Текст книги "Опасная наследница второй очереди (СИ)"

Автор книги: Вера Окишева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8

ГЛАВА 8. ХВОСТИК

– Давай сейчас примерим хвостик! Ты будешь красивой лисичкой! – эхо противного мужского голоса все еще раздавался в моем сознании.

Нож приятно оттягивал руку. Его безупречно гладкая поверхность ловила блики на самом острие. Я улыбалась, оттирала с лезвия капли бурой крови, сидя над поверженным братцем. Его бездыханное обнаженное тело лежало в луже своей же грязной крови. А еще у него был лисий хвостик.

Темные стены подвала заглушали мой истеричный смех. Все камеры были выключены. Дом был погружен в тишину, и я смеялась, наблюдала, как рыжий мех пачкался кровью.

Что такое приют я знала не понаслышке. Знала, как именно содержали в таких заведениях детей. Я помнила свой страх, вечный голод и холодную постель, пахнущую плесенью. В то прошлое я никогда бы не хотела возвращаться, но дядюшка и братья вернули. Ненавижу их за это всей душой. Но больше возненавидела, когда после ужина засела изучать их благотворительный фонд.

Кровь просто вскипела, и ярость затмила глаза. фото сирот на закрытом аукционе. Продажа не просто детей, а секс-игрушек. И голос братца за кадром, предлагающего испуганному воробышку примерить хвостик!

Тварь! Я вскочила на ноги и виртуальный экран свернулся. Я же раненым зверем мерила свою спальню.

Нет, сегодня я точно не усну! Этот хвостик так и вставал перед глазами! Ненавижу!

Зажравшиеся, отупевшие от своих денег и вседозволенности мрази! И это мои родственники! Мама была права, сбежав с отцом! Как же она была права.

Полуний прогнил, он погряз в разврате, пороках и преступлениях! А я ведь так хотела пересидеть, не отсвечивать, не привлекать внимание федералов, но чувство справедливости просто жгло огнем меня изнутри.

Нет, нет! Я не смогу сегодня уснуть! Не успокоюсь, пока не отомщу за ребенка. Даже не так, за детей! Твари! Сколько загубленных судеб!

Трансляция велась в записи, я не смогу спасти эту девочку. Но Александр сам подписал себе смертный приговор. С такими подонками я не нежничала.

Куда лететь я знала – Амардаш, столица Замберии, как оказалось, город разврата и порока! Именно здесь было средоточие наркобизнеса, проституции и прочей преступности. А ведь показался таким приличным при свете дня! Теперь же, когда я покопалась в даркнете, увидела, что здесь не лучше, чем на Земле!

Незамеченной покинуть особняк не вышло, пришлось придумывать легенду о разгульных пристрастиях, сорить деньгами в ночных клубах, коих в столице тьма-тьмущая. Грехопадение общества налицо.

Может, то, что я сюда прилетела – это провидение свыше. Это знак, что и здесь во мне нуждались слабые и угнетенные. И начну я с родственников. Каждый получит по заслугам!

Прикупив черную одежду и маску, я направилась к дому брата. Он жил в элитном районе, где каждый особняк как неприступная крепость. Только я, легкая как кошка, спокойно пробралась на охраняемую территорию. Найти наблюдательный пункт охраны тоже особого труда не составило, как и ликвидировать охрану.

Жалость? Нет ее. Боров, что сейчас лежал у моих ног с признаками удушения, открывал ворота для тех извращенцев, что были частыми гостями братца.

Камеры и защита отключены. Я стояла в тени домика охраны и смотрела на особняк.

– Поиграем в кошки-мышки, – шепотом предложила я Александру, который находился в доме как раз таки не один, а с семьей.

И пока благоверная сладко спала вместе с сыновьями-близнецами, братец развлекался с новой игрушкой в подвале. Я видела по камерам, как Александр затянул туда за руку молодую служанку. Она упиралась ногами, форма прислуги на ней уже изрядно разорвана. Силы были неравны. Что она могла противопоставить взрослому мужчине? И никто ничего не видел и не слышал? Никто не захотел помочь бедняжке. Даже жена?

На кухне нашлись отличные ножи. Повар точно знал толк в этом красивейшем оружии. Именно нож был первым моим оружием. Тоже кухонный, острый, тяжелый, он так легко вошел в мягкое грузное тело старика-извращенца, пожелавшего приласкать бедную сиротку. Его поросячий визг я не забуду никогда. Первый раз – он откладывается в подкорке сознания.

