Мы взрослые люди. Было весело. Сейчас все кончено. Последний минет делать не собираюсь, если ты за этим пришел.
Хантер опустил голову и несколько минут смотрел в пол. Когда наконец его глаза встретились с моим ледяным взглядом, в них плескалась боль.
– Я… я никогда не хотел ранить тебя, Наталья.
Язык заработал прежде, чем я смогла обдумать слова.
– Отлично. Но ты это сделал. Знаешь почему? Потому что это никогда не было просто трахом. Можешь называть это как угодно, но с самого первого дня ты знал об этом. При обычном трахе не посещают семейные ужины, не помогают падчерице отрабатывать боковые удары и не нянчатся с женщиной, когда она больна. Именно поэтому меня сейчас оскорбляет твое притворство.
Хантер провел пятерней по волосам и глубоко вздохнул.
– Ты права. Это всегда было нечто большее, чем просто трах. Но это не отменяет необходимости закончить наши отношения.
Вместе с этими словами прямо в сердце вонзился острый нож. Я судорожно сглотнула.
– Может быть. Но знаешь, что это меняет?
– Что?
– Ты должен объясниться.
Хантер посмотрел мне прямо в глаза.
– Нат, прости. Мне действительно очень жаль.
Я едва удерживала подступивший поток слез. В попытке сохранить хоть немного достоинства, я произнесла:
– Уходи. Пожалуйста.
Чувствовала на себе взгляд Хантера, но не находила сил поднять глаза. В конце концов он встал. Погладил мои волосы, наклонился, поцеловал в лоб и, не говоря ни слова, ушел.
Услышав щелчок захлопнувшейся двери, я разразилась рыданиями. Самое забавное, за всю историю с Гарретом я так ни разу и не заплакала. Мой брак закончился в одно мгновение. После первоначального шока от ареста мужа и выяснения, что он был совсем не тем человеком, за которого себя выдавал, я сразу перешла к гневу, обойдя все остальные стадии.
Несмотря на то что Гаррет разрушил всю мою жизнь, я никогда не теряла надежду. Чувствовала себя разочарованной, глупой, подавленной, испытывала еще миллион разных эмоций, но никогда не теряла уверенность, что заслуживаю большего.
Сейчас я осознала, почему так себя чувствовала – потому что на самом деле был кто-то лучше, тот, кто был создан специально для меня. И вот сейчас этот кто-то вышел из моей двери, унеся с собой последнюю надежду.
Глава 32
Наталья
Неделей позже здоровье окончательно поправилось, чего нельзя было сказать о сердце. В нем царила все та же боль. В глубине души я сожалела о том, как прошло наше с Хантером прощание. Если до конца честно, я была недовольна собой. Мое поведение выглядело незрелым, я злилась на Хантера за то, в чем на самом деле не было его вины. Он с самого начала вел себя честно. В конце концов, именно я цеплялась за призрачную надежду, что он переменит свое мнение. Это было глупо.
Дело в том, что я точно знала, что у Хантера есть чувства ко мне. Просто не понимала, почему он не дает им хода. Поэтому и не смогла по-настоящему закрыться. Остро ощущала, что, двигаясь вперед, оставляю что-то важное позади.
Вчера один папашка, с которым я часто болтала во время баскетбольных матчей Иззи, спросил, мой ли бойфренд тот парень, с которым я появлялась в последнее время на играх. Мне было настолько больно вслух признать исчезновение Хантера из моей жизни, что я даже не поняла, с какой целью меня об этом спрашивают. Затем прозвучал вопрос о моих планах на вечер пятницы, но до меня так и не дошло, что речь идет о свидании.
Бедному парню пришлось объяснить, что он имел в виду, но я его тут же отвергла. Ведь я, черт возьми, совершенно не была готова снова окунуться в жизнь, где существуют свидания.
Так что в пятницу вечером я поглощала «Вишневый Гарсиа» прямо из большой коробки, в то время как моя шестнадцатилетняя дочь собиралась в боулинг с мальчиком. Хоть у кого-то из нашей семьи была личная жизнь.
– Будь дома к десяти. И пусть Якшит проводит тебя до двери и дождется, пока ты не войдешь. А не то, когда я его прикончу, у тебя в тюрьме окажутся двое родителей.
