Текст книги "Опасная наследница второй очереди (СИ)"

Автор книги: Вера Окишева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Тишина в столовой стояла тяжелая и тягучая. Я давила взглядом тетку, та наконец-то сдалась и опустила голову, стала раскачиваться на стуле. Освальд тихо уточнил нужно ли принести воды для Варвары. Та встрепенулась и стала руками стирать слезы с глаз, выпуская меня из своих объятий.

– Если всем все предельно ясно, то ужин считаю законченным, – подвела я итог нашему разговору и покинула столовую.

Освальд остался успокаивать свою невесту. Аглая ушла в себя. А я долго принимала горячую ванну, размышляя о том, что, возможно, я найду здесь то, что так давно потеряла. Варвара вроде бы нормальная. И Освальд на моей стороне. Надолго или нет, пока неясно. Но как только пройдет положенный срок, истина вскроется.

Может, я даже смогу остаться здесь навсегда. Мои люди с Земли каждый день докладывали о том, что меня все еще искали. Не только федералы, но бандиты, недовольные моими методами правосудия. Так что я лучше побуду здесь. К тому же все пока удачно складывалось.

Осталось разобраться с Бенедиктом.

Глава 26

ГЛАВА 26. ЭТО ЛЮБОВЬ?

Агент прибыл за полночь, когда тишина особняка была настолько пронзительной, что звенела в ушах. Я не спала, сидела в его комнате, пила вино, отчаянно желая сбросить налипшую тоску с плеч. Я не могла объяснить себе, почему мне так тоскливо. Я богата, я жива, у меня все отлично, но на душе пустота. Дыра такая черная и глубокая, что вылила туда уже полбутылки и легче не становилось.

У Макконнелла была легкая поступь, практически не слышная. Он сбросил куртку и устало сел на соседний стул, налил в свободный бокал вина, выпил залпом.

– Устал? – тихо усмехнулась, хотя веселого мало.

– Ты что здесь делаешь?

Холодный тон мешал мне расслабиться

– Тебя жду.

Я думала это очевидно. Дама в красивом пеньюаре, с бутылкой вина. Разве это не логично?

– Зачем?

И вправду, зачем я его ждала, такого холодного и бессердечного. Я с ним ночь провела, а он словно не помнил об этом. Не верилось, что забыл. Неужели причина его холодности в чем-то другом.

– Скучно, – пожала плечами, от чего шелк халата скатился с одного, оставляя неприкрытой бретельку.

– Скучно, – жестко повторил за мной Бенедикт и снова налил себе вина. Выпил опять залпом и откинулся на спинку стула. Затем полез в карман и бросил на стол тюбик.

– Это что? – Я прочитала этикетку, затем подняла взгляд на агента. Уже веселее. – Судя по названию, защита какая-то.

– Молодец, отлично играешь. – Макконнелл взял тюбик, задумчиво повертел в руках. – В бокале, что стоял на прикроватной тумбочке в спальне твоего дяди Давида, был яд, а еще следы этого средства, которое я нашел в твоей спальне.

– Только в моей? – уточнила я, прекрасно зная, что такое средство было в каждой комнате. Освальд позаботился о защите гостей, я лишь воспользовалась.

– Я не у всех смотрел, но этот тюбик пользованный.

– Странно, я первый раз вижу это средство.

– Это легко проверить, сделав анализ смывов с кожи твоих рук.

Я посмотрела на свои пальцы и, подавшись вперед к мужчине, протянула их.

– Вперед, проверяй.

Макконнелл не сдвинулся с места, только бросил тюбик на стол и вновь прикрыл на миг глаза.

Он явно устал, и вино не шло ему на пользу.

– Кто освободил детей? – хрипло спросил он, впиваясь в меня своими почерневшими омутами.

– Полиция, – не стала играть в «несознанку», только добавила сарказма. – Местная полиция.

Да, не федералы, не грозные сотрудники с Земли, а местные. Просто взяли и сделали то, что не под силу было сделать специальному агенту. Это его злило. И злоба его была бессильной.

Я встала и, зайдя за спину Бенедикта, стала массировать его каменные плечи.

