Текст книги "Брачный приговор (СИ)"
Автор книги: Велена Князь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Глава 9
✧ ˚₊‧⁺˖ Вячеслав ˖⁺‧₊˚ ✧
Почему именно я? Эти слова крутятся в голове с того самого момента, как Карина сорвалась и превратилась в бешеную фурию, размахивающую шестом от палатки. Вообще почему я здесь? Почему за все это время не создал лучшие условия для своей дочери? Почему позволил себе влезть в долги перед семьёй Катилян? Почему я чувствую себя обязанным перед Кариной, даже после того, как она на меня набросилась?
Ответов нет. Только тишина вечернего леса и костёр, который трещит, выбрасывая в небо снопы искр.
Фиолетовые, жёлтые и кроваво-оранжевые полосы освещают вечернее небо. Карина ушла больше часа назад, и с тех пор я её не видел. Я разбил лагерь, поставил одну палатку, развел костер, но она до сих пор так и не вернулась. Теперь сижу у огня, кручу в пальцах сухую ветку, смотрю, как она обугливается и чернеет. И думаю. Думаю о том, что могло случиться с этой сумасбродной девчонкой в лесу. Она ранена? Упала? Заблудилась? Ей нужна моя помощь?
У меня есть недостатки, но я не бессердечный. К моему огромному сожалению. Если с Кариной что-нибудь случится, а моя гордость помешает мне пойти ей на помощь, я никогда себе этого не прощу. Вздыхаю, бросаю в пламя палку, которую крутил в руках, и встаю. Пора идти за моей огнедышащей драконессой.
Лес встречает меня прохладой и запахом прелой листвы. Солнце уже почти село, но света ещё достаточно – хватает, чтобы различать тропу. Я пробираюсь сквозь кусты, низко нагибаясь под ветками, и внимательно осматриваю землю. Карина прошлась по лесу как медведь-шатун – сломанные ветки, примятая трава.
Через несколько минут я продираюсь сквозь густой кустарник и выхожу на поляну. В нескольких метрах от меня, под величественным небом, сверкает небольшое озеро. Вода настолько прозрачная, что видно дно. Вдалеке щебечут птицы и сверчки, наполняя атмосферу безмятежностью. Тишина окутывает это место. Пока я осматриваю окрестности в поисках каких-либо признаков её присутствия, моё внимание привлекает рябь на озере.
В воде что-то виднеется, и мои ноги сами несут меня к берегу. Волны расходятся по озеру, когда Карина выныривает на поверхность. Её нежные губы широко открываются, когда она делает глубокий вдох. Все мысли покидают мой мозг, кровь отливает от головы вниз. Струйки воды стекают с её головы по голому телу, по её смуглой загорелой коже.
Словно почувствовав моё присутствие, Карина резко поворачивается ко мне лицом. Наши взгляды встречаются. Я жду, что она закричит или прикроется. Или бросится прочь. Но она не делает ничего.
Карина стоит в нескольких шагах, мокрая, и в свете заката я вижу каждую каплю на её коже – на шее, на плечах, на груди. Её соски – твёрдые, набухшие от холодной воды, притягивают мой взгляд, который я не в силах отвести. В её тёмных глазах горит желание, такое сильное, что у меня внутри всё сжимается.
Словно чарующая сирена, Карина покачивает бёдрами, приближаясь ко мне. Я протягиваю руку и прижимаю её гибкое тело к своему в тот же миг, как только она оказывается в пределах досягаемости. Её соски упираются в мою грудь через мокрую ткань – твёрдые, маленькие, от этого прикосновения у меня перехватывает дыхание. Мои штаны становятся тесными, член твердеет, упирается в ткань, и я знаю – она чувствует это.
Она пахнет лесом и чем-то сладким, и этот запах смешивается с вкусом её губ, когда я наклоняюсь и целую её. Она отвечает сразу – открыто, жадно, её язык скользит по моему, и она стонет мне в рот, тихо и сдавленно. Её пальцы вцепляются в мои плечи, а моя рука скользит по её спине вниз, сжимает ягодицу – упругую, мокрую, она подаётся навстречу, и я чувствую, как её бёдра прижимаются к моим, как её низ трется о мой член через ткань, и от этого трения у меня темнеет в глазах.
