Текст книги "Первая белая книга "На пути в неизвестность" (СИ)"

Автор книги: Вернер Хэмфри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Глава 12 «История, которой тысяча лет»

Горы из рассказа Серо.

Салли продолжал стоять у входа, ожидая разрешения от учителя Серо, его глаза смотрели то на меня, то на мастера фехтования, переступить порок сам, он побаивался. Пауза затянулась и Серо, перехватив мой взгляд, махнул рукой, предлагая войти рыжеволосому мальчишке, замотанному по самую шею черными бинтами, служившими ему во время заданий одеждой.

– Учитель, – Салли поклонился и в несколько прыжков преодолел расстояние до скамьи, на которой мы с учителем сидели. Изогнувшись, как кошка, и вытянув свои руки высоко вверх, он скрестил свои ноги, сев на пол, с интересом глядя на нас обоих:

– Как прошла тренировка? Лад, ты, наверное, опять все позабыл в самый нужный момент?

– Помолчи Салли, – учитель искоса глянул на распаленного от переполняющей его силы рыжеволосого мальчишку и хотел начать свой рассказ, но был перебит.

– Тренировка молчанием? А я-то думал… – Салли не стал договаривать, увидев, как учитель поднял свой указательный палец, готовый в любое мгновение применить силу.

– Если не замолчишь, мне придется это сделать. А пока я хочу рассказать историю моей встречи с Владыкой Вечности. Этот вопрос очень интересует Лада, ну и тебе будет интересно послушать ее со всеми подробностями. А то мое нежелание убивать обросло таким количеством слухов, что скоро я и сам забуду клятву, которую давал Владыке Вечности! – учитель снова закурил и выдыхая густые клубы табачного дыма, наконец-то начал свою историю.

