Текст книги "Альковные тайны монархов"

Автор книги: Василий Веденеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Исчезновение

Шубин действительно был отменно силен – впоследствии сама Елизавета вспоминала, как он легко носил ее на руках, словно она не дородная и высокая молодая женщина, а маленькая девчушка, доверчиво прильнувшая к его широкой груди. С ним нашла она свое счастье, свою любовь. Вскоре после первой встречи Елизавета указала:

– У нас на конюшне ездового не хватает. Тут недавно заходили молодцы из гвардии Семеновского полка. Есть там один, Шубин Алексей. Так он подойдет.

И сержанта Шубина из лейб-гвардии перевели на конюшню цесаревны. Сметливый Алексей сразу догадался, что к чему: его приближают, стараясь любым способом сделать так, чтобы он всегда находился рядом. И правда, не прошло и нескольких дней, как он уже очутился в жарких объятиях красавицы Елизаветы, истосковавшейся по ласке и любви. Алексей Яковлевич не обманул ее ожиданий, и будущая императрица таяла как воск в его сильных руках.

Очень быстро Алешка Шубин стал для цесаревны всем: незаменимым любовником, бдительным телохранителем, веселым утешителем и даже… политическим советником. Шубин оказался весьма неглуп и хорошо разбирался в хитросплетениях политических интриг, безошибочно определяя, кто его возлюбленной Елизавете истинный друг, а кто затаившийся смертельный враг.

Многие ожидали, что после кончины малолетнего Петра II на престол взойдет Елизавета Петровна, но верховная знать решила обойтись вообще без императора, а править самостоятельно, совместно принимая решения.

– Нам подойдет Анна Иоанновна, – решили они. – Ей предложим царствовать, но не править!

– Дело небывалое на Руси, но пусть подпишет в этом бумагу! И сначала обязательства, а только потом Санкт-Петербург!

Анна Иоанновна не ожидала великого счастья и соглашалась абсолютно на любые условия. Но как жестоко просчитались те, кто хотел видеть ее пустой марионеткой: в ней тоже текла кровь Романовых, она была дочерью родного брата Петра Великого. Да к тому же натащила за собой в столицу прибалтийских немцев, среди которых особо ненавистным всем стал Бирон.

– Обязательства свои считаю недействительными, – после коронации резко и холодно заявила опешившим от изумления представителям знати, посадившим ее на престол, новая царица. – Я – самодержица российская!

Возражать – лишиться головы! Это все поняли очень быстро. Но вместе с тем росло и недовольство, особенно среди сторонников Елизаветы.

– Почему трон унаследовала не дочь Петра, а вдовствующая герцогиня Курляндская? – недоуменно вопрошали они.

– Родная моя! – шептал полными любви ночами своей возлюбленной сержант лейб-гвардии Алексей Шубин. – Ты скажи только! Даже не скажи, а намекни, мигни глазом: гвардия недовольна! Все как один считают: тебе нужно сидеть на престоле предков и носить российскую корону.

– Ох, не знаю, Алеша. – От его речей красавицу Елизавету то бросало в жар, то обдавало смертным холодом, словно ее уже волокли на плаху: ведь это умышлять против новой государыни! – Не знаю я, родимый!

– Время идет впустую, Лиза, – совсем по-домашнему откликнулся Шубин.

– Давай лучше я тебе свои стихи почитаю, – стараясь избежать тяготившего ее разговора, полного опасных намеков, предлагала Елизавета. – Специально для тебя написала.

– Хорошо, – скучно соглашался Шубин, намереваясь позже вновь вернуться к волновавшей его теме…

Между тем Анна Иоанновна со своим советником и близким другом Бироном тоже не сидела сложа руки. У нее хватало шпионов и соглядатаев: они внимательно следили за конкуренткой и претенденткой на престол цесаревной Елизаветой Петровной.

– Вполне серьезно идет разговор, что цесаревна намерена обвенчаться с сержантом Шубиным, – тайно доносили императрице. – Алексей Яковлевич находится при ней практически неотлучно и служит связующим звеном между цесаревной и гвардией.

– Гвардия? – нахмурилась Анна Иоанновна.

– В гвардейских полках чуть ли не открыто говорят, что готовы постоять за Елизавету, – понизил голос докладывавший императрице секретарь. – Она пользуется среди солдат огромной популярностью. А сержант Шубин подговаривает в пользу своей любовницы.

– Этому нужно положить решительный конец, – сердито поднялась царица.