Я отрываюсь от её губ и спускаюсь губами к её шее, ниже, к ключицам, к груди. Она запрокидывает голову, и когда мои губы находят её сосок, она выгибается дугой и стонет громко, уже не сдерживаясь. Я беру его в рот – твёрдый, набухший, чувствую, как он становится ещё твёрже от моего языка, как она дрожит, когда я провожу по нему, втягиваю, покусываю. Её пальцы запутываются в моих волосах, она прижимает мою голову к своей груди, не давая оторваться.
Хочу войти в неё. Прямо здесь, прямо сейчас. И когда она смотрит на меня затуманенными глазами, прикусывает губу и снова тянется к моим губам, я знаю – она хочет того же.
– Подожди… Стоп…
До моих ушей доносятся эти прерывистые слова, но затуманенный желанием мозг на мгновение задумывается над их смыслом. Она попросила меня остановиться? Притормозить это эйфорическое ощущение?
– Слава. Я сказала, остановись! – повторяет Карина, толкая меня за плечи.
Слова пронзают меня, словно молния. Проявив невиданную ранее силу воли, я опускаю руки и отступаю от Карины, словно она превратилась в ядовитую змею.
– Какого чёрта, Карина? – рычу я.
– Прости, Слава, но я не могу. Я просто...
Мне хочется обругать эту девчонку и высказать ей всё, что я думаю по этому поводу. Но вместо этого я держу губы плотно сжатыми, ожидая, пока она закончит. Тишина между нами растягивается, словно широкий каньон.
– Слава, ты мне нравишься. Знаю, этого не должно было произойти, но ничего не могу с собой сделать. Я тебя хочу, и ты, уверен, это понимаешь.
Она делает паузу. Смотрит на воду.
– Но мы всё ещё конкуренты. Мне нужно сосредоточиться на игре. Ради моей мамы. Я не могу рисковать её жизнью ради того, что происходит между нами. – Она поднимает на меня глаза. – Прости.
Я в раздражении провожу рукой по волосам. Холод воды, проникающей сквозь одежду, вызывает мурашки на коже, которая ещё несколько секунд назад горела. Несмотря на то, что моё тело отчаянно требует продолжения, знаю – она права.
– Понимаю, – с трудом выдавливаю из себя.
– Спасибо за понимание, – говорит она с грустной улыбкой. – И знаешь... я извиняюсь за то, что наговорила раньше. Я получила плохие новости о маме от подруги. Её состояние ухудшается. В общем, я поступила неправильно. Прости.
– Не переживай. – Я засовываю сжатые кулаки в карманы, чтобы не поддаться искушению притянуть её обратно. – Слушай, нам нужно скоро вернуться в лагерь. Я пойду постою вон там, пока ты оденешься.
Карина кивает. Мы ещё мгновение стоим, глядя друг на друга, пока моё тело борется с желанием остаться. Я заставляю себя повернуться и уйти от этой привлекательной обнажённой женщины, которую я только что целовал.
Мои ноги неуклонно движутся вперёд, увеличивая расстояние между нами. Через несколько секунд до моих ушей доносится плеск воды. Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не обернуться и не взглянуть в последний раз. Протираю лицо руками, называя себя полным идиотом. Мне следовало с самого начала удержаться от желания поцеловать её. Она была права. Как и она, я был здесь не просто так, а ради дочери. Нельзя проявлять слабость, никак нельзя.
– Готова, – тихо говорит Карина за моей спиной.
В ответ я молча направляюсь обратно в лагерь. Знаю, что веду себя невежливо, но молчание – единственный способ удержаться от глупостей.
✧ ˚₊‧⁺˖ Карина ˖⁺‧₊˚ ✧
Этот проект меня просто уничтожит.
Я думала, будет легко. Думала, приду на шоу, немного пошалю и отпугну какого-нибудь парня. Никогда в жизни я не думала, что смогу влюбиться в такого мужчину, как Слава. Никогда не думала, что моё тело будет жаждать его прикосновений – настолько, что в какой-то момент я готова была забыть обо всём на свете. О маме. О деньгах. О том, что проигрыш – это смертный приговор для неё.
Всю дорогу обратно в лагерь мы молчим. Хочется что-то сказать, но всё, что приходит в голову, не поможет залечить трещину между нами. «Какие красивые деревья»? Это будет звучать глупо.