***

«Я родился далеко на северо-востоке отсюда, в деревушке, последи вечных снега и мороза, что пробирал до самых костей. Зимы там были настолько длинными и холодными, что почти все свое время мы проводили у печи, которую топил наш отец. В моей семье было много детей, я же был самым младшим и самым любознательным. Меня тянуло в неизвестность, туда, сквозь вьюгу и мороз, туда, где правила белая смерть. По несколько раз на дню я старался покинуть наш дом, чтобы пойти к соседям или увидеть что-то новое. Все мое семейство только и занималось тем, что дубило шкуры, да шило одежду из шерсти овец, которых у моего отца было огромное множество. Порой, дрова приходилось экономить, и мы всей семьей спали среди животных, хоть как-то пытаясь согреться, лежа друг с другом в обнимку. Потом мороз отступал и лед, тая, становился бесконечным потоком воды, что устремлялась вниз по склону, минуя нашу деревушку и по весне превращаясь в настоящую бурную реку. Все вокруг начинало расцветать, бесконечная ночь и ее морозы отступали и бесконечным становился день, что теперь никак не хотел заканчиваться. Лишь стоило реке успокоить свои потоки, образовав берега, к которым уже можно было подойти, не боясь упасть в воду, как зелень начинала пробиваться буквально повсюду. Так наступала пора работы, лето, жаркое и такое зеленое было очень коротким, чтобы им наслаждаться, просто купаясь в речке или дурачась с соседскими детьми, мы все были заняты, каждый своим делом. Отец и старшие братья косили траву, заготавливая скотине еду на долгую зиму, а я же пас коз. Целыми днями водя их от одного места к другому, я смотрел, чтобы они всегда были сыты, наедаясь до отвала травой. Вечером, каждого дня, мы доили коз и отдавали молоко соседям. Только потом я узнал, что из него делают сыр, творог и разные напитки. Лето всегда проходило очень быстро для меня, я постоянно отлынивал от своих обязанностей пастуха и наблюдал за птицами и другими дикими животными, люди летом меня совершенно не интересовали. Мать часто находила меня спящим на своем посту или вовсе не могла найти, ведь порой я уходил так далеко, что находил дорогу домой только ориентируясь по далеким пикам гор, висевших над долиной, в которой мы жили. Так продолжалось до тех пор, пора не пришли волки и не вырезали почти все наше стадо, за которым я должен был приглядывать, а на посту меня в тот момент не было. Пожалуй, это было последней каплей моих родителей, и они меня продали. Да вам не показалось, они меня обменяли, на дерево, хорошее дерево, которым можно было топить печь в нашем доме много ночей. По реке, откуда-то на западе, торговцы сплавляли лес и часто попадали к нам в деревню, меняя свой товар на наши сыры и кожу животных. Вот только в этом году, почти все стадо убили волки и отец решил отдать им меня, в обмен на дрова. Сурово конечно, но справедливо, раз из-за моего любопытства вся моя семья чуть не лишилась всего что у нас было. Соседи, что также лишились возможности делать сыры из нашего молока, тоже продали часть своих детей. Конечно из шкур убитых коз родители могли сделать одежду, но отец решил, что ее они продадут следующим летом и не днем раньше. Стадо стало меньше, а значит заготовок травы для корма было уже достаточно для того чтобы семьи нашей деревни пережили еще одну зиму и не замерзли, и конечно не умерли с голоду. Я же, вместе с десятком мальчишек, отправился на восток по реке дальше, смерившийся со своей судьбой. Родители ненавидели меня за мой поступок. Так же, как и мои братья, и также как теперь и мои бывшие друзья, да, наверное, все из нашей деревни. Путешествие по реке было не долгим, несколько раз мы еще останавливались, чтобы продать лес, на котором передвигались по воде, обменивая его на руду и какие-то камни, ценности которым, я тогда не знал. Река принесла нас к тем далеким горным пикам, по которым я ориентировался, когда пас коз, совсем обмельчав у самого их подножья. Дальше мы шли пешком. Мои бывшие товарищи, да и дети постарше, ополчились на меня так, что еда, которую нам давали торговцы попадала ко мне все реже и реже остальных. Ее у меня либо забирали, либо вовсе забывали меня покормить. Я же, получая новые синяки и ссадины, во чтобы то не стало, решил выжить, хотя чувствовал, что меня поджидает самая что ни наесть голодная смерть. Совсем скоро горы перед нами расступились, впуская нас по тропинке, идущей через густой хвойный лес, в новую долину, медленно закрывающуюся в ледяную скорлупу. Здесь было куда холоднее, чем в родных мне краях в такую пору, там, кроме голодной смерти меня теперь подстерегал и холод. Торговцы во время сна использовали одеяла, чтобы согреться, мальчишки купленные по всему устью реки жались к друг другу, а мне оставалось лишь наломать хвойных веток и пытаться согреться в них. Толи мое закалённое здоровье, толи большая удача, позволили мне всё-таки добраться до города, стоявшего в долине. Тогда, я помню, как подумал, что мои злоключения окончатся, и я наконец-то обрету новый дом, найду новых друзей. Вот только мы попали на невольничий рынок, где, можно было не только стать чьим-то рабом, но и угодить прямиком на стол в виде еды. Местные жители, да и приезжие тоже, не чем здесь не гнушались, истязали рабов, устраивали бои и споры до самой их смерти. Однажды ночью нас чуть было не похитили, именно тогда я увидел в первый раз что такое меч. Конечно не такой, как вы могли бы себе представить, с украшенной гардой, хорошей ковки и идеальной заточки. Нет, скорее что-то другое, уродливое и сделанное наспех, но также являвшееся оружием в умелых руках. Так один из торговцев, что были все это время с нами, в момент нападения, один сумел расправился с пятью противниками сразу, обратив остальных в бегство. Этот момент настолько врезался в мою память, что послужил для меня примером того, как и чему мне нужно было научиться, чтобы никто и никогда больше не посмел меня унижать и издеваться. Время неумолимо шло, нас кормили все меньше. Находясь в клетке с незнакомыми мне рабами, я стал получать больше пищи и уже совсем скоро свыкся со своей судьбой. Только изредка, вспоминая во время сна, как я, когда-нибудь научись владеть мечом настолько, что одолею любого на своем пути. Мои фантазии были совсем не долгими, нас всех, маленьких детей, не старше десяти лет купили, чтобы принести в жертву злому богу. По крайней мере, все взрослые так об этом говорили. Мы продолжили свой путь по долине, ориентируясь на далекий, теряющийся в облаках, пик, где мне суждено было встретить самого Владыку Вечности, именно он оказался тем самым злым богом. Его боялись и почитали, веря в то, что, если принести ему маленьких детей в жертву, его гнев не упадет на город в долине. Этот ледяной пик был его домом, его крепостью и тюрьмой одновременно. Переступив окружающий его невидимый барьер ты уже не мог уйти назад, оставшись запертым навсегда подо льдами.

