Текст книги "Опасная наследница второй очереди (СИ)"
Автор книги: Вера Окишева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Глава 24
ГЛАВА 24. СЕМЕЙНЫЕ ТАЙНЫ ДАВИДА
Женские вопли, которые быстро затихли, встревожили Бенедикта. Я сделала вид, что он меня разбудил.
– Что случилось? – сонно потянулась к прикроватной тумбочке взглянуть на экран браслета. – Только девять утра, еще рано.
– Ты не слышала? Кричал кто-то.
– Ой, крики в этом доме это нормально.
Бенедикт мотнул головой, упорно собираясь.
– Нет, тут что-то другое.
Я тоже поднялась с кровати, стараясь максимально соблазнительно надеть сорочку и пеньюар. Видела, как мужчина не отводил взгляда, старалась запомнить его таким вот теплым, с огоньком желания. Жаль, скоро все изменится и навсегда. Но нужно вырывать ненужные сорняки любых чувств. Я не имела права ни на любовь, ни на привязанность, ни на слабости. А Бенедикт может стать этой слабостью.
Мы вышли из его комнаты, встречаясь с Освальдом, который решительным шагом шел к нам навстречу.
– Доброе утро. Госпожа Вольная, господин Макконнелл, у нас труп.
– Что? – опешила я, приоткрыв от удивления рот.
Агент тут же подобрался, мазнул по мне стальным холодным взглядом и поспешил за дворецким.
– Утро, начинающееся с трупа, далеко не доброе, господин Травин.
– Извините, господин Макконнелл, издержки профессии, – повинился он, украдкой бросив на меня взгляд из-за плеча. Я старалась спешить за мужчинами, но это было невозможно в сабо на тонком каблуке.
Дворецкий привел нас к комнате, которую занимал Давид и его жена Марианна. Та сидела бледная как полотно на кровати, огромными глазищами смотрела на нас. Ее ужас был таким натуральным, что ей хотелось поверить. Да только она была та еще актриса, и выдавали ее именно глаза. В них не было испуга, а лишь холодный блеск. Да и тело дрожало не так, как бывает при припадке. Искусственная дрожь, наигранный испуг. Но женщина была хороша в своем алом пеньюаре с пышными перьями по воротнику и рукавам. Подол халата не скрывал колени и это в ее-то возрасте. Срамота. Мой наряд по сравнению с ее откровенной эротикой монашеская ряса.
За моей спиной послышались торопливые шаги, и в спальню родителей влетела растрепанная Надежда, которая отчего-то сильно опоздала. И я успела увидеть, как она еле заметно мотнула головой матери.
Так, стоп. Это что же? Яд был в особняке? Я могла не мотаться в столицу? Да я уже боюсь эту паучиху! У нее что – всегда с собой запасники смертоносного оружия против мужчин?
– Его отравили, – вынес тем временем Бенедикт, выходя из ванной.
Я украдкой заглянула внутрь, там, на белом кафеле, лежал мой бедный дядюшка, и под его головой растекалась кровавая лужа.
– Там кровь, – тихо прошептала, указывая пальцем.
– Головой ударился, когда падал, – объяснил Бенедикт.
Я заметила, что стакан на тумбочке стоял нетронутым. Значит, сработала зубная щетка. Теперь нужно как-то незаметно убрать стакан.
– Воды, – томно простонала Марианна.
Освальд поддался ее призыву, взял графин и был остановлен Бенедиктом.
– Ничего здесь не трогать. Полицию вызвали?
Дворецкий тут же поставил графин и кивнул.
Я всматривалась в лица сестры и тетки. Они явно вели какую-то зашифрованную молчаливую беседу. Бенедикт подошел к ним и попытался узнать подробности. По словам Марианны, она мало что поняла. Давид всегда вставал раньше, и она проснулась от грохота в ванной комнате. Ну и потом увидела задыхающегося мужа, закричала, заметив пену у него изо рта и то, как он хватался за горло. То есть он не сильно ударился головой, поэтому и крови практически не было. Но я наблюдала, как медленно она растекалась на белом кафеле, заполняя стыки. Странно, что яд так быстро подействовал. Я же остатки на зубную щетку вымазала. Как Надежда медленно подводила мужей к смертному одру? Она явно спец и поймет, что действовал дилетант.
