Текст книги "Опасная наследница второй очереди (СИ)"
Автор книги: Вера Окишева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
– Ты думаешь, твой отец не был в курсе кого взял в жены? Знал и очень хорошо. И ты думаешь, у него никогда не возникало сомнения по поводу родства? Возникало, такова натура мужчин. Но что самое интересное, он никак не мог придумать повод для проверки. Я просто помогла ему. Если бы он хотел, то не стал бы делать тест, но он это сделал. Он, а не я. Это он сомневался в тебе, а не я. Вы просто закрывали глаза на очевидные проблемы в кругу семьи. Но как только придут ответы, все сомнения пропадут, и, уверена, дядюшка принесет тебе извинения. Ты ведь его любимая дочурка.
Бенедикт закатил глаза, намекая, что я опять переигрывала. Но как умела, так и измывалась над родственниками. Наденька же не думала, что я спущу ей обиду за то, что она плохо отзывалась о моей маме. Моя месть страшна. Если Марианна изменяла, и Надя не дядюшкина дочь, то я буду только счастлива посмотреть, как эта выскочка потеряет семью и станет сиротливо оглядываться на поссорившихся родителей. И да, ее ситуация в этом случае будет в разы лучше, чем у меня. Но лишить родителей можно по–разному. Видимо, агент на меня плохо влиял, поскольку я выбрала более гуманный способ мести.
И вообще, скучно сегодня за столом. Варька сидела, не ела ничего и не реагировала на ругань своей матери и Давида. Пойду лучше в комнату, надо понять, кто мешает гостиничному бизнесу.
Я встала, все опять посмотрели на меня. Бенедикт схватил меня за руку. Его пальцы были горячими, я даже вздрогнула, удивленно моргнув.
– Ты куда? – строго спросил, а я усмехнулась.
– К себе.
– Ты же не поела.
– Я сыта по горло этим обществом, – бросила ему в ответ и отняла руку.
Покинув столовую, в коридоре столкнулась с Освальдом и попросила у него принести вина и фруктов в комнату.
Кто же это? Кто тот таинственный и всесильный, не позволяющий открыть масштабный галактический комплекс, хотя мелкие гостиницы спокойно существовали на Полунии. Я должна была разобраться с этой загадкой.
Глава 22
ГЛАВА 22. СЕСТРЫ
Чтобы вычислить неизвестную мне силу, пришлось пытать Освальда. Он знал многих на планете, мог рассказать обо всех посетителях особняка, но прямо так и не ответил, с кем я имела дело.
– Создается такое ощущение, что здесь не позволяют развиться туристическому бизнесу. Дядюшка перешел кому-то дорогу. Его могли убить на этой почве?
Освальд удивленно приподнял брови, молча о чем-то задумался, пока я, скучая, рассматривала его аристократические черты лица. Красивый, лощенный и слишком много знающий. Он многое скрывал от меня, но все же частью информации делился.
– Интересная мысль. Я не задумывался над этим. Но, возможно, в этом есть смысл, если бы не одно но: его смерть была естественной.
– Да, да, может быть и естественной. А может быть и профессиональное убийство. Лично вам, господин Травин, не угрожали? Нотариус ничего не предлагал?
Управляющий холодно усмехнулся.
– Чего только не предлагал господин Кросс. Мерзким типом оказался, ни грамма чести, нет понятия совести.
И вот вставал вопрос, а не пора ли убрать нотариуса. Тетка слишком долго с ним возилась и стала слишком тихой, поглядывала на меня задумчиво. Не нравилось мне это. Как бы нотариус не перетянул ее на свою сторону. Аглая баба расчетливая и в последние дни словно как раз таки деньги и подсчитывала.
– Мне нужен от вас только один ответ, господин Травин. Было ли завещание или нет?
Мы с управляющим упирались взглядами, прежде чем он мотнул головой.
– Нет завещания.
– Вы уверены на все сто? Подумайте хорошенько. От вашего ответа очень многое зависит.
– Не было, потому что господин Апраксин не планировал умирать так рано.
Я удивленно фыркнула.
– Это шутка? Он был старым уже двадцать лет назад.
– Это для нас, молодых, а у стариков свои взгляды на жизнь. И господин Апраксин считал себя достаточно крепким, способным на долгую и счастливую жизнь.
– Понятно. Старческий маразм.