Когда мы входим в лагерь, я оглядываюсь. Палатка – одна, большая, стоит ровно в центре расчищенного пятачка. Рядом – костёр, уже прогоревший до углей, над ним – котелок на палке. В стороне – аккуратно сложенные рюкзаки, накрытые курткой, чтобы не намокли от росы. Слава поставил лагерь. Развёл костёр. Набрал воды. Всё сделал сам, пока я жалела себя на берегу озера. Меня накрывает такая волна стыда, что хочется провалиться сквозь землю.
Направляюсь к палатке, пока Слава совершает последний обход, проверяя лагерь. Сняв обувь, я забираюсь в спальный мешок и поворачиваюсь лицом к стенке. В качестве ещё одного доказательства своей заботы Слава подложил на пол одеяла и полотенца для дополнительной мягкости, но этого недостаточно. Спиной чувствую каждый камешек. Каждый бугорок. Каждую кочку.
Вскоре меня начинает одолевать сон. Погружаясь в мир грёз, я вздрагиваю от тихого шороха полога палатки. Оборачиваюсь и вижу, как Слава входит. Он лишь мельком смотрит на меня, прежде чем проползти к своему спальному мешку. Он укладывается, повернувшись ко мне спиной. Сегодня он не обнимает меня и не прижимает к себе.
Я закрываю глаза и прокручиваю в голове момент у озера. Снова и снова. Как он смотрел на меня. Как подошёл. Как притянул к себе.
Как целовал.
Его губы, его руки, дыхание на моей шее.
Я провожу пальцами по своим губам – они всё ещё припухшие, всё ещё помнят его прикосновения.
Этот проект меня уничтожит. Но я не могу остановиться и проиграть.
Больше никаких отвлекающих факторов. Пока мы здесь – мы враги.
Глава 10
✧ ˚₊‧⁺˖ Карина ˖⁺‧₊˚ ✧
– Просыпайся! Идём на рыбалку.
Я стону, когда хриплый голос Славы прорывает пелену сна. Просыпаться сейчас – последнее, чего мне хочется. После того как я ворочалась всю ночь и два раза выходила по нужде, кажется, что толком и не спала. Слова «ещё пять минут» вертятся на языке, готовые сорваться. Громко зеваю, потягиваюсь, поднимая руки над головой, разминая мышцы ноющего тела.
– Который час? – спрашиваю сонным голосом, ещё не до конца понимая, где нахожусь.
– Пора вставать, – отвечает Слава, и его голос звучит слишком бодро для такого раннего часа. – Нужно дойти до озера и вернуться до того, как солнце припечёт.
Он, конечно, прав. Наверное. Никак не могу понять одного – зачем вообще тащиться на рыбалку, когда можно просто подождать доставки еды.
– Зачем нам нужна эта рыбалка? – продолжаю потягиваться и одновременно всматриваюсь в Славу.
– Вот зачем, – говорит он и протягивает мне бежевый брикет с маленькими фиолетовыми и жёлтыми вкраплениями, а следом – миску с кремовой желеобразной массой, которая выглядит так, будто её уже кто-то пережевал.
– Это что, овсянка и протеиновый батончик?
– Ага. Выбор рациона небогатый. Полагаю, пресная, отвратительная еда, которая едва сможет поддержать в нас жизнь, – ещё один способ усилить стресс. Чтобы мы поскорее сломались и подали на развод.
– Они совсем с ума сошли, – бурчу я, с отвращением разглядывая батончик. – Надеюсь, завтра привезут что-то более сытное.
– Сомневаюсь. Поэтому и пойдём на рыбалку, но сначала съешь это. Ты вчера не ужинала, а здесь нужно следить, чтобы не обезвоживаться и не голодать. Или хочешь заболеть?
– Спасибо, – забираю протянутую еду, и наши взгляды встречаются.
– Не за что. А теперь ешь, набирайся сил и пошли, – говорит он резко.
Видимо, Слава до сих пор обижается за моё вчерашнее поведение. Ещё бы. Сначала накричала на бедного мужика, обозвала эгоистичным козлом, а потом ещё и оттолкнула в самый ответственный момент, когда он уже был готов... когда мы оба были готовы.
– Я не умею ловить рыбу.
– Научу.
С этими словами он откидывает полог палатки и выходит, оставив меня наедине со скудным завтраком. Обречённо вздыхаю, откусываю протеиновый батончик и сразу же кривлюсь от отвращения – сухая древесина, обвалянная в земле, наверное, вкуснее, чем эта гадость. Но громкое урчание пустого желудка не оставляет мне выбора – я быстро прожёвываю остатки, запиваю водой из фляги и вылезаю из палатки, уже не считая затею с рыбалкой такой уж безумной.