За столько лет я научилась пользоваться ножами филигранно, а разделывать туши получше профессиональных мясников. У меня даже были любимчики, но пришлось их оставить дома на Земле. А то федералы слишком близко подобрались ко мне. Но я очень скучала по своим проверенным ножам.

Охрана оказалась какая–то развязная и расслабленная. Видимо, сытая жизнь из волков сделала простых разжиревших псов. Я неспешно шла по коридорам, оставляя кровавые подарочки жене моего брата. Она женщина и я не была уверена, что она знала о хобби своего мужа. Иначе бы не родила ему детей. Точнее, я хотела верить, что она оставалась в слепом невинном неведении, но пора и ей открыть глаза на мужа. Поэтому я оставляла хлебные крошки, как в детской сказке, которые приведут ее к правде.

Подвал был хорошо оборудован техникой. Видеосъемки велись с разных ракурсов. Я пробралась в центр управления этого разврата и замерла в ступоре. Столько мониторов, столько трансляций разного формата с разных мест, но везде одно: секс, разврат, грязь…

Я нашла ту самую камеру. И выключила ее, словно трансляция закончилась. Мне не нужны свидетели, мне нужна только месть.

Зайдя в комнату с огромной красной кроватью, у которой стоял обнаженный брат, я сразу приставила нож к шее Александра, чуть надавила, разрезав кожу. Он засипел, попытался заговорить, его ногти царапали кожаную перчатку и рукав куртки, но боль не давала ему шевелить кадыком. А я, держа брата за волосы, отводила его от дрожащей девушки подальше, закипая яростью все сильнее.

– Поиграем в прятки, детка? – тихо спросила я у служанки, поймав ее затуманенный от слез взгляд, полный боли и обреченности. – Ты закроешь глазки, и все закончится. Договорились?

Хрупкая девчушка с белесыми волосами, прилипшими к лицу от слез, кивнула. И покладисто закрыла глазки. Я же сильнее надавила на нож, провела рукой в сторону и зажмурилась в блаженстве от булькающих звуков. Кровь потекла, наполняя воздух металлическим привкусом. Жаль, при свидетеле я не смогла насладиться местью до конца.

Тяжелое тело упало к моим ногам. Я, стараясь не наступить на кровь, чтобы не оставлять следы, подошла к кровати. С содроганием рассматривала покрытое синяками тело, дрожащее от беззвучного плача.

– Давай, я заберу твой хвостик и подарю его дяде, – поглаживая притихшую девушку со слезами на глазах, я не знала, как облегчить ее боль. Свою я утопила в луже крови, но она так и осталась при мне. Такие раны не лечатся с годами. И психолог мне не помог. Или я сама не захотела с ней разлучаться. Она делала меня сильнее и злее.

Потребовалось больше пятнадцати минут, прежде чем девушка смогла нормально дышать и слушать меня. Я ей объяснила, что ей стоит идти в свою комнату и сделать вид, что ничего не произошло. Камеры выключены, и она в безопасности, я подчищу видеозаписи, а ей стоит уходить отсюда навсегда. Помогла ей одеться, и осталась один на один с братом.

Радовало, что Александр никогда не вел прямых трансляций своих развлечений, а распространял только почищенные версии, где его невозможно было бы распознать. Но я нашла те, где было все видно, и выпустила на волю этих птичек, вестников беды для семьи Александра. Все что нашла. И не только в даркнет, но и в галасеть, прямо с домашнего адреса покойного брата. Все его делишки стали всеобщим достоянием. Его жене просто не будет, точнее, семейству Тумановых. Зато на одного наследника стало меньше.

Быстро просмотрев архив, скачала его к себе на браслет. Но прежде я нашла видео развлечения Марка с пьяными девицами и не только с ними. У Александра был компромат на отца? И не только на него. После минутного раздумья, я решила удалить записи с сервера брата, что бы иметь в руках настоящую бомбу. Много незнакомых лиц, и стоило сначала познакомиться с каждым, чтобы понимать, как это использовать.

Вернувшись в комнату, я еще немного посмотрела на композицию «Поверженный лис», успокаивая свою жажду крови. Белая кожа и прожилки вен, черная кровь на плитах бежевого пола, приглушенный свет и рыжий мех с черной кисточкой на конце.

Кем надо быть, что бы стать таким извращенцем и наслаждаться чужой болью и страданиями?

У меня был приятель в приюте, он всегда говорил мне, что нельзя сопротивляться, если сопротивляться, будет только больнее. Я никогда не понимала его слов, пока не стала взрослее. Но я все же сопротивлялась всегда. И выиграла бой, а он нет. Я даже не знала, жив ли он, но и желания узнать его судьбу не испытывала. Потому что боялась узнать, что я не права, и надо было слушать его.

