Текст книги "Первая белая книга "На пути в неизвестность" (СИ)"

Автор книги: Вернер Хэмфри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

Глава 25 «Бросить вызов смерти»

Стол учителя Серо.

Я не переставал крутить в своих руках кулон, оставленный мне отцом, и молча наблюдал за мастером Серо. Учитель вытряхнул остатки табака из трубки и начал забивать ее по новой. Только после того, как все приготовления были завершены, а кружка с вином заполнена до самых кроев, он довольно сделал несколько глотков и глядя на меня своими начавшими мерцать в свете свечей глазами, начал свой долгий рассказ.

«После вашего ухода, мой бой с черным рыцарем продолжился. Этот толи мертвец, толи призванный доспех, оказался не так прост. Чары, которые на него были наложены были очень сильными. Сколько я не пытался его разрубить или ранить, у меня никак ничего не получалось, проклятые доспехи собирались снова воедино и оживали. Я потерял счет своим попыткам с ним справиться, когда меня наконец-таки не осенило. Отделив шлем от тела в очередной раз, я оставил его себе, а остальные части бросил огонь, упокоив ставшего практически непобедимым противника. Доспехи изрядно обгорели и чары, которые поддерживали в них силу окончательно пропали, став просто грудой изуродованного моим оружием металла, более не опасного. Я уже собирался уходить, как появился Франко, этот дерзкий самодовольный прихвостень Сольвани, жалкая тень этого короля хитрости и обмана. Его жажда убийства была настолько слепой, что он даже не смог понять нашу с ним разницу в силе. Я не стал его убивать, так сломал пару раз нос, да выбил зуб, может два. На ум мне приходит, только одно слово – жалкий, лучше про него и не скажешь. Та сила, которой он обладает требует неплохой сноровки и оточенного мастерства для применения, но его самоуверенность в своем безграничном превосходстве и слепой веры в свою уникальность, подвела его в последний раз. Я не стал его убивать, оставив отчаянно сыпать мне в след пустыми угрозами, не веря в то, что он проиграл этот бой. Его мучения были оборваны мертвецом, одним из тех, кого воскресил тот черный рыцарь, я слишком поздно это понял, лишь тогда, когда Франко был уже мертв.»

Учитель замолчал, сделав несколько глубоких затяжек и выпустив клубы густого дыма под потолок обратился ко мне с вопросом:

– Вот скажи мне, только честно? Вы и в правду с Салли намеривались спасти город? Горожан? Попытаться, хоть как-то повлиять на ход событий за стенами школы?

– Да. Безусловно, мы хотели этого! Вот только… – я задумался над тем, как бы мне ответить правильно, но учитель сказал это раньше меня самого.

– Вы очень слабы. Даже чересчур слабы. Но ваше стремление, наглость. Я даже не знаю… – Серо сделал глоток из кружки и продолжил: – Они вдохновили меня, на все это. На то что я сделал сегодня.

– По началу, глядя на ваши злоключения с тем рыцарем, я просто хотел вам помочь, спасти только вас, но потом, когда я уже был на месте схватки, все еще больше изменилось. Я уже уходил назад к школе, когда тот одноглазый худой старик отрезал, словно пилой, голову Франко. Он определенно знал его и говорил с его головой о каком-то долге, даже пытался убедить меня, что ему нужно отнести голову Рейнхарду, чтобы он непременно его воскресил. Не знаю, что на меня тогда нашло, я совершенно не чувствовал враждебности от того человека ставшего нежитью и просто на просто хотевшего чтобы Франко вернулся, для того чтобы отдать ему обещанный долг. Это было каким-то безумием, пока я снова не заглянул в сознание Салли и не увидел, что твориться в центре столицы вашими глазами. Безумие охватило этот город и мне показалось, что с этим уже ничего невозможно поделать, но я почувствовал. В тот момент находясь в голосе Салли, как он отчаянно переживает за городских жителей, которых даже не знает. Сказать, что я растерялся, было ничего не сказать, часть его переживаний передалось и мне, заставив меня решиться на немыслимое.