Я смутно помню, как оказался в стенах огромного ледяного замка, но так просто покинуть я его теперь не мог. Его стены были не преступны, хотя местами даже прозрачны, они тянулись острыми ледяными пиками, теряясь во тьме где-то над нашими головами так высоко, что невозможно было рассмотреть, где же они заканчивались. Здесь, на низших этажах, бродили потерявшие надежду, такие же, как и я сам, маленькие дети, которые в страхе жались к друг другу, смирившись со своей участью погибнуть голодной смертью под окружающими нас всех льдами. Я же не переставал верить, в то что непременно смогу отсюда выбраться. Мне было всего десять, но я точно знал, что это был еще не конец.

Кроме меня только двое, отказывались терять надежду. Выхода нигде не было, но я искал, ведь он просто обязан был быть. Я стал забираться все выше и выше вверх, понимая, что мои силы не бесконечны, а жизнь, вместе с уверенностью в самого себя, медленно покидает мое тело. Я отбросил все свои сомнения прочь и просто лез вверх, цепляясь за ледяные пики, не видя смысла продолжать ждать, там внизу. Я оставил остальных детей, они рыдали, спали, умирали, бились в истерике, умоляя маму их услышать, но стены ледяного замка были абсолютно глухи к их мольбам.

Там на верху, я встретил еще двоих, таких же, как и я сам, не сломленных, не потерявших надежду. Я помню, как мы втроем смеялись, обнявшись и не говоря друг другу не слова, просто лезли все выше, в холодную неизвестность. Бродили по бесконечным коридорам, спали, рассказывали дурацкие истории и снова смеялись, так, будто знали друг друга целую тысячу лет. Сил для наших поисков становилось все меньше и меньше. Один из нас был без сознания, но мы не собирались его бросить и таскали его на плечах, по очереди…»

В этот момент Серо прекратил рассказывать и я заметил на его глазах слезы, которые он, отвернувшись, смахнул рукавом и начал молча забивать трубку новой порцией табака. Молчание затянулось, мне хотелось продолжения, и я начал от нетерпения барабанить по скамье на которой сидел.

– Так что же было дальше? Интересно же, учитель! Продолжайте, не молчите… – Салли сказал за нас обоих, недовольно потягиваясь:

– Ну, пожалуйста!

Салли так протяжно сказал это слово, что даже мне захотелось на него шикнуть, чтобы он поскорее замолчал. Наши мольбы были, наконец, услышаны, мои молчаливые переживания, и призывы моего рыжеволосого друга. Учитель выпустил клубы густого дыма и, почесав свою бороду, продолжил рассказ.

