Текст книги "Няня для Боссёнка (СИ)"
Автор книги: Вера Рэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
Глава 4.
Несколько часов назад
От третьего лица (с точки зрения охранника)
–Пхопустите меня, пожалуйста! Мне схочно надо! – молоденькая картавая девушка, еще сама ребенок в понимании дяди Олега, но уже с дитем на руках, умоляюще смотрела на грозного охранника, занимающего контрольно-пропускной пост.
–Не положено. Без пропуска не положено… И без записи предварительной не положено. Девочка, ну я ж бы пропустил тебя. Не изверг какой. Но мне потом такой нагоняй влетит! Я потом пару месяцев отходить буду от своей доброты. Мне она, знаешь, часто боком выходит. Доброта эта! – сконфузился Олег Тимофеевич.
Жаль было девочку… Вся бледная, худенькая, волосики растрепанные, глазки заплаканные. Уставшая, куда ей дите надо было? Спинка сгорбленная, видимо, ноша оказалась непосильной для ее хрупких плечиков.
–Пожалуйста! Мне схочно нужно поговохить с одним человеком! Это вопхос жизни и смехти! – хоть девочка и смешно картавила, старику было совершенно не до смеха. Потому что понимал: девочка не врет. По глазам ее понимал. Отчаявшаяся, находившаяся на распутье. Кто знает, может именно от его теперешнего решения зависит вся ее дальнейшая жизнь? Может встреча с ним окажется для девчушки судьбоносной.
–Эх… Так и быть, – сдался он. Ведь потом корить себя будет, что не помог юной красавице. А она его внучку ему напомнила. Та когда-то хохотушкой была, а потом встретила не того, забеременела, родители не поддержали. Ну и… Не стало его Варюшки. Сердце старика защемило так сильно, душу охватила бесконечная пугающая тоска. –Говори фамилию, попробую узнать, на каком этаже твой человек работает.
–Стахов… – выпалила девочка…
–Хм… – ухмыльнулся Олег Тимофеевич. Стахова он знал. Как не знать этого крутого начальника, который, гад, смотрит так высокомерно, что старичок, ей Богу, с радостью его бы придушил. Только Стахов ведь его и не замечает вовсе, даже не здоровается. Как робот прикладывает пропуск, даже по сторонам не смотрит. –Что, ребенка заделал, а помогать не хочет?
–Как Вы узнали? – тоненьким голоском спрашивала юная особа. Она даже не смотрела старику в глаза, словно сдерживала слезы, словно боялась его, словно ей было стыдно.
Да чего ж ей стыдиться? Столько девочек попадается на этот ржавый любовный крючок. И только немногим из них везет не попасть в запутанные любовные сети.
Глупая маленькая девочка! И зачем связалась с этим противным типом? Золотые горы обещал? А теперь что? Оказалась никому ненужной? Одна… С дитем на руках? Бедная девочка. Бедный ребенок… И богатый урод, который думает только о своей заднице, которому наплевать на всех.
Дрожащими морщинистыми пальцами Олег Тимофеевич проверил по своему журналу номер приемной Стахова. Затем набрал нужные цифры. Приятный женский голос по ту сторону сообщил:
–Приемная Стахова.
–Людмила, ты? – добрая приветливая секретарша, в отличие от Стахова, всегда здоровалась. И Олег Тимофеевич к ней относился хорошо. – Начальник твой у себя? – прорычал мужчина.
–Максим Никитич на совещании.
–Когда освободится?
–Как пойдет. Может, через 10 минут, а может – через пару часов. Дядя Олег, он сегодня такой нервный был. Если Вы с ним о чем-то поговорить хотели, сейчас не самый подходящий момент. Сами знаете, он в обычное время – человек противный. А когда злой и нервный! Дьявол…
–Не беспокойся, Людмила. У меня тут для него сюрприз. Для поднятия настроения, так сказать… Когда начальник твой появится, ты мне сообщи, ладно?
–Договорились…
–Ну что? – покачивая переноску с ребенком, с надеждой спрашивала девушка-мать.
–На совещании. Когда освободится, я с ним лично поговорю…
–Как же я устала! – девушка, действительно, валилась с ног.
