Текст книги "Брачный приговор (СИ)"
Автор книги: Велена Князь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
Глава 7
✧ ˚₊‧⁺˖ Зина ˖⁺‧₊˚ ✧
– Эй, Нина, Дина, э-э...
– Зина, – отвечаю я, стараясь, чтобы раздражение в голосе не было слишком очевидным. – Меня зовут Зина.
С каждым днём мне всё труднее сдерживаться – не закатывать глаза, не высказывать Петру Сергеевичу всё, что я о нём думаю, когда он щёлкает пальцами и называет меня как попало. Я работаю на этом шоу уже больше двух лет, а он до сих пор не удосужился запомнить моё имя. Может, он и гениальный креативный директор, но человек отвратительный!
– Зина, точно. – Он даже не извиняется. – Мне нужна информация. У нас только что был инцидент с новыми участниками.
Я бросаю взгляд на планшет, где высветился отчёт о происшествии.
– Да, Пётр Сергеевич. Карина поскользнулась и упала на кухне. Ударилась головой.
– Это наша вина?
– Нет. Вячеслав разлил на пол кокосовое масло.
– Хорошо. Если она подаст в суд, ответственность на нём. – Он даже не моргнул. – Сильно пострадала?
– Они не пользовались тревожной кнопкой, поэтому точной информации нет. Но мы уже готовим медика, который приедет на место и осмотрит её.
– Добро, добро. – Пётр Сергеевич кивает, обдумывая что-то своё. – Убедитесь, что с девушкой всё в порядке и она готова продолжать. И пусть им привезут мешки со снаряжением.
– Снаряжением?
– Они слишком долго тянут. Время поджимает, а сдаваться никто не собирается. Мы решили добавить им стресса. – Он ухмыляется собственной гениальности. – Выселим их из дома и переселим в лес. Как в «Последнем герое», только без племён и ведущего с бородой. Поговори с Матвеем, пусть подготовит всё необходимое: палатки, спальные мешки, аптечки, спички – короче, полный набор.
Я зажмуриваюсь на секунду, чтобы скрыть недоверчивый взгляд, который, я знаю, в них таится. Ещё год, и ты уволишься, Зина. То, на что эти люди готовы пойти ради рейтингов и лишних копеек, просто за гранью. После того, что они вытворяли в прошлых сезонах, меня уже ничто не должно удивлять, но это перебор.
– Хорошо, Пётр Сергеевич. Я сейчас же займусь.
– Отлично. И принеси мне кофе. С лесным орехом, две ложки сахара, четыре сливок.
– Сию минуту, – отвечаю я, делая вид, что записываю его заказ.
Даже не сказав «спасибо», он уже уносится прочь, чтобы найти следующую жертву и начать командовать. Как только он скрывается из виду, перечеркиваю пометки о его кофе и отправляюсь искать Матвея.
Про кофе для Петра Сергеевича я вспомню в тот день, когда он вспомнит моё имя.
✧ ˚₊‧⁺˖ Карина ˖⁺‧₊˚ ✧
Общение с кем-либо, кроме Славы, стало настолько непривычным, что мой мозг почти не реагирует на стук в дверь. Сквозь занавеску пробивается свет нескольких ярких ламп, и я нехотя откладываю книгу и встаю с дивана (который, к слову говоря, служит мне постелью уже четвёртую неделю).
На крыльце стоят несколько мужчин в джинсах, армейских ботинках и толстовках с надписью «Съёмочная группа», а с ними – ещё один мужчина в куртке с красным крестом.
– Всем привет, – говорю я, придерживая дверь.
Мужчина-медик выступает вперёд.
– Мы видели ваше падение по камерам и приехали проверить, как вы. Можно войти?
– Да, конечно. Я в порядке.
Отступаю, пропуская их внутрь. Трое членов съёмочной группы тащат большие чёрные сумки. В этот момент из коридора выходит Слава и вот мы уже вдвоем смотрим, как они раскладывают сумки на полу и начинают доставать содержимое.
Это что, походное снаряжение? Палатки, спальные мешки, какие-то котелки.
– Карина, присядьте, пожалуйста, – медик показывает на диван. – Я вас быстро осмотрю.
Я сажусь, не сводя глаз с мужчин, которые продолжают разгружать сумки. Медик пододвигается ближе, достаёт фонарик и светит мне в глаза.
– Следите за моим пальцем.
Он начинает водить пальцем перед моим лицом, и я послушно слежу.