– Точно это была не ты? – тихо уточнил агент, а я рассмеялась.

– Ты обо мне какого-то неверного мнения. Я же не всесильная.

– Но их нашли, как ты и просила.

– Да, я просто попросила.

– Да… – Бенедикт замер, схватил меня за руку и больно дернул, заставляя обойти его с боку. – У кого еще ты попросила?

Злобный оскал и жгучая неприязнь в глазах. Бенедикта от усталости явно уже вело.

– Ты ревнуешь? Зря.

Я склонилась и поцеловала Макконнелла, он словно этого ждал, схватил меня в жесткие объятия, усадив на свои колени, и жадно ответил на поцелуй. Клеймил меня горячими губами, заставлял таять под натиском своей страсти.

– У кого ты попросила, Ками? Скажи.

Я ласково погладила его по щекам, ощущая пробившуюся щетину на скулах.

– Забудь, тебе их не взять. Они тени. Я сама не знаю, у кого я попросила.

– Так не бывает.

– На Полунии много что бывает, Бенедикт. Много чего странного и непонятного. Главное, что дети спасены. И завтра, возможно, найдутся еще.

– Что они попросили взамен?

Я вновь поцеловала агента, стала раздевать его. От него пахло полицейским участком, но сейчас мне было плевать на ароматы, на то, как жестко Бенедикт перехватывал инициативу. Хотелось раствориться в жарком соитии, чтобы забыть этот день, забыть цену за спасение детей. Про разговор в столовой. Про то, что я опять не могла спать. Про все забыть, только секс. Животный, жесткий, с перчинкой легкой боли от необузданной страсти. Бенедикт властно раздвинул мои колени, накрыл своим горячим телом. Стянул сорочку, спутывая в ней мои руки над головой. Я словно пойманная преступница, и нет возможности ни царапаться, ни хвататься за волосы. Только подчиняться, подстраиваясь под размеренные толчки. Наслаждение от колючих поцелуев электрическими разрядами пронзало тело. И я тонула в своих стонах, в своих ощущениях наполненности, сладкой неги. Кровать тихо скрипела под нами, постельное белье спуталось и валялось в ногах. Бенедикт не отпускал меня ни на миг, каждый раз ускоряя темп. Капли пота серебрились на его коже в сумраке комнаты. Я и сама взмокла. Тело ослабло, колени дрожали и разъезжались, отчего Бенедикту приходилось удерживать меня в одном положении руками.

– Ками, что ты со мной делаешь? – хрипло шепнул он, когда мы, обессиленные, рухнули на подушки.

– Что? – тихо спросила.

– Ты ведь преступница, а я должен тебя посадить.

– На свой член? Я согласна, – томно шепнула и потерлась ягодицами о его пах.

– Спи, – недовольно рыкнув, Бенедикт сильно прижал меня к себе.

Я протяжно вздохнула. Если бы я знала, что я делала. Я сама не знала. Но секс с Макконнеллом мне был нужен, чтобы не утонуть в пучине одиночества.

Наутро в новостях сообщили об очередном обыске, Бенедикт внимательно слушал ролик через свой браслет, мешая нам с Варей обговаривать ее тренировки. Сегодня я узнала, что Освальд решил предложить Варе побегать вместе с ним. И, конечно, она не отказалась, ведь я в очередной раз проспала. Просто у меня была своя утренняя тренировка верхом на одном весьма горячем жеребце, что сейчас чинно слушал новости, хмуря брови.

– О, еще детей нашли, – порадовалась я, заглядывая в виртуальный экран браслета Бенедикта. Он недовольно смерил меня взглядом.

– Местная полиция молодцы, – процедил он сквозь зубы.

– Пока не было федералов, и не чесались, а как поняли, что головы полетят, быстро переобулись, – проворчала молчаливая Аглая. Обычно она любила поговорить за завтраком о своих планах, а сегодня весьма тиха.

– Что собираетесь делать сегодня, тетушка?

– У меня свидание, – важно сообщила она, а я закатила глаза.

– Желаю отлично провести время.

– А тебе не залететь раньше свадебной церемонии. Или у вас не будет свадьбы? – ехидно выдала она, а я удивленно моргнула.