Бенедикт пару раз окликал меня, требуя, что бы я села и не топтала улики. Но я не реагировала на него, мысленно просчитывала причины такой яркой реакции. Из-за зубной пасты?
– Тетушка, а чем вы чистите зубы? – вопрос вырвался сам собой.
– Что? – недоуменно протянула она.
Бенедикт подошел ближе и еще раз оглядел ванную комнату, затем резко обернулся к Марианне, которая, кажется, побледнела еще сильнее.
– Где зубная паста или что там у вас было? Чем господин Апраксин чистил зубы?
– Зубной пастой, – проблеяла она, а я улыбнулась.
– Но ее здесь нет.
Макконнелл хмурил брови, оглядывал всех нас собравшихся. Освальд осмотрел ванну и сообщил, что зубные тюбики хранятся в выдвижных полках. Бенедикт, взяв полотенце, чтобы не оставить отпечатки, проверил шкафчик. Зубная паста нашлась.
– Это не та, что у нас, – заметила я очевидное.
– У нас своя собственная. Я ее убираю, она очень дорогая.
Я обернулась на своего агента, выразительно выпучив глаза. Тот молча кивнул. Освальд же уверил, что зубные пасты в каждой комнате одинаковые, и именно здесь такой не было. Я оглянулась на Надежду, та держала хладнокровное лицо.
«Надя, это же твой отец!» – так и тянуло напомнить ей, чтобы хоть какие-то эмоции разыграла, а то совсем уж подозрительно стояла как замороженная ледяная скульптура.
Тетушка Аглая и Варвара подтянулись в комнату намного позже, когда прибыла полиция. Эти кумушки думали, что у Давида опять разразился семейный скандал и тактично выжидали время. Когда же они узнали новость, то тетушка впервые удивила меня: я прочитала на ее лице страх. Она затравленно оглядела нас, вдруг стал очевиден ее возраст. Она из гордой царицы резко превратилась в старушку.
Я попыталась поймать ее за локоток, чтобы усадить на кровать, но она шарахнулась от меня как от прокаженной.
– Я… Я… – запуганно шептала она.
– Мама, что с тобой? – удивилась Варвара. Но Аглая и от ее голоса вздрогнула.
– Я пойду… Мне надо побыть одной.
– Варвара, вызови врача. У тетушки шок, – настоятельно посоветовала я сестре.
Проводила их взглядом, стоя в коридоре. Странное ощущение, когда тебя боятся те, кому ты не задумывала зла. Нет, тетушка та еще стерва, и хотелось, конечно, ее немного проучить за то, что решила противостоять мне в вопросе с виноградниками. Ее вызов я сполна прочувствовала, и вот когда битва даже не началась, а противник неожиданно сдался – неприятно. Не могла толком объяснить себе эти ощущения в душе.
Бенедикт вновь окликнул меня.
– Иди переоденься, – неожиданно строго приказал.
Я непонимающе на него взглянула. Он подошел вплотную, практически навис надо мной своим немалым ростом, подавляя властной темной аурой недовольства, и шепотом стал выговаривать:
– В доме полно мужчин, а ты в наряде для спальни.
Оглядев себя, затем бросив взгляд на Марианну и Надежду, которые тоже были во фривольных шелковых нарядах, я улыбнулась.
– Ревность тебе к лицу, мой специальный агент, – пропела я и покорно пошла исправлять ситуацию.
Одна ночь, а сколько гонора и собственнических замашек альфа-самца. Нет, Бенедикт не хотел отпускать меня, продолжал тревожить мою душу. Будет сложно… Очень сложно… И больно.
Переодевшись в скромный спортивный костюм, вернулась к родне. Я застала Надежду и Марианну в малой столовой, которой никто не пользовался за ненадобностью. Нашла их исключительно по крикам Марианны. Замерев перед дверью, переглянулась с Освальдом, который бесшумной тенью возник рядом.
– Господин Травин, а у нас есть семейный адвокат? – озадачилась я вопросом. Нотариус есть, логично, что и адвокат где-то должен водиться.
– Да, есть. Вызвать?
Я кивнула и открыла дверь.
– Это не я! – холодный голос Надежды коснулся моего слуха.