– Что это всё значит? – Слава указывает на снаряжение. Голос у него спокойный, но я чувствую, что он напряжён.
Медик игнорирует вопрос и продолжает осмотр, что-то записывает в блокнот, потом наклоняется, чтобы ощупать шишку на затылке. Члены съёмочной группы переглядываются. Симпатичный парень азиатской внешности встаёт и протягивает руку Славе.
– Привет, я Матвей. Как только Федор закончит осмотр, мы объясним вам, что делать дальше.
Слава пожимает протянутую руку и кивает. Всё, нас ждут неприятности. Нервное напряжение пронзает меня насквозь, нога начинает трястись – я не могу это контролировать, как ни стараюсь.
Смотрю на медика, умоляя его поторопиться. Желание узнать, что будет дальше, заставляет сердце колотиться так, что кажется – вот-вот выскочит из груди. Он либо не замечает моего нетерпения, либо игнорирует его – продолжает осмотр в своём темпе. Я вздрагиваю, когда он надавливает на шишку.
– Трещины нет, отёк не критичный, – заключает он. – Тошнота, головокружение, головная боль, шум в ушах есть?
– Нет. Только небольшая боль в месте ушиба.
– Я вас не тороплю, но если появятся какие-то из этих симптомов – сразу дайте знать.
– Хорошо.
Выдыхаю с облегчением, даже не заметив, что задерживала дыхание. Всегда приятно услышать от врача, что у тебя не будет необратимого повреждения мозга и ты не станешь пускать слюни до конца жизни. Федор собирает инструменты в кейс, встаёт и идёт к выходу, кивнув мне на прощание.
Теперь, когда медицинская угроза миновала, я перевожу взгляд на Матвея. При этом даже не замечаю, как Слава подходит и садится рядом со мной на диван. Мне безумно хочется взять его за руку – просто чтобы успокоиться. Но я сдерживаюсь, ведь мы всё ещё соперники.
– Ну, Матвей? – Слава нарушает тишину. – Выкладывай.
– Как вы знаете, шоу рассчитано на шесть недель. Вы здесь уже около четырёх. И похоже, никто из вас не собирается сдаваться. – Матвей говорит ровным, деловым тоном. – Я это уважаю, но руководство канала считает, что вы зашли в тупик. Рейтинги будут средними, поэтому они решили добавить больше драйва. Чтобы заставить кого-то из вас подать на развод и заодно оживить интерес зрителей.
– Что это значит для нас? – спрашиваю, с трудом сдерживая волнение.
– Мы выселяем вас из дома и до конца съёмок вы будете жить в лесу. – Он кивает на снаряжение. – Всё это вам понадобится: палатки, спальные мешки, посуда. Спички для костра дадим, но дрова придётся собирать самим. Вопросы есть?
– Вы шутите? – издаю нервный смешок и качаю головой. – Это вообще законно? Должны же быть какие-то правила?
– Согласно контракту, который вы подписали, – виновато объясняет Матвей. – Организаторы шоу имеют полное право менять условия шоу как угодно, если это не представляет опасности для участников. Как вам и говорили, опасных животных в комплексе нет, мы будем доставлять еду. Следующая доставка – через два дня, а свежие продукты вы найдете здесь.
Он показывает круг на карте, которую передаёт Славе.
– А как вы будете нас снимать? – цепляюсь я за последнюю соломинку.
– Камеры уже установлены по всему периметру, плюс мы встроили GPS-трекеры в снаряжение. Когда вы выберете место для лагеря, приедем ночью и установим дополнительные камеры. – Матвей улыбается так, будто это должно нас обрадовать. – Не волнуйтесь, вы даже не заметите перемен.
Ну всё. Нас действительно выгоняют из дома. А ведь я никогда в жизни не ходила в походы! Приятная прогулка – это одно, а жизнь в лесу – совсем другое. Я не умею разводить костёр, не умею ставить палатку. Я понятия не имею, как выживать без горячей воды и элементарных удобств! Паника накрывает меня с головой, грудь сдавливает, я хватаю ртом воздух, но не могу вдохнуть.
– Голову между ног, дыши.
Крепкая рука ложится мне на затылок, направляя голову вниз, другая гладит по спине, и спокойный голос шепчет на ухо:
– Так, давай. Умница. Вдох-выдох. Просто дыши.
Я цепляюсь за этот голос, как за спасательный круг. Паническая атака начинает отступать, дыхание выравнивается. Рука на затылке отпускает, но вторая продолжает гладить спину. Я медленно выпрямляюсь.