– Ваше величество прикажет?.. – не закончил фразу секретарь.

– Пока нет, – протянула императрица. – В каземат его! Тайно! Схватить и подальше отсюда. В Ревель!

Стоит ли говорить, что приказ императрицы немедленно исполнили. Елизавета чуть не сошла с ума после исчезновения сердечного друга, но у нее имелись хорошие связи, и вскоре удалось точно узнать, где содержат Алексея Яковлевича. Цесаревна бросилась хлопотать об его немедленном освобождении, но… как выяснилось, в январе 1732 г. сержанта лейб-гвардии Семеновского полка Алексея Яковлевича Шубина из Ревеля этапировали в Сибирь, а далее следы его совершенно затерялись…

– Тут край света. – Старший из конвоиров обвел рукой, показывая на заснеженные просторы. – Камчатка!

– Господи Иисусе! – перекрестился помертвевший от ужаса Шубин. Вот куда занесло его из жаркой постели цесаревны!

– По указу императрицы тебе строго-настрого запрещено объявлять свое имя, – сказал ему окоченевший офицер. – Одно слово, и ты на плахе! Живи тут пока, если сможешь…

Слово и дело государевы

После исчезновения сердечного друга Шубина Елизавета была сама не своя. Ряд историков полагают, что именно Алексей Яковлевич в свое время внушил ей идею о государственном – вернее, дворцовом – перевороте с помощью гвардии, и она в конце концов созрела для этого! Обстоятельства вынуждали! Лейб-медик Лесток, которого, как считают историки, можно считать резидентом иностранной разведки в России, шведский и французский посланники, явно и тайно, однако очень настойчиво подталкивали Елизавету к решительным действиям.

– Ваше положение при императрице Анне являлось незавидным, а при правительнице Анне Леопольдовне стало откровенно тяжелым и даже опасным, – нашептывали дочери Петра Великого. – Надо решаться, или время окажется бездарно упущенным.

О Боже! В любви сердечного друга ей заменил Алексей Разумовский, но кто заменит другого Алексея – решительного, смелого, готового на любую политическую авантюру ради любимой Елизаветы отважного сержанта лейб-гвардии Шубина? Еде ты, сердечный друг⁈

О необходимости действовать говорили ей Шуваловы и Воронцов, за решительные действия, наконец, высказывались и вышедшие из простых казаков Алексей и Кирилл Разумовские. В ночь на 25 ноября 1741 г. Елизавета Петровна поскакала в казармы лейб-гвардейцев – туда, где когда-то служил ее незабвенный сердечный друг.

Гренадеры поднялись, как по тревоге, и окружили цесаревну, ожидая ее слов.

– Гвардейцы! – срывающимся от волнения голосом крикнула Елизавета. – Немцы обманом захватили русский престол! Защитите дочь Петра Великого!

– Виват, императрица Елизавета! – закричал кто-то из офицеров.

– Виват! – заревели сотни глоток гвардейцев.

– На штыки немцев!

Во главе преображенцев, которых насчитывалось более трехсот штыков, Елизавета двинулась во дворец. Сопротивления практически не последовало – малолетнего императора Иоанна Антоновича и его семью арестовали. Вскоре последовали расправы над их приверженцами. Елизавета стала русской императрицей.

Как полагают некоторые историки, замуж Елизавета вышла в тридцать три года, тайно обвенчавшись с Алексеем Разумовским в церкви подмосковного села Перова. Брак был морганатическим, и поэтому рожденные в нем дети не имели права на российский престол. Существует версия, что императрица испытывала угрызения совести и молилась о прощении грехов, поскольку обвенчалась, так и не дождавшись возвращения Алексея Шубина, которого искренне любила. И не забыла!

– Слово и дело государевы! – буквально на третий день после восшествия на престол продиктовала она секретарю магические для того времени слова, означавшие высшую степень государственной важности вышедшей из царского дворца бумаги. – Мой указ губернатору Сибири: немедля разыскать в пределах диких краев сержанта гвардии Алексея Яковлевича Шубина, безвинно сосланного в 1732 г. Дать ему лошадей, подводы и двести рублей на проезд, дабы немедля явился при нашем дворе.

Указ по тем временам грозный, деньги очень большие и дело спешное. С государевой бумагой погнали фельдъегеря – в Сибирь! Искать сердечного друга!..