Мне даже немного стало жаль стоящую ровно и обнимающую себя руками молодую женщину. Переодеться обе не додумались, оставаясь в ночных нарядах, поэтому выглядели они в столовой довольно дико. Все же аристократический образ жизни наложил на меня свой отпечаток, требуя соблюдать правила приличия.
– Как ты могла! – шипела мегера Марианна, сидя возле стола, развернувшись лицом к дочери. – Я же сказала, что не надо пока!
– Отличное признание, – я похлопала в ладоши, заходя внутрь.
Дверь за моей спиной плавно закрылась, я ее заблокировала, оглядывая двух отравительниц. Мне определенно повезло, что мои провокации достигли цели, и Марианна с дочуркой решили избавиться от Давида сами. Только вот что-то их остановило, и пришлось вмешаться мне, а так бы и руки не испачкала. Но зачем разыгрывать этот спектакль?
Обе испуганно вздрогнули от моих аплодисментов, замерли, как змеюки перед прыжком. Или как там змеи готовятся напасть. Я, если честно, не в курсе. Но суть я поняла: меня сейчас растерзают.
– Только зачем же вы, тетушка, так громко ругаете свою дочь, когда особняк наполнен полицейскими? Хотите сбросить подозрения с себя, переложив его на дочь? Так поступают настоящие матери?
– Чего ты лезешь?! – встала Марианна, немного отступая от меня. Она меня боится? – Чего пришла? Снюхалась с федералом и теперь нас всех посадят!
О, значит, все в курсе с кем я провела ночь. Отлично, алиби у меня стопроцентное.
– Так это я виновата в том, что вы решили избавиться от своего мужа? Мило, – прокомментировала, обходя стол так, чтобы он оказался между мной и этими двумя опасными женщинами.
– Мы не убивали его! – выкрикнула Марианна.
– Но вы сами только что обвиняли в этом Надежду, хотя она вам упорно говорила, что она ни при чем. Создалось впечатление, что она и вправду не была в курсе вашей затеи. И появилась Надя чуть позже меня в спальне, но я заметила, как она вам кивнула. От улик заставили ее избавиться? И теперь все подозрения лягут на нее?
– О чем ты вообще говоришь?
– О том, что вы не вызвали скорую. О том, что вы не пытались помочь мужу. О том, что заставили Надежду спрятать тюбик с зубной пастой, в которой и был яд. Это же очевидно, милые мои. Вы реально думали, что отвели от себя подозрения полиции? Но не понимаю, зачем вы от него избавились? Надя, ты же удостоверилась, что он твой родной отец. Зачем?
Надежда выдержала мой взгляд, затем усмехнулась и опустила глаза.
– Понимаю, Марианна решила избавиться от него, потому что у него были неприятности, кредиторы заставляли его срочно отдать долги. Но все равно непонятно, ведь, получив наследство, тетушка, вы повесите себе на шею и эти долги.
– Какие еще долги? – неискренне возмутилась Марианна, а мы с Надеждой дружно закатили глаза от разочарования.
– Тетушка, вчера его только глухой не слышал. Мне уже все слуги доложили, что Давид до самой ночи ругался в кабинете по поводу долгов.
– Слуги? – презрительно усмехнулся Марианна. – Презренные крысы! Ты быстро здесь освоилась, раз командуешь слугами.
– Странно, что вы не стали делать так же. Вы сами из низов и должны знать, что стоит немного заплатить, и слуги становятся отличным источником информации. Тюбик-то нашли и уже передали полиции.
Именно об этом мне поведал Освальд, когда неожиданно появился. Надежда вздрогнула и еще больше побледнела. Черная вдова во всей своей красе.
– Я вызвала адвоката, Надя. Видимо, он тебе очень понадобится. И я бы на твоем месте не скрывала, что именно твоя мать заставила тебя взять в руки тюбик. Ты оставила на нем отпечатки пальцев?
Порхова лишь посмотрела на меня исподлобья.
– Я ничего не делала, – упрямо выдала она, все сильнее закрываясь.
Тогда я перевела взгляд на Марианну. Та с неприкрытой ненавистью смотрела на меня, кривя накрашенные губы. Кто-то из них должен сорваться и рассказать больше об их плане. Нужно лишь выбрать жертву. Надежда выглядела более стойкой, не то что вспыльчивая Марианна. Стоило попробовать начать с нее.
