Текст книги "Секс без любви"
Автор книги: Ви Киланд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Глава 28
Хантер
10 лет назад
Саммер была недовольна.
Она поняла, почему я ни о чем не рассказал Джейсу. Но с тех пор прошло уже два месяца, наступили летние каникулы, и скрывать наши отношения становилось все сложнее. Я уже не мог так часто ездить в Сан-Диего, потому что устроился на стажировку в архитектурное бюро, где хотел работать после окончания института. А если Саммер удавалось прибыть на север, нам негде было приютиться, поскольку я жил у дяди с тетей и там же обитал мой брат. По крайней мере, до сегодняшнего дня.
Джейс собирался съезжать. Удивительно, но он чистосердечно признался Эмили, что не готов жениться. Она оказалась девушкой понимающей. Положа руку на сердце, даже исключив собственный шкурный интерес, я надеялся, что у них все в итоге сладится. Редко найдешь такое понимание у женщины, тем более находящейся под шквалом гормонов от беременности. Эмили стоила того.
– Скучаю по тебе, – захныкала по телефону Саммер.
А ведь моя девушка вовсе не плакса и не капризна. Нужно выбираться из дерьма, в которое вляпался, и расставить все по своим местам. Я любил Саммер.
– И я, детка. Тоже по тебе скучаю. Поговорю с Джейсом после переезда. Потом обо всем расскажу дяде и тете. Уверен, они не будут возражать против твоих визитов.
– Правда? – обрадовалась Саммер.
– Но они могут заставить тебя занять комнату для гостей.
– Плевать. Просто хочу увидеть твое лицо.
– А я бы не отказался от полного набора.
Джейс просунул голову в дверь спальни.
– Помоги снести матрас по лестнице.
Я прикрыл рукой трубку.
– Конечно. Через пару минут.
Он кивнул и скрылся.
– Позвоню тебе вечером.
– Хорошо. Удачи!
– Благодарю.
Кинул телефон на лестницу и по дороге встретил дядю Джоя. В руках он держал маленькую лампу.
– Не позволил помочь ему с матрасом. Маленький засранец решил, что я слишком стар, чтобы нести груз больше пяти фунтов.
Я усмехнулся.
– Не волнуйся. Когда буду переезжать, закину ноги на спинку дивана и позволю тебе загрузить весь контейнер.
Комната нашей кузины Кары находилась на первом этаже у самой лестницы. Она валялась на животе посередине кровати, болтала ногами и читала журнальчик.
– Не переживай, Кара, – окликнул я ее, проходя мимо. – Сами справимся.
Усмехнувшись, продолжил путь в комнату Джейса в конце коридора. Дверь оказалась распахнутой, но его самого не было видно. Я заглянул в соседние комнаты на втором этаже, но и там брата не нашел. Усевшись на кровать, я оглядел полупустую комнату. Хотя мы жили в одном доме только в летнее время, мне было непривычно находиться здесь одному. И до и после смерти мамы Джейс был неотъемлемой частью моей жизни. Шум, раздавшийся в комнате, удивил меня. Думал, я здесь один. Похоже, будто у песика тети Элизабет снова застрял в горле комок шерсти.
Заглянул под кровать – никакой собаки не обнаружил. Затем встал и посмотрел на другую сторону постели. И чуть было не рухнул, увидев брата лежащим на полу. Он был бледен, как привидение, изо рта шла пена, все тело сотрясали судороги.
Крикнул дядю в открытое окно, потом разжал Джейсу рот, чтобы посмотреть, не подавился ли он чем. Ничего не обнаружив, не знал, что делать, и, подхватив трясущегося брата на руки, побежал вниз по лестнице.
К счастью, если живешь с врачом в одном доме, далеко за медицинской помощью бежать не нужно. Дядя Джо включился сразу и велел уложить Джейса на диван, чтобы осмотреть, пока я набираю 911. Когда я повесил трубку, судороги прекратились, и краска стала возвращаться на лицо брата.
– Что, черт возьми, произошло?
Даже Кара встала, чтобы посмотреть на поднявшуюся суматоху.