Бенедикт смерил тетку взглядом.

– Мы предохраняемся. К тому же Ками категорично настроена против брака. Нужно время, чтобы переубедить ее.

– Да, мы слышали, как вы ее уговариваете, – по–доброму посмеялась Варвара. – Даже завидно.

И сестра бесстыдно с укором воззрилась на Освальда, который поставил передо мной свежевыжатый апельсиновый сок. Травин подмигнул ей, но промолчал, тихо удалился. Я же, улыбнувшись, покачала головой. Вот уж кто сильно хотел замуж.

– А ты позовешь меня замуж? – тихо спросила я у Бенедикта.

Тот поджал губы.

– Ты же знаешь, что не смогу.

Ответил он не сразу, наверное, прошла минута. Я даже и забыла о вопросе. Но как же горько это слышать, оказывается.

– А я бы вышла за тебя, – тихо произнесла. – Так что и не зови, а то соглашусь.

То, что я и не мечтала о замужестве – это правда. Мужчина – это навязанная ответственность. Это сложности, это чужие мысли и поступки. Не хочу этого ничего. Мне достаточно и мимолетных встреч.

Понедельник я провела, решая вопросы по гостинице, делать это приходилось в полной конспирации, чтобы тетка не узнала. Она как раз умотала на свидания. К вечеру, перед ужином, мне принесли повестку. Вызвали еще раз на допрос, уточняли некоторые нюансы, из которых я поняла, что Бенедикт, как ни старался, доказать мою причастность к смерти Давида не смог, чем был то ли опечален, то ли обрадован. В общем, хмурился все сильнее, и приходилось тормошить его сексом, чтобы не отчаивался. Каждая наша ночь наполнялась особенным ритуалом. Бенедикт сначала жестко брал меня, словно хотел наказать, а потом изливал на меня столько нежности, что к концу я уже не ощущала своего тела от изнеможения. Зато засыпала легко и без сновидений.

В пятницу нотариус Кросс попросил о встрече. Тетушка как раз сходила с ним на свидание и уже вернулась. Место встречи рыбный ресторан на берегу Карзенского моря, неподалеку от наших виноградников. Причин отказаться не нашла. Даже любопытно стало, что этот прохвост придумал. Будет опять уговаривать продать гостиничный комплекс, документы на который я практически закончила оформлять?

На улице дул прохладный бриз, пахло осенью, хотя листья еще не желтели. Я читала, что здесь осень не такая как в Москве, и долго стоит теплая погода, а зимы и вовсе нет. Плавные линии навеса освещали тысячи лапочек, создавая эффект ночного звездного неба. Весь дизайн ресторана был оформлен в овальных структурах. Голубой пластик красиво сочетался с прозрачным, а голограммы проплывающих рыб органично дополняли дизайн. Я прошла за роботом-официантом к дальней ВИП-кабинке. Там меня уже ждал Кросс в черном строгом костюме, Он нервно сжимал свой телефон, поглядывая на море.

– Добрый вечер, господин Кросс, – поздоровалась я, присаживаясь на стул, услужливо пододвинутый роботом.

– Добрый вечер, госпожа Вольная.

– Зачем позвали? – спросила, не поднимая взгляда от меню. Этот ресторан славился своими рыбными блюдами, и хотелось ими насладиться.

– Да, позвал. Я узнал, что вы не отказались от мысли заполучить гостиничный комплекс.

Я кивнула.

– И даже виноградники.

Тут я удивленно приподняла брови, но промолчала. Что там еще тетка ему наговорила?

– В общем, вы хотите прибрать к рукам все наследство Максимилиана.

– Возможно, – не стала опровергать его предположение. Интересно, что он хотел.

– Все зашло слишком далеко, госпожа Вольная. Я думал, что смогу с вами договориться, но я ошибся.

– Ошиблись, это так.

Кросс неожиданно встал, бросил салфетку на стол.

– Что ж, значит, мне эту ошибку и исправлять.

Бросив таинственную фразу, нотариус поспешно ушел, а я осталась одна. Только я, море и легкий ветер, а затем тихий шипящий звук. Я еле успела упасть на пол, как плечо пронзила яркая боль. Послышались крики, топот ног.