–Ты иди… Присядь, милая. Все хорошо будет! – заверил ее Олег Тимофеевич. Девушка покорно отошла в сторону кресел.
Она долго разглядывала своего спящего ребенка. Заметно нервничала, боялась предстоящей встречи, что-то бормотала себе под нос. Олег Тимофеевич ничего не мог расслышать издалека, но весь ее вид выдавал ее беспокойство и растерянность.
«Ну Стахов!!! Кобель!» – негодовал про себя сердобольный старичок.
–Извините! – девушка опять подошла к нему. – А где здесь туалет? – спрашивала она.
–Вон там, за углом! – снова увидев ее перепуганное заплаканное личико, мужчина поджал губы.
–А Вы можете всего одну минутку пхисмотхеть за моим… – голос дрожал. Бедная девочка, она даже помощи не умела просить! Наверное, не у кого было просить. А может, отчаялась просить, разочаровалась в людях.
«Ай, ай, ай!» – продолжал ее жалеть он.
–Ну конечно, присмотрю. Отчего ж не присмотреть… Ты давай-давай, успокойся, умойся. А хахаля твоего я возьму на себя. И не таких убеждал…
–Пхавда? – стирая слезы с глаз, не верила девчушка.
–Ну конечно… – заверил ее он…
А она мягко улыбнулась, только уголками губ, ничего не ответив. Но ее добрая и нежная улыбка была в этот момент лучшей наградой для доброго старика. Он не выносил женских слез… А после случая с внучкой его сердце кровью обливалось, стоило ему увидеть несчастную, да еще и с ребенком… Вот если бы его Вареньку тогда кто-то успокоил, утешил…
Снова бередил незажившую рану. Больно…
Незнакомка свернула за угол и скрылась… Но ни через 5 минут, ни через 10 минут, она так и не появилась. В то, что она бросила своего ребенка, Олег Тимофеевич не верил. Сам видел, с какой нежностью она на него смотрела!
Или притворялась? Нет… Не притворялась, любит.
О том, что она не вернется, Олег Тимофеевич понял еще минут через 20.
–Вот дела… – смотрел он на спящего ребенка, пытаясь понять, что делать дальше. –Стахов! Ну конечно же! Его ребенок, пусть сам разбирается… – решение пришло моментально. Еще раз набрал номер приемной Стахова, и к его удивлению на звонок ответил сам «виновник» вышеописанных событий.
Глава 5.
Максим
Я смотрел на спящего в люльке ребенка. Часто-часто моргал, на лице застыла улыбка-ухмылка, а дыхание стало рваным.
Охранник пытался заверить меня, что это МОЙ ребенок. Говорил о восемнадцатилетней девушке, подбросившей его. О том, какой я гад, обрюхатил и скрылся. Угрожал вызвать полицию…
Разве это могло произойти со мной?
Я анализировал свои похождения за последний год-полтора. Постоянных отношений у меня не было, но коротких интрижек на одну ночь было предостаточно. Я ведь даже не всегда знал имена девушек, с которыми просыпался утром в одной постели. Есть ли вероятность, что одна из них могла забеременеть? Наверное…
Другой вопрос в том, как мать этого ребенка (предположу все-таки, что он может быть моим) узнала, где меня искать. Ведь я личной информацией о себе не особенно делился. Максимум, называл свое имя. И уж точно не распространялся о том, где работаю.
–А с чего Вы вообще взяли, что она искала именно меня? – не унимался я. Дите в люльке все еще спало, несмотря на разворачивающуюся между мной и охранником беседой-скандалом.
–Так ведь девушка так и сказала: к Стахову нужно. Вопрос жизни и смерти…
–Так стоп! – щелкнул пальцами. Бинго! Кажется, я нащупал лазейку. – А она сказала, что я – отец ее ребенка? Требовала передать малыша мне? А?
–Ну… – охранник неоднозначно пожал плечами. Потом потер переносицу, пытаясь вспомнить.