Я покивала головой, представляя, как тяжело Освальду было жить с таким стариком и выполнять его капризы. И попробуй словом оскорби седины, сразу на вылет.
Но Освальд продержался.
– А вы сами, господин Травин, случаем, не незаконнорожденный сын дядюшки? – уточнила, чтобы посмотреть на реакцию управляющего.
Тот замер, выпучил на миг глаза, распахнул рот, но оттуда не вылетело ни звука.
– Это просто вопрос. Вы слишком много знаете, у вас огромная власть над всем имуществом покойного. Это наводил на соответствующие мысли. И я не в обиде буду, если вдруг это правда, и вы мой брат, и все имущество окажется переписано на вас. Но раз не было завещания, то не обессудьте. Гостиницу я все же заберу. Все остальное требует найма управляющих. Или одного очень опытного управляющего, который пока в статусе дворецкого. Как вам план?
– Гениальный, – наконец-то справился с голосом Освальд. – Мне нравится, госпожа Вольная. И, увы, завещания нет, а я не ваш брат.
– Ничего, у меня вот сколько родственников. Сестры одна другой краше, как бы не умереть от их любви.
– Что ж, не буду вам мешать, – дворецкий поклонился и покинул мою комнату.
Я расположила ноги на соседнем кресле, устроила на коленях планшет, мягко попивая вино, листала нужные сайты. Фамилий Освальд наговорил много, надо понять, кого именно я искала.
Чуть позже я услышала как вернулась к себе Варя, как в ее комнате что-то упало, потом еще что-то ударилось о стену, а потом она, кажется, упала на кровать и визжала в подушку. Я усмехнулась. Беда с сестрами. Но надо ее утешить.
Прихватив вино и бокалы, я поскреблась в соседнюю дверь. Варя открыла не сразу, но, увидев бутылку и оценив мою улыбку, пропустила меня внутрь.
– Мама отменила свадьбу! – выпалила Варя.
Я замерла у порога.
– Как это отменила? Почему?
– Клан Франт разорен! Об этом написали во всех газетах. Все богатство Франтов было мифом. Они хотели породниться с нами, потому что мы богаты.
– Стоп-стоп, – я опустилась на стул. – Что за бред. Как это разорены? Такого не может быть. Они четвертая семья на Полунии.
– И что? Их счета арестованы. Ведется расследование! Ками! Я в ужасе! Что мне делать! Я так и останусь одна!
– Сначала выпьем, потом подумаем.
Первый бокал Варя жадно глотала. С громкими рыданиями она то обвиняла меня и Бенедикта в том, что из-за агента шло расследование, и рушилась ее жизнь, то умоляла спасти ее, потому что она не хотела умереть одинокой и никому не нужной.
В какой-то момент я решительно стучала в дверь комнаты Нади.
Как только открылась дверь, я бросила вопрос в лоб растерявшейся Надежды:
– Ты знала, что Франты разорены?
Затем отодвинула ее в сторону и поставила на прикроватную тумбочку очередную бутылку вина и два бокала. Надежда щеголяла в черном пеньюаре, с распущенными волосами, словно ждала любовника, а не спать ложилась
– Это многие знали, – томно произнесла она.
– То-то ты так быстро отцепилась от нас. Я ведь даже поверила, что мы тебя победили, а ты просто узнала об этом раньше и не сказала. Хотела посмеяться над Варей у алтаря? Или когда?
– Да нет особенной разницы, когда бы она узнала, это было все равно забавно.
Надежда села на кровать, я же выбрала кресло у окна. Надя даже вино пила по-особенному, словно соблазняла меня. Но я тоже так умела, просто не та обстановка. Итак, сестра обскакала нас в плане информации и решила поиздеваться. Хороша, ничего не скажешь. Но ничего. Это не так обидно, что до свадьбы все вскрылось.
– Как там тест? Смотрю, ты успокоилась. Значит, стопроцентное совпадение.
Надя не смогла скрыть злости, но быстро взяла себя в руки.
– Конечно стопроцентное. Как иначе.
– Да, иначе и быть не могло.
Я отсалютовала бокалом, но пить побоялась, так и держала в руках. Если бы дядюшка Давид не был бы ее отцом, то она бы его отравила, ее последнего мужа надолго не хватило, остальные держались дольше. Остатки яда должны быть у нее припрятаны. Но ладно.