– У него припадок.
Дядя Джо внимательно посмотрел на Джейса.
– Самое главное, сынок, успокойся. Не помнишь, падал он перед тем, что случилось? Ударялся головой или что-то в этом роде?
Брат потерял сознание и ответить не мог.
– Почему это случилось? Что с ним?
– Не знаю, но мы обязательно разберемся.
* * *
Четыре дня.
Четыре гребаных дня.
Я почти потерял терпение. Почему, черт возьми, так долго? За эти четыре дня они просканировали Джейса вдоль и поперек, сделали анализы крови, подключили к куче аппаратов. Восемь врачей снова и снова задавали ему одни и те же вопросы, но никто не сказал ни хрена.
– Чувак, если в ближайшее время не расслабишься, скоро окажешься на этой самой койке с нервным срывом.
Типично для Джейса – больше заботиться обо мне, чем о себе.
– К тому же ты не переодевался уже четыре дня. Скоро мне всю палату провоняешь.
Я запустил пятерню в волосы.
– Почему ты не делился со мной фигней, которую рассказал докторам? Я и понятия не имел, что у тебя есть какие-то проблемы.
Он понаблюдал, как я расхаживаю туда и сюда в изножье кровати.
– Поэтому и не делился. Если не сядешь и не перестанешь переживать, протопчешь тропинку в полу.
Первый припадок случился всего несколько дней назад, но, кажется, какая-то фигня творилась с Джейсом уже приличное время. А он никому об этом не рассказывал. Мышечные судороги, тремор, потеря веса – по крайней мере, два симптома из трех я заметил и спрашивал его об этом.
– Когда заметил, как твоя гребаная рука трясется, спросил тебя. Ты ответил, что это с перепоя. А ты вообще пил накануне? Я должен был отправить тебя к врачу. Почему ничего не сказал мне?
Лицо брата стало серьезным.
– Хочешь правду? Я просто сам не хотел знать.
– Отлично! – покачал я головой. – Теперь ты превратился в нашу маму. Плюешь на медицину и оставляешь все как есть.
– Какая разница: знать или не знать? Если у меня Паркинсон, как у мамы, то вылечиться все равно нельзя.
– Нельзя. Но можно проводить поддерживающую терапию. И потом ты мог бы знать, на что обращать внимание.
– Доктор сказал, что припадки – неспецифический симптом Паркинсона. Так что раздуваешь проблему.
В комнату вошел дядя Джо, держа в руках папку. Выглядел он измученным. Последние четверо суток он проводил здесь двадцать из двадцати четырех часов. Правда, в отличие от меня, он в конце концов принял душ и сбегал домой переодеться. Я же отказался от этой идеи и ночевал на кресле в приемном покое, когда меня выгоняли на ночь из палаты.
Дядя огляделся.
– Где Эмили?
– Заставил ее пойти домой и отдохнуть.
Джейс дернул подбородком в мою сторону.
– И эта заноза в заднице должна была сделать то же.
Дядя Джо посмотрел на меня.
– Полагаю, хорошая идея. Почему бы тебе не отправиться домой отдохнуть? Все равно мне нужно поговорить с Джейсом наедине.
– Почему? – Я глянул на папку. – У тебя наконец появились результаты?
Дядя Джо посмотрел на Джейса.
– Знаю, насколько вы близки друг с другом. Но медицинская информация конфиденциальна.
Джейс перевел взгляд с дяди на меня.
– Все в порядке. Хантер может остаться.
– Ты уверен?
– Абсолютно.
Дядя придвинул стул к кровати Джейса.
– Хантер, почему бы тебе тоже не присесть?
Если тебе кто-то предлагает присесть, значит, дальше последуют плохие новости.
– Лучше постою.
Дядя Джо кивнул и мучительно долго смотрел на закрытую папку, лежащую у него на коленях. Прежде чем начать говорить, он снял очки и устало потер глаза.
– Мы все думали, что у вашей мамы была болезнь Паркинсона. У нее обнаружились все классические симптомы. И вы, конечно, знаете, что она отказалась от медицинского обследования?