✧ ˚₊‧⁺˖ ༄ ˖⁺‧₊˚ ✧
– Ты, мой друг, ужасно играешь в эту игру, – дразню я, и на моём лице расплывается победная ухмылка.
– Потому что ты жульничаешь, – парирует он, переводя взгляд с покачивающегося вдалеке поплавка на меня.
– Не надо меня ненавидеть только за то, что у меня словарный запас больше.
– Большинство использованных тобой слов состояли из двух слогов.
– Слоги. – Мои брови приподнимаются в притворном восхищении. – Смотри-ка, наконец-то используешь сложные слова.
– Ладно. Новый раунд.
– Хорошо, – я задумываюсь, прикусывая губу. – Дай-ка подумать над новой категорией.
Мы на озере уже больше часа. Вместе поймали штук пять рыбы, думаю, на обед и ужин вполне хватит, но Слава уверяет, что мог бы съесть всё сам. Мне кажется, ему на самом деле нравится наша игра в слова – просто он не хочет в этом признаваться. Как и во многом другом.
– Буква Б, категория – прилагательные, – объявляю я. – Бесстрашный.
– Блистательный. Пример в предложении – Слава просто невероятно блистательный и способен на всё, – говорит он с убеждением. Я закатываю глаза, отказываясь поддаваться на провокацию.
– Блаженный, – отвечаю я, хихикая, складывая губы бантиком и показывая пальцами знак мира перед глазами.
– Бесподобная. Пример – ты была чертовски бесподобна прошлой ночью.
Следующее слово застревает у меня в горле, когда я встречаюсь с горячим медово-голубым взглядом Славы. Мой рот открывается и закрывается, мозг пытается что-то выдать, но ничего не выходит. Ладони потеют, и я вытираю их о джинсы, пытаясь отвлечься и не думать, слышит ли Слава грохочущий ритм моего сердца.
– Я почти не спал прошлой ночью, – говорит он. – Думал о тебе. О нас. О том, что нам обоим нужны эти деньги. Я не могу сдаться, и я знаю, что ты тоже не можешь, и я это уважаю. Честно говоря, понятия не имею, кто из нас победит. Но точно знаю: ты невероятная девушка. Я ничего не обещаю после этого шоу и ничего не жду взамен. Но пока мы здесь, я хочу, чтобы мы жили в мире, если ты не возражаешь.
Я медленно киваю, всё ещё не понимая, что это будет означать для нас, но слишком сильно желая этого, чтобы отрицать.
– Я не возражаю, – отвечаю дрожащим голосом.
Слава вскакивает со своего места, и в следующую секунду его губы уже на моих – жадные, голодные, отчего у меня подкашивается всё внутри. Он толкает меня назад, и я падаю на мягкую траву, прижатая к земле его тяжёлым телом. Чувствую, как тяжело он дышит, как его сердце колотится где-то рядом с моим, как его бёдра прижимаются к моим, и член уже твёрдый – я ощущаю его через ткань джинсов.
Тяну за край его рубашки, залезаю под неё, провожу ладонями по его спине – горячей, влажной, – и он стонет мне в губы, когда мои ногти царапают его кожу. Он отрывается от моих губ только на секунду, чтобы стянуть с меня футболку через голову, и я остаюсь в одном лифчике – тонком, кружевном, который почти ничего не скрывает.
Его взгляд падает на мою грудь, и я вижу, как темнеют его глаза, как расширяются зрачки. Он проводит пальцем по краю лифчика, очерчивает полукружие, спускается ниже, к ложбинке, и я выгибаюсь навстречу, потому что каждое прикосновение отдаётся горячей волной между ног. Я уже чувствую влажность там, и мне хочется, чтобы он поторопился, но одновременно хочется, чтобы этот момент длился вечно.
– Сними, – шепчу я, и он не заставляет себя ждать.
Он расстёгивает застёжку одним движением – щелчок, и лифчик падает на траву. Я вижу, как его взгляд задерживается на моих сосках – твёрдых, набухших, чувствительных. Он наклоняется и берёт один в рот, я вскрикиваю, потому что это слишком остро, слишком хорошо. Его язык кружит вокруг соска, втягивает, покусывает, и я чувствую, как низ живота сжимается в сладкой судороге.
Его рука скользит ниже, по животу, к поясу джинсов. Он расстёгивает пуговицу, тянет молнию, и я приподнимаю бёдра, помогая ему стянуть их вместе с трусами.