– Можешь не беспокоиться. Теперь, после слов Хантера, Як… – она хихикнула, – скорее, наложит в штаны.
Я рассмеялась и посоветовала Иззи следить за языком. На прощанье девочка обняла меня – нововведение, которое она практиковала в последние дни. Полагаю, она тоже чувствовала себя фигово оттого, что меня бросили. В любом случае, неважно, каким способом я добилась от нее внимания, все равно было приятно.
В ту минуту, когда к горлу начала подступать тошнота от обжорства мороженым, зазвонил телефон. На экране высветилось наше с Анной изображение, где мы прижались щека к щеке в день ее свадьбы. Я положила коробку с мороженым на кофейный столик и закинула на него ноги.
– Слава богу! А то уже собиралась за один раз прикончить полкило мороженого от Бена и Джерри.
– М‑м‑м… «Чанки Манки»?
– Не-а… – я погладила раздувшийся живот. – «Вишневый Гарсиа».
– Отлично. Прибереги немного на тот момент, когда положишь трубку. Пригодится.
Сердце бешено заколотилось в груди. Несколько дней назад мы болтали с Анной, после того как я забронировала билеты на крестины. Подруга упомянула, что не виделась с Хантером с момента его возвращения, но что он собирается прийти к ним на ужин как раз вчера вечером. Очевидно, Анна собиралась рассказать какие-то новости.
– Зачем? Анна, если он привел новую девушку, не думаю, что хочу узнать об этом.
– Он был один. Никакой новой девушки.
Мое состояние значительно улучшилось.
– Собирается привести кого-нибудь на крестины?
– Нет. Я вообще не об этом.
– О чем же? – начала паниковать я.
– Вчера вечером Хантер напился. По-настоящему. Начал рассказывать о смерти брата. И ужасно расстроился. Ты знала, что его брат покончил с собой? Я до вчерашнего дня была не в курсе.
Прежде чем до меня дошел смысл ее слов, на заднем плане раздался вопль.
– Подожди, Нат. Каролина только что проснулась. Извини. Думала, поспит подольше. Перезвоню через пару минуток. Возьму ее и уложу, так что мы сможем продолжить.
– Ой, боже ж ты мой! Не заставляй ждать долго. Поспеши!
– Конечно.
К моменту, когда телефон зазвонил снова, я уже сменила коробку с мороженым на бокал вина, опустошила его и наливала следующий.
– Господи, прошло уже десять минут, а не две.
– Прости. Никак не удавалось ее успокоить.
– Сейчас можешь разговаривать?
– Ага. Она впилась в меня, так что можем тихонько поболтать, пока она сосет грудь. Или перезвоню, когда Каролина закончит.
– Говори.
– Даже не знаю, с чего начать.
– С начала. Расскажи обо всем.
– Хорошо. Итак… с самого начала все было очень странным. Обычно Хантер выпивал кружку или две пива. Но когда Дерек предложил, как обычно, «Стеллу», он сказал, что предпочтет виски с колой. Честно говоря, похоже, в последнее время он прикладывался к бутылке. Знаешь ведь, у него волосы всегда немного растрепаны, такой естественный беспорядок, он сам такой себе придает. Но вчера он выглядел дерьмово: темные круги под глазами, видно, что уже давно не брился, и ощущение, что спал прямо в одежде. Когда Хантер попросил виски, между ним и Дереком возникло такое молчаливое согласие. Мой муж понимающе кивнул, как будто они уже обо всем перетерли раньше.
Я хотела, чтобы Хантер стал бороться за нас после расставания. Но, услышав такое, не испытала никакого облегчения. Наоборот, возникло чувство, словно меня ударили под дых.
– Не знала, что его брат покончил с собой. Хантер говорил, что он болел. Но не понимаю, почему именно сейчас он заговорил об этом. Джейс ведь умер много лет назад? Может, была годовщина его смерти или что-то в этом роде?
– Ничего подобного. Дай мне продолжить, и тогда, может, поймешь, что к чему.