– Так у нее был не Паркинсон? – спросил я.
– С очевидностью утверждать это нельзя, но, думаю, именно так.
– Это означает, что у меня не Паркинсон? – произнес мой брат.
– Да. У тебя не Паркинсон, сынок, – покачал головой дядя.
Джейс запрокинул голову к потолку, и его плечи обмякли от облегчения.
– Слава Богу!
Но мое радостное возбуждение исчезло, как только я взглянул на лицо дяди Джо. Никакого облегчения на нем не читалось. Я вдруг подумал, что присесть было бы неплохо.
– Есть заболевания, у которых очень схожие с другими заболеваниями признаки. Еще вчера, когда я изучал симптомы, с которыми вы сталкивались на протяжении многих лет, они выглядели как синдром Паркинсона. Припадки не являются специфическим признаком именно этой болезни, они являются сопутствующей патологией как Паркинсона, так, например, и эпилепсии.
– Так у меня эпилепсия?
– Нет, у тебя не эпилепсия. Прости. Только запутываю дело, вдаваясь во все эти объяснения. Просто хочу, чтобы ты понял следующее. Иногда симптомы говорят нам об определенном заболевании, но без надлежащего обследования нельзя поставить точный диагноз. Вашей мамы нет уже два года, а мы все еще гадаем, чем же она болела. Сейчас мы не можем быть уверены на сто процентов, но твой генетический анализ заставляет нас думать, что твоя мать страдала вовсе не болезнью Паркинсона.
– Генетический анализ? Что со мной не так?
Дядины глаза наполнились слезами.
– У тебя генетическое заболевание, известное как болезнь Хантингтона, Джейс. Поскольку ты начал испытывать определенное недомогание в раннем возрасте, у тебя юношеская болезнь Хантингтона. У тебя наследственный дефект одного гена, аутосомно-доминантное расстройство. Оно приводит к прогрессирующей дегенерации клеток мозга, которая среди прочего влияет на способность человека двигаться. Вот почему ты спотыкался и у тебя дрожали руки. Сначала может быть похоже на похмельный синдром.
– Сначала? А что со мной будет потом?
– Сложно что-то сказать наверняка, особенно когда болезнь начинается в юношеском возрасте, что бывает редко. Но у большинства людей появляются нарушения движения и когнитивные проблемы.
– Когнитивные? То есть отразится на моем мышлении? Как именно? Казалось, мама всегда находится в подавленном состоянии, но мы списывали это на плохое самочувствие.
– Скорее всего, это было связано с течением болезни Хантингтона. Через некоторое время здесь появится доктор Коган и объяснит все в деталях. Он специалист в этой области, поэтому сможет внести полную ясность и ответить на все вопросы. Я знаю основы, но юношеская болезнь Хантингтона встречается редко, симптомы разнообразные, поэтому он просветит тебя лучше.
У меня кружилась голова, брат выглядел потрясенным.
– Излечима ли эта болезнь? – спросил я.
По выражению дядиного лица я понял ответ.
– На сегодняшний день нет. Но наука все время делает прорывы в этой области.
– Но люди ведь живут с этим?
– Как правило, продолжительность жизни при этой болезни сокращается.
– Сокращается? – наконец вымолвил Джейс. – На сколько?
– В среднем с начала появления симптомов люди живут от десяти до тридцати лет. Если это произошло во взрослом возрасте. Но при появлении признаков болезни в раннем возрасте, как у тебя, не больше десяти. Мне жаль, Джейс. Мне очень жаль…
После этих слов мы все надолго погрузились в молчание. Наконец к нам присоединился доктор Коган.
Он потратил на объяснения часа два, но я не уверен, что нам с братом удавалось воспринимать информацию.
Я не мог оправиться от ожидаемой продолжительности жизни – десять лет были максимальным сроком с момента появления первых симптомов. Вчера Джейс признался, что начал замечать их примерно пять лет назад. Моему брату недавно исполнился двадцать один год.
– Оставлю вам свою визитку, ребята.
Доктор Коган достал ручку из кармана халата и что-то нацарапал на обратной стороне визитки.