– Вы отвратительная мать, – бросила ей в лицо, так же брезгливо кривя губы, как и она. – Вы должны защищать свою дочь, а не подставлять ее. Не кричать на весь особняк, что именно Надежда отравила отца.
– Не учи меня, как быть матерью! – взвилась как ужаленная Марианна. – Ты сама не рожала, и у тебя нет матери.
– Была! И я ее очень хорошо помню! – я тоже стала кричать. – Моя мама защищала меня всегда! Потому что любила! А вы свою дочь точно не любите! Мне жаль Надежду!
Я давила как могла, казалось, эти змеюки непробиваемые. Но Марианна все-таки клюнула на крючок!
– Люблю! – в ответ выпалила она – Ты ничего не знаешь! Ты хоть знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы зачать ее? Думаешь, так легко было охмурить ее отца? Но я сделала это! Я сама добилась всего что имею! И дочь учу этому! И ты не смей говорить, что знаешь что-то обо мне!
Надежда попыталась обнять мать, но та оттолкнула ее руки.
– Да-да, так я вам и поверила! Видно же что не любите, только о себе и думаете. Вы эгоистка, ради денег наплевавшая на дочь!
Поливать масло в огонь было опасно, но так увлекательно!
– Ты родилась в богатой семье, а я нет. Меня мать не любила и не желала рожать. И ты не знаешь, каково это обслуживать богатых толстосумов ради того, чтобы подняться на одну ступень выше. А я знаю! Я этот путь прошла! Я сама прошла! А ты!. .
Марианна вдруг рассмеялась как сумасшедшая, указывая на меня пальцем, медленно обходя стол. Надежда поддерживала ее под локоть, испуганно поглядывая на мать.
– Это же все ты! С твоим появлением все пошло наперекосяк! Да, именно с твоим! Появилась ты, и беды посыпались на нашу семью! Смерть за смертью! Это все ты. Смерть родителей, Максимилиана, потом Марк, теперь вот Давид. Ты сеешь смерть. Вокруг тебя все гибнут. Ты проклята!
О, приплыли! Я даже растерялась, не зная, какую эмоцию должна выбрать. Испугаться или заплакать? Может, возмутиться?
– Это я-то проклята! – закричала что есть мочи. – Все мужья вашей дочери мертвы! И вы думаете, я не слышала сплетни о ней. Ее называют черной вдовой и говорят, что она сама всех своих мужей отравила, как был отравлен дядя Давид. Этому вы учите свою дочь?
Я гротескно рассмеялась. Надежда дернулась мне ответить, как вдруг дверь в столовую открылась, и в нее вошли мужчины в форме и Бенедикт. Дверь им разблокировал Освальд, он подвел элегантно одетого в бежевый костюм молодого человека, держащего в руках коричневый кожаный портфель. Его светлые волосы были зачесаны с висков, а длинная челка слегка вилась. Холодные умные глаза внимательно изучали всех собравшихся.
– Госпожа Вольная, представляю вам семейного адвоката покойного господина Апраксина, господина Макарова Глеба Ивановича.
– Приятно познакомиться, – подала руку адвокату, – Камила Ярославовна Вольная, наследница покойного господина Апраксина.
– Наслышан о вас, госпожа Вольная. Приятно познакомиться. Подскажите, с какой целью вызвали меня?
Я усмехнулась, склонила голову набок. Какая интересная постановка вопроса. Быстрый взгляд на Освальда, который еле заметно кивнул. В дело вступили полицейские.
– Госпожа Апраксина Марианна Джозефовна и госпожа Порхова Надежда Давидовна, вы задержаны по подозрению в убийстве Апраксина Давида Петровича. Просим пройти с нами в участок.
Я не стала слушать вопли Марианны, которая требовала не трогать ее, она ведь аристократка. Надежда с достоинством протянула руки, лишь твердо сказала, что она не убивала отца.
– Видите ли, в нашем особняке случилась трагедия, был убит брат дядюшки Максимилиана, Давид Апраксин. И, возможно, моей двоюродной сестре потребуется помощь в суде.
– Понятно, – кивнул адвокат, но за его спиной темной тенью появился Бенедикт.
– Можете не стараться. Надежде Давидовне будут выдвинуты обвинения в убийстве ее мужей. Нашлись неоспоримые улики в ее комнате.