Я сидела как на ладони. Стреляли явно с соседнего здания. Так глупо попалась. Нотариус, наверное, меня собой прикрывал, а раз я отказала от его предложения, встал, давая сигнал на поражение.

Боль выжигала мозг. Плечо горело, словно его объяло пламенем. Сознание плавно уплывало. Дышать становилось все сложнее. Слезы застилали глаза. Наконец-то я скоро увижусь с родителями. Я так долго ждала этой встречи. Ждала и боялась. Вдруг я попаду не туда, где они. За все грехи нужно платить. Даже за старые. Последние секунды и сознание потонуло во мраке. И в этот миг я подумала о Бенедикте, о том, что он так и не смог меня поймать.

Меня разбудил размеренный и надоедливый писк, а еще въедливый запах антисептиков. Глаза разлепляла с таким трудом, словно они у меня заклеены. Голова кружилась и этот противный писк. Кто-нибудь выключите его. Не могу слушать.

– Доктор, она очнулась, – громкий голос резанул по ушам. – Доктор! Пациентка вышла из комы!

Откуда вышла? Из комы? Кто? Я?

Поморгав, оглядела белый потолок. Видимо я. Тут я вспомнила ресторан и выстрел. Нотариус меня чуть не убил. Я сильно проштрафилась, дав слабину. Тетка Аглая, наверное, совсем из ума выжила, раз решила подговорить его это сделать. А Варя? Она в курсе? Они все были заодно?

Мыслей было много. Но главная: где Бенедикт и что с ним.

Надо мной неожиданно склонился Освальд, и я аж вздрогнула.

– Госпожа Вольная, вы слышите меня? – взволнованно требовал ответа Травин, а я лишь кивнула, неуверенная, что мой голос меня слушается.

– Слава Создателю, вы выкарабкались! Я думал, что мы потеряли вас.

– Мы? – просипела я.

– Варвара здесь практически безвылазно. Ее мать осудили вместе с ее подельником Кроссом. Они уже сидят в тюрьме.

– Уже? – растерянно уточнила.

– Да, вы пробыли в коме четыре месяца и двадцать дней. – Просто удача, что смогли очнуться. Успели к моменту вступления в права наследования.

– Где Бенедикт?

– Агент Макконнелл? Он улетел на Землю. Ловит бандитов, которые вас чуть не убили. Нотариус сдал вас земным группировкам, многие захотели свести с вами счеты, но вы под надежной защитой.

– Спасибо, – устало шепнула. – Можете выключить? Раздражает жутко, – кивнула я на аппаратуру.

Освальд что-то нажал, и я в блаженстве прикрыла глаза от накрывшей нас тишины.

– Значит, нас осталось только двое: я и Варя?

– Да. Как и договаривались, вам гостиничный бизнес, а Варваре все остальное.

– Тебе все остальное, – усмехнулась я.

– Как скажете, госпожа Вольная, – улыбнулся Освальд и подмигнул.

– Дядю кто убил? – потребовала ответ.

– Думаю, нотариус. Доказательств нет, одни домыслы. Он последний, с кем ваш дядя встречался. Очень уж клану Марриотт захотелось зацепиться здесь. А деньги они сулили баснословные. Кросс очень жаден.

– Значит, Марриотт, – я кивнула своим мыслям.

– Значит, Марриотт. Их нельзя пускать на Полуний, они достаточно сильны. Мы можем потерять многое, если они закрепятся здесь.

– Поняла, – прикрыв глаза, я растеклась по подушке.

Когда есть цель, смысл жизни кажется более четким и понятным. А слабость пройдет.

Через два часа в палату влетела Варвара и больно упала мне на грудь, рыдала до того протяжно, что у меня сами собой глаза увлажнились.

– Я думала, что осталась одна. Совсем одна. Маму арестовали. Она сошла с ума. Все кричала, что ты проклята и твоя мать проклята. Я так испугалась, Ками. Я никогда не видела ее такой.

– Все хорошо. Ты не одна. У тебя теперь есть еще и Освальд.

– Освальд, да. Он такой хороший. Он помогает мне во всем. Только он не ты.