– Если у вас появятся вопросы, здесь мой номер телефона. Звоните в любое время суток. Знаю, слишком много на вас свалилось. Когда начнете погружаться в это, появится много вопросов. Вот для чего я вам нужен.
Доктор и дядя перекинулись несколькими словами, потом доктор Коган протянул на прощанье нам с братом руку.
– Попрошу секретаря позвонить вам, чтобы назначить прием на этой неделе для дальнейшего обследования.
– Обоим? – Я в ответ пожал руку доктора.
– Да. Я бы хотел, чтобы перед обследованием вы побеседовали с консультантом по генетике. Она работает в моем офисе по четвергам.
– Перед обследованием?
Оба врача переглянулись, потом дядя мягко сказал, положив мне руку на плечо:
– Доктор Коган объяснил, что болезнь Хантингтона передается по наследству. Пятьдесят процентов детей получают этот ген от одного из родителей.
Я был так потрясен страшным известием о болезни брата, что упустил эту часть беседы. Про статистику в пятьдесят процентов услышал, но понял неправильно. Подумал, что если опасность передачи испорченного гена составляет пятьдесят процентов, а нас двое, то… не повезло именно моему брату. Только теперь до меня дошел истинный смысл слов, сказанных дядей. Пятьдесят процентов детей означало, что у каждого ребенка была пятидесятипроцентная опасность заболеть.
Мой брат должен умереть в течение пяти лет, а у меня с вероятностью подбрасывания монеты могла оказаться та же самая болезнь.
Глава 29
Наталья
Постель была пуста.
Должно быть, качаясь на волнах блаженства, я задремала. Подняв голову, потянулась к ночному столику за телефоном и вздрогнула, увидев Хантера, сидящего в кресле-качалке прямо напротив кровати.
Я так и подпрыгнула, прижав простыню к груди.
– Черт возьми, не ожидала тебя увидеть.
– Прости. Не хотел напугать.
Он был в джинсах с расстегнутой верхней пуговицей, без рубашки и босым.
– Чем занимаешься?
Уголок рта дернулся.
– Наблюдаю, как ты спишь.
– Странное занятие. И как – интересно?
– Захватывающе.
Хантер встал, подошел к кровати и наклонился поцеловать меня в лоб.
– Мне пора. Скоро встреча в строительном отделе, а у тебя через час консультация.
– Ой. Хорошо.
Он изучающе посмотрел на меня и произнес:
– Не жалеешь?
Я не была уверена, имеет он в виду именно это утро или наши отношения в целом.
– Вообще или о сегодняшнем?
– Это ты скажи.
Прежде чем ответить, я тщательно обдумала сам вопрос. Может, я и разочарована, но о времени, проведенном с Хантером, не сожалела.
– Нет. Нисколечко.
– Как насчет ужина в выходные?
– Отлично. Звучит неплохо.
Он коснулся губами моего рта и вышел.
Это я должна была платить Минни за сегодняшний прием. Или хотя бы пополам. После консультации мы остались поболтать, пока я оказывала Минни первую помощь.
От постоянной проверки, закрыта ли дверь и выключена ли плита, у нее на пальцах лопнули волдыри. Я подумала, что в них может попасть инфекция. Натянув резиновые перчатки, промыла свежие раны и перебинтовала ей пальчики. Все это время мы болтали о моей жизни. Я рассказала Минни обо всем, что происходило у нас с Хантером в последние два месяца.
– Мужчина уклоняется от отношений по одной из трех причин: он рыбак, молочник или священник.
Я в недоумении посмотрела на девушку.
– Тебе придется объяснить свою мысль.
– Рыбак знает, что в море полно всякой рыбы, поэтому ему неохота все время питаться одной треской, пока он еще не попробовал ни тунца, ни полосатого окуня.
Не уверена, поняла ли сама Минни, насколько грубым получился ее эвфемизм, но точку зрения своей пациентки уловила.
– Не думаю, что Хантер относится к этой категории. Может, конечно, просто не хочется верить, что он такой. Но нутром чувствую, что у него нет ни желания, ни необходимости бегать по бабам.