– Боже, Карина... ты уже вся течёшь.
Он входит в меня медленно – так медленно, что я чувствую каждое движение, каждое напряжение его мышц, каждый миллиметр его члена, который заполняет меня. Чувствую, как стенки влагалища раздвигаются, впуская его, как мышцы сжимаются вокруг него, как пульсирует внутри меня его член. Он заполняет меня полностью, до конца, и это ощущение – полноты, единения, жара – настолько сильное, что у меня выступают слёзы на глазах.
Его бёдра вбиваются в мои, и я слышу влажные звуки наших тел – шлепки, смешанные с моими стонами и его прерывистым дыханием. Он наклоняется и целует меня – страстно, глубоко, и я жадно отвечаю. Его рука скользит между нашими телами, пальцы находят клитор, начинают кружить, надавливать в такт толчкам, и меня накрывает.
Я кончаю с криком – громко, отчаянно, выгибаясь дугой, впиваясь ногтями ему в спину. Мои мышцы сжимаются вокруг него так сильно, что он стонет, запрокидывает голову и кончает следом – я чувствую, как горячая струя бьёт внутри меня, как его член пульсирует, изливаясь, как его тело дрожит в моих руках, как он выдыхает моё имя куда-то мне в шею.
Мы лежим на траве – мокрые, тяжело дышащие, покрытые потом и травой. Я чувствую, как он медленно выходит из меня, как по бедру стекает тепло, смешанное с моей влагой. Он притягивает меня к себе, обнимает, и я чувствую, как бьётся его сердце – так же сильно, как моё.
– Ты невероятна, – шепчет Слава мне в макушку.
✧ ˚₊‧⁺˖ Вячеслав ˖⁺‧₊˚ ✧
Она такая красивая.
Я нежно провожу пальцами по её волосам, заплетённым в две тугие косы – за ночь они растрепались, выбившиеся пряди щекочут мою грудь, и я вдыхаю их запах – озеро, трава, что-то сладкое. Другой рукой глажу её спину – гладкую, тёплую, с выступающими позвонками, которые я чувствую подушечками пальцев. Она спит, свернувшись калачиком у меня на груди, и её дыхание такое ровное, такое спокойное, что у меня сжимается сердце.
Когда я открыл рот, чтобы что-то сказать после того, что случилось у озера, она приложила палец к моим губам. Карина лишь покачала головой, но я всё понял. Она не хотела портить всё словами, которые заставили бы нас столкнуться с реальностью. И я полностью с ней согласен.
Вернувшись в лагерь, мы снова занялись любовью. На этот раз медленнее, наслаждаясь вкусом и ощущениями друг друга. Карина уснула у меня на руках, её стройные загорелые ножки обнимали меня. Как я теперь смогу с ней соперничать? Перед глазами промелькнул образ ангельского лица моей дочери. Выбрать Марьяну – значит отказаться от Карины. Я всегда буду ставить свою дочь на первое место, но от этого боль не уменьшится.
Я притягиваю Карину ближе, крепко обнимаю. Она шевелится, открывает затуманенные сном глаза, смотрит на меня сонно, не понимая, где находится.
– Привет. Всё хорошо? – спрашивает она, устало зевая.
– Да. Спи.
Она откидывает голову мне на грудь, а уже через несколько секунд опять проваливается в сон. Я целую её в макушку и закрываю глаза.
Когда придёт время – отпущу её. Но сейчас я собираюсь наслаждаться каждой секундой, проведённой вместе.
Глава 11
✧ ˚₊‧⁺˖ Карина ˖⁺‧₊˚ ✧
– Дождик, дождик, уходи, тучки тоже забери…
Эта дурацкая детская песенка уже который час крутится в голове, пока я лежу в палатке, уютно устроившись в объятиях Славы. Мы сидим здесь уже давно – разговариваем обо всём и ни о чём, пережидая бурю. Весь день по палатке хлещет ливень, и похоже, небо не собирается проясняться. Капли барабанят по тенту с такой силой, что иногда мне кажется, будто мы оказались внутри барабана.
– Надо просто рискнуть. Это всего лишь дождь, – говорит Слава, поглаживая мою руку.
Он прав. Нам нужно сходить забрать еду, и единственное, что нас останавливает, – это дождь. Но при мысли о том, чтобы выйти под ливень, меня передёргивает. Я представляю, как холодные капли затекают за шиворот, как одежда намокает и становится тяжёлой, как грязь хлюпает под ногами, – и мне хочется забиться в угол палатки и никуда не выходить.