Что? При чем здесь это?

– Я так тебя люблю, Ками! Ты моя единственная сестра! Я так испугалась!

Любит? Вот так выглядит сестринская любовь? Хорошо, я постараюсь запомнить это чувство навязанной ответственности. Словно кота себе завела, за которым нужен глаз да глаз.

Выписка моя состоялась через неделю. Новый нотариус зачитал нам в старом кабинете Кросса наши права и перечень собственности, которая перешла к нам с Варварой. Мы составили соглашение о разделе. Я с трудом еще стояла на ногах, поэтому сидела в каталке. Освальд везде сам лично возил меня, Варя была рядом. Отпраздновать решили в особняке. Конечно же, гостей не ждали, но они были. Невысокий седой мужчина ждал нас в гостиной, держа в руке шляпу, на коленях его лежала трость.

Гость встал, когда Освальд подкатил меня поближе.

– Приятно познакомиться, госпожа Вольная и госпожа Сухорукова. Я глава клана Меченых, Эдвард Травин. Как вы поняли, Освальд мой сын.

– Приятно познакомиться, и сколько у вас сыновей? – не поверила я Эдварду.

– Приемный сын, – с усмешкой поправился гость.

Тут и слепому было ясно, что Освальд не мог с его высоким ростом и аристократическими чертами лица быть этому господину сыном. Не получалось даже представить.

– Так верю, – кивнула благосклонно.

– Вы очень умная женщина, и я хотел бы договориться с вами о сотрудничестве.

– Обязательно договоримся, ну а пока приглашаю вас на ужин.

Освальд повел гостя в столовую, оставив меня на попечение Варвары.

– Я не поняла, так это его отец или нет?

– Да, но не родной, – тихо ответила склонившейся ко мне сестре, отмахиваясь от ее рыжих волос. – Но говори с ним с максимальным почтением. Это глава очень сильного клана, поняла?

– Да, – кивнула сестра, а я отодвинулась от нее, пытающейся разве что ко мне в кресло-каталку залезть.

– Но если я выйду замуж, я стану одной из их клана?

– Да, а ты как думала?

– Тогда кто станет главой клана Апраксиных?

Я смерила ее взглядом. Это и космическому ежу понятно кто.

– Я, – твердо ответила и махнула рукой Освальду, чтобы уже катил меня вслед за своим отцом.

Мне потребовался месяц, чтобы открыть гостиничный комплекс и перебраться туда. Особняк пришлось оставить Освальду, он там был настоящим хозяином, и я не думала в этом усомниться. Виноградники Франта я не сумела купить, кто-то перебил мои ставки, зато у семьи Побережных увеличилось работы.

Перекройка территорий закончилась неожиданно резко. Моя территория была слишком мала, чтобы клан Апраксиных на что-то влиял, но герб я сохранила и сочинила красивое предание о древнейшем клане, уходящем корнями в глубь веков истории Земли – обители цивилизации.

Гостиничный бизнес был весьма увлекательным занятием, отнимал много сил, требовал постоянного внимания. Я много путешествовала по планете, планировала развлекательные программы для гостей, участвовала во всевозможных форумах. Доходы пошли не сразу, но через полгода я уже твердо стояла на ногах, пользуясь поддержкой теневого клана Меченых, которые отблагодарили меня за то, что смогла подпортить репутацию Марриотт. Конечно, с этим мастодонтом мне не сравниться, но неприятности им я сумела устроить.

И все в моей жизни наладилось, кроме одного...

Эпилог

ЭПИЛОГ

Я медленно шла по воде, черной как само ночное небо. Светлыми росчерками куда-то неслись космические корабли, стартовавшие с орбиты. Где-то слышались радостные крики туристов. А в душе у меня холодная дыра, и вино уже давно не помогало.

Ноги ощущали мягкий песок, слизкие тела медуз, я шла, запрокинув голову, и считала мигающие надо мной спутники. Стыдно признаться, но преступники на Полунии неожиданно закончились. Теперь здесь все строго соблюдали закон и были законопослушными гражданами Федерации. Чистка федералов произвела сильное впечатление. Мне бы вернуться на Землю, но все еще опасно. Там такую капитальную чистку никто в здравом уме не согласился бы сделать. А сердце мое стремилось именно туда.