– Хорошо…
– Итак, не прошло и трех минут, как он уговорил первую порцию. Я видела, как Дерек готовил ее: в стакане был один виски и капелька колы. А Хантер выпил и даже не поморщился. После второго стакана пробормотал, что получил повышение по работе.
– Пробормотал про повышение?
– Ну да. Когда поздравила, ведь это грандиозная новость, он сказал, что рядом нет человека, которому он хочет сообщить об этом.
По иронии судьбы два дня назад Иззи назвали лучшим игроком, и моим первым порывом было сообщить об этом Хантеру. Мелочь, но потребовалось целых две секунды, чтобы вспомнить: у меня больше нет причин писать ему.
Но моя первая подсознательная реакция позабавила меня, хотя остаток вечера и был омрачен. Почувствовала грусть, а не радость. Не позволяла себе анализировать, почему это так сильно повлияло на меня. А Хантер как припечатал: жизнь – это человек, которому ты хочешь рассказать о хороших новостях.
– Хантер был опечален, что не может позвонить своему брату? – вздохнула я в трубку.
– Вовсе нет. Он говорил о тебе, Нат.
– Ничего не понимаю. Думала, ты говоришь о том, что он расстроен из-за смерти брата.
– Да, именно. Это-то и странно. В одну минуту он жаловался, что скучает по тебе, а в следующую уже говорил о своем брате. Похоже, вы оба как-то связаны в его сознании.
Я зацепилась за слова, сказанные мгновение назад.
– Он сказал, что скучает по мне?
– Сказал, что ему насрать на повышение, потому что не может поделиться этим с тобой.
Мое сердце бешено заколотилось о грудную клетку.
– Не понимаю. Никогда не понимала. Если он хочет делиться со мной чем-то, зачем устраивать прощание?
– Именно так я его спросила.
– И что же он ответил?
– Сказал, что это для твоего блага.
– Что он имел в виду?
– Не смогла раскрутить его на разговор. Хантер бесконечно наполнял стакан и остаток ночи болтал о всякой всячине.
– Например, о чем?
– Практически все время о незначительных мелочах. Например, как хочет насыпать корм в птичьи кормушки во дворе. Иногда пускался в воспоминания о своем брате. Наверное, скоро у Джейса день рождения.
Честно говоря, понятия не имела, что брат Хантера покончил с собой. Думаю, мне никогда не удавалось разговорить Дерека на эту тему, потому что он был близок с обоими – и с Хантером, и с Джейсом. Я знала, что Джейс умер совсем молодым, но когда спросила, от чего именно, Дерек ответил, что у того было генетическое заболевание и он болел очень долго. Вчера вечером, когда Хантер замертво рухнул на наш диван, спросила мужа, почему он солгал.
– И что же он ответил?
– Сказал, что он не врал. Что Джейс был действительно болен и что он предпочитает помнить, от чего тот умер на самом деле, а не о том, как технически оборвалась его жизнь.
Господи Иисусе.
– Так он был болен и поэтому совершил самоубийство?
– Да. И Хантер так до конца не отошел от этого. Они с братом были очень близки.
Анна молчала несколько мгновений, и тогда мы обе осознали чудовищность ее слов.
– Он повесился, Нат. В собственной ванной.
Грудь начала содрогаться от рыданий. Терять близких от тяжелой болезни и так непросто, но если их уход омрачен трагедией самоубийства… оставшимся в живых зачастую нелегко справиться с чувством вины.
– Ты в порядке? – спросила Анна. По дрожанию в голосе я поняла, что она тоже плачет.
– Нет.
– Да, знаю. Ужасно думать обо всем этом. Даже не могла злиться на Дерека за то, что скрыл от меня такое. Потому что, после того как он раскрыл правду, пожалела, что узнала. Теперь из головы не выходит.
Мы с Анной проговорили еще больше двух часов. Я заставила подругу трижды рассказать о вчерашнем вечере, вспоминая каждую деталь. К тому моменту, когда мы расстались, голова раскалывалась, но боль под черепом не шла ни в какое сравнение с болью в груди.
Так хотелось сорваться в Калифорнию и поддержать Хантера, пока он горюет о своем брате. Не имел значения даже тот факт, что сейчас не было никаких нас. Просто хотелось побыть рядом с ним.