Поворачиваюсь, чтобы поблагодарить, и застываю. Это не Федор – он уже стоит у двери, нервно посматривая на часы. Рядом со мной – Слава, и его рука всё ещё гладит мою спину. Лёгкая улыбка трогает уголки его губ, он проводит рукой в последний раз и убирает.
– Хорошо. Когда нам выдвигаться? – спрашивает мой фиктивный супруг как ни в чем не бывало.
– С утра. До десяти нужно освободить дом. – Матвей смотрит на нас. – Объяснить, как пользоваться снаряжением, или сами разберётесь?
– Не надо. Я в детстве с семьёй в походы часто ходил, – отвечает Слава.
Я этого не знала. Я вообще о его семье почти ничего не знаю. Волна облегчения накрывает меня – хотя бы один из нас умеет выживать в лесу. По крайней мере, не даст нам умереть с голоду или замёрзнуть насмерть.
– Отлично, – Матвей кивает. – Тогда мы вас оставим. – Он делает шаг к двери и останавливается. – Ах да, чуть не забыл. Карина, вам сообщение от какой-то Ольги. И вот рация, если что-то понадобится – звоните. Удачи!
Матвей слабо машет рукой на прощание и выходит. Остальные собирают пустые сумки и следуют за ним. Дверь закрывается с тихим щелчком.
Тишина. Мы смотрим на снаряжение, разложенное на полу. Большая его часть для меня выглядит как инопланетные артефакты – я понятия не имею, для чего это все нужно.
– Слушай, – Слава нарушает молчание. – Это, наверное, последняя возможность за ближайшие недели поспать на нормальной кровати. Можешь сегодня лечь со мной. – Он смотрит в сторону. – Ничего такого. Просто спать. Тебе будет тяжело на полу, раз ты не привыкла. И я... ну, я перед тобой в долгу.
Если новость о выселении не добила меня окончательно, то это добило точно. Слава проявляет ко мне человеческое отношение. Я слишком устала, чтобы анализировать причины его рыцарского жеста, поэтому списываю всё на чувство вины за его поступок с маслом.
– Спасибо, – говорю я. – Я согласна.
– Забирай свои вещи.
Я хватаю подушку и одеяло с дивана – мне не нужно повторять дважды, когда выпадает такой шанс. Слава уже идёт в коридор, и я спешу за ним, боясь, что он передумает, пока я дойду.
Прохожу мимо зеркала в прихожей и вижу своё отражение. Ярко-жёлто-синий полосатый платок на голове... Я выгляжу как чучело огородное. Но мне всё равно. Слава – высокомерный, самовлюблённый, вонючий, невыносимый тип, с которым я ни за что не стала бы встречаться при нормальных обстоятельствах.
Так почему же у меня внутри всё переворачивается при мысли, что сегодня ночью я буду лежать рядом с ним в одной постели?
К тому времени, как я добираюсь до спальни, Слава уже лежит в кровати на боку, спиной ко мне, но моя половина одеяла заботливо откинута. Бесшумно подхожу и забираюсь на кровать, стараясь занять как можно меньше места.
Моё тело буквально растворяется в мягких хлопковых простынях. Я и не осознавала, как сильно соскучилась по нормальной постели за эти четыре недели. Тихий стон удовольствия вырывается из моих губ, когда я ёрзаю, устраиваясь поудобнее.
– Прекрати, – рычит Слава из темноты.
После четырёх недель на продавленном диване нормальная кровать – настоящее блаженство. Я не могу лежать смирно – всё ёрзаю и никак не могу насытиться этим забытым ощущением комфорта.
Сильные руки хватают меня сзади, прижимая к матрасу.
– Ты чего? Отпусти!
– Я сказал – прекрати, – его горячее дыхание щекочет ухо, и по телу пробегает дрожь. – Вот что бывает, когда не слушаешься.
И только тогда до меня доходит: я в объятиях потрясающего мужчины, который умеет целоваться так, будто рождён для этого.
– Ладно, – шепчу, чувствуя, как горят щёки. – Я буду лежать смирно. Только отпусти, пожалуйста…
– Нет.
Я сопротивляюсь ещё немного, но его хватка только усиливается. Тело замирает, мозг лихорадочно работает, пытаясь придумать, что делать дальше. Делаю глубокий вдох и замираю.
До меня доносится знакомый запах. Моего лавандового мыла.
Я поворачиваю голову ближе к руке, которая меня держит. Ну точно. Слава принял душ. Этот неандерталец, который не мылся четыре недели – вымылся, причем моим мылом!