«Очень долго блуждая по ледяным коридорам мы добрались до огромного зала, посреди которого нас ждал сам Владыка Вечности. Мы не боялись его, страха нас уже совсем не осталось, настолько мы выбились из сил, что просто повались на пол и заснули. Большая белая змея, именно в таком обличии он предстал перед нами, подползла к нам и обвив наши тела чешуей своего тела, приняла нас, как своих собственных детей. Мы просыпались и засыпали, находясь все время будто в бреду. Чувство голода скоро совсем отступило, и сон, в котором мы находились, почти все время, захватил нас в свои объятья и не собирался отпускать. Теперь вся моя жизнь была во этом сне, который никак не заканчивался. Владыка Вечности представал передо мной в разных образах, будь то моя мать или отец, даже тот торговец с мечом был тут. Я спрашивал, а он отвечал, все они мне отвечали, учили меня и наставляли. Главным здесь было только мое желание, желание, во чтобы то не стало, научиться управлять мечом в своих руках так искусно, на сколько это только было возможно. Владыка Вечности знал абсолютно все и обо всем, он принял меня, дал мне то, чего я так хотел. Тренировал меня во сне, а потом просыпаясь я рассказывал об этом остальным детям, так же как я, попавшим в мир снов, созданный нашим новым учителем. Пока мы учились, позабыв о времени, а оно неумолимо крутило свое колесо за пределами ледяной тюрьмы, в которой был заточен наш учитель. За ледяными стенами проходили сотни лет, сменялись эпохи, исчезали и снова возникали города. Целые империи разрастались во все стороны и исчезали, становясь грудой камней и зеленой травой на поле, а мы продолжали жить. Продолжали учиться, став такими же узниками времени, также, как и наш учитель. Наша вера в свои силы продолжала крепнуть с каждым проведенным днем, а желание покинуть это место только росло. Настал момент, когда мы все трое решили покинуть ледяной пик и отправиться назад, домой, каждый из нас, туда куда захочет, еще не зная о том, как же изменился окружающий мир. Так, там на воле, среди мороза и бесконечных ветров, в постоянно меняющихся порах года, исчезло абсолютно все, что когда-либо было нам известно, ведь прошла целая тысяча лет. Учитель отпустил нас, взяв с каждого клятву, которую нарушив мы были обречены потерять все. Никто не знал, что же нас ждало, попробуй мы нарушить данное обещание. Но почему-то именно тогда, мы решили, что он заберет у нас то единственное, что было нам еще дорого – это нашу жизнь. Многим событиям суждено было произойти на моей пути сюда, в Гротеск, прежде чем я стал учителем этой школы. Моей школы фехтования. Так что теперь, вы знаете, почему того злого бога зовут Владыкой Вечности. Не я дал ему такое имя, само время, которому он не подвластен заставило его так назвать. Вот он я, перед вами, живой пример того, что оттуда можно вернутся, настоящий тысячелетний человек. Старый настолько, насколько только можно себе представить!»

Учитель закончил свою историю громко рассмеявшись и похлопав по плечу молчаливо обдумывающего все выше сказанное Салли. Мне же, он хитро подмигнул и поднялся со скамьи собираясь уходить.

– Мне больше нечему тебя учить в фехтовании, Лад. Ты хорошо усвоил все уроки, и мне осталось только узнать сможешь ли ты управлять своей силой. Даже тогда, когда мы с тобой сражались, и ты был в шаге от того чтобы стать калекой на всю оставшуюся жизнь, твоя сила так и не проявилась. Мою же силу, ты сумел довольно быстро разглядеть, хотя она и не видима для всех кроме меня самого, – учитель снова сжал правой рукой невидимый меч и провел по деревянному потолку кончиком его острия, оставляя после себя след.

– Но учитель?! – я протестовал, мне нужно было гораздо больше, Воля внутри меня продолжала молчать. Паника на мгновение охватила меня, и я встал со скамейки не веря, что это была вся история, которую хотел рассказать учитель.

– Моя сила совсем другая, я не понимаю…

– У Лада есть сила? А что это за сила, что она делает? – Салли вертел свое головой, смотря то на меня, то на учителя, с открытым от удивления ртом.

– Сила? Применяя ее вне стен нашей школы, вы подвергаете себя большой опасности, ведь она везде под строгим запретом. Церковь и дворянство называют ее магией, за которую ждут пытки и смерть, хотя сами прибегают к ее использованию все чаще. Когда-то давно, я также очень желал получить силу и Владыка Вечности дал ее мне. Вы должны поверить настолько сильно, на сколько только можете себе представить, чтобы заставить силу проявится. Пусть это будет первым уроком для вас обоих. Помнишь Лад я сражался деревянной палкой, и ты не мог ее долгое время разрубить, хотя сам прекрасно знал, что металл куда сильнее дерева. Так вот, это я заставил дерево стать таким крепким, чтобы выдержать все твои удары мечом.