– Того восставшего из мертвых старика звали вроде бы Гарри, он не сделал мне ничего плохого, скорее оказался очень полезен. Я легко отрубил его иссохшую голову и отправился на городскую площадь, где все убивали друг друга, веря каждый в свое. Старик был жив, даже тогда, когда от него осталась всего лишь одна голова, он улыбался, корчил рожицы и даже представился мне, весь путь до площади переживая о том, что так и не получил своего долга. На все это у меня конечно были смешанные чувства, он я до последнего момента, сам с трудом понимал, что я делаю, доверившись своим инстинктам, которые выручали меня столь долгое время.

Уже через какое-то время, прорываясь почти без боя к эшафоту, стоявшему в самом центре, я с ужасом смотрел на десятки трупов, разбросанных по мостовой, которая должна была быть усыпана цветами, а не быть залитой липкими реками крови. Смерть пировала вокруг, собирая свою жатву, забирая одну жизнь за другой. По крайней мере приблизительно так, мне о происходящем вокруг, говорила голова в моей руке. Я не мог видеть нитей, понять кто из воюющих был живым, а кто уже мертв. Этот Гарри помог мне, я просто спросил его об этом и он ответил мне. Я отчетливо видел, как нить на его голове была оборвана, она словно маленький светящийся фитиль, догорала на нем не видимая для других. Даже потеряв связь с тем черным рыцарем он продолжал «жить», так я все это понимал в тот момент.

Вытаскивая одного за другим горожан из раскинувшегося вокруг боя я спрашивал у Гарри, это ли его брат или нет. Голова в моей руке отвечала, и я верил ей, отрезая головы своими невидимыми мечами только тем, кто уже был мертв. На эшафоте у моих ног и возле него лежало несколько десятков отрубленных голов, которые продолжали кричать, стонать, выпучивать глаза, корчить рожи и просто рассказывать истории из своей жизни. Люди, живые люди, ошарашенно смотрели на это, не понимая, что же вообще происходит. Бой остановился, морок почти спал, горькое осознание действительности наступило так неожиданно что даже мне самому стало страшно. Горожане, измазанные в крови и внутренностях тех, кого до этого дня называли своими друзьями с ужасом и оцепенением, смотрели на три десятка головой продолжавших кричать и требовать продолжать кровопролитие. Какая-то женщина, вооруженная кузнечным молотом, размозжила одну из голов и потребовала от остальных сделать тоже самое. Виноватыми очень быстро были назначены мертвецы, а городская воля и кровожадность переросла в желание защитить город и дать отпор врагам, так подло обманувшим любящие сердца ни в чем не повинных горожан. Мятеж постепенно затухал по всюду. Мертвецы, потеряв свою связь с черным рыцарем погибали, либо горожане, наконец-то осознав свои ошибки, пробивали им голову, заставляя прекратить все их попытки продолжать грабежи и убийства. Я наблюдал за всем этим стоя на эшафоте и понимая, что именно вы заставили меня прийти к вам на помощь, развязали этот узел противоречий, сидевший во мне, заставив меня не только спасти город, но и осознать самому, как же я до этого был не прав…

Учитель перестал говорить и скорчившись от боли и, наверное, какой-то понятной лишь ему одному обиды, обнял свою голову руками, вырвав небольшой клок волос из головы. Кровь запеклась в волосах и он, вырвав еще один клок волос, уставился на поверхность стола, как мне показалось, окончательно опьянев.

– Я смог доказать горожанам, что Орден обманул их! Мы смогли, я, ты, да все мы понимаешь! Для города все закончилось… – учитель сделал еще один глоток из опустевшей кружки и недовольно поморщившись стал наливать себе еще.

– Я не убил Гарри, он так и умер у меня в руке, с улыбкой. Он был гораздо человечнее меня самого сегодня. Гораздо человечнее многих из нас, – его глаза затуманились, он начинал засыпать от усталости и такого количества алкоголя.

– А как же армия Ордена? Мы же видели с Салли, там на восточных воротах. Стражникам города и рыцарям церкви Рассвета было точно не победить? Их было слишком много… – не унимался с вопросами я.