Что же случилось с Шубиным, выжил ли он? Поскольку от Анны Иоанновны поступило распоряжение бывшего гвардейца не жалеть, его насильно женили на вдове из местного полудикого племени и нарочно поставили в такие условия, чтобы Шубин и сам окончательно одичал. Однако дворянин и гвардеец оказался крепким орешком. Конечно, сохранять человеческий облик в диких условиях Камчатки XVIII в. было неимоверно трудно. Тем не менее Алексей Яковлевич регулярно брился, соблюдал все правила гигиены и, дабы не забыть грамоту, писал на снегу и молился Богу.

Ирония судьбы – когда прибыли первые посланцы губернатора, разыскивавшие по приказу новой императрицы ее сердечного друга, Шубин встречался с ними, однако, памятуя об угрозе попасть на плаху, если он назовет свое имя, предпочел проявить осторожность и не признался, кто он есть.

– Шубина я не знаю, – сказал он. – И никогда не встречал.

Как знать, вдруг его разыскивали, чтобы тут же лишить жизни? А человек сохраняет надежду, пока он жив.

К чести императрицы Елизаветы Петровны, неудача с розысками не охладила ее пыл и не заставила отступиться от поисков сердечного друга: возможно, сама судьба решила дать еще один шанс Шубину или сердце подсказывало Елизавете: он жив!

– Вот что, голубчик, – сказала царица подпоручику Семеновского полка Алексею Булгакову – Тебе доверяю важное государственное дело. Получи мой именной указ, гони что есть духу на Камчатку, обшарь там и обнюхай все самые дальние стойбища и любые селения, но привези мне сюда Алексея Шубина, своего бывшего однополчанина. Выполнишь, примерно награжу! Ступай…

Булгаков действительно гнал во весь дух и выполнил поручение императрицы: он облазил все вонючие чумы, но никто нигде не отзывался на фамилию Шубин, и даже никто ничего о нем не знал! Человек словно в омут канул, и Булгаков пребывал в полном отчаянии. И тут судьба улыбнулась, смилостивившись наконец над измученными людьми. Совершенно случайно, проезжая мимо, подпоручик решил немного погреться у костра, зажженного неизвестными людьми. Немного разомлев от тепла, он отчего-то разоткровенничался и упомянул имя Елизаветы Петровны, императрицы Российской.

– Простите, сударь? – привстал оборванец с другой стороны костра. – Кажется, вы сказали, что на престоле Елизавета Петровна?

– Да, – удивился Булгаков. – Уже порядком как царствует.

– И вы можете удостоверить свои слова официальными бумагами? – Оборванец требовательно протянул руку, и подпоручик как завороженный положил на его широкую грязную ладонь именной указ императрицы.

Оборванец прочел, упал на колени, поцеловал подпись на указе и разрыдался: это и был Шубин, отпустивший бороду, чтобы удобнее стало скрываться от ищущих его неизвестно зачем…

В Санкт-Петербург Алексея Яковлевича везли со всей возможной для того времени скоростью, практически гнали без остановок, часто меняя лошадей. На дороге их встретил специальный нарочный, который вручил Шубину новый указ императрицы. «За невинные мучения» Елизавета произвела сердечного друга в майоры лейб-гвардии Семеновского полка и одновременно присвоила ему чин генерал-майора по общевойсковой пехотной части. А в довершение Шубину жаловали Александровскую ленту.

Однако прибытие сердечного друга и бывшего наипервейшего фаворита в Санкт-Петербург обставили довольно скромно. Государыня приняла Шубина незамедлительно, но расцеловала сдержанно – да и то, годы ссылки и лишений во многом лишили прежней красоты некогда лихого гвардейца. О прошлом императрица предпочла не вспоминать, а Шубин благоразумно не напоминал. Она пожаловала ему богатые вотчины, предложила высокие должности при дворе, а он:

– Прости меня, матушка! Ради Христа, прости! Отпусти в отставку и уволь от службы! Поеду я на Волгу, в новые имения хозяйствовать. Не могу я при дворе: одичал на Камчатке.

– Поезжай с Богом, Алеша. – Сдерживая слезы, императрица по-матерински поцеловала его в лоб и благословила, шепнув: – Помню все!

Алексей Шубин, отставной генерал-майор и майор лейб-гвардии, богатейший волжский помещик, встал на колени, поцеловал царице руку и… уехал.

– Да, повредился человек умом в ссылке, – вздохнул с сожалением кто-то из царедворцев при императрице.