Я встала, прихватила бутылку и свой бокал, покинула паучиху. Она и впрямь как черная вдова. И кого она, интересно, в таком виде ждала? Тут я замерла, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. На дворе была ночь. Дом спал, но в другом конце коридора был тот, кто привлек слишком много женского внимания к себе. И я направилась туда, к Бенедикту, проверить спит ли он.
Дверь мне открыли не с первого стука. Отодвинув Бенедикта, я практически ввалилась в его спальню.
– Чего голым ходишь? – тихо спросила, садясь в кресло, ставя бутылку и бокал на журнальный столик.
– Душ принимал, – отозвался агент.
В спальне царил полумрак, в свете ночника силуэт подтянутой спортивной фигуры Макконнелла услаждал мой взор. Полотенышком прикрылся. Красивый, зараза.
– Ты пьяная.
Я кивнула.
– Есть такое. Знаешь ли, общение с сестрами нелегко мне дается.
– Удивляюсь твоей выдержке.
Мужчина взял черные брюки и ушел в ванную комнату. Дверь заблокировал, чтобы не закрывалась. Я через отражение видела, что он согнулся, надевая штаны. Даже приподнялась в кресле, но увы, кроме спины ничего не увидела. Досадно. Все же красивого мужчину я купила. Жаль, воспользоваться не получится.
– Сама себе поражаюсь. А у тебя есть сестры или братья?
– Двоюродные, родных нет.
– И как ты с ними общаешься? – Не смогла представить вечно хмурого Бенедикта в кругу семьи.
– По-разному. Но точно не так, как с тобой.
Бенедикт сел напротив меня, все также с обнаженным торсом, дотянулся до бокала и залпом хлопнул мое вино. Я нахмурилась, осмысливая его слова.
– То есть то, как ведут себя Апраксины, это не норма? Но они же не только со мной, но и между собой так общаются.
– Конченые уроды, – вынес свой вердикт Бенедикт, а я что-то поплыла.
– У меня нет семьи, я, если честно, просто не знаю, как правильно надо вести себя.
– Да особо правил нет. Просто уважай родственников и почитай стариков. Все просто, но и все сложно на самом деле. У вас же здесь все наоборот. Раздражают твои родственнички.
– Меня тоже, – улыбнулась и потянулась за бутылкой, но Бенедикт перехватил, налил сам.
– Так по их смертям уже понятно.
Я усмехнулась, взяла бокал. Не подловишь ты меня на признании, какая бы я пьяная ни была.
– Что тебе понятно, дорогой мой специальный агент? То, что преступив закон, скорее всего, умрешь? Так это во всех фильмах показывают.
– Фильм – не реальность, Ками. Люди не должны строить из себя бога. Так что прекращай.
Я приподняла брови, требуя объяснений.
– Я серьезно. Я посажу тебя за убийство, как только найду доказательства.
– За какое убийство, Бенедикт? Глупостями не занимайся, лучше скажи, скольких детей ты спас.
– Чуть больше двадцати.
– Всего-то? А остальные где? – хмуро уточнила.
Я думала, он будет более эффективен, чем простой детектив, но опять сплошное разочарование.
Мы сидели друг напротив друга, сверлили взглядами. Бенедикт потянулся и забрал из моих рук наполненный бокал, даря странную нежную дрожь моим пальцам.
– Не думал, что ты настолько наивная, Ками. А ты как думаешь, что стало с лотами, когда правда о фонде вскрылась? Ты, афишируя данные о покупателях, не думала, что они станут избавляться от улик и от всего, что может запятнать их репутацию? Я думаю, что большинство этих детей мертво. И найти их не получится никогда.
Я прикрыла глаза, потому что в голове зашумело, а сердце болезненно сжалось.
– Надо было быстрее реагировать. Я дала все наводки. Но полиция медлила. И не стоит навешивать на меня их смерти. Они на вашей совести, специальный агент.
Я встала из-за стола, чувствуя в душе промозглый холод.
– Наверное, для них так будет лучше. После всего, что с ними случилось. Но если бы полиция ускорилась, если бы она была заинтересована в их спасении – найденных детей было бы больше, Бенедикт. И это не моя вина, а твоя.
По лицу агента я не смогла прочитать его эмоций, но то, как сильно он сжал ножку бокала, было громче любых слов. Все он прекрасно понимал, злился на себя, что не справился. А дети… Я рада, что были выжившие.
