Текст книги "Альковные тайны монархов"

Автор книги: Василий Веденеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Буря

Гусар недаром был безутешен – Паулина не привыкла долго страдать и, узнав о том, что Арман далеко и вернется, видимо, очень нескоро, немедля отобрала любовника у одной из своих придворных дам. Но и этот роман быстро пресек ее венценосный брат: теперь он вновь приказал строго приглядывать за ветреницей-сестрицей, и, когда ему донесли, что в ее будуаре днюет и ночует драгунский капитан, Бонапарт взбеленился:

– Никаких военных! Она всегда выбирает лучших офицеров, а они нужны мне! Император я, а не она! Офицеры должна проводить время не в будуаре моей сестры, а в казармах и на биваке!

Шел 1811 г., император готовился к большому походу в Россию, поэтому его ярость вполне понятна. Вскоре военные стали обходить княгиню Боргезе стороной.

Летом 1812 г. началась война с Россией – огромная армия Бонапарта перешла Неман и, быстро оттеснив пограничные казачьи патрули, стала продвигаться в глубь необъятной и загадочной страны. Во Франции никто не сомневался в скорой победе, и светское общество беспечно развлекалось на курорте Бурже. Там появилась и неотразимая Паулина. В свои тридцать два года она сохранила весь блеск красоты лица и божественного тела, но проявляла необычайную холодность к поклонникам.

– Я намереваюсь брать уроки декламации у самого Тальма, – в ответ на их недоуменные вопросы заявила сестра императора.

Знаменитому актеру в ту пору уже стукнуло пятьдесят, но он еще был прекрасен, словно античный бог, и не знал, что ждет его впереди вместе с благосклонным вниманием Паулины. А пресыщенная светская львица решила, что для ее коллекции не хватало только этого таланта, признанного всей Европой. И она получила его: кто мог отказать сестре Наполеона? Развязка едва не закончилась трагедией. Отправившись с компанией на прогулку по озеру на паруснике, Тальма, Паулина и сопровождавшие их знакомые неожиданно попали в бурю: только что светило солнце, дул легкий, приятный ветерок, и вдруг небо затянули свинцовые тучи, поднялись высокие волны, и хлынул ливень. Всех сковал ужас. Кто-то пытался грести, другие молились, одна Паулина оставалась верной себе:

– Великолепно, господа! Нам даже не нужны декорации. Тальма! Полезайте-ка на мачту и декламируйте «Бурю» Шекспира! Живей, мон шер!

Актеру пришлось выполнить волю любовницы: он прекрасно знал, с кем имеет дело, и, наверное, не раз пожалел, выкрикивая бессмертные стихотворные строки, что связался с этой безумной богиней любви, сменившей невообразимое множество любовников. Когда парусник благополучно пристал к берегу, Тальма – простуженного, мокрого, жалкого, осипшего – сняли с мачты. Проходя мимо него, Паулина небрежно бросила:

– Вы меня более не интересуете!

Как раз в это время на озеро Бурже приехал подлечиться раненный в России офицер, и все внимание ветреной богини любви переключилось на него. К своему несчастью, Паулина не знала, что это ее последний адюльтер – госпожа Судьба уже занесла свой меч над ее венценосным братом и уготовила его младшей сестре иную долю…

Верность

События стали развиваться с ужасающей быстротой. Пришло сообщение о сражении под Бородином, затем о страшном пожаре в захваченной французами Москве, и в этой круговерти имя последнего любовника Паулины затерялось в истории. Да и так ли оно важно, если судьба решила сделать из ветреницы и жрицы любви верную и жертвующую собой женщину?

Вскоре наступил крах. Император остался практически один – все, кто еще недавно преклонялись перед ним и с готовностью выполняли его приказы, покинули Наполеона после поражения. Даже императрица Мария-Луиза заняла выжидательную позицию, и только младшая сестра вместе с матерью до самой смерти преданно и самоотверженно поддерживали Бонапарта. Единственная из родственников, Паулина последовала за Наполеоном на остров Эльбу. Уже крайне нуждаясь в средствах, она отдала свергнутому императору свои последние драгоценности, чтобы состоялись знаменитые 100 дней, закончившиеся горечью предательства и страшного поражения. Гений был окончательно повержен!

– Я не оставлю тебя! – сказала Паулина брату и кинулась к Меттерниху, который тоже в свое время был ее любовником, а теперь стал канцлером Австрии.