– Меня в сон клонит. Хотя постой, ты обязательно должен все узнать. Ведь завтра может и не наступить?! – Серо философски поднял свой указательный палец вверх, но задумавшись замолчал, снова проваливаясь в пьяную дремоту.

– Мастер, я уверен вы точно не умрете. На вас же нету ни одной смертельной раны.

– Ладно это уже не важно, Лад. Подойди ко мне, – учитель поманил меня к себе подняв передо мной свою руку:

– Я устал рассказывать, поэтому решил, что так будет гораздо быстрее. Только помни? Слышишь меня? – Серо вцепился мне в руку мертвой хваткой и заглянул мне будто бы в самую душу.

– Да, я слышу!

– Запомни. Ты дал мне обещание.

– Я помню.

– Хорошо. Поверь так будет гораздо проще! – учитель, держал мою руку в своей, а второй схватив меня за голову и положив на лоб, резко оттолкнул назад. Я было хотел упереться ногами чтобы устоять, но так и не смог этого сделать, провалившись в забитее чужих воспоминаний, воспоминаний моего учителя. Они бесконечным каскадом навались на меня, поглотив под своей огромной лавиной.

***

Повсюду были слышны крики и детский плач. Мятежники вокруг снова стали обычными горожанами: кто-то связывал особо буйных товарищей, кто-то кричал не понимая, что же делать дальше, кто-то молча убирал трупы с мостовой на телеги, большинство же просто сидело и рыдало совершенно не понимая, как до такого ужаса вообще смогло дойти. Я глянул на отрубленную иссохшую голову в своих руках и испугался, признав по чертах его лица, того одноглазого старика, с которым мне довелось встретился всего на пару мгновений, во тьме темницы, тогда под церковью. Я брезгливо отшвырнул голову в сторону, и она упала на доски эшафота и только потом на мостовую всю залитую кровью. Бойня прекратилась на какое-то время вернув людей в действительность, они медленно бродили по площади иногда останавливаясь и переворачивая очередное тело в надежде найти кого-то из своих родных. Все те, кого горожане считали давно умершими, те кто пришли и заставили их поверить в то, что все дворяне, как и городская управа, да и сам герцог им нагло врут, теперь снова лишились жизни. Но это раз был точно последним!

Я был в воспоминаниях Серо, так мне по крайней мере казалось. Мастер Серо, не выпуская волнистого меча, который еще совсем недавно принадлежал черному рыцарю, бросился бежать к восточным воротам, решив, что здесь он больше ничем помочь не может. Он бежал, не сбивая своего дыхания, не чувствуя усталости, лишь живой интерес и жажда решить любую проблему, не испытывая жалости и сострадания к противнику. Заливая лязганьем и звоном своих доспехов все вокруг, Серо бежал по главной улице, заставляя дерущихся горожан остановится. Они удивленно таращились на высокого бородатого мужчину в синей тунике и дорогих доспехах, думая, что перед ними кто-то из знати. Единственное что их смущало, так это то, что он бежал к воротам, призывая всех вокруг сплотится и помочь отстоять город. Кто-то плевал ему в спину и бранился, а кто-то, толкаясь и крича ему вслед бросался отстаивать свое право с мечом и щитом называться жителей Гротеска. Подбегая к самой церкви за спиной мастера Серо можно было насчитать не меньше четырех десятков добровольцев, это могло стать хоть каким-нибудь подспорьем оборонявшемся рыцарям у самых ворот.

Лавина из стали и плоти уже хлынула за городские ворота старясь окружить стражу города со всех сторон. Даже на крепостной стене, оборона начала сыпаться, тела защитников одно за другим падали вниз, под ударами наступавшей пехоты Ордена. Вот уже и лучники, потеряв веру в победу рванули назад с высокой башни, закрывающей крепостной вал, вниз, чтобы не остаться отрезанными от остальных защитников. Черные знамена ордена высились над первой линией стен города, а также воротах. Защитники бежали, потеряв всякую надежду на спасение, лишь комендант Трюдо крича на своих подчинённых продолжал требовать от них пойти в очередную атаку. Вот на крепостном валу вслед за пехотой Ордена стали появляться лучники, ситуация становилась настолько критической, что теперь город могло спасти только чудо, и этим чудо был мастер Серо.