Я дошла до двери, когда вдруг вспомнила, почему, собственно, не пила вина.
– Кстати, в этот бокал мне наливала моя разлюбезная сестрица Надежда, которая славится своей тягой к ядам. Еще ни один ее муж не выжил. Я хотела попросить тебя проверить, не собралась ли она меня отравить.
Я улыбнулась резко обернувшемуся ко мне Макконнеллу и выплыла в коридор, благо дверь уже успела открыться.
– Сладких снов, – пожелала я агенту и упорхнула в свою комнату.
Глава 23
ГЛАВА 23. САМЫЙ МОГУЩЕСТВЕННЫЙ НА ПОЛУНИИ…
На утренней пробежке я мало занималась Варварой, которая, как поставленный на повтор трек, говорила о сорванной свадьбе, о Франте и о том, какая она несчастная. А я все думала о детях, о том, что на Полунии другие правила, и если детей, увезенных с планеты, я, возможно, уже не найду, то тех, что остались здесь – есть шанс.
Надежды на мужчин нет, надо все брать в свои руки. Я наметила четыре клана, которые были достаточно богаты и влиятельны, чтобы не опасаться расследования. Наглости и дерзости им не занимать. Но мне нужна была помощь того, кто мог дать мне недостающую информацию. Полуний поделили между собой двадцать с небольшим кланов. Крупные занимали обширные территории, а были и совсем маленькие, например, как наш. Клан Апраксиных владел достаточным наделом, чтобы считаться самостоятельной единицей. Клан Франт имел больше земель, тем удивительнее стала новость о его банкротстве, словно кто-то включился в игру и обставлял меня на пару шагов. Кто-то могущественный и сильный. И интуиция подсказывала мне, что это отнюдь не Шеменьевы, пусть я их и подозревала. Последние биржевые сводки показывали, что кланы Полуния стали терять позиции. Словно на Земле кому-то стало важным сбить спесь с местных богатеев. Я даже с утра карту планеты изучила, обрисовала материки, расписала зоны влияния кланов и могла с уверенностью сказать, что между территориями кланов есть бреши и эти бреши явно чьи-то, да только информации кому они принадлежали, я не нашла.
Поэтому, как только закончился завтрак, на котором Бенедикт не присутствовал, я позвала Освальда в свою комнату, так как кабинет занял дядюшка Давид для очередного семейного скандала – кто-то слил в сеть измены его жены. И да, мне не стыдно. Просто после душа я немного взгрустнула и решила разбавить жизнь других яркими красками!
Травина смутил небольшой беспорядок, который я устроила, пока пыталась понять землевладения Полуния. Пришлось использовать простую бумагу, которая была разложена на полу.
– Расскажите мне, дорогой мой управляющий, как долго вы живете на Полунии, – начала я свой допрос. Мы с Освальдом расположились у окна, сели на мягкие стулья у круглого стола, где лежал планшет с геральдикой кланов Полуния.
– С рождения, госпожа Камила, – мягко улыбаясь, отозвался Освальд.
Я кивнула и продолжила:
– Значит, вы знаете все кланы, которые существуют на планете?
Управляющий внимательно изучил мое лицо, только затем кивнул.
– И клан Шеменьевых не самый влиятельный, есть кто-то более сильный. Тот, чье название не афишируется.
Освальд усмехнулся, но взгляд не опустил, лишь кивнул. Значит, моя догадка была верна.
– Мой дядя перешел им дорогу? – настойчиво продолжала я задавать вопросы, и Освальд, как ни странно, отвечал.
– Нет, не переходил.
Это очень хорошие новости. Непонятно, конечно, почему с гостиницей так вышло, но главное, что и всесильных врагов дядюшка не нажил. Правда, вопрос о причине его кончины так и оставался пока открытым.
– Но его убили, – подвела итог.
Освальд опять помедлил, прежде чем кивнуть.
– Скорее всего да.
– Свои? Кто-то из Апраксиных?
Освальд на миг опустил взор.
– Не могу знать, госпожа Камила, но, возможно, да.
Я устало откинулась на спинку стула, прикрыла на миг глаза. Как все сложно. Собравшись с мыслями, я вновь открыто посмотрела на Освальда.
– Вы знали о фонде дядюшки Марка? Не поверю, что не знали.