–И записки, я так понимаю, она не оставила…
–Да вроде нет… Вроде… – многозначительно глянул на ребенка. – А может и оставила. Она что-то калякала на бумаге, пока на диванчике сидела. А потом мелкому под одеяльце сунула. Я ж не думал, что она ребенка мне подбросит. С виду такая тихоня, мне ее даже жалко было. А она вон что… Совсем не пожалела старика. Куда мне такой стресс на старости лет? Я ж не знаю, что делать, как себя вести…
–Да успокойтесь Вы… Так, под одеяльце, говорите? – аккуратно раскрываю ребенка, пытаясь найти ту самую записку.
Малыш громко чмокает соской, а я резко убираю свои руки. Тьфу ты… Думал, разбудил. Опять возвращаюсь к поискам. Малец спит крепко, его, кажется, не тревожат мои действия. Нащупываю что-то гладкое и шуршащее. Аккуратненько беру этот листок бумаги в клеточку, согнутый вчетверо. Обратно накрываю ребенка. Еще простудится…
Охранник облегченно выдыхает. Понимаю, надеется скинуть проблему на меня.
Разворачиваю записку:
«Максим, это и твой ребенок тоже. Я устала… У меня больше нет сил. Мне порой кажется, что я схожу с ума. Пожалуйста, не…» – дочитать не успеваю. Мои глаза перемещаются на потягивающегося ребенка, который, открыв свои красные после сна глазенки, часто сосет смешную соску.
Его носик морщится, глаза прищуриваются. Черт! Кажется, я знаю, что за этим последует…
–Только не плакать! – замечаю, что ребенок тянется к записке, которая вызывает у него какой-то странный интерес. Ладно… Даю ему записку. Малыш несколько раз сжимает ее, шелестя. Кажется, успокаивается. Опять смотрю на охранника. – Чтоб никакой полиции! – угрожаю ему указательным пальцем. – Еще не хватало, чтобы опеку вызвали. Если это, действительно, мой ребенок, я не хочу, чтобы его забрали в дом малютки.
Мужчина кивнул. А я взял детскую переноску и бегом отправился в сторону лифтов. Не хотелось привлекать к себе излишнее внимание.
Я все проверю, постараюсь найти горе-мамашу этого ребенка.
Ничего, справимся, прорвемся. В конце концов, я – большой начальник, в моем присутствии трясутся от страха многочисленные подчиненные. Неужели я не смогу справиться с ролью всего лишь отца? Да это проще простого, как семечки грызть. Не так ли?
* * *
Настоящее время
–Фу… А чем тут так? – смердит, твою мать. Несет, как из канализации. Но я, пытаясь не спугнуть свою палоньку-выручОленьку, натягиваю на лицо маску милого гражданина. – …пахнет?
–Кажется, малыш сходил в туалет…
–Эээээ… – какая гадость! –И что теперь делать?
–Как что? Менять подгузник. – Оля протягивает мне мелкого, я машинально его беру в свои руки. Но он сразу же начинает морщить свой носик. Не хватало еще, чтобы опять заорал, как… как… Кто вообще громко орет? Орел?
–Нет-нет-нет… – возвращаю малыша Оле.
–Послушайте, Максим Никитич… Я подгузники никогда и никому не меняла. И это не входило в мои планы еще как минимум лет пять…
–Все бывает в первый раз, Оля. Давай-давай, не тушуйся. Я тебе… премию в конце месяца выпишу. – Сам говорю, но чувствую, что уже немного подташнивает, стоит только подумать о том, что сейчас смена подгузников будет происходить прямо на моем рабочем столе.
На какие жертвы я иду ради своего сына. Уверен ли я, что этот ребенок мой? Нет, конечно… Ну а вдруг…
–Я как-нибудь без премии переживу… – опять возвращает малыша мне в руки.
–Двойная премия… – пока двое взрослых спорят: один в прямом смысле платит за дерьмо, второй же только набивает себе цену, малыш даже веселится. Ему, кажется, нравится, что его передают из рук в руки. Для мелкого это такая, своеобразная, игра.
Оля на мгновение прикрывает глаза.
–Только не думайте, Максим Никитич, что я согласилась на это ради Ваших денег! Ребенок не виноват в том, что… – не договорила, осеклась.