– Это вы умом недалеки, – холодно ответила Елизавета. – А Шубин и по сию пору понимает и видит дальше вас. Он мне укором быть не захотел! Потому и не остался. Значит, все еще любит…

Так закончилась трагическая и романтическая история любви цесаревны Елизаветы Петровны, которую считали самой красивой из всех русских императриц, и ее сердечного друга Алексея Яковлевича Шубина.

Альковные тайны монархов

В 1852 г. на парижском политическом Олимпе видное и прочное положение занимал третий сын голландского короля Людовика и падчерицы прославленного полководца, императора французов Наполеона I Гортензии Богарне, получивший при крещении имя Шарль-Людовик. Ловкий политический игрок, он очень хитро и умело обошел всех конкурентов, воспользовался благоприятными для него результатами плебисцита и, решительно взяв власть, провозгласил себя императором французов под именем Наполеона III (1808–1873).

Кстати, история о том, как Шарль-Людовик стал Наполеоном III, почти анекдотична. Как известно, Наполеон I Бонапарт умер в изгнании на острове Святой Елены. После него ни один из правителей Франции до Шарля-Людовика не рисковал взять имя Наполеона. Поэтому новоявленный император должен бы называться Наполеоном II, а не Наполеоном III. Но… подвела типографская ошибка! Сторонники нового монарха в срочном порядке выпустили воззвание, кончавшееся призывом:

– Да здравствует Наполеон!!!

От охватившего его чрезвычайного волнения наборщик в типографии счел три восклицательных знака династическим номером очередного Наполеона и набрал:

– Да здравствует Наполеон III.

Когда ошибку заметили, оказалось, что исправлять ее поздно: во множестве документов международного и государственного значения Шарль-Людовик уже именовался Наполеоном III. И тогда он просто махнул на это рукой:

– Пусть остается так, как есть: историки потом разберутся…

Невеста из Испании

Казалось, недавно перешагнувшему сорокалетний рубеж новоиспеченному императору Франции удача просто сама шла в руки и сопутствовала буквально во всем. Он сумел добиться немалых успехов во внешней и внутренней политике и даже навел должный порядок в запущенных финансах государства, укрепив платежеспособность национальной валюты и добившись оживления торговли и промышленного подъема.

Серьезно задумывался новый император и о создании новой династии. Тем более удача сопутствовала ему и в личной жизни – он встретил женщину, которую все современники единодушно признавали самой прекрасной в мире! Считалось, что равной ей по красоте нет более ни в одной из частей света. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Наполеон III безумно влюбился: отныне его сердце полностью принадлежало способной одним взглядом свести с ума двадцатисемилетней испанской красавице Евгении, графине Монтихо-а-Теба – дочери одного из последних представителей древнего и славного испанского дворянского рода.

Однако на пути императора к венцу вдруг возникли совершенно непредвиденные серьезные препятствия. Нет, божественно прекрасная Евгения отвечала французскому монарху полной взаимностью. К тому же у Наполеона III и его красавицы невесты имелось абсолютно все, чтобы священный брачный огонь запылал как можно жарче и ярче: фантастически огромное состояние, удивительная красота, отличное здоровье, крепкая любовь и взаимное обожание. Просто идеальная пара!

Но заключению этого брака резко воспротивились в ближайшем окружении нового французского монарха.

– Ваше величество, – с почти маниакальным упорством ежедневно убеждал монарха один из придворных советников. – Императору Франции ни в коем случае не подобает вести под венец дочь какого-то почти никому не известного испанского гранда! Нет слов, Евгения удивительно прекрасна. Но в ее жилах нет даже капли крови королей!

– Ну и что? – раздраженно отвечал Наполеон.

– Поверьте моему опыту, сир. Это сильно уронит престиж Франции на международной арене. Мы – великая нация, а вы – первый дворянин страны!

– Да, сир! – неизменно поддерживал его министр двора. – По примеру ваших предшественников следует заключить династический брак. Тем самым мы можем значительно упрочить политические союзы, крайне выгодные Франции.

– Но я люблю ее! – в ответ сердито вскричал Наполеон III. – Понимаете ли вы это⁈ Люблю и совершенно не желаю жениться ни на какой другой женщине.

– Ах, сир! Разве речь об этом? Ну и любите на здоровье: у французских монархов всегда были изумительно красивые и опытные в любви фаворитки, – скромно опустив глаза, тихо заметил придворный советник. – Это всем прекрасно известно.

– Но это непристойно, господа!

– Время покажет, сир, – притворно вздохнул министр иностранных дел. – Но, смею заметить, фавориток имели не только французские монархи.