– Хорошо. Тогда он может быть молочником. У него дома хорошая жена, но он проветривается, чтобы доставить молочко ничего не подозревающим домохозяйкам.
Я рассмеялась.
– Не думаю, что это случай Хантера. У него в доме нет никаких признаков другой женщины. К тому же Дерек и Анна были бы в курсе его серьезных отношений.
– Тогда он священник.
Я обрезала пластырь на последнем пальце и разгладила его как можно нежнее.
– На священника он определенно не похож.
– Не имела в виду, что ему чужды маленькие танцы без штанов. Священник – это тот, кто жертвует собой на благо других, – ответила Минни. – Такие люди отказываются от собственного счастья, чтобы близкие не пострадали.
Хм‑м…
– Но зачем? От чего Хантер должен меня защищать?
– Ну, ему известна твоя история. Может, он боится разочаровать, если окажется недостаточно хорош для тебя.
Последняя часть спича заставила меня усмехнуться.
– У Хантера Делусиа в одном мизинце больше уверенности, чем у меня наберется во всем теле.
– Иногда люди надевают маску уверенности, чтобы скрыть свою незащищенность.
– Полагаю… я просто… кажется, это тоже не подходит.
– Может, последняя женщина разбила его сердце. У него когда-нибудь были серьезные отношения?
– Однажды.
– Он рассказывал, что произошло?
– Нет. На самом деле он дал очень расплывчатый ответ, вот у меня и нет ни малейшего представления, как все закончилось.
Минни подняла свои свежезабинтованные пальцы и пошевелила ими.
– Может, нужно попытаться получить побольше информации о той истории.
* * *
После того как Иззи отправилась в постель, я свернулась калачиком с чашкой чая и взяла сотовый. В Нью-Йорке было почти одиннадцать, но в Калифорнии только восемь.
Весь оставшийся день я раздумывала над словами Минни и решила, что добиваться правды от закрытого источника будет и вполовину не так эффективно, как обратиться к лучшей подруге.
– Привет, – воскликнула Анна. – Наша крестная фея.
Я невольно улыбнулась.
– Знаешь, когда была маленькой, всегда представляла крестную фею похожей на Стиви Никс.
– Думаю, Стиви Никс была бы никудышной крестной. Хотя, может, посмотреть, не будет ли она свободна. Уверена, она живет в Лос-Анджелесе. Хотя опять же, кто знает, может, тебе удастся перебраться сюда. Дерек сказал, что вы с Хантером целовались всю дорогу.
У меня поникли плечи.
– Я бы на это не рассчитывала.
– Ох нет! Что случилось?
– Мы провели два потрясающих месяца.
– Так…
– И… это были два потрясающих месяца.
– Думаешь, отношения не выдержат проверку расстоянием?
– Не я. Хантер так думает.
– Хантер считает, что на расстоянии не получится?
– Не имею представления, как он считает. Мы с самого начала договорились быть партнерами по траху. Теперь все кончено.
– Ты хочешь большего?
– Да. Нет. Не знаю…
– Ты сама уверена?
– Мне он нравится, Анна. Очень. Больше, чем мне бы хотелось.
– Ох, дорогая. Он знает о твоих чувствах?
– Прямо я ему не сказала, но он в курсе. Но даже и не думает о развитии отношений.
– Почему?
– Вопрос на миллион долларов.
Даже находясь за три тысячи миль отсюда, Анна почувствовала, как мне больно.
– Боже, прости меня, Нат, – мягко произнесла она. – Когда вы только-только встретились, я сказала, что баб у него прилично. Но так бывает у многих парней. Думаю… знаешь, иногда нужно просто встретить подходящую женщину.
Иногда невысказанные мысли звучат громче слов. Выходит, я неподходящая женщина для Хантера. Думать об этом было больно, но зато напомнило о бывшей его возлюбленной, о которой нужно бы навести справки.
– Скажи, тебе известно, что произошло между Хантером и девушкой, с которой у него долгое время были серьезные отношения?