– Но как? – почти одновременно сказали мы с Салли, жадно наблюдая за каждым движением учителя. Мастер Серо снова взял деревянную палку для тренировок и проведя по ее поверхности средним и указательным пальцем сложив их вместе, передал ее мне.

– Теперь попробуй сломать! Так просто это сделать тебе не удастся.

– Так, что вы сделали? – Салли взял палку из моих рук и трогая ее не заметил совершенно ни каких изменений. Хорошенько размахнувшись он ударил по скамье, но палка не сломалась и оставила после себя только вмятину на деревянной поверхности.

– Эффект скоро пропадет, но суть вы оба поняли. Заставьте свое оружие быть прочнее. Проведите по его лезвию своими пальцами, поверьте в то, что сможете это сделать, представьте образ в своей голове как разрубаете, например, вон тот манекен и действуйте.

Пока Салли продолжал вертеть палку в своих руках, пытаясь понять, как же мастеру Серо удалось сделать ее такой крепкой, я задал вопрос уходящему учителю:

– Сколько времени у вас ушло на то, чтобы все получилось?

Учитель остановился и не много подумав ответил на мой вопрос:

– Месяц, может чуть больше. Я же один тренировался… – он усмехнулся и покачав своей головой исчез в дверном проеме.

Глава 13 «Трое заговорщиков»

Бар «Пьяное копыто».

В северной части города Гротеск, не было и капли того кровавого безумия, что творилась все утро у восточных ворот. Самый бедный район города, казалось совсем не заметил нападения или ему было просто плевать на все это. Многие горожане этого района прозябали в такой беспросветной нищете, что им, на самом деле, было плевать на судьбу города, ведь даже о своей собственной, они не могли позаботится.

Маркиза, укутавшись в свой темно-зеленый плащ, медленно брела по узким улочкам, посреди домов бедняков, стараясь не попадаться на глаза случайным прохожим и головорезам, которыми был заполнен, весь этот район. В темной подворотне, совсем рядом, несчастного избивали сразу трое, вот еще кого-то поволокли по мостовой, заливая все вокруг кровью. Толпа пьяных стражников хохоча, обнимая и тиская смазливых проституток, прошла мимо, не обращая на происходящее никакого внимания. Какой-то нищий молился, вскидывая свои руки вверх, его силуэт, еле различимый в свете факелов на стене одного из заведений, походил на жуткую статую горгульи. Миновав еще несколько домов, откуда доносились стоны и крики, Маркиза добралась до рынка. Несколько десятков палаток, освещенных редкими кострами, возле которых сидели уставшие за день мелкие торговцы, были завалены всякой утварью и ящиками с дурно пахнувшей едой. Рвота подступила к горлу Маркизы, ей пришлось зажать рукой нос и ускорив свой шаг, чтобы скрыться за одним из грязных брезентов, натянутых поверх палаток. Оставшись не замеченной, она все ближе продвигалась к своей цели, хотя в Гротеске она была впервые. Помня, на увиденной ранее карте, то самое место, куда она должна была попасть и ориентируясь по крепостной стене, где-то справа, Маркиза двигалась к своей цели. Миновав длинные ряды торговых лавок, изредка появляясь в проемах между ними, беглянка, прячась в полах плаща, почти сливавшегося с грязной тканью построек в полумраке, добралась до товарных складов. Эти огромные здания, еле различимые во тьме, высились над остальными постройками вокруг. Когда до них оставалось идти всего несколько десятков метров, Маркиза остановилась, заметив, как свет факелов вырвал из тьмы несколько стражников делающих в патруле. Она свернула за поворот и направилась дальше, но и здесь стояла охрана, скучая и переминаясь с ноги на ногу. Теперь ничего не оставалось, как повернуть назад и идти в обход, вдоль рынка, стараясь обойти выставленные блокпосты охраны. Несколько раз появившись в свете горящих костров, фигура в тёмно-зелёном плаще, попала под уставшие взгляды торговцев, которым было абсолютно все равно, кто это мог быть. Маркиза облегченно выдохнула и, продолжая двигаться к заветной цели, ускорила шаг, стараясь побыстрее покинуть это жуткое место. Отвратительная смесь из экскрементов и стухшей рыбы, продолжала ее преследовать еще какое-то время, когда наконец, ноги сами не привели ее к «Пьяному копыту».