Сегодняшний день полон сюрпризов.
Даже после того, как я перестала дёргаться, рука Славы не отпускает. Долгий зевок вырывается из моих губ и я закрываю глаза, решив не сопротивляться.
Когда сознание начинает уплывать, где-то на грани сна и яви слышу:
– Спокойной ночи, красавица.
И проваливаюсь в темноту.
Глава 8
сказал, что она наверняка храпит, даже представить не мог, что попаду в точку. Эта мысль вызывает лёгкую усмешку.
Она начинает шевелиться – прижимается ближе, ёрзает, устраиваясь удобнее, всё ещё не просыпаясь. А потом её глаза открываются. Большие, карие, затянутые сонной дымкой – они смотрят на меня так, будто мои объятия – самое естественное место на свете. У меня перехватывает дыхание, когда эта удивительная девушка одаривает меня прекрасной улыбкой.
К сожалению, реальность берет верх, и её улыбка гаснет, будто кто-то щёлкнул выключателем. Я почти вижу тот момент, когда снова становлюсь врагом в ее глазах. Она убирает руку с моей талии, откатывается в сторону, натягивая одеяло до подбородка и поворачиваясь спиной.
– Доброе утро, – говорю, ещё немного насладившись этим прекрасным мгновением.
– Доброе, – буркает Карина, приподнимаясь. – Извини, что вторглась в твоё личное пространство. Надеюсь, я тебя не потеснила.
– Нет, всё в порядке. – Я кладу руки за голову и наблюдаю, как её пальцы теребят простыню.
– Спасибо, что позволил мне поспать в кровати. Это был лучший сон за всё время, и он мне был нужен больше, чем я думала.
– Без проблем. Я рад, что ты хорошо выспалась.
– Ну что ж, – Карина откашливается, – думаю, нам пора собираться в путь.
Я бросаю взгляд на электронные часы на тумбочке – половина девятого. Она права. У меня не так много одежды, но нужно собрать и разделить снаряжение. Я видел два походных рюкзака, когда ребята всё раскладывали. Карина невысокая и хрупкая – ей просто физически не хватит места для большей части вещей. Придётся стратегически выбирать, что отдать ей, а что тащить на себе.
– Да, пора.
– Я приготовлю завтрак.
– Спасибо.
Карина вскакивает с кровати так, словно если она пробудет в ней ещё хоть мгновение, то уже никогда не сможет встать. Я стараюсь не обращать на это внимания, но правда в том, что мне немного больно. Я знаю, что заслужил всю её неприязнь, но в тот момент, когда она посмотрела на меня, будто я был её рыцарем в сияющих доспехах, в глубине души возникло острое желание увидеть этот взгляд ещё хотя бы разочек.
Отбросив лёгкую меланхолию, я встаю с постели, чтобы подготовиться к отъезду.
✧ ˚₊‧⁺˖ Карина ˖⁺‧₊˚ ✧
Это, пожалуй, лучшее утро в моей жизни. Проснуться в крепких объятиях Славы – это как кусочек домашнего яблочного пирога в холодный осенний день. Уютно. Правильно. По-настоящему. Само собой, ему я в этом не признаюсь даже под страхом пыток.
Выхожу на кухню, достаю из холодильника яйца и бекон, ставлю на столешницу. Утренний свет пробивается сквозь занавески, золотистый и мягкий, расчерчивает пол длинными полосами. Прокручиваю в голове вчерашний вечер – и вдруг вспоминаю: Матвей передал мне послание от Ольки. Точно! Я тогда сунула записку в карман джинсов и совсем забыла про него.
Быстро разворачиваю листок, пробегаюсь глазами по ровным строчкам – и хватаюсь за столешницу, чтобы удержаться на ногах. Весёлое настроение улетучивается мгновенно. Мир сужается до размеров этого маленького листка, до нескольких строчек, написанных Олькиным округлым почерком.
Мама…
✧ ˚₊‧⁺˖ ༄ ˖⁺‧₊˚ ✧
– Сколько ещё идти? – вздыхаю я, прикрывая ладонью глаза от палящего солнца. – Эта жара меня доконает.
– Осталось не так далеко. – Слава оборачивается, смотрит на меня с ленцой, щурится от света. – Если хочешь, могу вылить на тебя бутылку воды. Уверен, ты потрясающе выглядишь в мокрой футболке.