– Тропический климат губителен, помогите, – молила бывшая богиня любви. Она знала: в ней дремлет страшная тропическая болезнь, которая может вскоре оборвать ее жизнь, и потому торопилась хоть что-то сделать для брата.

– Я ничем не могу помочь, – с любезной улыбкой ответил канцлер, наслаждаясь долгожданной местью за то, что его очень быстро предпочли другому воздыхателю.

Возможно, именно по его подсказке подал на развод князь Боргезе, а это лишало Паулину последних средств к существованию. Но она упорно металась от одного монарха Европы к другому, пытаясь хоть как-то облегчить участь брата. Напрасно: все они слишком страшились Бонапарта и никогда, ни за что, даже ради богини любви, ни на йоту не согласились бы дать ему еще хоть один глоток свободы. Пусть даже совершенно призрачной.

– Позвольте мне увидеть его перед смертью! – заклинала Паулина, но все оставались глухи к ее мольбам. И даже не поинтересовались: чью именно смерть она имеет в виду?

Здоровье Паулины резко ухудшалось, и она могла бы ответить прямо, что говорит о собственной кончине, которую могло отсрочить только чудо. Но видимо, она слишком много грешила, и ничто не помогало обреченной богине любви – тропики готовились забрать свою жертву. Они и так слишком долго ждали.

Наполеон Бонапарт умер 5 мая 1821 г., на пятьдесят втором году жизни, перед смертью сказав о сестре, что она была и останется лучшей и прекраснейшей из женщин своего времени.

Паулина свято хранила память о своем великом старшем брате и скончалась в Италии спустя четыре года после него. По свидетельствам очевидцев, до последнего вздоха она оставалась, несмотря на тяжелую болезнь, невыразимо прекрасной…

Любимая девственница «Короля-Солнце»

Историки Франции не раз отмечали: число любовниц короля Луи XIV, прозванного «король-солнце» (1638–1715), составляли многие сотни, если не тысячи женщин. Иногда это являлось лишь мимолетным увлечением и король пресыщался за одну ночь, в других случаях связь длилась неделями или месяцами, реже – годами.

Феноменальным случаем в биографии Людовика XIV является его неугасимая любовь к Марии Манчини, которую он пронес практически через всю свою жизнь…

Слеза девственницы

Луи был сыном короля Людовика XIII и Анны Австрийской. Он родился в 1638 г., а в 1643-м, ребенком, после смерти отца взошел на престол Франции. По странному совпадению – или, возможно, так задумано судьбой? – именно в тот же 1643 г. наконец достиг желанной красной кардинальской шапки вошедший в историю не только благодаря приключенческим романам Дюма-отца, но и благодаря сыгранной им серьезной роли в политической жизни Франции сорокалетний Жюль Мазарини.

Он родился в 1602 г. в семье сицилийского дворянина, а знающим людям это говорит очень о многом: недаром именно на Сицилии возникло знаменитое «Общество чести», которое в просторечьи привыкли именовать мафией. Не стоит сомневаться: оно давно существовало к моменту рождения Жюля, и он, как истинный сицилиец, даже став слугой церкви, не мог не впитать многих обычаев и правил родного края. Духовное звание Жюль Мазарини принял довольно поздно – только в тридцать два года. Это тоже говорит о многом. В 1639 г. он поступил на французскую службу, где проявил себя с лучшей стороны. В романах Дюма-отца явно просматривается сильная неприязнь к монсиньору Мазарини. Однако исторические приключенческие романы – это одно, а жизнь – совершенно иное.

В пользу Жюля Мазарини неопровержимо свидетельствует такой факт, как одобрение его поведения, знаний и способностей ярым государственником, монархистом и сторонником абсолютизма кардиналом Ришелье, много сделавшим для того, чтобы Франция стала великой державой. Именно кардинал Ришелье рекомендовал Мазарини в свои преемники, а он редко ошибался в людях. Почему здесь уделено такое внимание кардиналу-итальянцу, да еще сицилийцу, ставшему вместе с матерью короля практически вторым регентом при малолетнем Луи? Да потому, что кардиналу в любовной истории «короля-солнце» предстояло сыграть одну из главных ролей…

В тот период, стараясь упрочить свое влияние в Европе, Франция вела многочисленные религиозные и захватнические войны. В 1658 г. двадцатилетний Луи XIV во главе своей армии стоял под Дюнкерком, осаждая город. Король уже давно вел себя не как ребенок, а как вполне взрослый мужчина, познавший все прелести любовных авантюр с придворными дамами, и не только с ними. Людовик обладал сильным характером и научился подбирать себе знающих и толковых министров, пристально присматривался к полководцам, постепенно выдвигая наиболее талантливых, и сам все тверже забирал в руки бразды правления государством.