– Пошли, – мягко говорит Слава, тряся меня за плечо.
Я ещё глубже утыкаюсь головой в сгиб его руки, крепче прижимаюсь к его талии.
– Зачем делать сегодня то, что можно сделать завтра? – отвечаю я с озорной улыбкой.
Слава тихо смеётся, а потом шлёпает меня по заднице.
– Потому что сегодня нам нужна еда, которую не нужно ловить самим, – говорит он, и в голосе появляются настойчивые нотки. – К тому же, мы не знаем, как они всё упаковали. Лучше забрать пораньше – вдруг что-то испортится.
Я цокаю языком и закатываю глаза с притворным раздражением.
– Знаешь, быть чуть менее практичным тебе бы не помешало.
– В этой ситуации – может, и помешало бы, – парирует он со смехом.
Слава целует меня в губы, затем отпускает и садится. Достаёт из сумки толстовку и дождевик. Я следую его примеру – достаю лёгкую куртку и второй дождевик, который нам выдали со снаряжением.
Ненавижу мокнуть под дождём. По спине пробегает дрожь при мысли о том, чтобы покинуть тёплое сухое пространство палатки. Всё, чего я хочу, – остаться здесь, в нашем тихом убежище, вдали от реальности.
– Я всё подготовлю. Не задерживайся, – говорит Слава, бросая последний взгляд перед тем, как выйти.
– Хорошо.
Расправив плечи, я плотнее закутываюсь в куртку, откидываю полог и выхожу следом за мужем. Дождь барабанит по капюшону, в нескольких шагах я вижу Славу – он вытряхивает содержимое одного из рюкзаков. Проводит рукой по мокрым волосам, откидывая их с лица. Боже мой, какой же он красивый! Моё неукротимое либидо снова вспыхивает, когда я наблюдаю за его движениями. Ливень прижимает одежду к его мускулистому телу, и я крадусь к Славе, как львица, готовая поймать добычу и утащить в логово.
– Ну всё, я готов. Пошли, – говорит он решительным тоном.
– Да-да. Пошли, – быстро моргаю, когда его слова выбивают меня из тумана желания, действуя словно ведро ледяной воды.
Слава протягивает мне руку с ободряющей улыбкой, и я беру её, переплетая пальцы с его.
✧ ˚₊‧⁺˖ Зина ˖⁺‧₊˚ ✧
– Пётр Сергеевич! Пётр Сергеевич! – врываюсь в открытый кабинет, и меня захлёстывает паника.
Небольшая группа художников-декораторов собралась вокруг его стола, обсуждая новую модель декораций. Он поднимает голову.
– Что случилось, Зина?
– Мы должны немедленно вытащить их оттуда!
Пётр Сергеевич смотрит на меня так, будто я надоедливая муха, жужжащая вокруг его бутерброда. Художники расступаются, давая мне место.
– О чём ты говоришь? – в его голосе слышится явное раздражение.
– Они в опасности. Сами посмотрите!
Я протягиваю ему планшет с последними записями с камер наблюдения, установленных на ограждении. Он смотрит, и его лицо меняется.
– Чёрт! Вызовите эвакуационную команду. Немедленно вытащите их оттуда. И отключите камеры в комплексе, лучше используйте GPS, чтобы найти эту парочку. Если что-то случится – это не должно быть зафиксировано на видео, поняла?
Я коротко киваю, прикусив язык. Два человека в опасности, а он думает только о том, чтобы не осталось улик. Какой же он мерзавец.
Сосредоточившись на помощи Славе и Карине, я бегу из кабинета к охране.
Пожалуйста, пусть с ними всё будет в порядке, когда мы доберёмся!
✧ ˚₊‧⁺˖ Карина ˖⁺‧₊˚ ✧
Чем дальше мы идём, тем сильнее становится дождь. Вода льётся с неба такими плотными струями, что я едва вижу дальше своей вытянутой руки. Каждая вещь на мне стала вдвое тяжелее, пропитавшись водой. Глубокая усталость делает каждый шаг труднее предыдущего. Крепкая рука Славы – единственное, что удерживает меня от того, чтобы развернуться и вернуться в лагерь.
– Ещё немного. Почти пришли, – говорит он, словно читая мои мысли.
– Хорошо, – отвечаю, устало выдыхая.