А я знаю, что она хотела сказать…
«что у него такой отец, как я…». Ну а что… Ни убавить, ни прибавить. Мои подчиненные меня ненавидят, а я, если честно, никогда и не пытался это исправить. Их все устраивает. Устраивают деньги, какие я им плачу. И я не должен ни перед кем любезничать. Хотят красиво жить, пусть терпят. И вообще, мне, если честно, плевать на чье-то мнение.
Пока Оля возится с мелким, я, наконец, могу хоть чуточку прикинуть, что да как…
Если ребенок мой, так и быть, оформлю все документы. Если вдруг окажется, что это чья-то долбаная шутка, то я этого шутника лично кастрирую.
–Да возьми же ты трубку! – практически на автомате набрал номер своего старого приятеля. Калинин – высококлассный юрист. Мог бы позвонить брату или отцу, они у меня тоже работают в этой сфере. Но они точно матери проболтаются!
Не хватало только, чтобы мама пронюхала про эту в прямом смысле вонючку. Я и один прекрасно жил. А теперь вынужденно придется подселить к себе маленького подкидыша. Если моя мама тоже напросится ко мне жить, прикрываясь помощью, этого я точно не выдержу.
Поэтому звоню Калинину. Попробую у него мягко выпытать, что можно сделать в этом случае. Ну, почти «мягко».
– Здорова, Стасик. У меня к тебе вопрос на миллион. Можешь помочь?
–Угу. Ты звонишь только тогда, когда у тебя возникают эти самые вопросы. Напрочь забыл старого друга.
–Ну не начинай… – только Стасик прав, конечно. Мы с ним давно не общались. Впрочем, как и со всеми остальными… Всеми теми, кого я знал еще лет десять назад. Считай, в своей прошлой жизни. Когда стал бизнесменом, все тусовки-посиделки как-то автоматически перешли даже не на второй, а на десятый план.
–Рассказывай…
–Предположим… Одному моему приятелю… подкинули ребенка.
–Ребенок его?
–Есть такая вероятность… Что в этом случае делать?
–Ну а что в этом случае делать? Макс… Раньше надо было думать и держать своего ребенкосоздателя в штанах. Кто его мать? Ты хоть имя ее знаешь?
–А причем тут я? Фууууу… – в этот момент Ольга, наконец, сняла памперс. Мелкий громко рассмеялся своим звонким голоском. Ножками размахивал в воздухе. Потом поймал ладошкой одну из ног и пытался засунуть себе в рот свою маленькую ступню. Вот ведь грызун маленький…
–Палитесь, господин Стахов. Ребенка твоего за версту слышно…
–Ты даже не представляешь, насколько ты прав! – прижимаю нос пальцами. Да ну… Дышать ртом – еще более ужасная идея. И как вообще можно справиться с маленьким ребенком?
Ой… Если когда-то детей завести решу, то только пятилетних. Чтоб сразу на горшок ходить умели.
Кого я обманываю?!
Я, кажется, уже все успел завести! Потому что «не держал своего ребенкосоздателя в штанах»! Кошмар…
–Ну все, друг мой сердечный, теперь один единственный вариант – оформлять отцовство и тем самым соглашаться на уплату алиментов. Есть и второй вариант… Раз мамаша тебе его подбросила, можно попробовать ее родительских прав лишить. И тогда оформишь опеку на себя. Мать его, кстати, уже нашел? Она что говорит по этому поводу?
–Да я понятия не имею, кто она… Стас. Надо ж было так вляпаться? По самое не хочу!
–Я бы посоветовал в полицию обратиться. Пусть ищут мамашу, а там видно будет.
–Да какая полиция, Стасян? Чтобы мой ребенок в детдоме страдал? Я ж ни спать, ни есть не смогу. Пусть рядом, под боком.
– Послушай, ребенок ведь может и не твоим быть?
–И что? Если не мой, так сразу в детдом?
–С каких это пор ты заделался добродетелем, Стахов? Ладно… Ты мать эту левую хоть в глаза видел? И с чего ты взял, что ты можешь быть отцом?