Истинная история о сказанной им знаменитой фразе такова. Когда парламент решил поставить молодого короля на место, тот приехал в собрание. Парламент встретил венценосного молодого человека сидя и не снимая шляп, что являлось не только знаком полного пренебрежения к «заносчивому юнцу», но и прямым оскорблением его величества и нарушением этикета.

– Вы полагаете, господа, что государство – это вы? – обведя зал ледяным, полным невыразимого презрения взглядом, мрачно спросил молодой Людовик.

Депутаты молчали, ожидая продолжения и намереваясь обрушиться на венценосного юношу с упреками и угрозами ограничения королевской власти.

– Ошибаетесь, господа, – холодно сказал Луи. – Государство – это Я!

От этих слов на зал повеяло сырым холодом могилы и свистом стали острого меча королевского палача, одним взмахом сносившего даже самые крепкие головы.

Луи четко развернулся на каблуках и пошел вон из зала. Депутаты провожали его стоя и с непокрытыми головами: во Франции правил новый король!..

В начале июня Дюнкерк пал. Но двенадцатого числа король совершенно неожиданно почувствовал себя плохо и слег.

– У его величества тяжелая форма лихорадки, – поставили диагноз придворные врачи.

Две недели они усиленно пытались лечить Луи и поднять его на ноги, но надежда на выздоровление монарха таяла с каждым днем: королю становилось все хуже. Двадцать девятого июня врачи решили:

– Пора послать за священником. Хотя король и молод, он уже успел порядком нагрешить.

Это известие моментально облетело войска и свиту Придворные, зная со слов уже ничего не скрывавших врачей, что монарх находится без сознания и вот-вот отойдет в мир иной, вполне открыто обсуждали шансы всех претендентов на престол: Людовик не успел оставить наследника. Вполне естественно, все потеряли интерес к умирающему Дворянство сладостно предвкушало период разнузданной вольницы и открытого грабежа казны.

В это время у постели умирающего Луи остался только один человек – молодая красивая девушка Мария Манчини, из числа придворных. Она искренне жалела молодого и красивого короля, который скоро предстанет перед Создателем, горько плакала и жарко молилась, прося Господа смилостивиться над юным монархом. И случилось истинное чудо: горячие девичьи слезы упали на лицо Людовика. Он от этого вздрогнул и… открыл глаза.

– Кто ты? Ангел небесный? – Сквозь мутную пелену, все еще застилавшую его взор, он сумел разглядеть очаровательную девушку, которую раньше никогда не видел.

– Меня зовут Мария, сир, – оробев от неожиданности, сказала чаровница.

– Хорошо, – улыбнулся Луи. – Как святую Богоматерь… подай мне питье. Знаешь, я чувствую себя значительно лучше. Но почему мы одни?

– Все полагают, что вы уже умерли, сир, – подав ему кубок, честно ответила Мария.

– Вот как? – Левая бровь короля изумленно и гневно приподнялась. – Что же, отлично! Теперь я знаю им истинную цену!..

Лион

Король выздоровел и включил Марию в состав собственной свиты. Сделать это было совсем не трудно. Секрет заключался в том, что Мария Манчини являлась одной из родных племянниц Мазарини! Лицемерные придворные, дабы угодить влюбленному монарху, на все лады восхваляли красоту и прелести Марии. Причем мужчины делали это вполне искренне, поскольку Манчини была красива и обладала роскошной фигурой – сохранились ее портреты, – а придворные дамы явно делали это против собственной воли, но страшась гнева молодого монарха и не желая впасть в немилость. Ведь каждая из молодых красоток при дворе мечтала побывать в постели Луи и стать его фавориткой, и каждая надеялась, что ее час пробьет – пусть сегодня монарх без ума от итальянки, но завтра… Ведь всем прекрасно известны ветреность молодого Людовика и его непостоянство!

Тем временем затевалось политическое сватовство французского монарха с принцессой Маргаритой Савойской – по мнению политических советников короля, этот брачный союз мог принести Франции большие выгоды и значительно укрепить ее положение на международной арене.

– Мы согласны посмотреть на нее, – равнодушно согласился Луи, сердце которого всецело занимала Мария.