Я закрываю глаза, защищаясь от пронизывающего дождя. Слепо иду за Славой, полностью доверившись его интуиции. Грязь брызгает на ноги, проникает в ботинки. Внезапно моя нога попадает в невесть откуда взявшуюся яму – резкая боль пронзает лодыжку.
– Карина, ты в порядке? – Слава бросается ко мне.
– Нога, – цежу я сквозь зубы.
Слава падает на колени, прижимая меня к себе. Я цепляюсь за его мокрое тело, уткнувшись лицом в грудь.
– Мне очень больно!
– Похоже, нога застряла между камнями, – Слава опускает руку в яму, ощупывает. – Мне нужно её вытащить. Потерпи немного!
Я киваю, готовясь к худшему. Слава обхватывает мою икру руками, замирает. Его медово-голубые глаза встречаются с моими.
– Готова? – спрашивает он.
– Да.
– Раз, два...
Он тянет. Невыносимая боль пронзает стопу – кожа царапается об острые камни.
– Стой! – кричу изо всех сил.
Слава тут же отпускает. Вода в яме становится бурого цвета. Слёзы наворачиваются на глаза, я падаю на землю, обхватив руками его талию.
– Прости, солнышко, мне очень жаль... Я знаю, как тебе больно, но нужно потерпеть и вытащить ногу, – шепчет Слава, стараясь говорить спокойно.
– Мне так больно. – Во рту вкус соли – слёзы смешиваются с дождём. – Я просто хочу домой. Я хочу домой. Я сдаюсь… ты победил…
– Я здесь, потому что у меня есть дочь. Зовут Марьяна, и ей всего шесть лет. Её мать – ужасный человек с кучей пороков, но Марьяша – лучшее, что она дала мне в этой жизни. – Его голос ровный, но я чувствую, как ему тяжело. – После того, как я сбежал из детдома и начал жить самостоятельно в шестнадцать, я совершил несколько плохих поступков. Связался с плохими людьми. Я им много денег должен. Поэтому я работаю на них. Деньги от шоу пойдут на то, чтобы погасить долг. Останется немного – заплачу бывшей, чтобы она отказалась от родительских прав. Потом... не знаю, может, отвезу Марьяну в какой-нибудь маленький город, где она сможет быть обычным ребёнком с нормальным детством.
– Почему ты рассказываешь мне это сейчас? – спрашиваю я.
– Чтобы напомнить тебе: мы боремся не только за себя. Нельзя сдаваться. Твоя мама нуждается в тебе так же, как Марьяша нуждается во мне. Ты должна продолжать играть до конца. Не сдаваться.
Слёзы текут ручьём от его слов. Я притягиваю Славу к себе и целую в губы со всей страстью и благодарностью. Прижимаюсь лбом к его лбу.
– Моей маме очень плохо. Моя подруга Оля сказала, врачи дают ей не больше нескольких недель. – Делаю обречённый вздох. – Я просто хочу провести с ней последние дни.
– Что, если ты победишь? Ты должна продолжать бороться за неё.
Слава прав. Мне это ужасно не нравится, но это правда. Сдаться, не дождавшись конца, – верный смертный приговор для моей матери. Малейший шанс на победу может спасти ей жизнь.
– Хорошо. Вытаскивай!
Слава снова обхватывает мою икру. Медово-голубые глаза встречаются с моими. На этот раз он не считает. Он смотрит мне в глаза, вселяя уверенность. Один резкий рывок его сильных рук – и нога свободна.
Кровь хлещет из рваной раны, идущей от лодыжки вниз по стопе. Ботинка нигде нет. Сквозь рану проглядывает жемчужно-белая поверхность кости.
– Чёрт. Выглядит плохо. Нужно вернуться в лагерь и вызвать медика, – говорит Слава.
– Нет, – качаю я головой.
– Нет? – он смотрит на меня с недоумением. – Это слишком глубокий порез, Карина!
– Нет. Продолжаем. Ты сказал, мы почти пришли. Нужно забрать еду.
В его глазах – неуверенность, сомнение, тревога. Он смотрит на меня, и я вижу, как он колеблется – между желанием помочь мне и пониманием, что я права. Он видит, как я напугана? Видит, что я дрожу? Но он не спорит.
– Будет больно, – предупреждает он, прежде чем туго затянуть самодельную повязку и завязать узел.
Слёзы снова наворачиваются, я кричу от боли.