– Какие? – удивленно спросила я, слегка пошатнувшись, как будто новость для меня стала ударом. – Я уверена, что это все ее мать…
– Яд, – холодно бросил Бенедикт, глядя прямо на меня.
Аж мороз по коже пробежался. Чем он так был недоволен? Я думала, удача на моей стороне. Не мог же он догадаться так быстро.
– Был найден яд, госпожа Вольная. Вам тоже стоит проехать с нами в участок.
Интересное продолжение. На что намекал агент? Я честно терялась в догадках.
– По какому обвинению? – тут же вклинился между мной и Бенедиктом адвокат Макаров.
– Как свидетель, – хмуро бросил ему Макконнелл и протянул мне руку.
Мужчины бросали друг на друга напряженные взгляды. Я словно стояла среди диких волков, каждый из которых в любой момент мог обнажить клыки.
– Хорошо, вы с нами, господин Макаров?
Адвокат галантно кивнул.
– Конечно, как вам будет угодно.
Глава 25
ГЛАВА 25. ТОЛЬКО ДОМЫСЛЫ
– Капитан Врангель, давно не виделись, – поздоровалась я с представителем правоохранительных органов Полуния, который сидел, ожидая своего часа, с нами в коридоре, правда, разделяла нас железная ограда, а отличали наручники. На мне, тетушке Аглае и Варваре их не было. Мы шли как свидетели убийства, которого даже не видели.
– Пришли позлорадствовать, – горько усмехнулся кругляш, на что я удивленно приподняла брови.
– Да что вы такое говорите, пришла поздравить вас. Наслышана, что вас обвиняют в пособничестве кланам и превышении своих должностных полномочий, а еще во взятках. И то, что вам светит, в отличие от остальных, всего лишь пара лет тюрьмы, потому что вы решили воспользоваться моим советом и сотрудничать с федералами.
Адвокат внимательно слушал нас, беспрестанно что-то листая в своем планшете, словно готовился к битве.
Я выжидательно подавила взглядом капитана, но, не дождавшись эффекта, напомнила ему:
– А вот благодарности на свой счет я так и не увидела. У вас же не все имущество конфискуют?
Тетушка резко обернулась ко мне, молча вылупилась как сушеная рыба. Варвара уважительно покивала мне головой.
– Благодарность? – горечь так и текла с губ Врангеля. – О, я вам очень благодарен, что не дали мне в ту ночь исполнить задуманное.
– Старый дурак, – расстроенно бросила я. – Этим я вам жизнь спасла. Адвокат Макаров, а подскажите, что светит полицейскому, который намеренно планировал убийство федерального агента.
Адвокат растянул губы в оскале, глядя сквозь решетку на капитана.
– Вам и вправду жизнь спасли, капитан Врангель. Поблагодарить госпожу Вольную все же стоит, когда вас выпустят на свободу.
– Я буду ждать, – подмигнула Врангелю, а тот гордо отвернул голову в сторону.
– Снюхалась с федералами, натравила их на нас, еще и благодарность ей.
Я разочарованно пожала плечами адвокату, который следил за бывшим главой полицейского участка.
– Старость не радость.
– Да, здесь давно требовалась чистка, – согласился со мной Макаров.
Затем нас вызвали на допрос. Допрос, как и ожидалось, вел сам Бенедикт с двумя мужчинами в погонах. Оба выглядели старше Макконнелла, но ниже статусом.
Вопросы были стандартные: где были, что видели, что слышали. А потом дело дошло до «кого подозреваете». И тут я оторвалась по полной.
– Когда мы пришли в комнату, там не было Надежды, хотя она и жила недалеко от родителей и крик должна была слышать четче всех. И я думаю, что она первая пришла к родителям. Оказалось, что не было тюбика с зубной пастой, той, что выкладывает прислуга особняка. Я подозреваю, что Надежда спрятала ее, потому что в ней и был яд. А еще я слышала, как Марианна, жена Давида, сказала Надежде, что она ее просила пока не делать этого. Чего? Я думаю, не травить отца!
– Госпожа Вольная, – сердитый голос Бенедикта не мог остановить меня.
– Я вообще думаю, что Надежда всех своих мужей тоже отравила. И нас могла. Мы же ее конкуренты на наследство. Вот тетушка Аглая осталась последней сестрой дядюшки Максимилиана.