–Потому что у меня много баб было. Разве их всех запомнишь? Я не уверен, с каждой ли защитой пользовался. Чисто теоретически…
–Теоретик, выкидывай свой учебник по сексу без обязательств. Если не хочешь потом иметь обязательства без секса… – Калинин рассмеялся, придурок. – Значит так, сделаешь тест ДНК. Если ребенок твой, тогда не отвертишься. А если не твой, подключишь полицию. Только не затягивай. А то, по факту, не обратившись к ним прямо сейчас, ты нарушаешь закон, удерживая у себя чужого ребенка. Насколько я понимаю, никаких подтверждений твоего отцовства у тебя нет?
–Как нет… Записка есть… Вот… Ээээ…. Ээээй, малыш, отдай! – ну вот что за ребенок! –А ты куда смотришь? – ору на Олю. – Я тебе потом перезвоню! – скидываю вызов, сейчас не до Калинина.
Стоп… А это еще что? На голеньком бедре малыша замечаю большое родимое пятнышко, размером с монетку. Ну и? Выкусил, Стахов? Вот тебе и прямой тест ДНК без прямого теста ДНК!
Наследственное… У моей матери точно такая же родинка. Не отвертишься теперь… Кажется, я, действительно, отец. Ох, что-то нехорошо… Как-то душно в комнате стало, и дышать тяжело.
–Максим Никитич, с Вами все в порядке? Вы, кажется, побледнели?
–Бледность – признак аристократов… – огрызнулся я. Еще эта тут умничает. Бесит…
Глава 6.
Оля
Да успокойся же ты!
Малыш никак не унимается. Размахивает ножками, собирая в гармошку пледик из переноски, который я постелила на рабочий стол Стахова. Такой своеобразный пеленальный столик получился.
Ну как малышу этот памперс надеть-то? Кошмар! Он ведь ни секунды не сидит на одном месте? Постоянно вертится.
–Маленькая капризуля! – говорю ласково, аж самой тошно. Голос настолько приторно-сладкий, что, кажется, его кто-то специально сдобрил сахарной карамелью.
Детей я люблю и хочу в скором будущем (точная дата зависит от того, как быстро я найду ухажера, ну или хотя бы донора, который кхм… заделает мне карапуза). Но любить/хотеть и уметь – это совершенно разные вещи.
–Ай да непоседа маленький! Ай да капризуля непослушный! – щекочу мальчика за достаточно пухлый животик. Видимо тем самым стимулирую перистальтику кишечника, потому что животик малыша очень громко урчит. – А кто у нас здесь голодный? Кто у нас кушать хочет? – мда…
Честно говоря, не думала, что я умею вести себя так. Сюсюкать, не притворяясь… Это была любовь с первого взгляда. Как можно не полюбить такое прекрасное Божье создание? И да, первое впечатление часто бывает обманчивым, но я ведь этого не знала…
В тот момент я, действительно, не понимала, чего молодые мамочки жалуются-то? Чего многие из них напоминают выжатый лимон, часто ходят с недовольным лицом и из каждого утюга кричат о том, как им тяжело…
Ага-ага, во мне проснулась святая наивность. Только нимба над головой не хватает и громкой мелодии «аааааа», как фильмах. Только реальность куда суровее…
Ребенок – это не игрушка с волшебной кнопкой, плач, крик, капризы которого можно в любой момент отключить. Ребенок – это огромная ответственность.
–Максим Никитич! У меня ничего не получается… Мальчик постоянно вертится! Сделайте что-нибудь! – требовала я у шефа, который, наверное, впервые за пару лет, что мы знакомы, выглядел невероятно растерянным.
Он крутился вокруг своего рабочего стола, будто бы что-то искал. Он понятия не имел, что делать, и как отвлечь непослушного ребенка от памперсоодевания. Видимо, малышу подгузники вообще не нравятся.
А взрослые тоже хороши! Делают то, что им удобно. Конечно, нам легко – грязный памперс выбросили, новый надели, и все молодцы… А поставьте себя на место маленькой крохи? Вот почему бы нам, великовозрастным эгоистам, хотя бы недельку не походить в душном неудобном памперсе для взрослых?