Учитель крикнул так громко, как только мог на бегущих стражников, бросивших свои посты, что те испуганно сначала остановились не понимая, а потом развернулись и послушавшись приказа вернулись назад. Вот в них полетели первые стрелы неприятеля, а затем и камни, стража выстраивала стену из щитов, намереваясь дать еще один бой у восточных ворот, стараясь остановить волну атакующих Ордена Воскрешения. Мастер Серо не намерен был, сомкнув ряды с защитниками, принимать оборонительный бой на их условиях, а сам бросился в атаку, решив заставить противника отступить. Пока стража и рыцари, прикрываясь щитами и ощетинившись несколькими десятками копий, во дворе у ворот, держали оборону, мастер фехтования прорубался с боем на крепостную стену.

Времени для настоящего мастера фехтования больше не существовало, лишь одиночные, живущие всего несколько мгновений, воспоминания, вопли, стоны и крики отчаяния, разрубаемые на куски. Руки, ноги, головы, фрагменты брони, пальцы и даже зубы, мелькали перед глазами, падая вниз за стену и исчезая в пустоте. Удар за ударом, Серо продолжал теснить неприятеля, заставив его сначала пятится, а потом вообще устроить настоящую давку, только за одну возможность спрыгнуть назад за стену, чтобы не погибнуть от меча настоящего мастера своего дела. Даже лучники, все это время стрелявшие по стражникам внизу теперь переключили все свое внимание на учителя, стараясь в него попасть. Их стрелы разили других нападавших, только несколько раз попав по старику, который двигался настолько быстро, что предугадать его следующий шаг было практически невозможно. Так, продолжая прорубаться через врагов, что толпились на крепостной стене, он наконец-то достиг сторожки, на крыше которой были стрелки и заставив их отступить, назад за ворота города.

Стражники внизу, во дворе перед самыми воротами, перестали прикрываться от летевших в них сверху стрел и бросились теперь в атаку, видя, что лучников больше нет на крыше сторожки. Орден, потеряв первоначальное преимущество в страхе пятился к воротам, которые он с таким трудом смог ненадолго завоевать.

Серо, обозначив для себя такой важный успех для оборонявшихся возле ворот, продолжил прорубаться к краю стены, чтобы понять, что твориться там, за ней. Над полем висела черная пелена дыма от подожжённой травы и разлитого обороняющимися масла, скрывавшая словно туман от пристального взора Серо нападающих. Там в дыму, могли быть если не сотни, так точно десятки врагов, готовых убивать любого, кто встретится на их пути. Серо остановился в замешательстве, глянув на защитников, теснящих к воротам Орден внизу и переведя свой взгляд за стену сделал единственное, как ему показалось, верное решение.

Золотистые мечи росли прямо из его ладоней, меняя свои цвет и форму, они словно хищные птицы устремляясь в поисках жертвы, ища их в дыму и с легкостью поражая, одного за другим. Мастеру Серо этого показалось мало и он, перепрыгнув через стену, растворился в черном дыму, решив встретится с самой смертью в глазу на глаз. Теперь ему вокруг ничего не мешало, потому что вокруг были только его противники и никого больше. Он упал в грязь, намешанную сотнями сапог и поднявшись на ноги принялся рубить волнистым мечом всех вокруг без разбору, будто крутясь вокруг своей оси и даже танцую. Лезвие перерубало на такой большой скорости сталь и плоть, дробило кости, и не застревало в преградах, которыми оказались несколько повозок и небольшая осадная башня. Чтобы не терять равновесия и продолжать свой танец смерти, учитель изредка выпускал из совершенно разных частей своего тела золотистые лезвия клинков, не давая вращению прекратится, а телу, потерять ориентиры и попросту упасть в грязь. Он видел, он чувствовал, он понимал, став единым целым с оружием в своих руках, его глаза только успевали увидеть, разум подумать, а лезвие пронзить или разрезать, еще мгновение назад все еще живую плоть. Иногда его взгляд ловил в клубах дыма силуэты, над головами которых, были обрезанные волшебные нити, еще совсем недавно тянувшиеся к тому, кто напитывал эти мертвые тела своими чарами, заставляя их «жить» дальше. Их время угасало вместе с нитями, что над их головами становились все короче, пока совсем не исчезали и ходячий мертвец не замирал, оставшись лежать на земле.