Тетка вздрогнула, испуганно отпрянула от меня после этих слов.
– Госпожа Вольная, оставьте свои домыслы при себе.
– Но вы же сами спросили, кого я подозреваю, – возмутилась в ответ. – Вот я и делюсь своими мыслями. Дядюшку Давида на тот свет отправили его жена и дочь.
– Я тоже так думаю, – неожиданно поддержала меня Варвара. – Я видела, как Надежда сначала сбегала к родителям, потом убежала куда-то, а потом вернулась. Вся дерганая была, молчаливая.
– Варвара! – визгливо осадила ее тетка. – Замолчи!
Ух ты! Так, значит, они все видели и просто не хотели выходить из своей комнаты, но смотрели, что творилось в коридоре.
– Почему вы пришли последними? – озвучил Бенедикт мои мысли.
– Потому что этот дом проклят. Там везде смерть, – забредила тетка.
Варвара обняла ее за плечи, успокаивая.
– Ты не слушай ее, Ками. Это мама услышала слова Марианны. Она так кричала, что ты проклята, что я сама испугалась.
Я перевела взгляд на тетушку и прослезилась.
– Вы что же – тоже думаете, что я сею вокруг себя смерть? Что все умирают около меня? Мои родители умерли, потому что их убили, я была совсем ребенком. О дядюшке Максимилиане я вообще не знала. Вы думаете, он умер из-за меня?
Бенедикт подался вперед, но промолчал, а я смахнула слезы.
– Тетушка, вы считаете меня проклятой?
– Если бы не твой федерал, клан Франт не разорился, и моя дочь вышла бы замуж! – выпалила тетушка, ошарашив всех собравшихся.
Я укоризненно взглянула на Макконнелла.
– Как тебе не стыдно, – тихо шепнула я.
Мужчина закатил глаза, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.
– Вы сейчас серьезно? Да этот клан уже давно был под прицелом. Вся планета была под внимательным наблюдением спецслужб. Вся планета сплошной мерзкий вертеп. У вас здесь царит полное беззаконие. Давно пора было всех прижать к ногтю.
Неожиданная вспышка гневной отповеди накрыла кабинет тишиной. Я украдкой показала Бенедикту большой палец.
– Это все прекрасно, но давайте продолжим, – взял слово адвокат нашего клана.
В ходе допроса выяснилось, что Василия арестовали за финансовые преступления, хищения в особо крупных размерах. Надежде выдвинуты обвинения за попытку отравления отца, а также обвинения в убийстве всех ее мужей.
– С такой-то матерью неудивительно, – язвительно прокомментировала тетка. – Она же свою дочь через этот чертов фонд и продавала будущим мужьям. Вот девочка их всех и убила. Такое пережить.
– Поподробнее, пожалуйста, – холодно потребовал Бенедикт.
И тетку понесло, она как на духу рассказала, что этот фонд не только продавал детей-сирот, но и некоторые ушлые мамаши с его помощью торговали своими дочерями. Просто условия были иными. Некоторые покупались как содержанки, а кто-то как послушные жены. Надежда на послушную не тянула, но браки с ней заключали.
Я напряженно все это слушала, понимая, что Надю уже откровенно жаль. Она многое перенесла. Стала сильнее, но душа ее сломлена. Мы, наверное, даже похожи.
– Ненавижу ее, – выпалила тетка Аглая. – Она не раз предлагала мне продать на аукционе и Варю. Но я высмеяла ее как мать. Моя дочь, мое сокровище!
Сухоруковы обнялись и начали выть белугами, пока я усмиряла свой гнев. Я не видела ничего перед собой. Пока Бенедикт больно не встряхнул меня за плечи.
– Успокоилась быстро, – рявкнул он, но шепотом. – Соберись и следи за собой.
Я протяжно выдохнула, потом еще раз.
– Легче? – заботливо уточнил агент, прожигая меня карим взглядом.
Я кивнула.
– Не смей ничего предпринимать. Есть правосудие, и я во всем разберусь. Поняла?