Я и не знала, что это возможно, но от его слов моё лицо заливается ещё более ярким румянцем. В голове промелькнули образы того, как я проснулась в его объятиях. Он подмигивает мне, одарив дьявольской ухмылкой, – словно знает, как его слова на меня подействовали. Я крепко сжимаю губы, дав себе твердое обещание держать язык за зубами до конца пути.
Мы уже час бродим по лесу в поисках подходящего места для нашего лагеря. Слава сказал, что нужно найти возвышенность, чтобы в случае сильного дождя нам не залило палатки. И вот я карабкаюсь по склону в адскую жару с рюкзаком, который весит, кажется, больше меня. Пот стекает с висков, заливает глаза, щиплет. Волосы прилипли к шее липкими мокрыми прядями. Желание бросить этот чёртов рюкзак возникло минут десять назад, но приходится терпеть – остаться без экипировки под открытым небом совсем не хочется.
– Мы на месте! – кричит Слава, прежде чем исчезнуть за каменным уступом на вершине.
Спасибо всем богам! Я немного приободряюсь и ускоряю шаг. Слава снова переваливается через край скалы и подает руку, чтобы подтянуть меня наверх. Мысленно дав себе обещание записаться в спортзал после окончания проетка, изо всех сил вкарабкиваюсь на уступ и буквально падаю без сил на землю. Рюкзак отстёгиваю дрожащими пальцами и на четвереньках выползаю из-под палящего солнца в тень ближайшей лесной опушки.
Блаженная улыбка расползается по губам – накрывает чувство облегчения от долгожданной прохлады. Это, конечно, не кондиционер, но тоже сойдёт. Дрожащими руками тянусь к карману за платком, вытираю лицо, шею, грудь – ткань мгновенно становится мокрой. Слёзы щиплют глаза, и я действительно начинаю скучать по дому. Не представляю, как буду терпеть выходки Славы в таких варварских условиях...
Никогда я еще не была так близка к тому, чтобы бросить это шоу, как сейчас. Моя мамочка прожила насыщенную жизнь. Ей будет хорошо на небесах... Боже! Это не смешно. Особенно после письма, которое пришло от Оли. Я отгоняю мысли о том, чтобы бросить это дурацкое шоу, и сосредотачиваюсь на прохладе.
– Вот. Тебе нужно попить воды, – говорит Слава, тряся бутылкой перед моим лицом.
– Я не хочу пить, мне нужен кондиционер. И освежающий душ. И нормальный туалет.
Он смотрит на меня невозмутимо, словно мои страдания – всего лишь каприз избалованного ребёнка.
– Пей. На такой жаре быстро наступит обезвоживание, и если будешь пить недостаточно, тебе станет плохо. И съешь это, – он протягивает мне банан.
Неохотно выхватываю бутылку и банан из его рук. Я слишком устала, чтобы спорить, но на самом деле я даже благодарна ему за заботу. В последние несколько дней Слава проявляет ко мне пусть и сдержанную, но все же доброту, и я была бы идиоткой, если бы не ценила это.
– Спасибо.
– Ага.
Открываю бутылку, делаю несколько жадных глотков – вода тёплая, почти горячая, но всё равно спасительная. Потом принимаюсь за банан.
– Итак, – говорю, прожевав половину. – Похоже мы сегодня еще не провели наш традиционный утренний разговор по душам.
– Верно, – отвечает он, глядя на меня.
Я откусываю последний кусочек банана и отбрасываю кожуру через плечо. Меня охватывает грусть, когда я вижу, как она исчезает в траве.
– Не делай так, – говорит Слава.
– Почему?
– Никогда не оставляй еду без присмотра рядом с лагерем. Это может привлечь диких животных.
– Зина говорила: здесь нет ничего опаснее оленей и белок. – Я пожимаю плечами. – Так что, ничего страшного от кожуры банана не будет. Ты упомянул, что раньше постоянно ездил в походы с семьёй. Расскажи подробнее.
– Я вырос в деревне. В Краснодарском крае. – Он тихо усмехается, встретившись взглядом с моими широко раскрытыми глазами. – Знаю, шокирует, но это так.
– Я бы никогда не догадалась.
– Первое, что исчезло, когда я уехал из дома – акцент. Мои мама и папа были хорошими людьми, но они умерли, когда мне было тринадцать. Меня отдали в детский дом, потому что у большинства родственников и так было слишком много ртов, которые нужно кормить. К шестнадцати годам я начал самостоятельную жизнь и стал пробиваться сам. – Слава делает паузу, чтобы глубоко вздохнуть. – В общем, когда они были живы, мы постоянно ходили в походы. Они любили природу. У мамы был огород, папа постоянно брал меня на охоту или рыбалку, а мама готовила всё, что мы приносили домой. Они были хорошими людьми.