Бой, нет скорее всего бойня продолжалась. Части тел, фрагменты оружия и доспехов взмывали в воздух после встречи с оружием Серо, продолжавшего рубить, колоть и калечить. Он все больше и больше наращивал темп своих движений, оставляя после себя лишь крики боли и стоны отчаяния. Ничто не могло его остановить и вот наконец-то армия Ордена побежала. Это был не страх быть убитым, а скорее всего ужас остаться разрубленным на поле брани, забытым и никому не нужным. Пропитанные чарами тела продолжали ходить, руки ползать, а головы разговаривать как ни в чем ни бывало. Живые, глядя на своих товарищей, разрезанных на части, с ужасом убегали прочь, потеряв не только желание воевать, но и саму веру в хваленное воскрешение Ордена.

Защитники города высыпали на поле перед стенами, оставляя после себя только трупы и победные вопли, что эхом раскатывались в разные стороны заставляя врагов поверить, что защитников Гротеска стало еще больше. Лучники на стенах стреляли убегающим врагам в спину, а многие просто подымали вверх руки крича им вслед проклятия и радуясь победе, которая так неожиданно упала прямо к их ногам. Через пол часа все было кончено, дым постепенно рассеивался, а защитники собирали раненых, пытаясь спасти тех, кого еще было возможно.

Комендант Трюдо стоял в проеме восточных ворот, глядя на горы трупов своих подчинённых, которыми был завален почти весь проход. Эта была победа, вот только какой ценой. Да и кто должен был победить, по его немому выражению лица было совершенно не понятно. Он просто стоял и смотрел на облака дыма, из которых медленно опираясь на окровавленную ногу, вышел, покачиваясь из стороны в сторону, учитель Серо. Трюдо не проронил ни слова, сделав вид будто его он даже не заметил, просто замерев на месте и практически перестав дышать, до тех пор, пока мастер Серо не пройдет мимо. От взгляда оцепеневшего от страха коменданта не ускользнула ни одна деталь в облике главного спасителя города. Кровь была абсолютно повсюду, своя и чужая. На голове в волосах, лице, руках, сжимавших огромный волнистый словно пила меч, ногах, груди из которой торчали наконечники стрел. Только его глаза, серые бездонные хрусталики царившей в них пустоты, светились огоньками звезд, ликуя от проделанной мечом работы. Трюдо выдохнул и отвернулся, а мастер Серо сделал вид что не заметил этого испуга и молча прошел вперед, выйдя на свет из-под сводов ворот и каменной сторожки.

Толпа взревела, как загнанное в угол дикое животное, приветствуя своего спасителя, она выла, кричала, стонала и лезла, толкаясь и сопя, для того чтобы прикоснутся к тому, кто один смог победить не меньше тысячи. Серо улыбался, все время сдерживаясь, чтобы не закричать от боли, которую ему доставляло такое огромное количество, пусть маленьких и не смертельных, но всё-таки ран, из которых сочилась его жизненная сила. Он видел, как люди плачут, радуясь, он видел, как люди падают к его ногам называя богом. Серо делал вид что не замечает, как рыцари церкви и монахи, стоя в стороне от всех остальных обсуждают его дальнейшую судьбу.

Мастер прекрасно осознавал, что теперь его ждет. Он стал боготворим всеми горожанами за свое умение и храбрость. Для церкви он нарушил самый главный запрет, использование запрещённых чар, за которое его теперь ждала смерть. Вот только за сегодняшний день он столько раз бросал вызов смерти, что ему стало даже смешно. Серо улыбнулся брезгливо отвернувшимся монахам и захромал дальше по мостовой, стараясь исчезнуть от посторонних глаз побыстрее. Люди ликовали, пили и целовались, плакали и радовались. Учитель нарушил данную Владыке Вечности клятву, он убил оружием человека. Нет даже не так, он осознано убил их такое огромное количество, будто плевал в лицо своему бывшему господину, говоря ему:

– Ну что, теперь дело за тобой!!!