– Прости, малышка. Просто дыши.
Делаю глубокие, прерывистые вдохи. Я справлюсь. Я справлюсь. Слава поднимает меня, обнимает за плечи, чтобы я могла опереться на него всем весом. Мы медленно движемся – он в основном тащит меня. С каждым мучительным шагом боль пронзает ногу. Я стискиваю зубы, отказываясь кричать.
– Мы пришли.
Я чуть не плачу от радости, услышав голос Славы. Щурюсь, глядя перед собой сквозь ливень. В нескольких метрах виднеются размытые силуэты. Когда мы приближаемся, волосы на затылке встают дыбом.
Что-то не так.
Место в ужасном состоянии. Поваленные коробки и пакеты валяются на земле, разорванные в клочья. Повсюду следы копыт.
Слава сажает меня на камень и идёт осматриваться. Я оглядываюсь, не понимая, что именно происходит, но мне хочется уйти. Меня не покидает ощущение: здесь что-то не так.
– Чёрт. Похоже, олени добрались до припасов раньше нас, – говорит Слава, склоняясь над упаковкой хот-догов, вдавленной в землю. – Посмотрю, что можно спасти. Когда вызовем медика, расскажу про еду.
– Слава, пошли, – в моём голосе паника.
– Что? Зачем? – Он хмурится. – Мне нужно взять хотя бы часть этого.
– Нет, оставь! Нам нужно уходить... Я чувствую, что-то не так!
Неуклюже поднимаюсь на ноги, Слава делает шаг ко мне.
– Карина, нам нужно...
Низкое рычание прерывает его слова. Звук приближается, и из-за деревьев появляются три волка. Опустив головы, они следят за каждым нашим движением светящимися жёлтыми глазами.
– Они учуяли запах еды. Встань за мной и медленно отступай, – командует Слава.
Я подчиняюсь. Волк впереди делает шаг вперёд – должно быть, вожак. Он скалит зубы, издаёт долгое, глубокое рычание. Двое других двигаются за ним, опустив головы. Вожак нюхает воздух – его взгляд останавливается на моей раненой ноге.
– Слава. Они чувствуют запах моей крови.
– Знаю. В рюкзаке охотничий нож. Засунь руку и возьми.
Я делаю, как он говорит. Нож скользит в дрожащих руках – из-за дождя и нервов я едва могу его удержать.
– Хорошо. Когда я скажу «вперёд», быстро отступай, но не поворачивайся к ним спиной, пока не скроешься из виду. Потом беги в лагерь и зови на помощь.
– Я не оставлю тебя здесь!
– Ты должна. Нужно, чтобы ты сообщила организаторам этого шоу. Можешь это сделать для меня?
– Да. – Я целую Славу в щёку. – Ты пойдёшь за мной?
– Постараюсь. Давай!
Я хромаю назад так быстро, насколько позволяет травмированная нога. Адреналин заглушает большую часть боли. Вожак поднимает голову, глядя мне вслед. Прежде чем он успевает двинуться, Слава бросается к нему, крича во весь голос.
Все три волка нападают.
Слава бьёт вожака в морду. Вожак отступает. Второй волк вцепляется в рюкзак, третий пытается ухватить ногу, но промахивается. Слава вырывается из рюкзака. Волки отступают, окружают его. Изучают, выискивая слабое место.
Он не выживет.
Я должна ему помочь!
Подпитываемая адреналином, я бегу на полной скорости. Боль исчезает, остаётся только страх. Вожак бросается к шее Славы. Слава поднимает руку, чтобы защититься, – волк впивается в предплечье. Кровь брызгает на лицо Славы, подстёгнутые запахом, двое других волков присоединяются – один впивается в ногу, второй вцепляется в спину.
Из глубины души вырывается безумный крик. Подняв нож высоко над головой, я врезаюсь в волка, вцепившегося в ногу Славы, отбрасываю его и резко опускаю лезвие. Волк взвизгивает, отпуская. Я вытаскиваю нож и вонзаю в плечо вожака.
Тело Славы безвольно падает на землю. Я наклоняюсь над ним, обнажив нож, перевожу взгляд с одного зверя на другого. Остались только вожак и тот, которого я сбила. Третий лежит неподвижно в луже крови. Вожак воет, затем снова смотрит на меня стальным взглядом. Знаю, это невозможно, но кажется – он играет со мной. Неспешно отступает в сторону, не отрывая от меня глаз.