– Нет, это просто черт знает что! – в сердцах выругался император. – Что из того, что Евгения дочь не какого-нибудь короля, а графа? Ее изящество, обаяние и красота наполняют меня невыразимым блаженством!

– Конечно, ваше величество вольны в своем выборе, но Франция? – поджав губы, напомнил министр. – Кабинет может подать в отставку: это политический кризис, сир!

Наконец измученный бесконечными спорами и постоянным оттягиванием сроков свадьбы по совершенно надуманным предлогам Наполеон III решился на небывалый ранее шаг – он обратился с трона прямо к нации! В обращении к французам император вполне откровенно рассказал народу о своей пылкой любви к прекрасной испанке и причинах, препятствующих их свадьбе.

– Медам и месье! Я предпочел взять в жены женщину, которую люблю и уважаю, а не женщину, мне совершенно неизвестную! – гордо и проникновенно сказал монарх.

Как и следовало ожидать, его обращение произвело очень сильное впечатление на экспансивных и любвеобильных французов. Симпатии всей нации немедленно оказались на стороне влюбленного императора.

Впрочем, даже после такого серьезного поражения царедворцы не сложили оружия и не подумали капитулировать. Один из них испросил аудиенции у Наполеона III, и, когда они остались вдвоем в кабинете, министр показал монарху пожелтевший пергамент, плотно исписанный замысловатой витиеватой вязью арабских букв.

– Что это такое? – недоуменно поднял бровь император. – Какие-то рецепты эликсиров любви?

– Это предсказание, сир! – торжественно ответил министр.

– Господи! Какое еще предсказание?

– Его сделал вашему величеству еще в детстве знаменитый арабский ученый-астролог шейх Али. Если помните, он постоянно сопровождал в поездках вашу родственницу, любимую жену турецкого султана.

– Ах, да, – невольно улыбнулся приятным воспоминаниям Наполеон. – Кажется, я действительно припоминаю этот забавный случай.

Еще в XVIII в. воспитывавшаяся в пансионе католического монастыря близкая родственница бабушки монарха Жозефины де Богарне, супруги Наполеона I, отправившись в путешествие на корабле, волею судеб попала в плен к пиратам-мусульманам. Но, ввергнув в несчастья, судьба все же смилостивилась над несчастной девушкой, и в результате сложных политических интриг, сама того не ожидая, Эмеде Ровери – так звали родственницу Жозефины – попала в гарем турецкого падишаха, где стала его любимой женой. А потом их сын взошел на шахский престол.

В детстве, сопровождая мать в поездке на Восток, будущий Наполеон III видел свою двоюродную бабку – она подарила ему на память о встрече очень красивый, усыпанный драгоценными камнями кинжал. Восторженный мальчик считал ее тогда могущественной повелительницей всего Востока и чуть ли не волшебной царицей фей из сказок «Тысячи и одной ночи». По сути, наверное, почти так оно и было на самом деле.

А вот лицо седобородого астролога шейха Али – некогда весьма известного мусульманского ученого – совершенно стерлось из памяти Наполеона III.

– Ну хорошо. И что же нам тогда напророчил досточтимый шейх? – желая обратить все в шутку, недоверчиво усмехнулся император.

Впрочем, ему было не столь весело, как он хотел показать: почему-то вспомнились многочисленные истории с предсказаниями трагической судьбы Наполеона I.

– Я позволил себе сделать перевод той части документа, которая непосредственно касается вашей будущей семейной жизни, – церемонно поклонился министр.

– Читайте, сударь! Не станем зря терять время.

– Тут сказано так. Если вы, сир, женитесь на красавице с юга, то пламя любви вскоре совершенно угаснет, оставив после себя потухшие угли разочарования и страданий. Подобно знаменитому Гаруну аль-Рашиду, вы станете ночами бродить по своей столице в поисках все новых и новых любовных утешений и радостей, стараясь уединиться от ревнивой и сварливой жены. Но зато если ваше величество со временем обратит свой благосклонный взор на красавицу, рожденную на севере…

– Вздор! – прервав его, нарочито громко рассмеялся Наполеон III, не позволив закончить чтение манускрипта. – Все это сущий вздор и дурацкие выдумки! Вы теперь решили помешать моей свадьбе столь необычным способом? Нет, господа, Евгения – сущий ангел небесный!

– Это как будет угодно вашему величеству, – свернув пергамент, сухо поклонился министр…