Неизвестно кому только могло прийти в голову такое название для питейного заведения, но здесь хоть было не так мрачно, как на рынке или возле амбаров. С десяток факелов висело на стенах, освещая все вокруг, тел спящих нищих или бьющих кого-то головорезов, нигде не было видно. Улица казалось абсолютно безлюдной, но так могло показаться только на первый взгляд. Из подворотни, напротив висевшей на дверях вывески, подымались клубы табачного дыма. Двое молодчиков, вооружённые топорами, без какого-либо интереса глянули на незнакомку и не заметив в ней ничего подозрительного, снова растворились во тьме переулка.

Маркиза поежилась от холода и направилась к двери, еще раз посмотрев на вывеску «Пьяное копыто», странно что лошадей рядом, нигде не было видно. Если на улице было совсем тихо и почти безлюдно, то внутри хорошо освещённого помещения, в которое она вошла, был полный аншлаг. На сцене музыканты играли на самых разнообразных инструментах, толпа посетителей обнявшись орала какую-то песню, остальные свистя их подбадривали. Почти все здесь собравшиеся были настолько пьяны, что с трудом передвигались, многие просто спали прями за столами. Один из пьяных головорезов начал мочится прямо под стол, но охрана питейной, схватив его быстро под руки, выкинула наглеца за дверь, чуть не сбив Маркизу с ног. Пьяное хоровое пение продолжалось, горлопаны старались перекрикивать друг друга, толкаясь и кривляясь, каждый на свой лад, перед самой сценой. Новая посетительница окинула взглядом все помещение и, увидев несколько свободных столиков у противоположной стены, направилась именно к ним. Путь оказался не таким простым, несколько раз увернувшись от попыток головорезов ухватить ее за грудь или задницу, она достигла стола и устало повалилась на один из стульев, сбросив с себя капюшон. Охрана, стоявшая вдоль стен, очень быстро потеряла к ней всякий интерес, принявшись выталкивать еще одного окончательного напившегося посетителя. Музыканты перестали играть, а горлопаны петь, зевая и хохоча, расходясь за свои столы, обнимаясь и поднимая вверх кружки со спиртным. Сняв свой плащ и показав взору всех присутствующих доспехи Асторийской армии, изрезанные ударами топором и мечей, Маркиза положила на стол свой меч и принялась ждать трактирщика или его помощника. Взгляды мужчин, до этого так смело распускавших свои руки, потеряли к ней всякий интерес, увидев эмблему на доспехах и оружие, которое теперь было на виду. Оставшись довольной от всего происходящего Маркиза, наконец, закрыла свои голубые глаза, чувствуя, что теперь она в безопасности, и погрузилась в размышления о событиях последней ночи.