– Покойный господин Апраксин узнал о нем перед самой кончиной. Он сам не раз делал пожертвования, и для него стало ударом то, что скрывалось под благопристойной маской благотворительности. Я слышал, как он грозился закрыть фонд.
– И его убрали.
В голове не укладывалось. Значит, дядя Марк причастен к убийству дяди Максимилиана.
– А Давид? Как думаете, он знал о фонде?
– На самом деле он был очень близок с Марком, своим братом. Один раз я стал свидетелем немного странного разговора между ними. Я, конечно же, не придал значения, но сейчас думаю, что они вели речь не о простом аукционе.
Я долго пребывала в раздумьях. Освальд меня не отвлекал. Я же удивлялась себе. Как я сразу не осознала, что этот мужчина изначально выделялся. Почему никто не замечал этого? Выдал он себя лишь раз, когда понял, что на его территорию прибыл спецагент с Земли. До этого безупречно держал себя.
А я ему еще работу предлагала, и Освальд зачем-то хотел ее принять.
– Если вы узнали о подноготной фонда, то почему не закрыли его?
Травин опасно улыбнулся.
– Потому что кое-кто другой опередил нас.
Хорошая новость в том, что фонд был помехой. Хотя он так сильно разросся. Поэтому Освальд появился в клане Апраксиных?
– Я хочу найти детей. У меня есть три клана на примете. Мне нужно разрешение. Я не хочу переходить никому дорогу.
Я протянула Освальду планшет, где выделила три территории. Он качнул головой.
– Это опасно. Детей найдут. Вам же стоит разобраться со своим кланом.
– Давид?
Освальд кивнул.
– Тогда последний вопрос. Что не так с гостиницей?
Этот вопрос мне спать не давал. Ведь и звездному ежу понятно, что без соответствующего разрешения гостиницу не дадут развить. И я нашла того, кто в силах мне помочь разгадать загадку, как этого разрешения добиться.
– А что не так с гостиницей? – насмешливо уточнил Травин, а я предостерегающе качнула ему головой, намекая, чтобы поубавил градус веселья. Не за мой счет.
– Почему ее закрыли?
Управляющий невозмутимо ответил, слегка пожимая плечами:
– Какие-то ошибки в оформлении документов, я думаю. Вам стоит их изучить, вы сами во всем разберетесь.
– Разберусь, обязательно.
Разговор на этом закончился, и я осталась одна. Итак, Освальд Травин засланный казачок, как поговаривал мой папа. И имя у него было необычное, царапало слух. Но зато пока он на моей стороне – все хорошо. Такой союзник мне очень нужен. Наверное, в каждом клане Полуния есть такой вот шпион. Стану главой клана, тоже разовью сеть шпионов. Очень удобно и практично.
Вечером, после ужина, я вышла на охоту. Пришлось принарядиться, чтобы никто не сомневался, что я лечу в столицу в ночной клуб. Как раз вечно занятой Бенедикт еще не прилетел в особняк, можно улизнуть незамеченной. Освальд вызвал для меня такси, а на вопрос когда меня ждать, я ему подмигнула.
– Не могу знать. Вечер обещает быть очень насыщенным.
И да, в клубе я была. Столица разврата открыла для меня все двери своих заведений. Танцы, разгоряченные тела, алкоголь, но в меру, несколько раз попасть на камеры видеонаблюдения и на фото местных блогеров. Богатая наследница клана Апраксиных отрывается от души. Именно так будут звучать заголовки в ленте новостей.
Времени у меня на самом деле было не так уж и много. Чтобы спасти детей, я должна выполнить свою часть сделки. Почему-то я доверяла Освальду, хотя, конечно же, не доверяла никому. Но вот интуиция подсказывала, что управляющий сдержит слово. И поэтому я, улизнув в туалетную комнату, быстро переоделась и выбралась через окно. Выйдя из подворотни на оживленную улицу, села в такси. Через черный вход по слепым зонам добралась до квартиры Надежды. Я была уверена, что яд она хранила не в особняке. Взломав замок, я вошла внутрь и потратила полтора часа на поиски. Преступно много, но игра стоила свеч. Я нашла то, что искала и, вернувшись в клуб, еще пару раз засветилась с местными знаменитостями, чтобы с легкой совестью вернуться домой. Там меня ждал хмурый Бенедикт, который явно собирался на мои поиски или поимку.