Ночью я без конца ворочалась в постели. В мозгу пролетали миллионы мыслей. Была ли та давняя потеря Хантера причиной, по которой он отказался от наших отношений? Стал ли он бояться привязанностей после такой душевной раны? Он потерял маму и брата в таком юном возрасте. Может, эти потери оставили незаживающие следы в его сердце, которые заставляют бояться борьбы за свои чувства?
Хотя Анна пролила свет на психику Хантера Делусиа, я еще больше заблудилась в темных закоулках души этого человека. Почти в полночь я схватила лежащий на ночном столике телефон. Пальцы зависли над именем Хантера. На западном побережье только девять – не слишком позднее время для звонка. Но если позвоню сейчас, Хантер легко сложит два и два и поймет, что звонила Анна и рассказала о вчерашнем вечере. Если же не позвоню, больше не засну никогда.
В конце концов решила не звонить, а написать. Таким образом, приоткрою дверь для общения, и Хантер сможет выбрать: вступить со мной в диалог или захлопнуть дверь прямо перед моим носом. Поколебавшись еще минут десять в выборе правильных слов, решила начать с самого простого.
Наталья: Думаю о тебе. Хочешь поговорить?
Нажала на «отправить» и стала ждать ответа. Пульс стучал как бешеный. Через десять секунд «доставлено» сменилось на «прочитано». Когда стали прыгать точки, я затаила дыхание. Предвкушение ответа пульсировало в моих венах. Через несколько секунд точки остановились, и я шумно выдохнула. Как завороженная я уставилась на экран, предполагая, что Хантер прекратил печатать, и в эти мгновения его слова несутся через эфир на мой телефон.
Я ждала…
Пять минут.
Десять минут.
Полчаса.
Целый час.
Но слова так и не появились на экране.
Мне стало бы легче, если бы он так и не открыл сообщение или я не видела, как прыгают точки, когда он решил написать. Тогда я бы цеплялась за крохотную надежду, что он еще не получил мой текст. Но сейчас все было ясно: этот мужчина прочитал мое сообщение и решил не утруждать себя ответом.
Глава 33
Хантер
7 лет назад
«Ну же, Джейс, возьми трубку». Нервно постукивая ногой, я считал гудки. После четвертого я переключился на голосовую почту.
И снова без результата.
Схватив ноутбук, я бросился к выходу, на секунду задержавшись у кабинета моего босса.
– Мне нужно изучить кое-какие материалы в разделе строительства, – солгал я. – Вернусь через пару часов.
В машине я включил музыку, чтобы отвлечься, но это не особо помогло.
В последнее время Джейс пребывал в мрачном настроении. Да и чему удивляться? Даже сидеть и говорить он теперь мог с большим трудом. Кое-как он вставал по утрам с постели, но к концу дня у него совсем не оставалось сил. Судорожные подергивания в руках и плечах стали такими сильными, что он регулярно просыпался среди ночи. Из дома он не выбирался уже несколько месяцев – разве что на прием к врачу.
Мы пытались уговорить его перебраться к дяде Джо и тете Элизабет или поселиться со мной, но Джейс наотрез отказался. Не желая полагаться на помощь близких, он предпочел визиты медсестер.
Этим утром он позвонил и оставил мне сообщение. Я как раз сидел на совещании и не мог сразу ответить на звонок. С неприятным чувством я вновь прослушал текст сообщения.
«Братишка (долгая пауза).
Я никогда не сердился на тебя из-за Саммер.
Просто хочу, чтобы ты знал об этом (еще одна пауза).
Люблю тебя».
Болезнь Хантингтона сказалась и на сознании Джейса: мы уже привыкли к перепадам его настроения, к несвязности в мыслях. Но было в этом сообщении что-то еще. Такое чувство, словно он хотел снять с моей души тяжкий вес… перед тем, как уйдет насовсем. Оставалось надеяться, что я ошибался.
По пути я все набирал и набирал скорость, так что до дома Джейса добрался не за полчаса, а за двадцать минут.
Я постучал в дверь и, не дождавшись ответа, открыл ее своим ключом.
– Джейс!
Тишина.
На кухне его не было.
Как не было в гостиной и малой столовой.