– Ками! – позвал знакомый голос.

Я резко развернулась, случайно поскользнулась на медузе и с визгом упала в воду.

– Ками! – встревоженно повторилось.

Я встала, промокшая в соленой воде с головы до ног, ладонью стирая налипшие волосы с лица. Вдруг меня заключили в крепкие объятия и прижали к горячему телу, пропахшему кофе, сигаретами и космопортом.

– Бенедикт! – радостно выдохнула, поднимая голову, чуть отстранилась.

– Ты не ранена? Не ударилась?

– Я цела! – заверила своего агента, который искренне за меня переживал.

– Пойдем на берег? – потянул он меня, а я обвила его руками, в которых так и держала туфли, и впилась горячим поцелуем в его губы.

– Ты наконец-то прилетел!

– А ты ждала? – удивился Макконнелл.

Я поцокала языком.

– Это опасно, специальный агент. Я могу и обидеться.

Бенедикт обхватил ладонями мое лицо и стал покрывать поспешными поцелуями, согревая не столько кожу, сколько саму душу.

– Прости, я просто подумал… Ты не звонила…

– Мне докладывали, что ты занят расследованием и ловлей мышей.

Макконнелл замер.

– Докладывали? Кто?

– Тот самый хакер, которого ты не рассекретил перед своим начальством.

Бенедикт выдохнул, затем поднял меня на руки и тяжелой поступью направился к берегу.

– Я с тобой с ума сойду, Ками. Я так испугался, когда узнал, что ты чуть не погибла, потом в коме. Я виноват перед тобой, что не спас.

– Ты знал, что нотариус задумал?

Бенедикт тряхнул головой.

– Нет, а ты?

– Нет, конечно, – возмутилась в ответ. За кого он меня принимал? – Знала бы, не пошла бы на встречу, или пошла бы, но не с пустыми руками.

– Все же признаешь, что ты не белая и не пушистая, – шепнул мне в висок Бенедикт, ставя на песок.

– Нашел доказательства этому?

– Нет, но решил, что всю жизнь потрачу на это. Буду каждый день засыпать и просыпаться с тобой рядом, и когда-нибудь ты проколешься. Как тебе мой план на наше совместное будущее? Согласна?

Он встал на колено и протянул мне бархатную коробочку. Я не знала, какого она цвета, ночью все кошки серые, но кольцо с бриллиантом светилось в лучах света, падающего от гостиничного сектора.

Я потеряла дар речи, никак не могла сопоставить его слова и действия, а потом чуть не задохнулась от щемящего ощущения в сердце. Было страшно и больно, но еще радостно. Это так чувствуется любовь?

– Согласна.

Бенедикт очень бережно взял меня за руку и надел кольцо на безымянный палец, затем бросил коробочку на песок и обнял меня, крепко целуя.

– Знаешь, когда я узнал, что в тебя стреляли, я чуть не умер. Мне стало безразлично все. Хотел бросить работу, обязанности, долг. Важнее всего в жизни оказалась ты, а потом месть. Я мстил за тебя, на моих руках кровь. И я был безумен, очнулся не сразу. Меня чуть не уволили. Пришлось лечиться. И я так счастлив, что ты выжила и пришла в себя. И прости, что я неидеальный. Я знаю, что нравился тебе именно правильным и принципиальным. Но все установки полетели в черную дыру.

Я слушала и улыбалась, поглаживала его по спине.

– Я тоже неидеальна, и мы все неидеальны. Но это ведь не главное? Главное, что мы нужны друг другу. Так ведь? Это ведь любовь? Когда нет смысла, если тебя нет рядом.

– Да, это любовь, когда сердце начинает биться, только если держать тебя в объятиях.

Эта ночь запомнилась мне навсегда. Ласковые волны прибоя, поцелуи до рассвета, разговоры о будущем и тепло в сердце. Мы встречали наш новый рассвет, лежа на песке, кутаясь в мокрую одежду, утомленные пылкой страстью. Наш первый рассвет совместной жизни.