Я буду сопротивляться всегда. Лучше умру, но не сдамся!

Нож уперся кончиком в кафель плитки, я с трудом разжала зубы, выпуская воздух сквозь них. Руки так и чесались вырезать на коже брата свою фирменную букву «Ви», но я сдержалась. Не дам повода федералам искать меня здесь. У меня еще много работы. фонд Марка. Теперь понятно, что взносы в него, это не что иное, как цена на услуги. Надо уничтожить их всех, подчистить ряды элиты Полуния.

Глава 9

ГЛАВА 9. УТРЕННИЕ НОВОСТИ

Утром, открыв глаза, я сладко потянулась. Приятная ломота во всем теле, благостное настроение в душе, прекрасный настрой для раннего утра и пусть поспать пришлось всего четыре часа! Ночь выдалась удачной, как и моя охота!

Размявшись прямо в постели, я вытягивалась словно кошка, вспоминая ночное похождение. Вернулась я громко, весьма шатаясь, облилась шампанским, чтобы запах от меня соответствовал легенде. Укор во взгляде управляющего нисколько меня не отрезвил, а только развеселил, давая понять, что актриса из меня хорошая.

А как я громко стучалась к Варюше в дверь, желая пошушукаться с ней о молодом, о женском. Меня, конечно же, не пустили. Тетушка стояла на страже нравственности своей дочурки, отругала меня, что спать не даю, и приказала заткнуться. Вот прямо так и сказала. Эх, я смотрю, никто меня не любит в этой семейке, да и я не горела желанием чувствовать к ним привязанность.

Переодевшись в спортивное трико, я вышла на пробежку, радостно приветствуя весьма удивленного Освальда. Бедняга явно не ожидал увидеть меня в столь бодром состоянии. Я заказала ему на завтрак яичницу из трех яиц, легкий салат и апельсиновый сок, прежде чем покинуть особняк.

– Если нет апельсинового, то можно томатный, от похмелья самое то! – крикнула я ему, сбегая по ступенькам с крыльца.

Классическая музыка в наушниках, теплый ветерок, зелень сада и плавные повороты садовых дорожек приподняли настроение до максимума. Я даже почувствовала себя счастливой. Вот бы каждое утро так встречать. Это намного лучше, чем в Москве! И воздух чище, и народу НИКОГО!

Местное солнце еще не припекало, но уже поднялось, проблескивало сквозь кроны деревьев. Я мысленно отсчитывала свои шаги до ста и обратно, думала о поездке на виноградники. Меня очень заинтересовала личность начальника завода – Федора Побережного. Мужчине было уже за шестьдесят, двое детей, которые тоже вовлечены в винодельный бизнес, жена же занималась виноградниками. Весьма успешный автор нескольких сортов наших семейных вин, Федор Яковлевич был лауреатом нескольких наград, и я понимала, что упускать такого уникума было бы просто глупо. Возможно, что виноградники Франту особо и не нужны были, а только наш умелец? Нужно было посмотреть на эту семью Побережных и понять, что на самом деле представляло ценность: сорта винограда или же люди.

Вернувшись домой через час, наскоро приняла душ. План сегодняшнего дня практически сформировался в голове. За завтраком радостно улыбалась заспанной Варюше.

– Ты, смотрю, Варя, не выспалась. А у нас сегодня столько всего запланировано, поездка на виноградники, дегустация вин. М-м-м! Ну же, Варвара, просыпайся скорее, нас ждут великие дела!

– Да, а кто виноват в том, что я не выспалась!

– И кто же? Неужели у тебя появился кавалер, и вы с ним переписывались до самого утра? – ахнула, выставляя себя романтичной натурой, как в старых фильмах.

– Ты! Это все ты! Ты не давала мне спать всю ночь!

– Я? Да что ты такое говоришь, я мышкой вернулась в свою комнату и спала сном младенца до самого утра!

– Да какой мышкой! Ты издеваешься или реально не помнишь, как ломилась ко мне в комнату?

– Извини, я, наверное, дверью ошиблась? Но проснулась я в своей комнате, значит, ты меня не пустила.

– Конечно не пустила! Ты пьяная была и буйная! Разбудила среди ночи, а потом с самого утра топала по коридору!

– Я на пробежку вышла. Спорт великая сила, помогает поддерживать фигуру и здоровье в норме! Тебе бы тоже не помешает заняться спортом, а то у кого-то жирочек на животике, – я подразнила ее как маленького ребенка, еще и попыталась ткнуть шутя пальцем в живот.