– Какие люди! – пьяненько протянула я, разведя руками. – Где-то шлялся весь день, я даже заскучала!
Сбросив туфли, подошла к агенту и, приподнявшись на носочках, попыталась его поцеловать.
– От тебя воняет алкоголем! – возмутился он, на что я лишь обиженно фыркнула и поспешила в свою комнату.
Какой бука, вот Освальд спокойно воспринял меня, молча поднял туфли, унося их в гардеробную. Но мужчины меня сейчас мало интересовали. Первая часть плана была сделана. Осталось еще три пункта. Выключив камеры внешнего видеонаблюдения, я пробралась в спальню Давида, который ругался в кабинете с кем-то так громко, что я слышала каждое его слово. Он просил отсрочки платежа, обещал, что как только станет главой клана, то выплатит по счетам с процентами. Вот наивный. Кто ж ему даст.
Графин с водой стоял на прикроватной тумбочке, там же нашелся и стакан. Я обработала ядом прозрачные стенки так, чтобы не было заметно разводов. Яд был бесцветным и не пах. Идеальное оружие для убийства. Я, правда, не знала дозировки, поэтому отлила половину жидкости из стеклянной баночки, что нашла в квартире Надежды. Остатками яда обработала зубную щетку Давида, надеясь, что не перепутала. Но Марианна любила все броское и яркое, поэтому красную щетку я проигнорировала.
Вторая часть плана была готова, осталось создать себе алиби. Для этого я приняла душ и пришла к Бенедикту. Агент открыл мне сразу, оценивающим взглядом окинул мой скромный наряд: шелковый халат насыщенного бордового цвета до пола, такая же длинная сорочка с черным кружевом, а вот под ней уже ничего.
Я продемонстрировала открытую бутылку вина и зашла внутрь.
– Итак, продолжим наш увлекательный разговор. Ты жив, а значит, яда в том бокале не было?
Я прошлась до столика, где села в кресло и закинула ногу на ногу, поискала глазами стаканы.
– Не было, – ответил Бенедикт и принес бокалы.
Агент явно работал, экран ноутбука был черным, зато клавиатура мигала огоньками. Разлив вино, мужчина устало сел и мы выпили хорошего вина клана Апраксиных.
– Чем занимался целый день? Я беспокоюсь. Все же клан Шеменьевых достаточно влиятельный, чтобы не опасаться их.
– При этом они погрязли в грехах. Уже завтра на Полунии все изменится. Глав нескольких кланов арестуют и увезут на Землю для допросов.
– Федералы прям войну объявили простым провинциалам.
– Так уж и простым. Ты представить не можешь масштаб трагедии. Полуний стал перевалочной базой для наркодилеров и работорговцев. Кстати, клан Франт полностью весь под арестом.
– Весь? – притворно удивилась.
– Не кривляйся, тебе не идет, – раздраженно бросил Бенедикт. На миг в его глазах зажглось что-то звериное, потаенное, магнетическое. Всего на миг, но мне хватило.
– Лучше побеспокойся о своем брате. Василий тоже засветился, – попытался отвести взгляд агент, но я, не мигая, следила за ним. Особенно за его губами.
– Так арестуй его и дело с концом. Если на Давида что-то насобираешь, то вообще замечательно. Тогда тетушке Аглае достанется большая часть наследства. Она его заслужила.
Я томно вздохнула и отпила вина, невинно стала накручивать локон на палец, при этом не отводила взора. Наша игра в «гляделки» весьма возбуждала. И обстановка полумрака, и терпкие нотки вина на губах
– На Давида ничего нет, – агент продолжал делать вид, что не замечал моего пристального внимания. Его голос оставался сдержанным, ровным. – Хотя он тоже фигурировал в нескольких делах. Но пока прямых доказательств его причастности не обнаружено.
– А его жены? – била я наугад, подкидывая предположения. – Обычно много чего делается через родственников, а не от собственного имени.
Покачивая ногой, слегка задела голень Бенедикта, он лишь раз вздрогнул, но не упрекнул.
– Проверю, – ответил и нервно отпил вина.
В горле у него пересохло. Я прекрасно его понимала. Потому и встала, поставив пустой бокал, делая вид, что разговор подошел к своему логическому концу. Подошла к Бенедикту и плавно провела пальцами снизу вверх по его груди, обтянутой простой черной футболкой, всматриваясь в практически черные глаза.