– С Саммер? На самом деле не особенно. Знаю, что они встречались во время учебы в колледже, но расстались до того, как мы с Дереком стали встречаться. Единственное, что я знаю, так это то, что она несколько раз звонила Дереку в полном расстройстве, после того как Хантер разорвал отношения.
– Так это он порвал с ней? Почему-то думала, что все было наоборот и он боялся новых отношений из-за разбитого сердца. Хотя… подожди, возможно, это была я сама.
– Ну да. Совершенно точно, он сам разорвал отношения. Хотя точно не знаю почему. Дерек никогда не рассказывал, а у меня не было причины расспрашивать. Но теперь с твоего позволения я в этом покопаюсь.
– Хорошо. Только не делай это слишком открыто.
Мы провисели на телефоне еще с полчаса, болтая о Каролине, крестинах, Иззи и вообще о жизни. Мне было очень приятно трепаться с Анной, но, когда положила трубку, вопросов относительно Хантера оставалось все еще больше, чем ответов.
Глава 30
Наталья
Иззи болела гриппом уже больше недели.
Наши с Хантером планы о том, как максимально насладиться оставшимися у нас полутора неделями, так и остались планами. Вместо этого он приходил и торчал на диване, смотря телевизор, в то время как страждущая Иззи каждые пятнадцать минут звала меня из своей комнаты.
Сегодня Иззи вроде чувствовала себя получше, и я наконец собиралась вечером на настоящее свидание. Девочка уходила на день рождения к подруге с ночевкой, так что в нашем с Хантером распоряжении оставалась целая ночь. Но даже эта соблазнительная перспектива не могла заставить меня поднять задницу с дивана. Каждая косточка в теле ныла. Чувствовала я себя так хреново, что была вынуждена позвонить Иззи из спальни, чтобы убедиться в ее готовности к школе. Одна мысль о том, что нужно отправиться в соседнюю комнату, приводила меня в изнеможение.
Все еще отрицая факт, что подхватила грипп от девочки, я отменила утреннюю консультацию и решила поспать еще несколько часов. Около полудня, когда потащила свою задницу в спальню и измерила температуру, моя надежда рухнула окончательно. Термометр показал почти 39.
Я не должна болеть.
Сегодня свидание, а через три дня Хантер уедет.
С ответом пришла волна озноба – и вовсе не того, который охватывал меня при мысли о Хантере Делусиа. Хотела расстроиться, но, честно говоря, даже на это не оказалось сил. Все, что смогла сделать, – это проглотить две таблетки «Тайленола» и снова заползти под одеяло.
Я так и не собралась отменить свидание, пока днем не получила от Хантера сообщение следующего содержания.
Хантер: Надень сегодня вечером красное.
Меня охватило глубочайшее разочарование. Так вот как все должно закончиться… Мы даже не можем устроить на прощание настоящее свидание с треском и шумом.
Когда печатала ответ, кожа на пальцах горела.
Наталья: Единственный красный цвет, который мне сегодня положен, – от лихорадки. Извини. Думаю, подхватила грипп от Иззи.
Хантер: Вот дерьмо. Прости.
Нужно что-нибудь?
Наталья: Есть волшебная таблетка, чтобы сразу выздороветь?
Хантер: Воздержусь от сообщения, что у меня имеется кое-что волшебное. Проглотишь – и сразу начнешь чувствовать себя лучше.
Улыбнувшись, я покачала головой.
Наталья: Рада, что воздержался.
После этого Хантер замолчал. В любой другой день я бы часа два анализировала нашу переписку. К счастью, сегодня у меня не было на это сил. Высокая температура изнуряла, поэтому я снова на несколько часов погрузилась в забытье, пока меня не разбудило дребезжанье домофона.
Завернувшись в одеяло, поплелась открывать.
– Кто там?
– Всего лишь я, – ответил домофон голосом Хантера. – Сегодня закончил пораньше, вот и принес тебе куриный супчик.
Моя девчачья часть стремилась подбежать к зеркалу, умыться и подправить вчерашний макияж, который, подозреваю, еще сохранился на моем лице. Но та часть, которая болела, велела легкомысленной девчачьей части заткнуться и сесть на место. Нажав на кнопку, открыла дверь и прислонилась к косяку в ожидании лифта.