Варвара взвизгнула, отбросила салфетку и убежала из столовой. Я отпила апельсиновый сок, проводив ее взглядом. Какая она мерзкая все же. Избалованная принцесса. Ну ничего, ничего, перевоспитаем.

Когда я заканчивала завтракать, в столовую царственно вплыла тетушка Аглая собственной персоной.

– Доброе утро, тетушка. Что-то вы с Варварой такие сони! А ведь у нас поездка, к полудню Лукар поднимется высоко и будет опасно для кожи находиться под прямыми лучами. В вашем возрасте загар не к лицу, морщины будут, – поприветствовала я родственницу.

– Оно не доброе, потому что кто–то всю ночь буянил, – осадила меня тетка.

– Да? И кто же это был? Ничего не слышала.

Тетка фыркнула.

– Потому что это была ты! Что за мода приходить домой под утро и шуметь? Постыдилась бы своих дурных плебейских привычек.

Вот гадина! Это мои привычки плебейские?! Тогда какие у них, у высокородных, привычки? Одну я как раз вчера ночью видела вживую!

Я демонстративно посмотрела на экран коммуникатора.

– Я вызвала такси в час ночи. Какое же это утро? – улыбнулась я Аглае. – Но оставим мои привычки и вернемся к вашим. Кто рано встает тому Бог подает, не слышали такую поговорку? Уже пока выезжать, а вы даже не поели, непорядок. Мы же едем на дегустацию. На голодный желудок развезет. Так что поешьте поплотнее.

С этими словами, пожелав приятного аппетита, я ушла переодеваться.

Ожидать своих родственников в холле я решила в обществе Освальда, заодно уточняя подробности семейного бизнеса, разглядывая очередное полотно, поражаясь, как никто из родственников не узнал кисть знаменитого мастера Пьера Шанте, который обожал рисовать виноградники. Я не особо любила живопись, но увлекалась аукционами, а чтобы понимать, сколько стоит лот, порой углублялась в изучение темы достаточно глубоко. Это полотно на аукционах Земли могло стоить больше двух миллионов кредитов, вполне себе большая сумма. Дядюшка на первом этаже развесил не самые дорогие картины, но Господи, они все были подлинниками! Целая коллекция одного художника! Безумие, которое мне не понять.

– Они были знакомы? – неожиданно даже для себя уточнила у Освальда.

Тот задумчиво оглядел картину, затем мотнул головой.

– Насколько мне известно – нет.

– Странная избирательность, – пробормотала я.

– Да, я тоже так подумал.

– О чем вы? – раздалось сверху.

Тетушка соизволила наконец–то сойти до нас убогих. Она величественно шла, придерживая широкие поля шляпы. Прислушалась к моим словам о морщинах? Какая прелесть.

– Об этих репродукциях, – махнула я рукой.

Тетушка подошла поближе и взглянула на картину.

– У Максимилиана всегда был дурной вкус. А эту мазню он покупал у какого–то студента. Говорил, что у него талант, ну и где теперь этот нищий?

О, я знала где! На Земле, выставлялся в Лувре и Третьяковской галерее! Его картины покупали для частных коллекций, и он весьма богат. Но об этом не стоило знать заносчивой тетушке. Пусть и дальше нос воротит.

– Возможно, что-то привлекло дядю. Я, конечно, не понимаю ничего в искусстве, но, видимо, он обожал виноградники. Это же виноград нарисован? – я подслеповато сощурилась, подалась ближе к картине, с весельем слушая недовольное цоканье тетки. Так приятно, слушала бы вечность.

– Мазня мазней, – вынесла она вердикт.

Тут мы услышали шаги Варвары и дружно подняли головы.

– Варя, ты заставляешь мать ждать! – недовольно возмутилась я. – Она не в том возрасте, что бы так долго стоять. Не могла побыстрее?

Тетушка недовольно поджала губы.

– Вот смотри, как ты ее расстроила! – продолжала я отчитывать сестру, которая строила недовольные рожицы прям как мать.

– Я что виновата, что не выспалась из-за тебя!

– Завтра разбужу тебя на пробежку, вмиг бодрая будешь на целый день, – весело пообещала я. – Спорт помогает пробудить женское здоровье. Тебе же еще наследника рожать для Франта.

– Не… – попыталась мне возразить сестрица, но я замахала на нее рукой.

– Ой, да не надо благодарить и смущаться! С радостью помогу тебе!