– Расскажешь, как они умерли?
– Нет. По крайней мере, не сейчас, – говорит Слава, поднимаясь на ноги и отряхивая джинсы. – Пора разбивать лагерь, пока не стемнело.
– Я помогу.
Его история тронула меня до глубины души, иначе я ни за что не вызвалась бы помогать. Поднимаюсь на ноги – и чуть не падаю обратно: мышцы гудят, отказываются слушаться, ноги дрожат. Я кладу руку на шершавый ствол ближайшего дерева, чтобы удержаться.
Это будет долгий день.
✧ ˚₊‧⁺˖ ༄ ˖⁺‧₊˚ ✧
Вставить стойку А в паз Б, затем согнуть её под углом сорок пять градусов. Я бы с удовольствием выполнила этот шаг из инструкции по сборке палатки, но, похоже, стойка А решила попросту исчезнуть из моего набора снаряжения. Испарилась. Растворилась в воздухе. После распаковки я выстроила каждую деталь в аккуратный ряд, тщательно сверив с картинками. Стойка А находилась на своём законном месте – рядом со стойкой Б, чуть левее креплений для тента. Я готова поклясться чем угодно.
Но теперь её нет.
Слишком жарко. Слишком душно. Солнце уже клонится к закату, а у нас даже палатки нет. Я слишком раздражена, чтобы это выносить.
Хватаюсь за ближайший шест – кажется, это стойка В, но мне уже всё равно, – поднимаю над головой и с силой бью им по земле. Раз. Другой. Третий.
Пыль взлетает вверх. Сухая трава ломается под ударами.
Слишком истерично? Наверное. Но волнует ли меня это? Нет.
– Эй, эй, эй! – Слава подбегает ко мне, хватая за запястье. – Что с тобой не так?
– Что со мной не так? – Вырываю руку, и голос срывается на крик. – На улице адская жара, я не могу собрать эту чёртову палатку, потому что деталь А куда-то испарилась! Мне хочется пить, я хочу спать, мне нужен кондиционер, я, наверное, пахну так же ужасно, как и ты, а единственная причина, по которой я здесь оказалась – спасти жизнь своей матери, но эгоистичный козёл, с которым я застряла, не даёт мне ни шанса на победу!
К тому моменту, как я заканчиваю свою тираду, горло пересыхает. Я тяжело дышу, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Лицо Славы становится на два тона краснее – как помидор, готовый к тому, чтобы его сорвали с грядки. Мой гнев разжигает его ярость, а его ярость подогревает мою злость. Мы словно два вулкана, подпитывающих огонь друг в друге. Замкнутый круг. Знаю, что веду себя иррационально. Моё поведение даже мне кажется бессмысленным, но поделать с собой ничего не могу.
– Тебе никогда не приходило в голову, что я, может быть, не такой эгоист, как ты думаешь? – выпаливает он, и в его голосе звенит едва сдерживаемая ярость. – Что у меня тоже есть причины?
– И какие могут быть причины?
Под тяжестью гнева у Славы пульсирует вена на виске, но он молчит.
– Да, я так и думала, – зло усмехаюсь.
– То, что я не делюсь с тобой своими причинами, не значит, что они менее веские, чем твои, – выдавливает он сквозь зубы. – Ты думаешь, мне хотелось застрять здесь с какой-то сумасшедшей, которая может разбить мне голову шестом от палатки, потому что она слишком неуравновешенна, чтобы попросить о помощи?
– Мне не нужна твоя помощь! – дерзко отвечаю, уперев руки в бока.
– Очевидно, что нужна!
Я вздрагиваю, когда Слава резко подходит ближе, осматривается по сторонам и поднимает что-то с земли в двух шагах от меня.
– Вот твоя пропажа! А теперь прекращай истерить и возьми себя в руки!
Я знаю, что должна извиниться, но гордость заставляет держать рот на замке. Вместо слов пытаюсь выразить сожаление взглядом, когда беру шест из протянутой руки Славы.
Смотрю ему в спину, когда он молча уходит на свою сторону лагеря. Это просто верх унижения. Я подхожу к куче обломков палатки, которую разложила, и ставлю недостающую стойку на место. Пальцы дрожат. В горле комок.
Мне явно нужно проветрить голову, поэтому беру бутылку воды и плетусь к опушке леса.