Даже больная как собака, я не могла не отреагировать на приближение Хантера. Тело сразу встрепенулось. На нем были джинсы и рубашка на пуговицах с закатанными рукавами. И рабочие ботинки, которые мне так нравились. В обеих руках он держал по пакету.
– Догадываюсь, ты прямо с работы? – предположила я, оглядывая ботинки.
– Ни в коем разе. Была встреча с клиентом, потом совещание в строительном отделе. Ботинки надел, потому что они тебе нравятся.
– Как ты узнал, что я их люблю?
– Наблюдаю за тобой.
Хантер чмокнул меня в лоб.
– Вот почему мне известно, например, как тебе нравится, когда во время секса держу твои руки над головой.
Мне на самом деле это нравилось. Боже, я что, совсем прозрачная?
– А что еще мне нравится?
Хантер ухмыльнулся.
– Еще когда провожу языком по твоей ключице. И еще балдеешь, когда сообщаю, что именно собираюсь с тобой проделать. И хотя ты не хочешь признаваться, но тебе нравится, когда говорю, что у тебя сладкая п…да.
У меня в прямом смысле отвисла челюсть. Он, черт возьми, прав. Я ненавидела это слово, но что-то в манере Хантера произносить его в порыве страсти заводило меня. Ну и, разумеется, я не собиралась признаваться в этом.
Я покачала головой.
– А зачем, собственно, ты сюда пришел?
Хантер поднял пакеты.
– Принес подкрепление.
– Но ты можешь заразиться.
– Не могу упускать такой шанс. А теперь давай поднимать тебя на ноги.
Войдя в квартиру, Хантер настоял, чтобы я села, пока он будет вынимать принесенные припасы.
– Куриный суп из того ресторана в центре, который тебе нравился. Мы там завтракали пару недель назад.
– Но я не хочу есть.
– Когда Иззи заявляла то же самое, ты все равно заставляла ее поесть.
Он был прав, поэтому я надулась.
Хантер продолжил доставать из пакета всякую всячину.
– «Дэйквил», чтобы сбить температуру. Помню, ты выбросила коробку, когда дала Иззи последний. Имбирный эль, потому что это дерьмо хочется пить, заедая тостом, только когда болеешь. Кстати…
Хантер достал из первого пакета батон и перешел ко второму. Масло, «Гаторед», «Терафлю», витамин С, салфетки и четыре футляра с DVD-дисками. В последнюю очередь он вытащил коробочку типа как для ювелирных изделий.
Протянув мне коробочку, он сказал:
– На случай, если заскучаешь.
– Что это такое?
Хантер пожал плечами.
– Какой-то набор для рукоделия. В аптеке был. Думаю, пригодится, чтобы заняться чем-то, не вставая с постели.
Божечки, этот мужчина мог ранить меня в самое сердце и с таким же успехом исцелить. Тут же вспомнила рассказ Хантера о том, как его мама мастерила всякие штучки, когда не могла вставать с постели. Он по-настоящему милый, заботливый и надежный парень. В этом-то и проблема. Было бы значительно проще расстаться с человеком, который спрятался в кусты во время моей болезни. А как сделать это с тем, кто рядом в трудную минуту? Но Хантер, к лучшему или к худшему, был настоящим мужчиной, что очень мешало воспринимать его исключительно в качестве объекта сексуальных желаний.
Я грустно улыбнулась в ответ, надеясь, что Хантер спишет все на мое плохое самочувствие.
– Благодарю за все. Не стоило…
Он оглядел меня.
– Ты всегда заботишься о ком-то другом. Я рад здесь и сейчас позаботиться о тебе.
Эти слова согрели меня, но в голове крутилась одна мысль: а я рада, что не заболела хотя бы в эти четыре дня.