От этих мыслей Серо становилось весело, он даже забывал о боли и поглядывал на огромный меч в своих руках, до сих пор не веря в то, что произошло.

Глава 26 «Похороны и другие откровения для епископа»

Меч черного рыцаря.

Огромный иссиня-чёрный змей пришел в движение. Тысячи его чешуек переливаясь в тусклом свете всеми цветами радуги будто гипнотизировали стороннего наблюдателя, заставляя приковать его взгляд к этой волшебной пульсации цвета, которая умиротворяла и завораживала одновременно. Огромная змея, не издавая не единого звука, подползала все ближе, становилась все больше и больше, так, что начинало казаться, что ее огромная розовая пасть с острыми клыками закрыла собой все пространство вокруг. Желто-зеленые глаза хищно смотрели прямо в упор, как два солнца с узкими зрачками, в которых роилась бесконечная тьма, пронизанная мерцающими точками далеких звезд, от которых невозможно было оторвать свой взгляд.

– Ты нарушил данное мне обещание и ценой этой ошибки станет твоя душа. Ты ведь помнишь, о клятве что давал мне? Теперь твое время стало моим… – на последнем сказанном слове челюсти змеи сомкнулись, погрузив все вокруг во тьму, заставив меня в ужасе подскочить с постели и наконец-то проснуться.

Я очнулся в комнате учителя, голова жутко раскалывалась, будто бы это я вчера пил вино всю ночь, а не Серо. Растрепав свою русые волосы и несколько раз ударив себя ладонями по лицу, я, зевая выглянул из-за балдахина, который закрывал кровать от остальной комнаты. Учитель до сих пор не ложился спать, он что-то воодушевленно писал на листках бумаги, которая горой, скомканных исписанных чернилами листков, лежала вокруг его стола.

– Честно, никогда бы не подумал, что, прожив так много времени, мне нечего будет написать в своем последнем письме?! Я уже пол ночи пытаюсь придумать напутствующие слова для учеников школы, но никак не могу подобрать нужный здесь темп, да задать присущий лишь мне одному воодушевляющий ритм. Пустое опять. Не то, все не то?

– Вообще то уже утро, мастер Серо! – я еще раз устало потянулся и потерев веки руками, зевая подошел к столу учителя.

– Осталось там мало времени, понимаешь? Я ничего не успею… Время, время! – Серо забарабанил пальцами по столу, что-то обдумывая. Взяв в руки очередной исписанный листок, он что есть силы скомкал его и выбросил ко всем остальным, зло ударив по столу:

– Значит, так тому и быть! Ну буду ничего придумывать. По-простому, без излишеств.

Его рука снова начала что-то очень быстро и воодушевленно писать из-за чего мне захотелось заглянуть ему через плечо чтобы прочитать, но учитель, будто заметив мой маневр, закрыл написанное своим израненным плечом. На несколько мгновений остановившись и призадумавшись он внес несколько поправок и дописав пару показавшимся ему так нужных фраз, довольно растянулся в своем кресле.

– А что вы пишите, учитель Серо? – я все путался разглядеть, то, что было написано на листке, но мастер аккуратно сложил листок вдвое так, чтобы я ничего не смог увидеть.

– Это мое последнее письмо. Пожалуй, все уже в курсе событий, даже ты, мой мальчик, просто пока еще этого не понял. Ты же помнишь мои последние воспоминания, которые я тебе доверил?

– Бой на крепостной стене у восточных ворот? Какой именно из моментов? Может тот, что на площади? – пытался угадать я, но потом меня осенило, и я вдруг понял, вспомнив слова большого змея, сказанные про «клятву».

– Так, вы нарушили… – у меня перехватило дыхание, я остолбенел от нахлынувших на меня мыслей.