Вот будут у меня дети, я ни за что памперсы использовать не буду! Только пеленки, только распашонки! (Угу-угу, романтизм никогда не рожавшей барышни просто зашкаливает).
–Ууу-ууу, туу-тууу-тууууу, – малыш играл со своими пальчиками на ручонке, продолжая вертеться, как маленькая юла.
–Апу-пу-пу-пу-пу… А-пу-пу-пу-пэ-пэ! – раздалось нечто странное за моей спиной. Я, придерживая ребенка левой рукой, боясь, как бы он не увернулся во время моего… временного замешательства, обернулась назад…
Максим Никитич корчил рожицы, показывал язык, крутил ладонями у виска и издавал при этом совершенно необычайный звуки.
Сегодняшний день – настоящий день сюрпризов! Это ж просто умора! Если кому из коллег расскажу, даже не поверят. Интересно, а если я сейчас телефон из кармана незаметно достану и сделаю пару кадров, Максик заметит?
Наша офисная гроза, оказывается, может иногда устраивать и веселые спектакли, а не только свои громко-грозные «уволю».
Давайте будем реалистами, Максим Никитич, никого Вы не уволите. Потому что никто больше в здравом уме и твердой памяти не будет Вас терпеть.
Почему терплю я? Потому что дура… Потому что знаю, что без меня не справится. Хоть и не говорит, но ценит. По крайней мере, я на это надеюсь…
–Эй, Михалкова… Меня надолго не хватит. Действуй, пока оно на меня смотрит. У меня уже заканчивается поток идей… – и все это таким дебильным голосом, что сложно поверить в то, что Максим Никитич, действительно, успешный предприниматель.
Чувствуя на себе сверлящий недовольный взгляд начальника, быстро расправляю памперс и одеваю его на ребенка чисто интуитивно. Никогда этого не делала, но все оказывается достаточно просто. Хорошо, что в детской люльке оказалось все необходимое, по крайней мере, на первое время – несколько памперсов, какие-то игрушки-погремушки, смесь для кормления.
На первый взгляд, кажется, что несчастная мамочка позаботилась о своем малыше. Почему несчастная? Потому что не понимаю, как вообще можно было спать с этим придурком? Если он в постели такой же несносный, как и в офисе, то… То я его, простите, тр*хнула бы… чем-то по башке.
А почему на первый взгляд? Потому что даже если она и объяснила Максику, как вести себя с ребенком, он точно ничего не понял. Есть такой тип людей… Они могут быть Богами в какой-то области, но полными неудачниками во всех остальных. Так что лично я бы миллион раз подумала, прежде чем оставить своего ребенка на этого ненормального…
Миллион раз подумала, потом еще миллион раз передумала и, в конце концов, наняла бы нормальную няню.
Малыш терпеливо дождался, когда я, наконец, обратно надену его серенькие колготки и теплые черные штанишки.
–Так… Теперь тебя надо покормить, да, зайчонок? – малыш задорно улыбался.
Максим как-то странно на меня посмотрел… Потом опустил взгляд на мою… грудь. Потом опять посмотрел на мое лицо.
–А молока у тебя, я так понимаю, не найдется? – с надеждой спросил он. Вот честно, эта фраза ввела меня в полнейший ступор. Как этот умный человек может задавать такие глупые, даже тупые вопросы?! Небольшая стрессовая ситуация ему весь мозг отшибла, что ли?
–Найдется, конечно! Я в свободное от работы время как раз дойной коровой подрабатываю.
–Ха-ха, смешно… В свободное от работы время… – перекривил меня он. – Пошутить даже нельзя.
Вот-вот, смешно. Потому что по милости Стахова я на работе провожу все свое время. И единственное, что мне остается, когда я, изредка, добираюсь до своей квартирки – время на сон. Кто его знает, почему я до сих пор здесь!!! Может, он имеет специальный прибор, стирающий память? Хотя нет, помню все его гадости и колкости в свой адрес. Помню все его поручения, порой просто дебильные. Но каждый раз снова и снова возвращаюсь.
Как вспомню, сколько раз сама собиралась уволиться. Полная решимости влетала в его кабинет… А потом смотрела в его печальные глаза и… И все становилось неважным.