Варя захлопнула рот, закатила глаза и недовольно пошла на выход. Оделась она, кстати, в короткое зеленое платье с открытыми плечами. И я на фоне родственников в брючном костюме горчичного цвета сильно выделялась. Чтобы не сгореть под палящими лучами, я прихватила с собой шелковый платок в тон костюму и легкую сумочку, в которой уместился небольшой зонтик, все же горы, погода там непредсказуема, и в любой момент может полить дождь, как меня предупредил Освальд. Интересно, почему не сказал об этом тетке и сестре. Я улыбалась своим мыслям, когда Варя чуть не столкнулась лоб в лоб с нотариусом.

Вот тебе и здрасте! А он–то чего здесь так рано делает?

– Доброе утро, дамы, – тихим голосом поприветствовал нас Адам Кросс. Сегодня он был в черном костюме, и это при обещанной жаре в тридцать градусов! Странно.

Я кивнула, хотела было подойти, но не успела.

– Доброе, – царственно выплыла вперед тетушка. – Зачем пожаловали? Что, нашли очередного наследника?

– Увы, я с прискорбной вестью. Вы, видимо, не смотрели еще новости и не знаете, что наследников этой ночью на одного стало меньше.

Я перестала улыбаться, подошла ближе.

– Что вы имеете в виду? Кто–то благородно отказался от наследства? И кто же это?

– Увы, Аглая Петровна, увы! Не отказался, а был убит! – трагично возразил нотариус.

– Что?! – ахнули мы одновременно. – Кто–то умер? Кто?

– Как это убит? – выхватила я главное, видя, что тетушка явно не о том думала. – Вы уверены, что это было убийство?

– Без сомнения, Камила Ярославовна. На месте преступления сейчас работает полиция. Скоро придут к вам. А вы куда–то собрались?

– На виноградники! – истерично выкрикнула Варвара. – Но, похоже, уже не едем никуда.

– Почему это не едем? – строго осадила ее мать. – Едем! Не собираюсь я из-за какой–то полиции менять свои планы. А вы, Адам, говорите уже по существу, кто умер?

– Александр Маркович сегодня был найден у себя в подвале жестоко убитым.

Нотариус открыл снимок явно из новостного репортажа, где в луже крови лежало тело, прикрытое простыней.

– Фу, какая мерзость, – брезгливо передернула плечами Варвара, а я с удивлением слушала ее вместе с нотариусом. – Так ему и надо, жадному борову. Сколько раз просила у него денег, ни разу не помог.

– Варвара, перестань и следи за языком. Не смей ничего подобного ляпнуть перед полицией, когда они приедут. Мы же не подозреваемые, господин Кросс? По какой причине вы здесь?

– Просто решил предупредить вас лично.

– О чем? – не совсем поняла. – Мы подозреваемые или вы хотите предупредить нас о том, что мы в опасности? Началась охота на наследников? Это из-за того, что мы отказались продавать вашим клиентам виноградники?

– Что? – растерялся нотариус. – О чем вы?

Но я наступала на него

– А о том, что нотариус нашей семьи стучит еще кому-то. Но знаете что, мы решили, что не продадим франту виноградники, он должен жениться на Варваре. Так и передайте, что мы готовы на сделку. И не надо нас запугивать убийствами, господин Кросс. Дядя Марк тоже догадается, кто стоит за смертью его сына.

– Да что вы такое говорите?! – возмутился нотариус. – Я сюда не для угроз прибыл, а просто сообщить неприятную новость. И я не стою за убийством Александра.

– А ваши клиенты? – не унималась я. Затем оглянулась на тетушку. – Он ведь и вам предлагал продать виноградники Франту?

Та кивнула.

– Так что, – обратилась я к Кроссу, – передайте своему клиенту, мы готовы оговорить условия сделки, но не продажи, а более тесного сотрудничества. Я помню ваши слова о том, что у Франта сильный клан, и нам стоит упрочить положение своей семьи. Мы готовы.

– Да нет же. Вы все не так поняли! – пятясь, Кросс быстро оставил нас. – Я здесь не за этим. И вижу, что вы не желаете меня слушать. Поэтому всего доброго и ждите гостей.

– Хороши же гости – полицейские, – презрительно фыркнула Аглая. – Варвара, чего стоишь, пошли быстрее во флаер, сделаем вид, что про убийство ничего не слышали.

– Очень здраво, – поддержала я тетушку, пока Варвара бубнила себе под нос, что она не горит желанием встречаться ни с полицией, ни с Франтом, за что получила от матери по колену. Я оглянулась на Освальда, который задумчиво провожал нас на крыльце.

Так дружной компанией мы расселись в салоне, и флаер понес нас в горы.