– Да, Лад, мое время подошло к концу. Я не знаю, что задумал Владыка Вечности, но просто так я ему точно не сдамся. Так и знай я еще всех вас удивлю! – после сказанных слов на лице старика заиграла улыбка, разрезавшая весь его лоб сотнями морщин. Только теперь я заметил, как сильно он постарел всего за одну ночь. Седина пробивалась в разные стороны, начав свой путь у висков и устремившись вниз по шее и вверх до самой макушки. Да учитель был прав, его время подходило к концу и нам ничего нельзя было с этим уже поделать.

– Не переживай ты так, я все продумал. Поверь мне, я еще смогу удивить Владыку. Может вы этого не увидите, но я абсолютно уверен, он не сможет получить мою душу легко. У я-то знаю! – старик, улыбаясь говорил эти слова, скорее пытаясь убедить в этом не меня, а самого себя. Он продолжал говорить без умолку, а я, молча его слушал, понимая, что ничего не смогу сделать.

– Так вот, скажу честно, вам будет не легко, но вы все мне пообещали! Помнишь? Все до единого! Поэтому слушай меня внимательно и запоминай!

– Через час Тильда принесет новую чистую одежду, а конюх с Ходвиком новые начищенные доспехи. Салли, наверное, целую ночь чистит тот волнистый меч черного рыцаря и рыдает, но не суть, его тоже положите со мной в могилу! – говоря последнее слово он вскинул вверх свою руку приказывая мне жестом замолчать, заметив, как я хотел было его перебить на полу слове.

– Подожди с вопросами Лад. Ты помнишь ваш с Салли дуб, на котором вы прятали столько лет подряд ваши сокровища. Так вот, он также стар, как и я сам, он столько лет давал нам свой сок, из которого мы делали целебную мазь, что теперь он абсолютно пуст. Представляешь, старый дуб высох прямо изнутри и теперь я хочу наполнить его собой. Пусть его внутренняя пустота станет моим последним пристанищем. Да не рыдай ты, смирись, будь мужчиной! – учитель смахнул с моего лица нахлынувшие слезы и продолжил:

– Я прошу тебя Лад, чтобы именно ты залил меня еще живым горячим соком, оборвав наконец мою жизнь и не дав ее забрать Владыке Вечности. Ты помнишь, ты обещал?!Ты сказал, что выполнишь мою просьбу! Ну успокойся, будет тебе, хватит!

Я не смог найти сил чтобы ему сразу ответить, молча уставившись себе под ноги, будто бы я был в чем-то виноват и теперь испытывал чувство вины. А может и вправду именно я, ну может еще Салли, это все мы виноваты.

– Простите, учитель, это все мы! Я и Салли. Мы заставили вас изменить ваше решение и теперь… – угрызения совести съедали меня изнутри, в какое-то мгновение мне даже показалось, что лучше бы я умер тогда, от рук черного рыцаря и не дожил до этого самого момента.

– Так разве это плохо? Вы представьте только, скольких людей вы смогли спасли, переубедив одного лишь меня? Да я безгранично благодарен вам. Не будь вас, я бы так и продолжал сидеть в стенах школы, наблюдая за тем как горожане убивают друг друга. Я изменился, разве нет!? Я стал совершенно другим, сама смерть теперь меня не страшит, понимаешь?

Я ничего уже не понимал. Да мы вроде как спасли город, вернее мастер Серо спас, но теперь во мне что-то сломалось…

– Так нечестно! Просто нечестно! Вы же спасли всех! Может найдется какое-то лекарство? – я взмолился и обнял старика, от которого пахло потом и перегаром, он был смесью запахов стали, гари и табака, смешанного с сушенной вишней. Я боялся его отпускать, прижавшись к нему и рыдая.

– Перед временем все бессильны, мой мальчик. Еще вчера был твой день рождения. Ты же не забыл, что тебе теперь пятнадцать? Так вот. Ты должен отправиться далеко на юг и разыскать своих родственников, как велел тебе твой отец. Возьмёшь с собой Салли, двадцать серебряных монет что оставил Киль и отправишься в путь. Ведь время тебе еще подвластно, и ты еще сможешь удивить даже его мой мальчик! Я уверен!