Я заглянул в спальню.
Никого.
Я зашагал по коридору к заднему дворику и увидел, что дверь в ванную закрыта. Я замер, не в силах пошевелиться.
Черт, я, кажется, схожу с ума.
– Джейс, ты там?
Ответа не последовало.
Я постучал, и дверь в ванную, которая была лишь слегка прикрыта, распахнулась.
Я замер.
Пол качнулся у меня под ногами, кровь застыла в жилах.
Нет.
Нет.
– Не-е‑ет! – закричал я.
Тело брата свисало с потолочной балки.
Чтобы привязать туда веревку, Джейсу пришлось убрать светильник.
В ужасе я приподнял его тело, чтобы ослабить веревку.
Глаза у него были открыты и навыкате.
Губы и лицо голубоватого оттенка.
Но я не хотел, не мог поверить, что уже поздно.
– Нет!
– Ты не мог…
Я все держал и держал брата, не позволяя веревке вновь затянуться вокруг его шеи.
Надо было найти что-то, чтобы перерезать веревку.
Надо было позвать на помощь.
Надо было проверить пульс.
Но я не мог отпустить его.
Просто не мог отпустить.
Глава 34
Хантер
Настоящее время – две недели спустя
Это оказалось чертовски трудно. Труднее, чем я мог предположить.
Устроившись на стуле во дворе Дерека, я поглядывал на Наталью, которая болтала о чем-то с другими женщинами. Неужели и они не видели того, что видел я? Или попросту были ослеплены ее красотой? Улыбкой, которая освещала все вокруг. Длинными ногами – мускулистыми и вместе с тем такими женственными. Фигурой, которую не могло скрыть даже подчеркнуто скромное платье. Наталья выглядела беспечной, но, когда взгляды наши встречались, я видел, что ей больно… и ненавидел себя за то, что причинил эту боль.
Дерек сидел рядом, обнимая рукой спящую дочурку. Ради крестин ее облачили в длинное белое платьице.
– Жена разведется со мной, как только узнает правду.
– О чем это ты?
Не будь идиотом, ответил его взгляд.
– Она-то считала, что ты моральный урод, который не способен обзавестись семьей. Но нет, ты все изгадил. С того самого вечера, как ты напился и без остановки болтал о Джейсе, Анна думает, что у тебя душевная травма. Ты же знаешь Анну: для нее нет ничего заманчивей, чем исцелить кого-нибудь. Теперь она начнет копать и рано или поздно узнает все об этой чертовой болезни.
– Не выражайся в присутствии моей крестницы.
Дерек покачал головой, задумчиво глядя в сторону жены и ее лучшей подруги.
– Наталья заслуживает того, чтобы знать правду.
– Нет. Она заслуживает гораздо большего, чем я могу дать ей.
– А как насчет тебя? Разве ты не заслуживаешь немного счастья?
Я искоса взглянул на приятеля.
– Знаешь что, предоставь своей жене заниматься исцелением чужих душ.
* * *
В церкви нам не удалось держаться подальше друг от друга: крестные родители должны были сидеть рядом, возле прохода. Наталья держала Каролину на руках, легонько покачивая малышку. Выглядело это до того естественно и прекрасно, что у меня невольно перехватило дыхание.
В какой-то момент взгляды наши встретились. Наталья подождала, думая, что я скажу что-нибудь. Когда этого не произошло, она сама нарушила молчание.
– Красивое платье, верно?
Я скользнул по ней взглядом.
– Да, красный тебе очень идет.
Наталья слабо улыбнулась.
– Вообще-то я имела в виду платье Каролины.
– А‑а‑а. Ну да. Красивое платьице.
И снова возникла неловкая пауза. Чтобы хоть как-то сгладить ее, я спросил:
– Как тебе жилось в эти дни?
– Одиноко… а тебе?
Я просто не мог солгать в ответ на такую откровенность.
– И мне тоже.
Тут мой взгляд упал на ее полные губы, и в моей голове закружились неподобающие мысли. К счастью для меня, в этот момент заиграл орган, и началась церемония крещения, а то я мог бы совершить какую-нибудь глупость… и не где-нибудь, а в церкви!