Тем не менее дело любви не сдвигалось с мертвой точки. Король отлично понимал: он не может и не имеет права жениться на красавице итальянке, поскольку она хотя и дворянского рода, но не королевских кровей. Но любовь, любовь! Мария отвечала ему полной взаимностью, она была нежна и приветлива с монархом, но… ни за что не соглашалась лечь с ним в постель и как зеницу ока сберегала свою девственность.

Любой другой девице из свиты такое даром никогда бы не прошло – характер у Людовика был достаточно крут. Но Манчини чуть ли не вила из него веревки, и монарх… терпел все! Возможно, он удовлетворял сексуальные потребности с другими дамами из свиты, но его сердце по-прежнему бережно держала нежными пальчиками Мария. И не отпускала!

Вскоре дело дошло до того, что Манчини согласилась отправиться вместе с королем и его матерью в Лион, где в торжественной обстановке намеревались устроить знакомство Луи с его будущей невестой. Прекрасное и беззаботное путешествие продолжалось почти месяц, и поздней теплой осенью, в конце ноября, королевская свита во главе с монархом прибыла в Лион. Там им сообщили, что вскоре прибудет и принцесса Савойская.

Ряд историков отмечает: при всей показной скромности, Манчини наверняка имела далеко идущие планы в отношении страстно желавшего ее Людовика и, возможно, понимала – лишь только он получит вожделенное тело возлюбленной, как, натешившись, охладеет и дальнейшая ее судьба окажется печальной. Мария хотела стать королевой! По мнению историков, она вполне серьезно вынашивала подобные замыслы и предпринимала меры, дабы претворить их в жизнь. По крайней мере, попытаться это сделать. Она хотела стать законной женой человека, которого любила! Поэтому сицилианка задалась целью расстроить свадьбу Луи с принцессой. Но как ей это сделать? Только играя на струнах характера короля, которые она очень хорошо изучила и умела ими довольно ловко пользоваться.

– Вы приехали решать государственное дело, сир, – при очередном свидании равнодушно сказала она королю. – Но как мужчина неужели вы стерпите, чтобы вам в постель подложили уродину?

– Вот как? – Левая бровь монарха недовольно дернулась, но Мария уже ловко перевела разговор на другую тему и осыпала Людовика ласками, намекая, что ждать ему осталось уже совсем недолго: вот-вот она решится, и он будет осчастливлен.

Король изнывал от желания обладать ею и, вернувшись к себе, невольно призадумался: не стоит ли приглядеться к принцессе получше? Куда, собственно, торопиться: ведь он еще совсем молод, а есть реальные возможности подыскать и другую выгодную партию, с более привлекательной принцессой.

– Думаю, она вряд ли подойдет на роль французской королевы, – сказал после церемонии Людовик.

Ему не посмели перечить. Сватовство расстроилось. Мария торжествовала победу.

В игру вступает кардинал

В начале 1669 г. двор обосновался в Париже, где король устраивал праздники, балы и приемы. Манчини приобрела над ним совершенно необычайную власть: он полностью подчинялся ей и, словно завороженный, ждал счастливого момента, когда сможет овладеть полностью предметом своей страсти. Большинство историков просто теряются в догадках, как сицилианке столь долго удавалось удерживать нетерпеливого и страстного короля от интимной близости и сохранять девственность. Отчего он ревниво оберегал Марию, а не рассердился и не покинул ее, не получая желанного удовольствия? Неужели она действительно рассчитывала добиться своего и стать королевой? Сплошные загадки, и тем не менее феномен долгого существования фаворитки-девственницы у развратного короля Луи XIV – известный исторический факт.

Дяде Марии Манчини Жюлю Мазарини давно донесли об отношениях между монархом и племянницей! Если судить по образу, созданному в романах Дюма-отца, то Мазарини должен бы сделать все, чтобы посадить Марию на трон радом с молодым, горячим и страстно влюбленным в нее Людовиком. Но писатель часто крайне вольно обращался с подлинным историческим материалом. Ярый монархист, государственник и сторонник абсолютизма кардинал Ришелье не зря назвал своим преемником именно выходца с Сицилии хитроумного Мазарини. Тот свято помнил заветы учителя и благодетеля, поэтому даже не помышлял о троне для племянницы. Наоборот, убедившись, насколько серьезны чувства монарха, Мазарини пришел в ужас.