– А на меня что-то накопал, мой милый и славный специальный агент?
Я была кошкой с острыми коготками, которая сейчас играла с мышкой, большой такой и опасной мышкой.
– Нет еще, но накопаю, – жестко пообещал Бенедикт.
Я усмехнулась и припала к его губам. Поцелуй пьянил, дурманил. Я думала, Макконнелл оттолкнет меня, но он неожиданно сжал мои волосы на затылке, углубляя поцелуй. Я оказалась на его коленях, обняла за шею, страстно отвечая на его призыв. Мы, словно оголодавшие звери, набросились друг на друга. Ласкали губами, врывались языками в чужое пространство, метя территорию, плавились в огне.
Халат быстро спал с моих плеч. Я запрокидывала голову, позволяя целовать мою шею. Оседлав колени Бенедикта, я чувствовала над ним власть и пьянела от этого ощущения. У него были жесткие волосы, и так приятно было запрокидывать его голову, чтобы впиваться в горячие губы поцелуем. Он хотел меня, до странности обидно, что не признавался. Я ведь наблюдала за ним, видела, как он не отрывал взгляда от меня. Но все списывала на сыскной интерес, но за этой жесткостью и злобой агент прятал истинное желание. Он хотел меня как женщину. А я отдалась бы ему прямо на стуле, если бы он захотел. Но Макконнелл был все же хищником и не дал мне много времени насладиться властью над ним, только позволил вдоволь нацеловаться, потереться о его ширинку шелком сорочки.
Горячие губы клеймили мои груди, прикрытые ажурной тканью, соски призывно ныли под этим натиском. Его широкие ладони пробрались под подол и замерли на миг, огладили обнаженные ягодицы. Наши взгляды, затуманенные страстью, встретились, и мой агент, приподняв, опустил меня на кровать, навалился всем телом.
Не было нежности, только дикое желание. Выверенные отточенные движения и мы, обнаженные на простынях. А затем плавные толчки и глубокое погружение в пучину страсти. Каждое движение – сорванный стон. Поцелуи, сводящие с ума. И бешеный ритм сердца.
Я забыла себя, растворилась в ярком миге удовольствия. Выгнулась от пронзительного ощущения, что мое тело взорвалось на миллиарды кусочков. Алые звезды вспыхивали перед внутренним взором. И дыхание срывалось.
Восхитительное ощущение. Жаль, что для мужчин секс – это просто физиологическая потребность. Не более того. Так мне сказал один насильник. Его крики я помнила особенно четко. Он так передо мной расписывал, что женщина ничто, просто тело с дыркой, а мужчина – вершина эволюции. Пришлось ему объяснять всю глубину его заблуждений. Но его слова засели глубоко в душу. Секс – это просто секс. Любовь – это совсем иное. Но мужчинам не нужна любовь – это прерогатива женщин.
Я открыла глаза, сверила часы. Еще было слишком рано, поэтому оседлала расслабленное тело Бенедикта и стала рисовать узоры на его груди ноготками. Я кошка, играющая с мышкой. Утро для нас двоих будет судьбоносным. Бенедикт возненавидит меня еще сильнее, а я просто хотела получить немного удовольствия от общения с ним. Он такой милый в своем стремлении быть честным и правильным. Но мир куда сложнее, и я не верю в людей.
– Хочу еще, – тихо шепнула, мягко поцеловала в солнечное сплетение.
Макконнелл усмехнулся, положил руки на мою голову и мягко погладил.
– Ненасытная, – с довольством произнес, а я почувствовала, как подо мной зашевелилась жизнь.
Мне нужно было вымотать Бенедикта до самого утра. Чтобы он расслабился, потерял бдительность. Поэтому я насаживалась на его крепкий член, постанывала, отсчитывала мысленно минуты, часы. Бенедикт словно был на воздержании, он брал меня неистово, брал так, что коленки дрожали, и голова кружилась. Я сорвала голос, выкрикивая его имя. Плавилась под умелыми ласками и растворялась в агонии страсти.
А утром, с трудом разлепив глаза, плюнула на утреннюю зарядку, уютно устроившись под боком у спящего Бенедикта.
Громкий отчаянный крик взорвал сонную тишину особняка, я, приоткрыв глаз, усмехнулась, но притворилась спящей.