«Стоило ей только расстаться с епископом, который все пытался вынюхать, откуда она приехала и с предельным интересом наблюдал за каждым ее движением, она так и не смогла нормально расслабиться. Этот старик приставил к ней двух служанок, явно намереваясь узнать через них еще что-нибудь, чтобы наверняка подтвердить свои подозрения, но Маркиза так и не дала ему повода для этого. Увы, но поспать она тоже так и не смогла, уставшее от долгой дороги тело было готово ко сну, но только не разум. Разум говорил ей ждать, ведь рыцари церкви могли прийти за ней в любую минуту. Так она и пролежала пол ночи в ожидании, изредка слыша аккуратные шаги служанок за дверью и их перешёптывания. Так, еще больше разозлившись Маркиза не дождалась ни слуги от герцога, ни рыцарей епископа, будто бы всем было вообще плевать на ее приезд. Ей нужно было действовать и как можно скорее. Улизнув тайком из храма, она всегда могла сказать, что ушла на поиски герцога, ведь дело очень срочное. С самого начало все пошло наперекосяк. Ни Трюдо, ни этот наглый пижон Сольвани, так и не появились на восточных воротах. Вместо них ее встретил это Пранко? Нет, не так. Вроде Франко?! Но не суть. Лишить другого жизни для него, что поссать сходить. Не больше не меньше.» Усталость начала снова одолевать, а мысли путаться и Маркиза провалилась в сон на несколько мгновений. Так ей по крайней мере показалось. Она пришла в себя только после того как услышала, что к ней кто-то подошел. Рука сама схватилась за меч на столе, а все тело приготовилось к прыжку. Но нет, открыв глаза она увидела коренастого мужчину средних лет всего перепачканного едой, в коричневом фартуке поверх серого кафтана. Он улыбнулся своими гнилыми зубами и повторил свой вопрос:

– Вы поесть или выпить? – говоря это, он продолжал смотреть на ее голые ноги, от чего Маркиза убрала их под стол переключив все внимание говорящего на оружие в своих руках.

– Так как? Немая, что ли?

– Злая, так точно! Давай налей чего-нибудь, да принеси поесть.

– А что предпочитает, дама? – он, подмигнув, оперся на стол и пододвинулся к ней по ближе.

– Да ты я вижу слепой или смерти себе ищешь? – Маркиза зло посмотрела на него сдвинув свои брови, и трактирщик, отшатнувшись от ее тяжелого взгляда, промычал уходя себе под ноги:

– Извините…

Посетители не обратили на это никакого внимания и Маркиза, снова опершись на стол локтем, провалилась в раздумья.

«Чертов Франко, чуть не спутал мне все карты, перебив стражу на восточных воротах. Хоть старик, что признался во всем на допросе теперь мертв, этот уже ничего не расскажет. Значит остается только этот Франко. Гаденыш умеет пользоваться силой, его способность перемещаться в тенях впечатляет. Нужно обязательно все разузнать о нем у Трюдо, когда он придет. Этот продажный комендант города, рассчитывает на то что, предав своих и впустив Орден в Гротеск ему оставят его высокий статус. Безусловно висеть по среди площади, он будет на много выше остальных, уж я не сомневаюсь в этом. Да и вообще, как два таких разных по смыслу слова как хитрость и глупость, могут жить одновременно в одном человеке?»

Улыбаясь от своих мыслей Маркиза принялась есть принесенную еду, запивая все местным пойлом, которое было куда уж лучше той грязной воды, которую ей приходилось пить всю дорогу сюда. В руке трактирщика оказались две медные монеты, полученные от Маркизы, и он, проверив одну на зуб, ушел, оставшись довольным. Горячая каша и тушенное мясо сделали свое дело, она больше недели не чувствовала себя такой сытой, как сейчас. А потом, сверху, залив всю горячую пивом, Маркиза окончательно перестала сопротивляться сну, сжав покрепче свой меч. Сопротивление было бесполезно, ее голова намертво пропечаталась к столу, став самым тяжелым предметом на свете. Чем она была лучше или хуже остальных посетителей, многие так же, как и она спали. Понадеявшись на эмблему Асторийской армии и свою удачу, Маркиза провалилась в сон.

Сколько она проспала, десять минут или несколько часов. Из небытия и своих фантазий ее вырвали хохот, и очередная попытка посетителей спеть хором новую песню, но теперь уже на самой сцене. Высокий и сухопарый светловолосый усач Трюдо сидел перед ней за столом и молча рассматривал ее черные засаленные волосы на своей руке, только теперь заглянув в бездонное небо ее голубых глаз.