Я молча кивнула. Ага, правосудие. Где оно на этой прогнившей планете, если матери продают своих дочерей ради денег? И ведь Надежда любит мать. Подчиняется ей. Исполняет все, что она прикажет. А та ее как…
Как же я рада, что мама сбежала отсюда, и мне удалось урвать у судьбы кусочек счастливого детства. А здесь я могла бы и не познать то непередаваемое ощущение мягких объятий отца и матери. Здесь все иначе. И все это хочется сжечь, чтобы вся эта гниль сгорела.
Домой вы вернулись без Бенедикта, который был крайне занят. Да и, наверное, это хорошо. За ужином, на котором присутствовал адвокат Макаров, он нам подробно объяснил чего нам ждать. И даже момент с наследством. В силу того, что некоторые наследники оказались под следствием, и если их осудят, то они не смогут вступить в права по законам Федерации. Так что Марианна, Надежда и Василий выбыли из нашего семейного марафона. Остались лишь мы с теткой Аглаей и Варварой.
Освальд украдкой передал мне планшет с открытой новостной страницей, где рассказывалось о счастливом освобождении около двадцати детей и подростов из сексуального рабства. Жертвы фонда разных возрастов были найдены полицейскими в подвалах и закрытых особняках знаменитых кланов. Общественность Земли возмущалась безнравственностью высшей знати Полуния, а я горько усмехнулась. На Земле такого тоже много. Только здесь это удалось раскрыть из-за войны за власть. Скоро сильные сожрут павших и займут свободные территории.
Я на своем браслете раскрыла папку и скинула ее Варваре, затем увеличила изображение, обратилась к Аглае.
– Стоит выбрать для Варвары нового жениха.
– Что? – удивилась сестра.
– Мы тот клан, который устоит в этой чистке и останется как при деньгах, так и при связях. Так что мы имеем сейчас огромное преимущество и можем выбрать для Вари любого понравившегося ей жениха.
Глаза Варвары загорелись азартом, и она тут же стала в своем браслете читать анкеты претендентов на ее руку. Вот только тетушка Аглая качнула головой.
– Нет. Ни один из них.
Тетка сжала салфетку, упрямо смотрела мне в глаза, бросая очередной вызов. Как же с ней сложно. Вечно нарывалась. Нет бы уже понять, что я сильнее.
– Почему? – предупреждающе холодно спросила я.
– Мама, почему? – жалобно протянула Варвара. – Я замуж хочу. Слышишь? Замуж. Сколько можно сидеть в девках!
Я понимала, что у сестрицы сейчас разразится самая настоящая женская истерика, но тетка хлопнула ладонью по столу, аж посуда подпрыгнула.
– Вот этот подойдет! – Перст Аглаи величественно указал на адвоката, который испуганно икнул и обернулся ко мне явно за помощью.
Я приценилась, осознавая, что ум тетка точно не растеряла.
– Нет. Так не пойдет. Зачем Варе какой-то рядовой адвокат? Есть лучше вариант – нотариус Кросс!
– Ками. Он же старый! – возмутилась сестра, но ее никто не слушал. Между мной и ее матерью шла битва взглядов.
Я дерзко посмотрела на тетку, ожидая ее хода.
– Нет, – снисходительно ответила та, – за Кросса выйду я. А Варя выйдет за адвоката или Освальда.
Управляющий, стоящий около двери, неожиданно кивнул мне. Я вопросительно приподняла бровь. Травин снова кивнул.
– Хорошо, – хлопнула я в ладоши. – Варя выйдет замуж за Освальда. Варя? – обратилась я к сестре, так как ее мнение мне тоже было важно.
Та во все глаза смотрела на управляющего, словно впервые в жизни узнала о его существовании. Если сравнивать Освальда и Глеба, то Макаров проигрывал тем, что у него не было аристократического шарма Травина. Он простовато смотрелся на фоне нашего управляющего.
Неудивительно, что Варвара, жутко покраснев, кивнула мне, давая согласие.
– Господин Макаров, вам стоит составить еще и брачный контракт для будущего мероприятия.
– С большим удовольствием, – отозвался адвокат и явно с облегчением перевел дух. Его руки мелко дрожали, когда он набирал основные данные для контракта, выслушивая рекомендации тетушки Аглаи.
– Ты же понимаешь, что виноградники я тебе не отдам? – бросила мне тетка, когда адвокат попрощался с нами, а Освальд распорядился о десертах. – Ты вообще ничего не должна унаследовать. Понимаешь? Поэтому даже не надейся на виноградники.