– А вы? Как же вы? – я не отпускал своего учителя.

– Я? Я еще совсем недавно стирал детям память, пытаясь перехитрить самого бога вечности. Эх, я был так глуп, раз верил тогда в это? М-да. Но время летит и теперь есть ты и Салли, живые доказательства того что даже такой подлец как я, может воспитать что-то по-настоящему стоящее и ценное?

– Не говорите так, вы не подлец! – я не унимался и продолжал рыдать, не веря, что все может закончится вот так вот быстро.

– Все, хватит! А ну-ка взял себя в руки! Или мне нужно применить силу? Уже совсем скоро войдет Тильда, утешь ее и помоги. Все остальные уже ждут внизу, они знают, что им делать! – старик снял с себя остатки разорванной вчерашними лекарями рубахи и сделав еще несколько глотков из кувшина повалился на кровать, сорвав полностью балдахин и уронив его на пол. Сделав одну глубокую затяжку табачным дымом, он тяжело откашлялся:

– А ведь довольно неплохо все получилось? Я решил стереть себе память, абсолютно всю. Думаю, так Владыка Вечности не сможет меня найти. Никогда! Никогда, никогда! – старик кричал и смеялся, после снова закашлявшись и замолчав.

– Извините меня за то, что сомневался в вас!? – я виновато стал у постели, боясь поднять свои глаза.

– В том нет твоей вины. Я вот в тебе никогда не сомневался! Так что престань рыдать и стань настоящим мастером фехтования! Пообещай? – он улыбался, глядя на меня сотнями морщин растянувшимся по всему лицу.

– Обещаю! – ответил я, взяв наконец себя в руки.

– И прошу сделай все красиво, ну как тогда, когда ты подумал, что я похож на паладина из сказок, которые ты слышал в детстве? Сделаешь, обещаешь?

– Да! Удивленно ответил я, – и в этот самый момент старик стал полностью серьезным, схватив свою голову обеими руками, закричав, что есть мочи, от боли. Я успел только хватится за свои уши, как через мгновение все уже было кончено. Все до единой морщины на лице моего учителя фехтования растянулись, он помолодел сразу лет на двадцать. Его рот немного приоткрылся, а глаза чуть закатились вверх, лишь веки делали его взгляд осознанным и даже властным, что в какой-то момент я даже поверил, что он все еще тот самый учитель. Я подбежал к нему и схватил за голову, намереваясь схватить и начать трясти, чтобы вернуть его назад, но в последний момент остановился. Я ведь дал ему обещание сделать так, как он меня попросил, а не пытаться вернуть все как было. Я замер, глядя на него и только потом, отвернувшись, вспомнил про лежавшее на столе письмо. Дверь в комнату распахнулась, на пороге стояла Тильда, а с ней добрый десяток учеников, на их лицах было недоумение. Первой все поняла Тильда, она ударила что есть мочи в стену и отвернулась, закрыв от обиды лицо руками. Кто-то из учеников начал рыдать, кто-то попытался подбежать к кровати, но я перегородил им путь, требуя убираться прочь, все продолжая смотреть на лежавший листок бумаги на столе.

***

Когда мы вынесли мастера Серо во двор, все ученики опустили свои глаза под ноги, боясь даже взглянуть в лицо своему учителю, спящему крепким сном в балдахине, на котором мы его несли. Одетый в серебристые доспехи поверх черной, как сама ночь рубахи, он походил на закованного в броню сказочного героя, которым каждый из нас мог только восхищаться. Места для слез у меня не осталось, и я твердо решил выполнить каждую из просьб моего наставника. Единственно что меня очень взбесило, так это отсутствие Салли. Учитель говорил мне по то, что он возится с мечом, но это меня сейчас меньше всего интересовало, ведь во дворе собрались все кроме него. Мы медленно пошли вперед, осторожно, чтобы не уронить ставшего невыносимо тяжелым учителя на место, которое он выбрал для своего упокоения.