– Он молод, – нервно теребя кардинальский перстень, говорил Жюль о короле, – и способен наделать непоправимых глупостей! Мы обязаны ни в коем случае не допустить этого: интересы Франции требуют иного брака для ее короля!

Не правда ли, неожиданно? Мазарини служил Франции и ради этого жертвовал любовью племянницы и возможностью небывалого возвышения своей семьи! Кардинал приказал вызвать к нему мадам де Венель, его доверенное лицо при дворе, готовую выполнить любое конфиденциальное поручение.

– Вопрос достаточно щекотливый, – сказал ей Мазарини.

– Я прекрасно понимаю, – кивнула мадам.

– Вы знаете об их отношениях? – избегая называть имена, продолжил министр. – Крайне нежелательно, чтобы они стали интимными.

– Что я должна сделать? – прямо спросила де Венель.

– Находиться вместе с ними третьей в любой комнате любого дворца, где есть постель! – отчеканил кардинал. – Вы хорошо поняли? И не допустить!

– Все будет выполнено, монсиньор, – с готовностью заверила шпионка.

Интимных отношений между сгоравшим от страстных желаний обладать прекрасной итальянкой королем и постоянно уклонявшейся от сексуальной близости хитрой сицилианкой, понимавшей, что это может означать быстрый конец их отношений, не было. Но Мазарини об этом не знал. Зато он прекрасно знал способности своей шпионки, которая сумела стать тенью синил нанки и не выпускала ее из поля зрения ни на минуту. Вполне понятно, что Мария скоро обнаружила назойливую слежку.

– Что вам от меня нужно, мадам? – осведомилась она у шпионки.

– Ничего, милочка. Я всего лишь желаю помочь вам сохранить свое доброе имя.

– Надеюсь, мне удастся справиться с этим самой, – холодно ответила девушка.

– К всеобщей радости, – умильно сложила руки на груди де Венель и набожно перекрестилась.

Но слежку не прекратила! Хронисты описывают скандальный случай, когда мадам ночью тайно проникла в спальню Манчини и, забравшись на кровать – кровати того времени были огромные, особенно во дворце, с множеством подушек и под балдахином, – решила проверить: не лежит ли рядом с обольстительной сицилианкой король?

Вполне понятно, что в спальне царила темнота, не горела даже свеча на ночном столике. Мария проснулась, сразу поняла, какой гость к ней пожаловал, и продолжала делать вид, что крепко спит. Ощупывая подушки, де Венель ненароком попала пальцем в рот Манчини, и та изо всех сил укусила шпионку своими крепкими, белыми, острыми зубами!

– А-а-а! – Дикий вопль боли разнесся по дворцу, будя продремавшую стражу, заставив встрепенуться часовых, вскочить слуг и со шпагами в руках выскочить в коридоры Лувра некоторых кавалеров, ночевавших у своих возлюбленных. Наутро мадам стала всеобщим посмешищем.

– Продолжайте, – в ответ на жалобы де Венель невозмутимо сказал кардинал. – Вас ждет достойная награда! А у вас есть государственное дело! Не стоит обращать внимания на издержки.

Тем временем решался вопрос о женитьбе Людовика на испанской принцессе, дочери короля Филиппа IV Испанского Марии-Терезии. Она внешне выгодно отличалась от принцессы Савойской, а союз с испанцами сулил Франции огромные политические и военные выгоды. Мария знала обо всем и не видела никакой возможности расстроить этот брак. Единственное, что ей оставалось, – попытаться разжалобить короля слезами. Тем более что виделись они практически ежедневно и подолгу находились вместе. Сгоравший от желания король был готов на все, но она упорно не отдавала ему своей девственности, являвшейся ее сокровищем, залогом его любви и верности.

– К моему глубокому сожалению, вы стали причиной, по которой не могут разрешиться многие серьезные и крайне важные для Франции политические вопросы, – пригласив племянницу в свой кабинет, сухо сказал ей кардинал Мазарини.

Он говорил с Марией ледяным тоном, как с чужой, как с обычной шлюхой, каких хватало среди придворных дам. И Манчини прекрасно поняла: дядя никогда не будет на ее стороне. Он даже не на стороне короля – он на стороне Франции и абсолютизма!

– Вы и ваши сестры поедете в монастырь.

– Я могу узнать куда?

– Конечно. Это неподалеку от Ла-Рошели.

– Можно ли мне сообщить об этом королю?

– Да. Все равно это ничего не изменит, – отчеканил кардинал…