Я склонила голову набок, внимательно рассматривая эмоции на лице тетки. Она боялась меня, но упрямо пыталась главенствовать.
– Я никогда не мечтала о виноградниках, тетушка, – подчеркнула я наше родство. – Мы договорились, что это наследство Вари. Но опять вы все портите, намекаете, что виноградники будут только ваши. Это меня, знаете ли, сильно обижает, тетушка. Сильно обижает!
Освальд подошел ближе и поставил передо мной чашку с кофе. Мы померились с ним взглядами, он бросил один в сторону Вари, затем склонил голову и удалился. Я на миг прикрыла глаза, остывая. Все же я понимала, что мать старалась отвоевать хоть что-то для своей дочери, душа ее своей опекой. Да, Освальд сильный и гибкий, но ему может стать тяжело с такой тещей.
Я вновь взглянула на тетку, которая упрямо сжимала морщинистые губы. Господи, ну почему старики такие непробиваемые упрямцы.
– Мне они не нужны, потому что важнее виноградников люди, что работают там. Но вы в своем высокомерии не увидели самого главного. Именно семья Побережных является сокровищем клана Апраксиных. А виноградники можно разбить и на территории Франта, я как раз их собираюсь выкупать. И я заберу все семейство Побережных. А вам достанется просто земля, которая не принесет вам ни прибыли, ни счастья. Знаете, почему я это сделаю? Потому что вы, тетушка, не умеете благодарить за добро.
Варвара ахнула, вцепилась в руку матери.
– Мама, что ты сделала! Ками, прошу, бери что хочешь. Просто оставь нам хоть что-то. Нам не надо много!. .
– Варя! – грозно рявкнула на нее мать.
– Замолчи! – огрызнулась та в ответ. – Ками единственная, кто нам помогает! Она наша семья! А ты только и твердишь, что она враг. Что она прилетела сюда мстить.
– Мстить? – усмехнулась я в ответ. Выразительно посмотрела на сердитую Аглаю. – Кому? Вам? Вы ведь больше всех пострадали от побега моей мамы. Это вам впору мстить мне за то, что вас вынудили выйти замуж за перезрелый стручок и ублажать его в постели. Но вы сильная женщина, тетушка. Я вами горжусь. Но и Варвара права – я ваша семья. Я! – не выдержала и крикнула. – И вы будете слушаться меня. Иначе ваш нотариус сядет со всеми заодно. И тогда у вас не будет даже той мнимой власти, которую вы ощущаете прямо сейчас.
– Ками, прошу, не злись! – взмолилась Варвара и, обогнув стол, упала передо мной на колени. – Умоляю, прости. Не злись. Ты моя семья, ты единственная, кто помогал мне, кто верил в меня. Прошу, не отворачивайся от меня. А маму не слушай. Она просто выжила из ума. Я все сделаю, как ты скажешь, все, все… Слышишь?
Я не могла не кривить губы от брезгливости, с трудом подняла сестру с колен и усадила ее на свое место. Даже погладила ее по голове, чтобы она так сильно не рыдала.
– Еще раз повторяю. Виноградники – это приданое Варвары. Да, она не сумеет управлять своим наследством, но у нее будет муж, способный это сделать. И вы не станете лезть в их семью. Вам тоже достанется часть наследства брата – вот и займетесь им. Всем все ясно?
Варвара закивала, обняла меня за талию, прижавшись лицом к животу.
– Все, все ясно.
– А что достанется тебе? – злобно выкрикнула Аглая.
– Семья, – устало произнесла я, – где все будут любить друг друга и уважать. Потому что семья – это не клан! Это любящие родственники, а не та порнография, что я здесь у вас застала. Семья, где мать любит своих детей и ради них жизнь отдаст, а не продает за деньги. Где дочерей не отдают за стариков замуж ради власти и положения. Где брат не убивает брата, чтобы прибрать его богатство, а помогает приумножить то, что есть. Где сын не подставляет своего отца во благо чужого клана. Семья – это место, где есть защита для каждого. Где каждый за родственника зубами порвет чужаку глотку. В настоящей семье всегда ждут домой блудного сына… или дочь и не стирают воспоминания о ней, предавая имя забвению.