– Может мне стоит прямо сейчас убить вас и покончить со всей нашей сделкой? – холодный взгляд коменданта смотрел куда-то сквозь Маркизу, он будто увидел саму смерть за ее спиной.

– Зачем вы меня пугаете, отпустите мои волосы… – Маркиза вырвала прядь своих локонов из его рук, только теперь заметив, что, ее меча на столе уже не было.

– О? Вы, наверное, ищите свое оружие? Поверти, для нашего разговора, оно вам не понадобиться. Вот лично мне, очень хочется лишить вас жизни, прямо сейчас, чтобы проверить наконец, правду ли толкуют про Орден Воскрешения? А вдруг вы оживете у меня на глазах, если вас хорошенько проткнуть?

– Интересно, а что еще вы еще хотите узнать про нашу веру, комендант? – стараясь не нервничать, Маркиза пыталась поменять тему для разговора.

– Да в печь вашу веру и все договорённости! – Трюдо взбешенно схватил Матильду за воротник рубахи под доспехами и подтянул через стол ближе к своему лицу.

– Какой я теперь комендант без гарнизона? Вы же мне обещали, что переубедите герцога!? Вы мне пообещали… – его трясло от внутренних переживаний, но Маркизе нечего было ответить на его вопросы. Она пока ни слова не понимала из сказанного Трюдо, находясь частично все еще в своих сновидениях.

– Вас что разжаловали? – не понимая, продолжила Маркиза.

– Смеетесь надо мной? Да бросьте уже отпираться, вы с самого начала так и задумывали, чтобы посмеяться мне в лицо, дорогая Маркизе де Тэрау, или любое из придуманных вами имен. Давайте, начинайте отрицать, что не вы напали на восточные ворота и не убили весь мой гарнизон? Ну же, начинайте отпираться? Я жду, я уже готов пробить ваше лживое маленькое сердце своим кинжалом, стоит вам только начать мне лгать! – отчаяние охватило коменданта. Если его слова были правдой, то восточные ворота уже пали и нужно было искать возможность передовому отряду проникнуть, здесь на севере, за городскую стену. Мысли путались в голове Маркизы, перекрикивая одна другую, холодная сталь проникла сквозь один из рубцов на ее доспехах и уперлась ей прямо в ребра.

– Ну так что, я жду ответа, что же вы молчите? – глаза коменданта продолжали смотреть сквозь Маркизу, припираться дальше не было никакого смысла, если Орден атаковал восточные ворота, то только для отвлекающего маневра. Нужно было рассказать всю правду этому идиоту, ну или хотя бы какую-то ее часть, сейчас, в таком состоянии, он был очень опасен.

– Хорошо, вы правы! – лицо Маркизы снова стало абсолютно каменным и непроницаемым для любых эмоций.

– Орден напал на восточные ворота для отвлекающего маневра.

– Так что будет еще одна атака? Разве это еще не конец? – глаза Трюдо тревожно бегали по каменному лицу Маркизы, пытаясь понять, говорить ли она ему правду или все-таки нет:

– Где? Когда?

– Так, а мне откуда знать?! Раз нападение состоялось раньше задуманного, то для этого есть свои объективные причины! – Маркиза стала говорить чуть тише, чувствуя встревоженные взгляды прислушивающихся к разговору посетителей на себе.

– Куда? – Трюдо схватил ее еще сильнее и посмотрел прямо в глаза, не отводя своих глаз в сторону, продолжив:

– Так что же получается? Сейчас, когда вся городская стража в восточной части города сражается с врагом, Орден спокойненько входит в город через другие ворота? – вена на лбу коменданта Трюдо пульсируя надулась, готовая от перенапряжения вот-вот лопнуть. Маркиза даже на мгновение это представила и не смогла сдержать своих эмоций, улыбнувшись. Перед ее глазами, на одно мгновение, вспыхнула картинка, на которой Трюдо заливает все ее лицо своей кровью, валясь на пол и корчась от боли.