* * *
После крещения мы собрались в доме у Анны и Дерека – только близкие родственники и несколько друзей. В том числе Адам. Конечно, он мог считаться приятелем Дерека: они вместе работали и неплохо ладили друг с другом. Но для меня сегодня Адам был врагом номер один.
Глядя на то, как Наталья смеется над какой-то его шуткой, я едва не сорвался… и решил, что настало время немного освежиться.
Выйдя на улицу, я увидел Иззи. Та бросала мячик в баскетбольное кольцо, висевшее на тротуаре у дома.
– Как успехи? – подошел я к ней.
– Лучше не бывает.
Я снял пиджак и бросил его на траву.
– Сыграем один на один?
Она сделала вид, будто осматривается.
– А что, здесь есть настоящие противники?
Я перехватил мяч. Пора было показать этой соплячке, кто тут настоящий мастер. Сделав пару обманных движений, я бросил мяч прямо в кольцо.
– Повезло, – кивнула Иззи.
– Твой черед, – кинул я ей мяч.
Хотелось бы сказать, что я позволил ей обойти себя, но это было бы чистым враньем: Иззи не составило труда забить свой мяч. А мой первый бросок и правда оказался чистой удачей. К тому времени, как мы закончили наш мини-матч, я был мокрым от пота. Иззи же только слегка раскраснелась.
– Хочешь отдохнуть? – спросила она.
– С чего ты так решила? – просипел я, пытаясь восстановить дыхание.
Она рассмеялась, и мы уселись на траву, чтобы немного остыть.
– Как там твой парень? – поинтересовался я. – Ведет себя прилично или мне стоит слетать в Нью-Йорк и надрать ему задницу?
– Ты действительно мог бы перелететь через всю страну, чтобы наказать того, кто меня обидел?
– Разумеется.
– Тогда мне стоило бы последовать твоему примеру… Постой-ка, я ведь только что заставила попотеть твою задницу, – ухмыльнулась она.
Глупо было отрицать очевидное.
– Как поживает Наталья? – спросил я, не глядя на Иззи.
– Да не очень, – ответила она. – И все благодаря тебе.
– Мне очень жаль, что все так вышло.
– Я думала, что она тебе нравится.
– Так и есть.
– В чем же тогда проблема?
– Видишь ли, все очень сложно…
– Неправда, – покачала она головой. – Вы, взрослые, любите все усложнять. Ты ей нравишься. Она тебе нравится. С остальным можно разобраться.
– Все не так просто. Когда становишься старше, приходится учитывать множество других факторов.
– Тебя что, вот-вот посадят в тюрьму?
Как ни печально, но для Иззи это был серьезный вопрос.
– Вроде как нет.
– Ты ей изменил?
– Не думаю, что нам стоило бы продолжать этот разговор… нет, не изменил.
Иззи не обратила внимания на мое замечание.
– Ты все еще думаешь о ней?
Я кивнул. Как бы я ни старался, мысли о Наталье все время лезли мне в голову.
Возникла долгая пауза. Я знал, что Иззи пытается сложить кусочки головоломки, но знал и то, что для этого ей недостает нескольких существенных фрагментов. И все же, когда она заговорила, я в очередной раз подумал, что дети куда мудрее взрослых.
– Мой отец совершил массу глупостей. Он вовсе не тот человек, каким я его считала. Последние несколько лет я только и думала о том, что он говорил мне. Где в его словах правда, а где ложь? Я начала сомневаться во всем. Правда ли он любил меня? Действительно ли я ему была нужна, или все делалось ради той игры, которую он вел? И лишь недавно я поняла, что Наталью мучили те же сомнения.
Может, я и правда не доросла до некоторых вещей, – пожала плечами Иззи, – но одно я знаю точно: Наталья не из тех, кого нужно оберегать от правды. Она очень, очень сильная женщина, и если ты действительно желаешь ей добра, не оставляй ее в сомнениях, как это сделал мой отец. Правда может причинить боль, но эта рана скоро очистится. Ложь и сомнения – вот что заставляет страдать долгое время.
Я сидел разинув рот. Вот уж не ожидал, что шестнадцатилетняя девочка сможет преподать мне урок насчет жизни и любви.