* * *
От якобы не вызывающего сонливости «Дэйквила» я тотчас же задремала. А может, меня убаюкал блокбастер с Брюсом Уиллисом, где непрестанно взрывались какие-то здания. Спала я практически целый день, так что, когда проснулась, ощутила замешательство. Ноги все еще покоились у Хантера на коленях, единственная разница была в том, что сейчас он не смотрел телевизор, а наблюдал, как я снова сплю. Распахнула глаза навстречу ему.
– Который час?
– Должно быть, что-то около десяти. Звонила Иззи, чтобы отметиться. Увидел ее номер и ответил, прежде чем ты проснулась. Хочет приехать ухаживать за тобой.
– Ох, это мило. В последнее время девочка на самом деле приходит в себя.
Хантер утвердительно кивнул.
– Сказал, что все устроил, но хочу удостовериться, что ты пришла в себя.
– О’кей. Благодарю. Напишу ей.
Он опять кивнул.
– Ты голодная?
– Если скажу нет, ты ведь все равно будешь меня насильно кормить?
Губы Хантера дрогнули в улыбке.
– Возможно.
Он наклонился и пощупал мой лоб.
– Не горячая. Но с приема «Дэйквила» прошло уже четыре часа. Хочешь дозу «Никвила», чтобы держать температуру под контролем и еще поспать?
– Боже, я и так весь день только и делаю, что сплю.
Хантер отправился на кухню, взял какие-то лекарства и налил целую кружку имбирного эля. Пока он этим занимался, мне удалось сесть.
Потом уселся напротив меня на край кофейного столика, внимательно проследил, как принимаю лекарства, и принял из моих рук пустую кружку.
– Знаешь, ты прекрасно справляешься со всеми этими медсестринскими делами.
– Предпочитаю играть в доктора, но способен гибко перестроиться.
– По крайней мере, я более легкий пациент, чем Иззи. Не зову тебя каждые пять минут, чтобы ты убрал грязные салфетки, и не говорю каждый раз какую-нибудь гадость.
– Разумеется. Проспать все подряд, кажется, больше в твоем стиле.
– Ну теперь, когда дрыхла целый день, полночи не засну.
Кивнула в сторону набора для рукоделия, который он мне купил.
– Когда проснешься, тебя будут ждать дрянные браслеты. Далеко не такие прекрасные, как тот, который ты носишь.
Хантер посмотрел на запястье.
– Когда мама заболела, мне было лет десять или одиннадцать. У нее были проблемы с мышцами, которые сказывались на способности ходить, поэтому большое количество времени она была прикована к постели. Тетя вечно таскала ей такие наборы. Так мама все время была занята.
Он покрутил браслет на запястье.
– Особенно любила заниматься макраме и кожей. Раньше у меня было множество браслетов, но с годами часть сломалась, часть потерял. Этот последний. Когда испортится, буду носить твой дрянной.
Вау! Я окончательно проиграла битву в попытках не влюбляться в него с каждым днем все больше.
– Знаешь, Хантер, под этим дурацким прикидом скрывается по-настоящему классный парень.
Прежде чем встать, он бросил на меня беглый взгляд.
– Давай, ложись в постель.
Укрыв меня потеплее, Хантер разделся и скользнул под одеяло и улегся сзади. В отличие от предыдущих наших общих ночей в этот раз боксеры остались на нем.
Обхватив за талию, он вплотную прижал меня к себе. Его объятие было таким крепким, словно он боится, что я куда-нибудь ускользну. Или мне просто хотелось в это верить.
Завтра вернется Иззи, так что, похоже, эта ночь будет у нас последней. Не совсем так я представляла себе последнее свидание, но, может, так даже лучше.
Примерно через полчаса услышала, что дыхание Хантера изменилось, хватка немного ослабла. Поддалась лекарственному туману, веки потяжелели, и я наконец тоже заснула.
Рано утром на следующий день Хантер пошевелился, но я не открыла глаза, думая, что ему нужно в ванную. Но после того как он несколько минут на цыпочках шуршал по комнате, почувствовала его губы на своем лбу и поняла, что сейчас он исчезнет.
Хантер нежно поправил мой локон и прошептал:
– Без ума от тебя, моя сладкая горошинка. Прости.
И затем ушел.
